The Green in the Grey

Лорд Волдеморт с отвращением посмотрел на человека, когда тот кормил его с ложечки варевом его собственного гения — эликсиром для поддержания гомункула, которого крыса помог ему создать. Один вид крысы вызывал у Тёмного Лорда омерзение, но пока что он был лишь средством достижения цели. В тот момент, когда у него появится подходящее тело, Петтигрю больше не будет. Его разыскали только из-за акта трусости. Петтигрю был верен только самому себе, и Лорд Волан-де-Морт не держал места для таких людей. Он осознавал, что не может полностью винить человека в своем нынешнем состоянии, но тот определенно сыграл свою роль. Если бы не его непостоянная натура, Тёмный Лорд никогда бы даже не оказался у Поттеров почти тринадцать лет назад. Годы в форме призрака не были к нему добры, но он пережил свою изоляцию, выстояв благодаря чистой воле. Изо дня в день он не знал ничего, кроме боли и страданий. Однако у него было несколько периодов времени, когда ему даровалась передышка. Эти моменты лишь сбивали его с толку. Время от времени он видел мир глазами другого, проживая радость и боль этого человека, пока тот вел свою жизнь, не подозревая о присутствии Тёмного Лорда в своем разуме. Сначала тьма и боль, которые он видел, были похожи на то, что испытывал он сам, но гораздо позже тьма уступила место свету и чувству надежды. Глазами другого он видел знакомого человека, который души не чаял в его носителе, обучал тайным магия и просто наполнял мальчика любовью и смехом. Это причиняло Тёмному Лорду великую боль, и с тех пор всякий раз, когда он оказывался в разуме младенца, он изо всех сил старался уйти. Его замешательство снова возросло, когда его нашел Хвост. Человек, которого он видел этими глазами, был не кто иной, как Сириус Блэк. Петтигрю, однако, настаивал на том, что Сириус Блэк сбежал почти сразу после окончания войны и с тех пор его никто не видел. Мальчик Поттер, о котором говорилось в пророчестве, все еще был дома, совершенно не оправившись после встречи с Тёмным Лордом, и, по общему мнению, остался немногим больше чем сквибом; идеальная мишень для его запланированного ритуала. Это, однако, наводило на вопрос. Чьим же глазами он видел мир? Ответ снова пришел благодаря крысе, но он никак не прояснил туман в его воспоминаниях о той роковой ночи на Хэллоуин. Там по-прежнему была пустота, и он все еще ничего не помнил с того момента, как пересек охранные чары поместья. Гарри Поттер, старший брат так называемого «мальчика-который-выжил». Но кем был этот старший Поттер? Был ли это он, с кем он делил разум в течение коротких промежутков времени? Это было темой для раздумий в другое время. Это было чем-то, что должно было подождать, пока он не обретет собственное адекватное тело. Ибо то, которое он занимал сейчас, не подходило для практики тонких ментальных искусств. Да, он мог время от времени бросить проклятие, но после этого он часами оставался истощенным. Это, однако, не мешало ему время от времени проклинать крысу. Тот заслуживал наказания за все, что совершил за свое презренное существование, несмотря на то, каким полезным он чудесным образом проявил себя совсем недавно. Очевидно, последнее десятилетие он провел в тени, прислушиваясь к шепоту людей, собирая как можно больше информации, чтобы передать ее своему господину, когда тот вернется. Тёмный Лорд знал, что это ложь. Даже без использования легилименции он понимал, что это выдумка, призванная заслужить его благосклонность. Этот человек прятался, как и все трусы, когда дела принимали скверный оборот. Он вернулся только из-за защиты, которую Тёмный Лорд мог предоставить, и каждое его действие совершалось с корыстным умыслом. Он заплатит, он определенно заплатит. Первоочередной заботой Тёмного Лорда было обеспечение себе подходящего тела для дальнейшего укрепления своего наследия, и для этого ему была нужна крыса. Ему также был нужен Чарли Поттер, ну, по крайней мере, его кровь. Однако его возможности в том, как он мог получить подобное, были ограничены. Ему оставалось полагаться только на крысу и, возможно, на Барти младшего, если тот сможет доказать свою верность. Однако он не желал приближаться к этому человеку в своем нынешнем состоянии. Он не хотел, чтобы те, кто должен падать перед ним на колени, смотрели на него свысока, становясь свидетелями его слабости. Он не сомневался, что заполучит мальчика. Он использует каждую крупицу хитрости в своем арсенале, чтобы добиться успеха. Конечно, ему придется включить в свой замысел и старшего брата. Он был неразрешенным вопросом, к тому же неизвестным. Он встретил свою кончину в доме, где они оба присутствовали, и он не мог быть уверен, как это произошло. Пророчество, он был уверен, относилось к младшему ребенку, но убийство обоих могло пойти ему только на пользу. Благодаря информации, полученной от Берты Джоркинс, в его голове начал формироваться план. Младший Поттер всегда будет доступен ему, когда он пожелает, но старший оказался неуловимым. По словам Хвоста, о нем не было ни слуху ни духу с той ночи, и только те, кто был достаточно близок к семье, по-видимому, знали о его существовании. Это не имело смысла для Тёмного Лорда, но это не имело значения. Мальчика просто нужно было вернуть откуда бы то ни было, и он знал способ, как это сделать. Для того чтобы это сработало, ему понадобится помощь, и он знал, что это рискованно. Однако риск того стоил, если всё сложится так, как он задумал. — Питер, иди и приведи Барти, — приказал он. Человек выглядел так, будто хотел расспросить своего господина, но пристальный взгляд, сопровождавший этот приказ, мгновенно его остановил. Он кивнул в знак согласия, втайне радуясь, что скоро у него появится кто-то, с кем можно будет разделить его ношу.

