Под одной крышей: Правила номер ноль.

Сонхун всегда считал, что его комната — это стерильная зона. Здесь пахло мятой, свежим постельным бельем и тишиной. Но неделю назад всё изменилось. Теперь за тонкой гипсокартонной стеной поселился хаос. Глухой удар чего-то тяжелого об пол заставил Сонхуна вздрогнуть. Снова. Хисын, его новоиспеченный брат, кажется, вообще не знал, что такое гравитация и приличия. Он не ходил — он чеканил шаг. Он не закрывал двери — он ими хлопал. Сонхун сжал челюсти, пытаясь сосредоточиться на учебнике, но ритмичный бас музыки из соседней комнаты вибрировал прямо в его солнечном сплетении. — Выключи это, — прошептал Сонхун в пустоту, зная, что его не услышат. Через пять минут терпение лопнуло. Сонхун резко встал, его домашние тапочки бесшумно скользнули по паркету. Он вылетел в коридор и, даже не потрудившись постучать (раз уж правила приличия здесь больше не работают), распахнул дверь соседней комнаты. Запах ударил в нос мгновенно: терпкий парфюм с нотками кожи и чего-то горького. Комната Хисына выглядела так, будто по ней прошелся ураган. На спинке стула висела та самая кожанка, на кровати валялись джинсы, а сам Ли Хисын полулежал в кресле с гитарой в руках. Он даже не вздрогнул. Просто медленно поднял взгляд, и на его губах расплылась та самая ленивая, дерзкая ухмылка, которую Сонхун возненавидел с первой минуты их знакомства в ресторане. — О, — протянул Хисын, перебирая струны. — Само Ваше Высочество почтило меня визитом. Что такое, Сноу? Слишком громко для твоих нежных ушек? Сонхун замер у порога, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось маской абсолютного холода, хотя внутри всё кипело. — Сделай тише. Сейчас десять вечера, Хисын. Родители просили нас вести себя тихо, пока они в отъезде. Хисын отложил гитару и медленно поднялся. Он был выше, шире в плечах, и в этой тесной комнате его присутствие казалось подавляющим. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию так бесцеремонно, что Сонхун невольно захотел отступить, но заставил себя стоять на месте. — Родители просили, — передразнил Хисын, остановившись в паре сантиметров. — Ты всегда такой правильный, Сноу? Или только когда хочешь казаться ледяным принцем? Он протянул руку и, прежде чем Сонхун успел среагировать, коснулся кончиками пальцев его плеча, смахивая невидимую пылинку с домашней футболки. — У тебя даже одежда пахнет кондиционером для белья и скукой. Расслабься. Мы теперь одна семья, привыкай к шуму. — Мы не семья, — отчеканил Сонхун, сбрасывая его руку. — Мы просто люди, которые вынуждены жить в одной квартире из-за ошибки наших родителей. Ухмылка Хисына стала шире, но в глазах мелькнул опасный огонек. — Ошибка? Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь, когда тебе понадобится помощь твоего старшего брата. В этот момент в прихожей раздался звонок. Сонхун заметно расслабился, и на его лице впервые за вечер промелькнуло что-то похожее на мягкость. — Это Джейк, — бросил он, разворачиваясь. — Сделай музыку тише. Мы будем в моей комнате. Улыбка Хисына мгновенно погасла. Он замер, глядя в спину Сонхуну, который уже спешил к двери. Слово Джейк подействовало на него как красная тряпка. Он знал про этого «Джейки» — лучшего друга, который проводил у Сонхуна больше времени, чем в собственном доме. Которого Сонхун пускал в свою стерильную зону без лишних слов. Хисын подошел к двери и прислонился к косяку, наблюдая, как Сонхун открывает дверь сияющему Джейку. — Привет, Хун-а! — Джейк тут же обхватил Сонхуна за плечи, и тот, к огромному раздражению Хисына, не отстранился. Наоборот, он чуть заметно улыбнулся. — Принес те самые пончики, которые ты любишь. Хисын громко фыркнул, привлекая к себе внимание. — Эй, гость, — крикнул он, заставляя парней обернуться. — Осторожнее с пончиками. Наш Сноу такой хрупкий, вдруг у него зубы от сахара заболят? Может ему вообще нельзя такое есть? Джейк недоуменно моргнул, а Сонхун бросил на Хисына ледяной взгляд, в котором читалось явное предупреждение. — Игнорируй его, Джейк. Пойдем ко мне, — холодно бросил Сонхун. Они зашли в комнату и закрыли дверь. Щелчок замка прозвучал для Хисына как выстрел. Он остался один в коридоре, сжимая кулаки. Тишина, наступившая после выключения музыки, внезапно стала невыносимой. — Сноу, значит? — прошептал он себе под нос, глядя на закрытую дверь соседа. — Ну ничего. Я заставлю тебя смотреть на меня так же, как ты смотришь на него. Даже если мне придется разнести эту стену к чертям.