***

31 октября 1994 года Чарли Поттер сидел среди своих сверстников за столом Гриффиндора — то, что он никогда не принимал как должное. Пока он рос, никогда не было уверенности в том, что он сможет посещать Хогвартс. Хотя он никогда не был болезненным ребенком, его магия всегда была слабой. Только новаторское изобретение самого директора сделало его присутствие здесь возможным, и за это он был благодарен. Ему подарили пояс, который поглощал окружающую магию вокруг него. Этот пояс увеличивал его собственные резервы ровно настолько, чтобы он мог выполнять практические части своих занятий. Это не было постоянным решением, но он работал над этим как можно больше. Его магия, наконец, стабилизировалась во время второго года обучения, но он все еще был значительно ниже среднего в своих способностях к практической магии. Он фыркнул при упоминании прозвища, которое ему дали. «Мальчик-Который-Выжил». Он выжил, но не жил как нормальный волшебник и, возможно, никогда не будет. С возрастом он становился сильнее, но этого было недостаточно. Он тренировал свою магию до предела и становился еще сильнее, но даже этого было недостаточно. Пояс был его спасением, но опять же, его не будет достаточно вечно. Его карие глаза скользнули вдоль преподавательского стола и наткнулись на неизменно обеспокоенный взгляд матери. У неё всегда находилась улыбка для него, но он знал, что она никогда не была по-настоящему счастлива с «той ночи». Да, ей доводилось время от времени навещать его старшего брата вместе с отцом, но он знал, что она просто хотела, чтобы тот был дома. Чарли часто чувствовал вину, когда ловил себя на мрачных раздумьях; в конце концов, его брату пришлось гораздо хуже. У него не было воспоминаний о брате, но по всему дому были разбросаны его фотографии. Он раз за разом просил разрешения навестить его, но ему раз за разом отказывали. Его брат был просто слишком слаб, чтобы находиться рядом с его собственной непредсказуемой магией. Казалось, будто Гарри был семейной тайной. Никто из его сверстников не знал о его существовании, и ему велели держать это в секрете. По словам мамы и папы, это было не их дело. Независимо от того, насколько плохи были дела, Чарли не мог не думать, что его жизнь была бы ярче, будь рядом старший брат, с которым можно было бы разделить пребывание в Хогвартсе. Даже при том, что само по себе оно было сопряжено с нежелательной драмой. Всё началось во время его самой первой поездки на экспрессе сюда. Почти все наперебой пытались хоть мельком увидеть своего «героя». Эта новизна быстро стерлась, когда выяснилось, что он всего лишь обычный мальчик, а на самом деле — даже меньше. Его первый год прошел в попытках правильно произнести хотя бы самые элементарные заклинания. Даже с помощью пояса он добился немногого. Год закончился внезапным исчезновением их профессора Защиты. По всей видимости, он был убит в запретном коридоре на третьем этаже. Вряд ли для этого человека всё закончилось приятно. Его второй год можно было описать лишь как еще более катастрофический. Да, его магия начала развиваться семимильными шагами после того, как стабилизировалась, но жизнь в страхе быть окаменевшим значительно перевешивала эту победу. Всё закончилось только тогда, когда Дамблдор лично вмешался и убил существо, выпущенное в школе. Однако вид этого существа так и не был раскрыт, и хотя директору удалось убить его, он не успел спасти младшую сестру Рона. С тех пор Уизли стали сами не свои. После того года родители начали вести себя с ним очень странно. Они всегда были чрезмерно опекающими, но теперь стали невыносимыми. Куда бы он ни пошел, он был под присмотром. Они метались между тем, чтобы сюсюкаться с ним, и тем, чтобы поощрять его в практике магии. Это только сбивало его с толку; он просто не мог понять, чего они от него хотят. Его третий год тоже был немногим лучше, чем полнейший беспорядок. Случайное появление Петтигрю привело к тому, что фотографии этого человека заполонили национальные издания, из-за чего Чарли оказался в полном удушье от опеки родителей и Римуса. Это был год, когда его мать и крестный отец устроились на работу в школу. Чарли молился, чтобы это было только на тот год, и всё же его мать осталась. Его отец продолжил работать в аврорате, а Римус ушел, как только его состояние стало достоянием общественности. Хотя он и расстроился за этого человека, он также вздохнул с огромным облегчением, что на одного человека, ходящего за ним по пятам, стало меньше. В этом году он надеялся на спокойствие, но объявление о Турнире Трёх Волшебников немедленно разрушило эту фантазию. Он не хотел ничего больше, кроме как сосредоточиться на зельеварении и нумерологии, двух его любимых предметах, без постоянных помех. Однако нутро подсказывало ему, что этот год будет хуже остальных. Он не мог точно определить, как или почему; он просто знал, что так и будет. У него просто было ужасное предчувствие, что его имя вылетит из этого кубка, несмотря на заверения директора. Он почувствовал, как локоть резко ткнул его в ребра — любезность со стороны Гермионы Грейнджер. У неё была привычка прерывать ход его мыслей, когда она знала, что он не обращает внимания. Это случалось слишком часто на Истории, а теперь, по-видимому, и во время еды. — Что? — проворчал он, потирая бок. — Начинается, — прошептала она, даже не удостоив его взглядом. Чарли кивнул и перевел внимание на директора, избегая обеспокоенного взгляда, который бросала на него мать. — Три чемпиона, — драматично начал Дамблдор. — Три чемпиона сразятся за честь своей школы. Три чемпиона будут состязаться ради своей собственной вечной славы. В Большом зале воцарилась тишина, и Дамблдор погасил свечи небрежным взмахом руки. — Я полагаю, Кубок огня почти готов, — пробормотал директор, и его голос магическим образом разнесся ко всем присутствующим в помещении. Лишь мгновение спустя приглушенное синее пламя артефакта ожило, сменившись ярко-оранжевым, и выбросило кусок пергамента. Директор ловко поймал его в воздухе, после чего прокашлялся. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам. Присутствующие в зале с энтузиазмом зааплодировали болгарской звезде квиддича. Он поднялся со своего места и вышел из зала через дверь, на которую указал Дамблдор. Находившиеся в зале снова затихли в ожидании, пока кубок продолжит свою работу. Как и ожидалось, он ожил и выбросил еще один кусок пергамента, который поймал директор. — Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур, — объявил он. Аплодисменты на этот раз были гораздо тише, но сереброволосая девушка улыбнулась в ответ на полученную поддержку. Она тоже исчезла за той же дверью, что и Крам, оставив кубок выбирать её последнего соперника. В Большом зале воцарилась тишина, пока ученики Хогвартса ждали выбора своего собственного чемпиона. Большинство семикурсников подали свои кандидатуры на рассмотрение, и каждый верил, что именно он принесет обещанную славу своему имени. Кубок предоставил директору свой выбор, и тот снова выхватил пергамент из воздуха, прежде чем обратиться к аудитории. — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори, — сообщил он им с гордой улыбкой на лице. Аплодисменты на этот раз были громче, чем у двух предыдущих вместе взятых. Избранный юноша поднялся под крики одобрения и похлопывания по спине от своих одноклассников и направился вслед за другими чемпионами. Дамблдор поднял руку, чтобы снова привлечь внимание зала и произнести свои заключительные слова на этот вечер. — Теперь, когда наши чемпионы выбраны, я надеюсь, что мы все сможем оказать полную поддержку всем избранным. Турнир Трёх Волшебников не для слабонервных, и выдержка каждого будет испытана до самого предела… Он был прерван, так как Кубок в последний раз с шипением ожил и выбросил еще один кусок пергамента. На этот раз директор не успел поймать его в воздухе, и ему пришлось подбирать его с пола. Сначала он сделал это с хмурым видом, но от написанного имени его глаза расширились от ужаса. — Что там написано, Альбус? — раздраженно потребовал Каркаров. Старик тяжело сглотнул и покачал головой, желая, чтобы этого не происходило. — Гарри Джеймс Поттер, — сумел выдавить он. Большинство были не только сбиты с толку тем, что кубок выбрал четвертого чемпиона, но и самим названным именем. Меньше пяти человек в зале были осведомлены о том, кто этот мальчик, и их внимание обратилось к двоим, кто несомненно обладал этим знанием. Ошарашенная Лили Поттер оказалась одной из этих двоих, как и её младший сын Чарли. На его лице читалось беспокойство, но больше всего — недоумение. «Почему имя Гарри вылетело из кубка?» Среди учеников и некоторых сотрудников начался активный шепот, но Дамблдор, казалось, достаточно взял себя в руки, чтобы отпустить всех из зала. Чарли молча вышел из помещения, зная, что его соседи по факультету потребуют ответов. Тайна, которую он хранил так долго, вот-вот должна была стать достоянием общественности; он просто не понимал, что всё это значит. Лили быстро подошла к директору, на её лице застыло выражение тревоги. Её старший мальчик был болен, это было всё, что она знала. Он определенно не был пригоден для участия в магическом турнире. Она заметила виноватый вид, который принял Дамблдор, когда осознал её присутствие. — Я всё исправлю, — заверил он её, хотя понимал, что его заверения теперь ничего не значат. Мальчику придется участвовать. Кубок призвал его, и теперь он был связан обязательством. Он лишь надеялся, что сможет справиться с этим, не вызвав гнев Блэков, но знал, что еще один разговор с Арктурусом не за горами. Он глубоко вздохнул, когда все сотрудники, включая иностранных директоров, последовали за ним в боковую комнату. И Крауч, и Бэгмен выглядели совершенно сбитыми с толку, но всё это теперь было меньшей из его забот. Ему нужно было выяснить, кто вообще бросил имя в кубок. — Вам лучше послать за мужем, — устало наставил он рыжеволосую женщину, идущую с ним в ногу. Она решительно кивнула и отправила Патронуса. — Тебе лучше иметь хорошее объяснение этому, Альбус, — необычно для себя предупредила Лили. Альбус знал, что ему придется в какой-то мере признаться во всем. Его дни сокрытия прошлых прегрешений сочтены. Не то чтобы он мог наложить Обливиэйт на весь Хогвартс. Он собрал весь авторитет, который смог в себе найти, входя в комнату, где находились трое других чемпионов, и произнес краткую, но твердую речь. — Любая дальнейшая деятельность по турниру приостанавливается до исправления ситуации, согласны? — спросил он. — Нет, — ответил Крауч прежде, чем кто-либо другой успел это сделать. — Мальчик обязан участвовать, это связывающий магический контракт. — Мой сын не подавал свое имя, — ядовито прошипела Лили. — Он не был в магическом мире с трех лет. Крауч безразлично пожал плечами. — Его имя было выбрано кубком, он обязан участвовать, — настаивал он. — Лили, — предостерег Дамблдор, когда она снова открыла рот, чтобы возразить. — Тогда, возможно, турнир может быть приостановлен до тех пор, пока с мистером Поттером не свяжутся и не сообщат о его выборе, — попытался он дипломатично. — И позволить Хогвартсу иметь двух чемпионов? — выплюнул Каркаров. — Могу заверить тебя, Игорь, мистер Поттер в такой же степени ученик Хогвартса, как и Дурмстранга. — Кто-нибудь удосужится объяснить всю эту неразбериху? — вмешался Бэгмен с нервной улыбкой. — Не раньше, чем поговорят с мистером Поттером. Это строго частное семейное дело, — парировал Дамблдор. Большинство присутствующих в комнате вздрогнули от его тона, не привыкнув слышать от обычно беззаботного человека подобные интонации. — Я согласен дать вам только сорок восемь часов, — предложил Каркаров. — Мы все согласны? — спросил Крауч тоном, полным разочарования. Каждый из директоров и судей кивнул или пробормотал свое согласие и покинул комнату вместе с тремя чемпионами. — Когда прибудет ваш муж, будет лучше, если вы пройдете прямо в мой кабинет, — пробормотал Дамблдор Лили, гадая, как он сможет всё объяснить. Лили кивнула и направилась к вестибюлю ждать Джеймса. Что-то было не так, и Дамблдор что-то об этом знал. Они навещали Гарри как раз перед началом семестра, и его состояние ни в коей мере не улучшилось. Так что же заставило Дамблдора так нервничать? Что бы это ни было, она докопается до сути.

***

Как и ожидалось, товарищи по факультету обступили Чарли в тот самый момент, когда он вошел в гостиную. Сейчас он стоял в центре, окруженный сокурсниками-львами, которые засыпали его вопросами, ни одного из которых он не мог разобрать из-за сильного шума. Раздался пронзительный свист, и в комнате немедленно воцарилась тишина, когда один из старост седьмого курса вышел вперед. — Итак, Поттер, не желаешь объяснить, кто такой этот Гарри? И не вздумай отрицать, мы все видели твою реакцию, когда его имя вылетело из кубка. Чарли вздохнул, ловя на себе полные предвкушения взгляды присутствующих. Единственные глаза, в которых он встретил сочувствие, принадлежали Невиллу Долгопупсу. — Гарри — мой старший брат, — наконец сообщил он им. — Тогда почему он не в Хогвартсе? — выкрикнул кто-то сквозь последовавший шепот. — Потому что он болен, болен серьезнее, чем я, — добавил он, демонстрируя свой пояс в качестве напоминания. Все в школе были осведомлены о его собственных проблемах с магией. Товарищи по факультету часто присматривали за ним на протяжении многих лет, за что он был благодарен. Особенно когда слизеринцы решали, что он — легкая мишень. — Так он сквиб? — выкрикнул кто-то другой. Мальчик тут же получил резкий подзатыльник от одного из близнецов Уизли. Чарли пожал плечами. — Я не знаю, я не видел его с тех пор, как был младенцем, — раздраженно фыркнул он. — Так значит, есть два мальчика-которых-выжили? При этом вопросе в комнате воцарилась неловкая тишина. Все они знали, что Чарли ненавидит это прозвище, и из-за этого он мог сильно разозлиться. — Всё, что я знаю — это то, что мой брат был там со мной, когда на нас напали, и он тоже выжил. Кроме этого, я знаю столько же, сколько и любой из вас, — процедил он сквозь зубы. — Думаю, мы скоро узнаем, — пробормотал Рон Уизли. — Ему придется приехать сюда на турнир. Чарли ничего не ответил, а вместо этого направился в свою спальню. С него хватит попыток отвечать на вопросы, на которые он сам не знал ответа. Единственными людьми, которые могли хоть что-то прояснить, были его родители. Он задернул полог вокруг своей кровати, рухнув на неё. Похоже, ему придется поговорить с ними как можно скорее. У него тоже было много вопросов, требующих ответов.

***

Джеймс Поттер прибыл в вестибюль Хогвартса так быстро, как только это было под силу человеку, после того как получил отчаянного патронуса от своей жены. Он был дома, заканчивая бумажную работу за день, поэтому всё еще был в полном облачении аврора. Он едва переступил порог, как его расстроенная жена оказалась в его объятиях, бессвязно бормоча. — Успокойся, Лили, — утешал он, потирая кругами её спину. — Расскажи мне, что случилось. Лили потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя и успокоить дыхание. — Имя Гарри вылетело из Кубка, — слабо произнесла она. Джеймс нахмурился и покачал головой. — Но это невозможно, он не может участвовать, — обеспокоенно отозвался Джеймс. — Я знаю, Джеймс, — почти всхлипнула Лили. — Дамблдор хочет видеть нас в своем кабинете, — объяснила она. Джеймс кивнул и взял её за руку, чтобы вести за собой. Он был совсем не в духе и жаждал ответов. Как это было возможно, чтобы кто-то совершенно неподходящий вообще был выбран Кубком? Наверняка такой сложный артефакт не мог совершить столь фатальную ошибку. Они подошли к кабинету директора, и горгулья тут же отскочила в сторону, пропуская их. Поднявшись по винтовой лестнице, они застали бурные дебаты, в которых участвовали почти все сотрудники и явно раздосадованный Альбус Дамблдор. — Не хочешь объяснить, что, черт возьми, происходит, Альбус? — громко спросил Джеймс прямо с порога, покровительственно обнимая свою расстроенную жену. — Это именно то, что мы пытаемся выяснить, Поттер, — ответил Снейп с усмешкой. — Что ж, Снейп, поскольку это тебя никак не касается, не соизволишь ли ты свалить отсюда? Это относится ко всем, кого это не касается, — гневно процедил он сквозь зубы. Немногие решились бы скрестить палочки с Джеймсом Поттером — аврором, не говоря уже о Джеймсе Поттере — семьянине. Он стал беспощадным после смерти собственных родителей и еще более — после Хэллоуина 1981 года. Его репутация была репутацией закаленного человека, сурового. За эти годы он заслужил её, будучи, вероятно, самым одаренным аврором, которого департамент видел за долгое время. В конце концов комната опустела, и в ней остались лишь двое Поттеров, Альбус Дамблдор и Грозный Глаз Грюм. Последний лишь пожал плечами и упрямо остался на месте. — Я полагаю, присутствие Аластора здесь будет полезным, — устало вздохнул Дамблдор. — Так не соизволишь ли ты объяснить, как и почему имя Гарри вылетело из этого кубка? — выжидающе спросил Джеймс. — Кубок был подвергнут заклятию Конфундус, — прорычал Грюм в ответ. Джеймс кивнул. — Это не объясняет, почему вылетело именно имя Гарри, — раздраженно отозвался Джеймс. — Я не знаю почему, но полагаю, что это было сделано Волдемортом, — загадочно предположил Дамблдор. — Мы все знаем, что видели в ту ночь, — напомнил он им. Грюм перевел взгляд с одного на другого, но никто из троих не выдал своей реакции. — Но Гарри даже не может пользоваться своей магией, — указал Джеймс. — Он не может участвовать в этом турнире. — Я полностью согласен, но, похоже, Кубок выбрал его, несмотря на чары Конфундус, — объяснил Дамблдор. — Ему придется участвовать, иначе он потеряет свою магию, а мы опять же знаем, что с ним случится, если это произойдет. Лили вздрогнула при мысли о том, что крестраж завладеет её мальчиком. — И что нам, черт возьми, делать? Просто забрать его у Петуньи и бросить в самый омут? Дамблдор покачал головой и глубоко вздохнул. Это был тот самый момент, когда его прошлые поступки должны были выплыть на свет, и он получит по заслугам. — Гарри не у Петуньи, — пробормотал он, едва слышно для остальных в комнате. — ЧТО? — взревел Джеймс, заставив Дамблдора вздрогнуть. — Гарри был забран Сириусом через восемь месяцев после того, как его поселили у Дурслей, — открыл он правду. И Джеймс, и Лили могли лишь в замешательстве смотреть на этого человека. Это было совершенно невозможно. Джеймс покачал головой. — Мы видели Гарри меньше двух месяцев назад, — пробормотал он. — Тебе лучше всё объяснить, Дамблдор, — яростно потребовал он, пока старик продолжал отрицательно качать головой. И он объяснил, по большей части. Он рассказал о ложных воспоминаниях, которые внушил мальчику, об Обливиэйтах и о ночных визитах, которые он им наносил. Уровень обмана, жертвами которого они стали, ошеломил и Джеймса, и Лили. На них нахлынуло множество эмоций, и им потребовалось время, чтобы просто сформулировать ответ. Лили рухнула в кресло позади себя почти в кататоническом состоянии; мысли о вине, утрате и предательстве терзали её разум. Джеймс Поттер, однако, выхватил палочку и наставил её на директора. Грюм ожидал такой реакции и немедленно обезоружил его. Однако он не учел, что человек просто шагнет вперед и впечатает кулаки в и без того кривой нос директора. — ТЫ, УБЛЮДОК! — закричал он, замахиваясь на него во второй раз. Грюм обездвижил человека Полным параличом. Он тоже был поражен масштабом манипуляций Дамблдора, но понимал важность посредничества в этой ситуации. Поттеры захотят лишь защитить своего ребенка, а если они убьют Альбуса, сделать это будет гораздо сложнее. — Ты облажался по-крупному, Альбус, — прорычал он с отвращением. — Я тебя, сука, убью, — поклялся Джеймс, но обнаружил, что его быстро лишили голоса взмахом палочки Грюма. Это не помешало ему продолжать беззвучно изрыгать ругательства в адрес этого человека. — Поттер, убьешь Альбуса позже, — снова заговорил Грюм. — Но я думаю, что главная забота здесь и сейчас — найти твоего мальчика, тебе не кажется? Джеймс неохотно кивнул, но его убийственный взгляд в сторону директора не смягчился. — Хорошо, теперь ты знаешь, где он? — раздраженно спросил Грюм. У Дамблдора сильно шла кровь из носа, но он ответил на вопрос кивком. — Тогда почему он не с нами? — слабо спросила Лили. Женщина была в шоке, но Грюм не сомневался, что как только это пройдет, она тоже попытается напасть на этого дурака. Он стратегически занял позицию, из которой мог бы быстро справиться с такой реакцией, если возникнет необходимость. И дело было не в чувстве долга перед другом — тот заслужил всё, что его ждало. Это было нужно, чтобы они не уходили от темы; в конце концов, время работало против них. — Потому что Сириус технически является его законным опекуном, — ответил он с гримасой. — Он его законный крестник. В тот момент, когда вы передали его под мою опеку, Сириус стал его основным попечителем из-за клятвы, которую он дал. Кое-что, что я упустил из виду после окончания войны, — признал он. — Ты много чего упустил из виду, Альбус, — выплюнул Грюм. — Тебе место в Азкабане за то, что ты сделал. Но это дело другого дня. Позволь мне напомнить тебе, что у тебя есть всего сорок восемь часов, чтобы доставить его сюда. Дамблдор трезво кивнул. — Тогда я немедленно напишу Арктурусу. — Какое, черт возьми, отношение ко всему этому имеет Арктурус Блэк? — с горячностью возразила Лили. — Именно с ним я говорил, когда Гарри впервые пропал, — объяснил Дамблдор. — Хотя он не будет рад снова меня видеть. Но я уверен, что в сложившихся обстоятельствах он поймет, — вздохнул он. — Почему ты не сказал им в тот самый момент, когда он пропал? — спросил Грюм. — Потому что я пытался защитить всех причастных. Я знаю, каким глупцом я был, — неохотно признал он. — Не думай, что это конец, Дамблдор, — вмешался Джеймс; усыпляющие чары, по-видимому, перестали действовать. — Клянусь, ты заплатишь за то, что натворил, — яростно пообещал он. — Я сделаю всё возможное, чтобы искупить свои ошибки, — пообещал директор. Джеймс покачал головой. — Ты сделаешь всё возможное, чтобы обеспечить безопасность Гарри. Ты вернешь его домой и будешь держаться подальше от моей семьи, иначе, клянусь, я сам тебя убью, — ответил он, и слезы потекли из его глаз. Дамблдор кивнул в знак понимания. Он не сомневался, что Джеймс Поттер и впрямь может на такое решиться. — Тебе разве не нужно быть в другом месте? — прошипела Лили. Дамблдор покинул комнату так быстро, как только мог, чтобы связаться с Лордом Блэком — еще один разговор, которого он ждал со страхом. — Я прослежу, чтобы он держался от вас подальше, и если вы захотите предъявить обвинения, то можете на меня рассчитывать, — искренне предложил Грюм. — Спасибо, Аластор, — прошептала Лили. — Думаю, нам просто нужно побыть вдвоем. Нам нужно многое осознать и обсудить, — устало вздохнула она. Грюм оставил пару, на ходу вполголоса проклиная Альбуса. Как этот человек мог быть таким глупым, не говоря уже о таком бессердечии? Эта семья потеряла во время войны больше, чем большинство других, а Дамблдор лишь приумножил их горе, хотя, насколько он мог судить, они и сами не были совершенно невиновны. Он сочувствовал им, но не мог оправдать ту глупость, которую они проявили, столь слепо доверяя старику. — Будем надеяться, что мальчик окажется готов к этому испытанию, — пробормотал он, направляясь в свой кабинет. Эта ночь требовала стаканчика-другого лучшего огневиски Огдена, и он планировал их получить.

***

Джеймс и Лили вернулись домой в свой маленький коттедж, измотанные событиями вечера как эмоционально, так и физически. Не говоря друг другу ни слова, они устроились в гостиной, погруженные в собственные мысли, раздумывая о том, что же пошло не так все эти годы назад и что им делать теперь. Джеймс на мгновение задумался о том, чтобы достать что-нибудь из своего шкафчика со спиртным, но сама эта мысль вызвала у него горечь. Ему нужно было справиться с этим на трезвую голову, каким бы соблазнительным ни был алкоголь. Именно Лили в конце концов нарушила тишину между ними. Она просто сидела, кусая нижнюю губу. Её мысли были очень похожи на мысли мужа, она просто не могла постичь, как всё стало настолько плохо. — Что мы будем делать, Джеймс? — спросила она тоном, полным мольбы. Мужчина вздохнул и провел рукой по волосам. — А что мы можем сделать, Лилс? Что посеяли, то и придется пожинать. Лили кивнула. Это была горькая пилюля, которую пришлось проглотить, но иного она и не ожидала. — Как думаешь, он когда-нибудь нас простит? Джеймс фыркнул, но в этом не было ни капли юмора. Это был звук горечи. — А ты бы простила на его месте? — спросил он риторически. — Если он хоть немного похож на кого-то из нас, то у нас нет надежды, — добавил он, пожав плечами. — А если он хоть в чем-то пошел в Блэков, то, вероятно, попытается убить нас в тот же миг, как увидит. Лили нахмурилась, глядя на мужа. Она не была с ним не согласна, но он казался странно примирившимся с ситуацией. — Значит, ты уже просто сдался? — спросила она, опасно сузив глаза. Джеймс покачала головой. — Я просто реалист. Как бы сильно я ни хотел винить во всем этом Альбуса, мы виноваты ничуть не меньше, а то и больше, — вздохнул он. — Я не сдаюсь, но, если честно, мы не заслуживаем его прощения, — объяснил он. Лили кивнула в знак согласия, и новая волна слез вырвалась наружу. — Так что же нам теперь делать? — Я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы показать сыну, как мне жаль, — заявил Джеймс. — Я не жду, что из этого что-то выйдет, — пробормотал он. — Но я никогда не перестану пытаться. — Нам следовало послушать Сириуса, — вздохнула Лили. — Нам не следовало позволять его забрать. Джеймс кивнул. — Кто бы мог подумать, что Бродяга знал лучше всех? — Он единственный, кто во всём этом поступил правильно, — заметила Лили. — Это единственное хорошее, что из этого вышло, — согласился Джеймс. — По крайней мере, мы знаем, что Гарри вырастил тот, кто любит его безоговорочно и сделает всё, чтобы он был в безопасности. — Он уже пошел против Дамблдора ради этого, — прошептала Лили. Джеймс кивнул. — Я просто надеюсь, что с ним всё будет в порядке, — прошептал он в ответ, притягивая её к себе и целуя в макушку. — Тебя не беспокоит, что его воспитали Блэки? — Его воспитал Сириус, — напомнил ей Джеймс. — И даже если Арктурус приложил к этому руку, он не так уж плох. Если ты ему нравишься, — пробормотал он. На некоторое время они снова погрузились в уютную тишину. Оба знали, что наворотили дел, и в равной степени соглашались, что шансы на прощение Гарри в лучшем случае ничтожны, но оба также признавали, что то, что Сириус забрал мальчика, — лучшее, что могло случиться в сложившихся обстоятельствах. — Пока он счастлив, это всё, что имеет значение, — вздохнула Лили. Её сердце было разбито из-за решений, которые она сама приняла более десяти лет назад, и она знала, что муж чувствует то же самое. Она не станет тонуть в чувстве вины и примет свою судьбу так же, как и Джеймс. Если Гарри был в безопасности и счастлив, то любой его выбор её устроит. Оба Поттера знали, что не заслуживают от своего старшего сына ровным счетом ничего.

***

Арктурус злобно уставился на стоявшего перед ним директора; Лорд Блэк был совсем не в духе. Только вчера вечером он удалился на покой, как его отдых был прерван появлением феникса Дамблдора во вспышке пламени. Словно этого было недостаточно, в оставленной записке содержалось требование о немедленной аудиенции. Дела, по-видимому, пошли наперекосяк, и жизнь Гарри оказалась в опасности. Единственной причиной, по которой Арктурус вообще принимал этого человека, было это откровение, но это не означало, что тот удостоится какой-либо любезности. Никто не смел выдвигать требования Лорду Блэку, и Альбус Дамблдор сейчас в полной мере ощущал на себе его гнев. В тот момент, когда он прибыл, Арктурус лишил его возможности двигаться, говорить и подавил его магию с помощью охранных чар. Он собирался сделать пребывание здесь для Верховного чародея настолько некомфортным, насколько это возможно. — Значит, ты не внял моему предупреждению, — раздраженно прорычал он. — Разве я не говорил тебе почти тринадцать лет назад, что произойдет, если ты снова попытаешься вмешаться в его жизнь? Разве я не говорил тебе, что позволю своим охранным чарам убить тебя? Директор был заметно бледным и потрясенным. Тем не менее он яростно замотал головой, пытаясь заговорить. С рычанием Арктурус снял усыпляющие чары и сел за свой стол. — Могу заверить вас, Лорд Блэк, это вмешательство не является моей собственной интригой, — заявил Дамблдор. Арктурус склонил голову набок и прищурился, глядя на этого дурака. — Так из-за чего же у тебя поджилки затряслись? Дамблдор драматично вздохнул. — Вы следите за тем, что происходит в Министерстве? Арктурус брезгливо раздул ноздри. — Дела тамошних старых ископаемых уж точно не входят в число моих приоритетов, — ледяным тоном ответил он. Дамблдор склонил голову в знак понимания. — Значит, вы не в курсе, что Турнир Трёх Волшебников был возобновлен, — констатировал он. Теперь Арктурус понял, в чем на самом деле заключалась суть этого визита. — И вы хотите сказать, что имя Гарри вылетело из кубка. Дамблдор кивнул. — И вы не имеете к этому никакого отношения? — потребовал ответа Лорд Блэк. — Ни в коей мере, — твердо возразил старик. Собеседник кивнул. Дамблдор был манипулятивным старым козлом, но он никогда не стал бы так рисковать собой. — Так кто же несет за это ответственность? Дамблдор слегка пожал плечами. — Мы понятия не имеем, но на кубок были наложены чары Конфундус. — Это должен был быть могущественный волшебник, чтобы одурачить такую вещь, — задумчиво пробормотал Арктурус, почесывая подбородок. — А что ты думаешь на самом деле? — спросил он. — Ты что-то знаешь, — добавил он опасно. Дамблдор кивнул. Он понимал, что сейчас необходима определенная степень честности. — Ходят слухи, что Тёмный Лорд набирает силу. Он вернется, это лишь вопрос времени. — И ты думаешь, это было сделано по его приказу? Чтобы закончить начатое? Дамблдор уверенно кивнул. — Гарри придется участвовать, контракт в этом отношении предельно ясен. Арктурус покачал головой. — Очевидно, что мальчик не подавал заявку сам, — раздраженно заметил он. — Кубок был под чарами Конфундус, и он выбрал его, — извиняющимся тоном объяснил Дамблдор. — Какое имя вылетело из него? — Гарри Джеймс Поттер. Арктурус кивнул. Хотя Гарри больше не носил фамилию Поттер, у него были подозрения, что тот всё еще несет в себе магию Поттеров, а в таких вещах, как магические контракты, только это и имело значение. Если бы это было что-то, что нужно подписать кровавым пером, то у него было предчувствие, что всё было бы совсем иначе. — Он больше не Поттер, но поскольку он всё ещё носитель их магии, этого будет достаточно, чтобы привязать его к контракту, — признал он. — Именно так, — согласился Дамблдор, ничуть не удивившись тому, что Гарри больше не Поттер, по крайней мере, на бумаге. — Однако главный вопрос — его магия, — добавил он обеспокоенно, бросив на собеседника многозначительный взгляд. Арктурус какое-то время выдерживал его взгляд, после чего разразился неудержимым смехом — смехом, который заставил Дамблдора и отпрянуть, и усомниться в его здравомыслии. — Я упускаю какой-то юмор в этой ситуации, Лорд Блэк? — спросил он, нахмурившись. Прошло мгновение, прежде чем Арктурусу удалось взять себя в руки. Наконец он покачал головой и открыто ухмыльнулся. — О, вы увидите, но есть кое-что, что вам нужно знать, — твердо ответил Арктурус. Дамблдор кивнул и стал ждать продолжения. — Гарри не крестраж, — сурово подтвердил он. — Ну, больше не крестраж. Глаза Дамблдора комично расширились, и он начал заикаться. — Как? Когда? Арктурус снова ухмыльнулся. — Эта штука была уничтожена еще около девяти лет назад, и поверьте мне, с его магией всё в порядке. Это всё, что вам нужно знать, — твердо закончил он. Дамблдор вздохнул с облегчением. Это вовсе не было безнадежным делом, и у мальчика, по крайней мере, был шанс. — Почему он не приехал в Хогвартс? — спросил он, чувствуя немалое разочарование. — Ему предлагали, — ответил Арктурус, пожав плечами. — Он получил образование в другом месте. Теперь, если больше ничего нет, мне нужно навестить свою семью и объяснить, почему Гарри должен провести время там, где он хочет бывать не больше, чем болеть драконьей оспой. Дамблдор кивнул. — Он должен быть в Хогвартсе к завтрашнему вечеру, иначе это будет нарушением контракта, — предупредил он. — Он будет там, — заверил его Арктурус. — Но можете ожидать, что он будет… враждебен. И еще кое-что, Дамблдор, — добавил Арктурус. — Если вы попытаетесь каким-либо образом впутать моего внука в свои дела, я обещаю вам, что брошу все до последнего ресурсы моей власти, чтобы разрушить вашу жизнь, понятно? — спросил он, указывая человеку на его обратный портал. Дамблдор нервно сглотнул, кивнул и принял предложенный портал, быстро оказавшись за воротами Хогвартса. Встреча прошла более гладко, чем он мог надеяться. Оставалось только дождаться прибытия мальчика, и что-то внутри подсказывало ему, что иметь с ним дело будет куда менее приятно. Он был уверен, что тот затаил обиду на многих здесь.

***

Гарри перекатился вправо, его движения были резкими и точными. Он ухмыльнулся, выпустив поток воды, за которым тут же последовал разряд молнии, идеально слившийся с предыдущим заклинанием, заставив его противника в отчаянии повалиться на землю, пытаясь избежать этой опасной комбинации. В такие моменты Гарри был в своей стихии. Это то, для чего он был рожден. Его стремление стать лучшим не знало равных, а упорство, с которым он шел к своим целям, было беспрецедентным. С юных лет ему твердили, что он никогда не сможет владеть своей магией. Ему говорили, что он должен довольствоваться лишь её изучением и практикой только тех предметов, где не нужна палочка. В семь лет всё изменилось, и Гарри ни разу не принимал свою магию как должное. С тех пор он питал её, лелеял и стал с ней единым целым. Сначала у него были с ней трудности, но это изменилось. Те проблемы были решены. В девять лет он получил свою первую палочку по рекомендации, что ему нужен выход для его беспорядочной магии, чтобы высвободить накопившуюся энергию, которая постоянно требовала применения. Именно здесь началось его истинное обучение, и он подошел к нему с неумолимой страстью. К тринадцати годам он приручил её до совершенства. Он понимал потребности своей магии, а она понимала его; эти отношения были выкованы методом проб и ошибок сквозь лишения и нужду. И теперь, в возрасте шестнадцати лет, он всё еще превосходил ожидания всех, кто давал ему наставления. Он всё так же подгонял и заставлял себя быть лучшим, насколько это возможно, быть максимально сильным. Это желание никогда не исчезало, оно только росло, и тем сильнее, чем большего он достигал. Окружающие часто спрашивали, почему он так решителен, почему предъявляет к себе такие высокие требования и чего хочет достичь, какова конечная цель? Его ответ всегда был одним и тем же. Он просто улыбался им и пожимая плечами. — Я хочу быть лучшим. Хотя это и было правдой, всё крылось глубже, чем просто в желании быть лучшим. Как и у любого другого, у Гарри были страхи, и его страхи порождались кошмарами, терзавшими его с тех пор, как его магия была высвобождена. Хэллоуин 1981 года стоял в его памяти так четко, будто это случилось лишь мгновение назад. Поначалу он просыпался от этих снов, дрожа от испуга. Он с трудом засыпал, видя яркую зеленую вспышку света; слова заклинания звенели в его ушах, пока он зарывался под одеяло. Лишь спустя несколько лет пришло понимание их смысла, и он осознал, что именно он пережил. Он, конечно, задавался вопросом, как подобное было возможно. Это занимало его какое-то время, но с годами он понял, что вряд ли когда-либо сможет сформулировать точную теорию. Вместо этого он похоронил тот сон и всё, что с ним связано, за защитой своего разума. В особенном месте, которое никто никогда не увидит, — месте, где он хранил свои самые мрачные секреты. Это заклинание было не единственным, с которым он был знаком. Еще до того, как он получил палочку, и даже до того, как прочел книгу заклинаний, он уже знал больше нескольких. Казалось, будто они были вложены в его разум чем-то чужеродным, хотя он никогда не мог понять, откуда взялись эти знания. Он знал и произношение, и правильные движения палочки для этих заклятий, и по мере взросления добавил их в свой арсенал. Это были заклинания, которые он не показывал Сириусу. Тот потребовал бы объяснить, где он научился подобному, а у Гарри просто не было ответов на такие вопросы. Он не встречал их даже в библиотеке, когда целенаправленно искал. Это было тем, что он планировал исследовать гораздо позже. Пока что он был просто доволен тем, что в его распоряжении есть такое оружие, если ситуация того потребует. Он поместил эти знания в ту же укрепленную часть своего разума, что и свои сны, и оставил их там, готовыми к использованию, если и когда придет время. По мере взросления ему становилось всё легче справляться с этими снами и тем, что они подразумевали. Он узнал всё, что мог, в частности о том самом зеленом заклятии и о двух других из той же категории. Он изучил все возможные способы защиты и даже потребовал, чтобы тётя применила к нему два последних, чтобы он мог почувствовать их эффект. По какой-то причине ему просто необходимо было это знать. Женщина сделала это неохотно, когда ему было пятнадцать. Он быстро усвоил, что больше никогда не хочет подвергаться пыточному проклятию, но Империус на него не подействовал. Что стало очевидным по мере его взросления, так это то, что он боялся не самого проклятия, а того, что произошло после той ночи. Его бросили те, кто, по-видимому, любил его, и он всегда носил в себе частичку страха, что это случится снова, если он не сможет угождать тем, кто его окружает. Глубоко внутри он, конечно, знал, что этого не произойдет, но это всегда оставалось с ним — его единственная уязвимость, если угодно. Его мотивация была его собственной, и это было всё, что ему требовалось изо дня в день, чтобы преуспевать так, как он это делал. Его мастерство не было просто даром или склонностью к практической магии; оно было заслужено неустанным трудом, безмерной самоотдачей и тем самым вышеупомянутым желанием, пронизывающим каждую фибру его существа. Разумеется, не мешало и то, что он был Блэком. От него не только ожидали, что он будет лучшим, на что способен, но и всячески поощряли это. Ему никогда не отказывали в знаниях, которые он искал, какой бы ни была тема, и его никогда не останавливали в том, чем он решал заниматься. Ну, по большей части. Это было единственным, в чем у них с Сириусом случались столкновения. Тётя Кэсси всегда предоставляла ему средства и знания для достижения всего, чего бы он ни пожелал, в то время как у Сириуса иногда возникали сомнения. Гарри знал, что мужчина беспокоится и заботится о нем, и именно в этом была причина такой нерешительности, но в конце концов ему всегда удавалось убедить отца позволить ему изучать и практиковать всё, что он хотел. Он отбил летевшее в него Оглушающее заклятие и открыл ответный огонь двумя Режущими проклятиями, направленными низко. Вслед за этим он выпустил быстро наколдованный град стрел и исчез с негромким хлопком. Сириусу удалось избежать атаки, но он тут же повалился на землю от крепкого удара в челюсть, нанесенного его сыном. Прежде чем он успел прийти в себя, он уже был связан веревками, остался без палочки и лишился трех зубов. — Терпеть не могу, когда ты так делаешь, — обиженно заныл он, поймав взгляд ухмыляющегося мальчика. Гарри пожал плечами. — Либо так, либо я уложу тебя чем-нибудь куда менее приятным, — небрежно ответил он. Сириус невольно вздрогнул. Гарри углубился в вещи, в которые сам он никогда не желал заглядывать. За эти годы он был свидетелем действия некоторых из этих заклинаний, и приятными они точно не были. — И всё же, обязательно было по лицу? — проворчал он. Их прервал звук громких аплодисментов; Гарри немедленно наставил палочку на источник шума, но быстро опустил её, склонив голову в знак почтения, когда осознал, кем был этот редкий гость. — Дедушка, — почтительно поприветствовал он мужчину. Тот улыбнулся и кивнул мальчику. — Гарри, — тепло поздоровался он. — Отлично сработано, как всегда, — похвалил он. Гарри наслаждался этими словами, и на его лице появилась ответная улыбка. — И, кажется, на этот раз ему не требуется медицинская помощь, — задумчиво произнес Арктурус. — Не мог бы ты освободить его и присоединиться ко мне в кабинете? Нам нужно обсудить кое-что важное. Гарри обеспокоенно кивнул, когда мужчина вышел из комнаты. Он развязал отца, который лишь неопределенно пожал плечами в ответ на немой вопрос, после чего они последовали за ним и заняли свои места в указанной комнате. Кассиопея тоже была там, выжидающе глядя на брата, но тот смотрел только на одного человека. Арктурус несколько мгновений задумчиво разглядывал Гарри, наконец удовлетворительно кивнув чему-то, что видел лишь он сам. — Случилось кое-что, что тебя огорчит, — начал он дипломатично. Он знал, что Гарри будет в ярости от последних новостей, а Сириус — тем более, но им нужно было как-то об этом сообщить. Он решил, что лучше всего будет сказать прямо. — Что случилось? — нервно спросил Гарри. — В этом году Хогвартс принимает Турнир Трёх Волшебников, и тебя выбрали четвертым чемпионом. Гарри глубоко нахмурился, пытаясь переварить услышанное, а Сириус вскочил, дрожа от ярости. — Дамблдор, — яростно прошипел он. Арктурус поднял руку, чтобы успокоить мужчину. — Это было моей первой мыслью, но нет, это не старый дурак. — Волдеморт, — прошептал Гарри. — Дамблдор считает так же, — согласился Арктурус. — Он может быть вмешивающимся в чужие дела ублюдком, но в таких вещах он обычно прав. Сириус зарычал и начал мерить комнату шагами. — Как это вообще возможно, как вылетело его имя? А еще лучше — зачем? — потребовал он ответа. Арктурус покачал головой. — Кубок, судя по всему, подвергли заклятию Конфундус, — с отвращением объяснил он. — А «зачем» — очевидно, если замешан Тёмный Лорд. Сириус кивнул. Он отчетливо помнил то, что увидел той ночью на Хэллоуин. Он знал, что Тёмный Лорд вернется, и это было единственной причиной, по которой он позволял Гарри полную свободу в том, что тот изучал и практиковал. Он хотел, чтобы мальчик мог защитить себя любыми необходимыми средствами. — Старый дурак знает, кто несет ответственность? — вмешалась Кассиопея. — Нет, — подтвердил Арктурус. — И именно поэтому ты должен быть осторожен. Никому не доверяй и будь начеку, — предупредил он. Гарри глубоко вздохнул. — А что, если я откажусь ехать? — Тогда ты лишишься своей магии, — серьезно ответил Арктурус. Глаза Гарри опасно блеснули изумрудным цветом — та самая черта, которая всегда выдавала снедающую его ярость. Сириус заметил это и положил успокаивающую руку ему на плечо. — Это не имеет смысла, — пробормотал он. — Какое имя вылетело? — Его имя при рождении, — сообщил им Арктурус. — Да, он Блэк по фамилии, по крови и даже по магии. Но он всё ещё несет в себе магию Поттеров, что и подтвердил Кубок, приняв его имя к рассмотрению именно под ним. Гарри презрительно поморщился при упоминании своего имени при рождении. Это не было тем именем, которое он признавал своим с тех пор, как Сириус забрал его у родственников. — Но как это вообще работает? — в замешательстве спросил он. Ответила Кассиопея, хотя сама она, казалось, не была до конца уверена. — Несмотря на твои чувства к родителям, магия Поттеров очень сильна, — признала она. — Скорее всего, она приняла изменения и слилась с нашей собственной, вместо того чтобы позволить полностью себя искоренить, — предположила она, пожав плечами. — Блэки славятся своей склонностью к проклятиям, ритуальной магии, магии крови, охранным чарам и ментальной магии, ко всему из чего у тебя есть способности, — продолжила она. — Ты также преуспеваешь в том, чем известны Поттеры: в трансфигурации, чарах, боевой магии и защитной магии. Гарри раздраженно потер нос. Он нехотя признал правоту тёти. Он был одинаково одарен в этих областях, гораздо больше, чем кто-либо из присутствующих родственников. — Значит, я должен поехать в Хогвартс, иначе потеряю свою магию? Арктурус кивнул. — Да, и это значит, что тебе придется встретиться с ними лицом к лицу, со всеми ними, — повторил он. — Мне плевать на встречу с ними, — сердито прорычал Гарри. Он знал, что рано или поздно это, скорее всего, произойдет, и смирился с этим. Он просто предпочел бы, чтобы это было на его собственных условиях, а не по принуждению, как сейчас. Арктурус удовлетворенно кивнул, видя, что мальчик не собирается упрямиться — во всяком случае, насчет поездки. Он вполне ожидал, что тот сделает всё возможное, чтобы максимально осложнить жизнь Дамблдору и ему подобным. Он встал и быстрым движением отряхнул мантию. — Ты должен быть там к завтрашнему ужину, — распорядился он. — Сириус введет тебя в курс дела относительно того, что представляет собой турнир, и будет с тобой всё это время. — Как и я, — заверила его тётя. Арктурус направился к двери, но замер, прежде чем еще раз обратиться к мальчику. — И Гарри, — позвал он деловым тоном. — Ты — Блэк, и я буду крайне разочарован в тебе, если ты не будешь вести себя соответствующим образом. Ты приложишь все усилия и докажешь им всем, почему они по-прежнему должны трепетать при упоминании нашего имени. Гарри вытянулся в струнку, услышав приказ. — Да, сэр, — твердо ответил он. Хотя никто в комнате этого не видел, Арктурус гордо улыбнулся. Кто бы ни бросил его имя в кубок, он понятия не имел, что именно он только что натравил на эту школу. Он оставил остальных выполнять порученные им задачи, уверенный, что они знают, что делать. Однако у него были и свои дела, которыми следовало заняться, прежде всего — выяснить, кто именно в Хогвартсе представляет угрозу для его семьи. Это было тем, что он был полон решимости раскрыть сам, а когда раскроет — он сделает жизнь этого человека настолько невыносимой, насколько это под силу человеку.

***

После того как Арктурус ушел, трое оставшихся Блэков провели некоторое время, обсуждая сам турнир, что он в себя включает и чего будут ждать от Гарри. Он был не в восторге от идеи бала, но одного взгляда тёти хватило, чтобы подавить любые словесные возражения. Она учила его танцевать, пока он рос, так что в этом проблемы не будет. Его главной трудностью было то, что он почти не проводил времени с представителями противоположного пола. Это было тем, что ему придется исправить. Следующим пунктом обсуждения стало то, что могут включать в себя сами задания, хотя их всегда держали в секрете до последнего момента. Гарри был уверен, что справится с чем угодно, что подбросит ему соревнование; троицу беспокоила именно возможность вмешательства извне. Лишь когда они исчерпали эту тему, Гарри внезапно кое-что осознал и громко застонал. — Что такое? — спросил Сириус. Гарри в отчаянии покачал головой, прежде чем ответить. — Лео будет невыносим, — вздохнул он. Сириус разразился смехом и ударил кулаком по маленькому столику, за которым они сидели. — С вами двумя Хогвартс и не поймет, что его ударило, — захохотал он. — Этого парня не укротить, — проворчал Гарри. — Когда он вообще возвращается? — Должен на днях, — Сириус пожал плечами. — С ирландским Министерством бывает трудно иметь дело, а ему еще нужно повидаться с гоблинами. — Так мы пошлем ему сову? — Наверное, лучше оставить ему записку на случай, если он вернется, когда нас уже не будет. Гарри кивнул. — Да, — вздохнул он. — Думаю, тогда нам пора собирать вещи. — Пора, — согласился Сириус. — Не волнуйся, мы не подпустим к тебе никого, с кем ты не захочешь разговаривать, — пообещал он. Гарри улыбнулся и крепко обнял мужчину. — Спасибо, пап, — с благодарностью сказал он. Сириус лишь притянул его ближе и усилил объятия. Он не позволит никому расстроить своего сына, и только очень глупый человек может попытаться это сделать. Он знал, что найдутся настырные личности, но он разберется с ними, если и когда потребуется.

***

Слухи в Хогвартсе множились с неимоверной силой с тех пор, как почти два дня назад было объявлено имя четвертого чемпиона. Вопросы о том, кто этот второй мальчик Поттер, где он был и как его имя попало в кубок, занимали умы почти всех в замке. Многие озвучивали свои теории — от вполне правдоподобных до совершенно нелепых, а некоторые предпочитали хранить молчание. Средства массовой информации, как и ожидалось, тоже выдвинули свои версии относительно потерянного Поттера. Но, как всегда бывает при отсутствии информации, они прибегли к домыслам и диким предположениям, чтобы удовлетворить потребность читателей в скандалах и драме. Рита Скитер за последние два дня была в своей стихии, её невежество и предвзятость, как всегда, проявились в полной мере. Она определенно не была бы столь дерзкой, имей она хоть малейшее представление об истине, и, скорее всего, еще пожалеет о своем решении напечатать очередной яд, когда станет ясно, кто именно в этом замешан. Чарли был завален вопросами о своем отсутствующем брате, но он наотрез отказался обсуждать эту тему с кем бы то ни было. Настроение не позволяло ему потакать нелепым теориям заговора, о которых шептались в коридорах. Вместо этого он предпочел изолировать себя, особенно после ужасного разговора с родителями тем самым утром. После того, что они ему открыли, он почувствовал тошноту и даже отвращение к их поступкам. Его собственного брата отослали прочь из-за того, в чем не было его вины. Его отвращение сменилось гневом и чувством вины, и он вполне ожидал, что прибывший мальчик будет презирать его так же сильно, как, несомненно, своих родителей. Он никогда не стыдился того, что он Поттер; он носил это имя с гордостью, а теперь оно наполняло его лишь разочарованием. Он в какой-то мере понимал, почему всё сложилось именно так, но не мог оправдать поступки матери и отца. Он знал, что они чувствуют достаточную вину и что совершенные ими ошибки теперь будут преследовать их вечно, но он просто не мог постичь, зачем они это сделали. Они сказали ему, что лишь заботились о нем самом и о Гарри, но всё, чего они добились — это потеря собственного сына. Он раздраженно покачал головой тем, кто всё еще пялился в его сторону. Единственное, чего он хотел сейчас — чтобы его брат пережил этот турнир и получил шанс продолжить свою жизнь без вмешательства директоров и людей, которые отбросили его в сторону, будто он ничего не значил. Его взгляд блуждал по сидящим за преподавательским столом; большинство выглядели нервными из-за предстоящего прибытия Гарри. Дамблдор не был похож на себя, обычного бодряка, а его мать была не на шутку напугана — бледная, комок нервов. Наконец на тарелках появилась еда для вечерней трапезы, и вслед за этим послышался шепот. Снова домыслы, снова теории и очередная подростковая глупость, извергающаяся из уст молодых людей в зале. Слизеринцы, однако, не шептались. Они открыто издевались над фамилией Поттер, ухмыляясь при этом от удовольствия. — Я слышал, он всего лишь сквиб. Это, несомненно, был голос Драко Малфоя. Рука Чарли крепко сжала вилку; ему больше всего на свете хотелось проклясть этого идиота. Он стиснул зубы и изо всех сил старался успокоиться: он не мог защищать того, о ком ничего не знал. Ему было плевать, если его брат сквиб, но в таком случае он станет куда более легкой мишенью в здешних коридорах, а слизеринцы вряд ли будут настроены дружелюбно. Как только в зале все принялись за ужин, двери Большого зала с грохотом распахнулись, и на пороге возникли четыре человека. Дамблдор и остальные сотрудники тут же поднялись; первый смотрел с тревогой, а его приветственная улыбка казалась немного натянутой. Первым был пожилой мужчина, чья прямая осанка и пронзительные серые глаза выдавали остроту ума, интеллект и силу. Само его присутствие внушало трепет, так и лучась властью и требуя уважения. Второй была леди чуть моложе, но всё же близкая ему по возрасту. Её облик хранил следы былой редкой красоты, тень которой она сохранила и в преклонные годы. Её почти черные глаза осматривали зал со знанием дела, заставляя каждого, кто ловил этот взгляд, бороться с желанием вздрогнуть. Следующим шел мужчина значительно моложе; он выглядел куда более дерзким, чем первые двое, и производил впечатление человека, находящегося в постоянной готовности. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы поверить: палочка окажется в его руке меньше чем за секунду, а тот, кто спровоцировал это действие, в следующую же будет проклят. У него были такие же серые глаза, как и у первого, но они были полны недоверия. Он был немного выше ростом и обладал тем, что многие женщины сочли бы привлекательностью. Его эспаньолка была безупречно подстрижена, длинные иссиня-черные пряди перехвачены сзади простым кожаным шнурком, и он стоял чуть ближе к четвертому, чем того требовали приличия. Это был самый младший из четверых, тот самый четвертый чемпион, которого все так ждали. Он был на дюйм или около того ниже третьего, а его глаза были на тон или два светлее. Насколько можно было судить, он был атлетически сложен: поджарый и гибкий, с телом, ставшим результатом физического труда. Его густые черные волосы свободно, но аккуратно спадали чуть выше плеч. Он удостоился более чем нескольких восхищенных взглядов, которых, казалось, совершенно не замечал. Первых троих еще можно было хоть как-то прочесть — делали ли они это намеренно, оставалось только гадать, — но четвертый не выражал никаких эмоций. Его глаза ничего не выдавали, поза была нейтральной, а черты лица — стоическими. Они прошли между столами Пуффендуя и Когтеврана и приблизились к сотрудникам в полной тишине, воцарившейся в зале. — Лорд Блэк, — Дамблдор поприветствовал старшего мужчину глубоким поклоном. — Дамблдор, — отозвался тот лишь легким кивком. — Я вижу, Кассиопея и Сириус тоже здесь, — продолжил директор, хотя выглядел обеспокоенным присутствием женщины. — И они останутся здесь на всё время турнира, — твердо заявил Арктурус. Кассиопея слегка ухмылялась, видя изнеможение Дамблдора. Директор вздохнул, но кивнул в знак согласия. — А это, должно быть, мистер Поттер, — добавил Дамблдор с улыбкой. — Блэк, — немедленно поправил Арктурус. Лили заерзала на своем месте, а Дамблдор слегка вздрогнул от его тона, но поспешно ответил самому младшему поклоном. — Прошу прощения, мистер Блэк. Легкий наклон головы — это всё, что он получил от мальчика в ответ. — В ближайшие несколько дней к нам присоединится еще один человек: мой новый ученик и друг Гарри, — объяснила Кассиопея. — Я позабочусь о том, чтобы вы все были размещены, — заверил женщину директор. — Пожалуйста, присаживайтесь, где пожелаете; встреча чемпионов возобновится после ужина. Арктурус едва заметно кивнул Гарри, который одним движением выхватил палочку из рукава в ладонь. Несколькими взмахами он сотворил внушительный мраморный стол и четыре стула, один из которых стоял во главе и был крупнее и изысканнее остальных трёх. Затем он подошел и встал рядом со стулом слева, пока остальные Блэки занимали свои места. Арктурус занял самый большой стул во главе, Сириус — тот, что был дальше всех, а Кассиопея направилась к младшему, который отодвинул сиденье и предложил его ей. Она села и одарила мальчика благодарной улыбкой, прежде чем он занял место напротив. Арктурус сел последним и сделал это только тогда, когда вся семья устроилась. Весь зал завороженно наблюдал за тем, как всё это происходило. Чистокровные, воспитанные в старых традициях, понимали этот ритуал, но многие другие смотрели в недоумении. Уровень трансфигурации, продемонстрированный мальчиком, более чем впечатлил Дамблдора, и он понимал, что весь этот спектакль был четким заявлением для всех. Непринужденное использование продвинутой магии было лишь кратким намеком на талант, которым он обладал, а также доказательством того, что он может обеспечить свою семью. Предложение стула Кассиопее было жестом, означающим, что она, как старшая женщина, приступит к трапезе первой, а Арктурус сел последним, чтобы продемонстрировать, что он является защитником стола и что с любой угрозой, которая прервет их ужин, разберется именно он. Очень давно Альбусу Дамблдору не доводилось наблюдать подобное на практике. Эта традиция вышла из моды, но Блэки держались за подобные обычаи. Именно на таких традициях и был воздвигнут их великий род. Без своего привычного пафоса Дамблдор незаметно распорядился, чтобы на их столе появилась еда из кухни, и получил благодарный кивок от патриарха Блэков. Затем он занял свое место и некоторое время наблюдал за четвертым чемпионом, пытаясь уловить в нем хоть какое-то волнение или напряжение. Напряжение присутствовало, да, но оно было незаметно для неопытного глаза, однако в нем совершенно отсутствовала нервозность, которой от него ожидали. Он был спокоен и уверен в себе, но в то же время готов в мгновение ока перейти к действию, хотя его самообладание оставалось максимально расслабленным. Какое бы образование ни получил мальчик, он явно в него верил. «Интересно», — размышлял он про себя.

***

Как только стало ясно, что разговор между прибывшими и Дамблдором окончен, ученики снова переключили внимание на свои тарелки и завели беседы между собой, то и дело бросая взгляды на свиту Блэков. — Что ж, он определенно не сквиб, — заявил Рон Уизли, на этот раз даже не пытаясь в одиночку поглотить всё содержимое стола. — Не сквиб? — патетично переспросила Гермиона. — Он только что сотворил мраморный стол так, будто это сущий пустяк, — заметила она. — Этому нас здесь даже не будут учить. — Берегись, приятель, Гермиона запала на твоего брата, — насмешливо предупредил Рон, толкнув Чарли локтем в бок. — Вовсе нет, — пылко возразила Гермиона, и на её щеках выступил легкий румянец. — Я просто оцениваю его использование магии. — Это мы все оцениваем, — вмешалась Алисия Спиннет с подмигиванием, а две другие охотницы согласно закивали. — Эй… — Мы вообще-то здесь, если вы не заметили, — напомнили им близнецы Уизли. Девушки лишь хихикнули в ответ. — Невероятно, — вздохнул Фред, в отчаянии вскидывая руки. — Он просто заходит и уводит наших девчонок, даже не стараясь. — Ты уверен, что он действительно твой брат? — добавил Джордж, обращаясь к Чарли. Мальчик пожал плечами, продолжая наблюдать за Блэками. — Он совсем не похож на того, кто на домашних фотографиях, — ответил он. — У него были зеленые глаза, как у мамы. — Почему он называет себя Блэком? — спросила Гермиона, слегка нахмурившись. — Потому что он и есть Блэк, — отозвался Чарли с грустной улыбкой. — Он с ними с четырех лет. Гарри оказался совсем не таким, как он ожидал. Он думал, что тот будет похож на него самого — непонятый и, возможно, даже немного кроткий, но всё было иначе. Он был явно одарен, уверен в себе и имел любящую семью, которую у него когда-то отняли. Он, однако, улыбнулся этим наблюдениям. Он был немного разочарован тем, что у него, по-видимому, нет ничего общего с другим мальчиком, но он был рад, что тот нашел свою семью — ту, которая не отвернулась от него, как его собственная. Он немного поворошил еду в тарелке, совершенно потеряв аппетит. «Может, ему и правда было лучше без нас», — размышлял он. Всё, что он видел до сих пор, подтверждало это.

***

Большинство сидевших за столом змей пребывали в задумчивости, каждый переваривал то, чему только что стал свидетелем. Это был не Гарри Поттер, сын Джеймса и Лили и брат почти сквиба Чарли, который, как ожидалось, вошел в их школу. Это был мальчик, воспитанный Блэками, а те, кто был в курсе дела, относились к этой семье более чем настороженно. Хотя со времен войны они ни разу не появлялись на публике, их репутация шла впереди них, и в змеином логове не совсем понимали, как относиться к такому повороту событий. — Значит, он сквиб, Драко? — съязвил Блейз Забини. Драко побагровел от колкости и стиснул зубы. — Похоже, он просто ввалился сюда вместе с другой половиной твоей семьи, — тихо добавил Теодор Нотт. И Теодор, и Блейз были обучены знаниям о знатных семьях волшебной Британии, и Блэки находились на самой вершине иерархии. Каждому из них всегда вдалбливали, что с ними следует вести себя осторожно, но при этом с уважением. Многие из их числа пали на службе Тёмному Лорду, но старый Арктурус отказался выбирать сторону. Он позволил членам своей семьи делать собственный выбор — выбор, о котором большинству не довелось дожить, чтобы пожалеть. Беллатриса была в заточении с конца войны, да и Нарцисса не то чтобы вышла сухой из воды. Она могла быть замужем за Малфоем, но даже их репутация была сильно подмочена. Только ссылка на «заклятие Империус» и несколько «пожертвований» помогли Люциусу избежать тюрьмы, но фамильное имя уже никогда не будет пользоваться прежним почтением. Остальные именитые представители рода лишились жизни: Регулус, Вальбурга, Орион, Друэлла и даже Сигнус пали. То, что осталось от Блэков, теперь сидело за столом, сотворенным четвертым чемпионом, — небольшая по численности, но всё же, по-видимому, семья, которую не стоило недооценивать. — Всё это не имеет значения, — яростно прошипел Драко. — Я — наследник Блэк, и когда нынешний Лорд отойдет в мир иной, титул перейдет ко мне, — заносчиво закончил он. — Похоже, у тебя появился конкурент, — пробормотал Тео. Некоторые из его соседей по факультету усмехнулись, но бросили настороженный взгляд на Гарри Блэка. Если этому мальчику суждено стать главой рода, то последствия могут оказаться пагубными для их собственных семей, реши он воспользоваться властью, которую давало его имя. Ни для кого не было секретом, что Тёмный Лорд пал, пытаясь напасть на этого мальчика и его брата, но какую позицию он займет, если этот человек вернется, как намекали слухи? — Это мы еще посмотрим, — фыркнул Драко.

***

Когда ужин подошел к концу и тарелки опустели, Дамблдор поднялся, чтобы обратиться к присутствующим. — Попрошу чемпионов присоединиться ко мне в боковой комнате в передней части зала, и тогда мы сможем официально проинструктировать их о том, чего ожидать в течение турнира, — попросил он. Гарри поднялся вместе с остальными Блэками и вошел в указанную дверь. Комната, в которой он оказался, была маленькой, с несколькими стульями, расставленными вокруг горящего камина. Лишь мгновение спустя она была заполнена до отказа множеством людей: от профессоров и директоров школ до нескольких сотрудников министерства и трех других чемпионов. Дамблдор весело хлопнул в ладоши, занимая центр комнаты, и снова заговорил. — Мы начнем с представлений для удобства, э-э, мистера Блэка и его сопровождающих, — объявил он. — Эти два джентльмена, — начал он, указывая на пару министерских работников средних лет. — Мистер Людо Бэгмен, глава департамента магических игр и спорта, и мистер Бартемиус Крауч, глава департамента международного магического сотрудничества. Крауч раздраженно дернул усами, в то время как Бэгмену, казалось, требовалась операция, чтобы убрать улыбку с лица. Гарри поприветствовал их обоих кивком. — Здесь у нас Игорь Каркаров, директор Института Дурмстранг, и чемпион школы — Виктор Крам. Гарри слышал об обоих. Каркаров был Пожирателем смерти во время войны, а Крам был самым молодым ловцом, игравшим за свою национальную сборную в современной истории. Гарри снова удостоил их кивком. — Это мадам Олимп Максим, директриса Академии магии Шармбатон, и чемпион их школы — Флёр Делакур. Гарри поприветствовал их точно так же, как и остальных. Он не знал ни одну из них, поэтому для него они были довольно незначительны, и, судя по холодному взгляду, который он получал от сереброволосой девушки, чувство было взаимным. Когда он поймал её взгляд, он почувствовал, как её чужеродная магия врезалась в его ментальные щиты, которые он быстро укрепил, прежде чем прищуриться на неё. — Пожалуйста, обуздайте свое очарование, мисс Делакур, довольно грубо позволять ему вот так вырываться из-под вашего контроля, — произнес он спокойно, но сурово. У девушки хватило такта выглядеть смущенной из-за того, что её поймали на месте преступления, хотя Гарри подумал, что это скорее из-за уничтожающего взгляда, который бросала на неё собственная директриса. Большинство взрослых также неодобрительно нахмурились, глядя на девушку, но Дамблдор предотвратил дальнейшие неприятности. — Задания на протяжении турнира будут оцениваться мной, мадам Максим, профессором Каркаровым и обоими уважаемыми членами Министерства, — объяснил он. — И какие есть гарантии, что вы все останетесь беспристрастными? — вмешался Арктурус. — Похоже, у каждого из ваших чемпионов есть судья на его стороне, однако у Гарри нет такой роскоши. Кассиопея и Сириус оба пробормотали свое согласие. — Если решение будет сочтено несправедливым в каком-либо отношении, то мы можем воззвать к кубку для вынесения суждения, — ответил Крауч. — К объекту, которым уже однажды манипулировали, — вставила Кассиопея. — Тогда что бы вы предложили, мисс Блэк? — спросил Дамблдор. — Магическую клятву от каждого судьи, что они будут председательствовать на заданиях честно и беспристрастно, — ответила она. Каркаров, казалось, был совсем не рад этому предложению, но остальные, похоже, обдумывали его. — У меня нет возражений, — охотно согласился Людо Бэгмен. Крауч кивнул в знак согласия, и ни Дамблдор, ни Максим не выразили беспокойства. — Тогда она будет принесена перед началом первого задания, — весело объявил Дамблдор. Арктурус жестом предложил человеку продолжать, удовлетворенный планом. — Нам нужно прояснить один момент, — заговорил Крауч. — Кого именно будет представлять мистер Блэк? В какой школе он обучается в данный момент? — Он будет представлять Род Блэк, — немедленно ответил Арктурус. — Гарри получал образование в нескольких заведениях, но ни за одно из них он не будет выступать. Между судьями произошел безмолвный диалог, и каждый лишь безразлично пожал плечами. Как только стало ясно, что возражений нет, директор продолжил. — Теперь о первом официальном событии — проверке палочек. Это просто проверка того, что палочки чемпионов находятся в отличном состоянии для предстоящих заданий. Она состоится за неделю до первого испытания, которое назначено на двадцать четвертое ноября, — объяснил он. — А дается ли чемпионам хоть какое-то представление о том, что повлечет за собой задание? — спросил Сириус. — Нет, — подтвердил Крауч. — Первое задание разработано для того, чтобы проверить чемпионов, когда они сталкиваются с неизвестной опасностью. Сириус кивнул, но было очевидно, что это ему не по душе. — Второе задание будет объявлено после завершения первого, но до этого, в день Рождества, здесь состоится Святочный бал, — продолжил Дамблдор. — Ожидается, что чемпионы откроют бал со своими избранными партнерами в форме танца, — закончил он с теплой улыбкой. — Это всё, что нужно раскрыть на данный момент, — раздраженно вмешался Крауч. — В самом деле, — согласился Дамблдор. — Вы свободны и можете приступать к подготовке. Мистер Блэк? Не могли бы вы задержаться, пока мы обсудим ваше размещение. Гарри кивнул, и большая часть присутствующих покинула комнату, оставив Блэков с Дамблдором и, судя по всему, основной частью персонала Хогвартса. — Пожалуй, этот разговор лучше подойдет для моего кабинета, там значительно уютнее, — предложил Дамблдор. Гарри посмотрел на Арктуруса, который в ответ лишь пренебрежительно пожал плечами. Он кивнул директору, и группа вышла обратно через Большой зал в коридоры Хогвартса. Дамблдор вел их по череде движущихся лестниц, пока они не достигли статуи горгульи, которая отскочила в сторону, открывая проход к узкой винтовой лестнице. Наконец они остановились в большой круглой комнате. Стены были увешаны портретами бывших директоров и директрис; здесь были полки с книгами и даже несколько стеллажей с довольно странно выглядящими магическими безделушками. Дамблдор уселся за большой дубовый стол и взмахнул палочкой, чтобы наколдовать достаточно стульев, чтобы все могли с комфортом разместиться. Когда места были заняты, старик соединил кончики пальцев домиком и с интересом посмотрел на самого младшего в комнате. — Прежде чем мы начнем, мистер Блэк, есть ли у вас ко мне какие-либо вопросы? — спросил он, вполне ожидая, что у мальчика их десятки. В ответ он получил лишь качание головой. — Что ж, хорошо, — с удивлением продолжил директор. — Прежде всего, вам предоставлены отдельные от остальных учеников апартаменты здесь, на третьем этаже, куда я провожу вас по завершении этой встречи. Вы, разумеется, можете принимать гостей в своих покоях, если пожелаете, но для наших учеников действует строгий комендантский час с десяти вечера, — объяснил он. Гарри кивнул в знак понимания. — Поскольку вы не являетесь учеником школы, эти правила на вас не распространяются, но, пожалуйста, проявляйте осторожность, если решите отправиться на территорию замка, в частности в Запретный лес. Я бы попытался запретить вам входить туда, но если вы хоть немного похожи на Сириуса, то уверен, что мои слова пропустят мимо ушей. Сириус ни капли не выглядел забавным от слов Дамблдора, но внутренне он хихикал над теплыми воспоминаниями, которые у него были там. После того как мгновение, в течение которого ответ не последовал, прошло, директор продолжил. — Вы можете посещать любые уроки, которые выберете, пока находитесь здесь, если вы получили соответствующие оценки СОВ, необходимые для этих занятий. Гарри кивнул и вынул уменьшенный сундук из внутреннего кармана, прежде чем вернуть его к истинному размеру. Затем он откинул крышку и извлек свои результаты. Он передал их директору и с мимолетным удовольствием наблюдал, как тот побледнел, читая их. Первоначально он был против посещения каких-либо уроков здесь, но все трое старших Блэков убедили его в обратном. Они указали на то, что здесь преподают одни из лучших в своих областях, и для него это было бы упущенной возможностью. Дамблдор кашлянул, прочищая горло. — Прошу прощения, мистер Блэк, но многие из этих предметов здесь не изучаются. Однако вы можете посещать наши занятия по зельеварению, трансфигурации, чарам, нумерологии, гербологии и защите от тёмных искусств, если пожелаете. — Благодарю вас, директор, — уважительно ответил Гарри. — В свой класс ЖАБА по зельеварению я принимаю только учеников с оценкой «Превосходно», — твердо вмешался Снейп. — Тогда посещение мистера Блэка не будет проблемой, Северус, — заверил его Дамблдор. Мастер зелий выглядел более чем недовольным, но больше ничего не сказал. — Северус Снейп? — спросил Гарри, пристально глядя на мужчину. Снейп прищурился, глядя на мальчика, но кивнул. — Я читал вашу магистерскую диссертацию об использовании слез единорога в противоядиях, это была весьма познавательная работа, — искренне произнес Гарри. Почти все в комнате обменялись потрясенными взглядами. Если бы они не слышали этих слов или не видели ошеломленной реакции Снейпа, никто бы не поверил, что мальчик только что сделал ему комплимент. Мастер зельеварения неловко заерзал. — Благодарю вас, мистер Блэк, — ответил он несколько заторможенно. Сириус внутренне заходился от хохота. Он не сомневался, что Гарри действительно читал и оценил упомянутый труд, но он видел, когда его сын проявлял легкую ироничность. Он точно знал, что тот использует лесть, чтобы избежать любых проблем с этим человеком, и Сириус определенно не исключал, что Снейп может попытаться использовать Гарри, чтобы отомстить ему за их былую вражду. — О, вы знакомы с его работами, — обрадовался Дамблдор. — Да, — подтвердил Гарри. Директор улыбнулся признанию, которое получил его коллега. — Вы не будете сильно возражать, если я сделаю копии ваших результатов для сотрудников, чтобы они могли убедиться в вашей пригодности для посещения их занятий? — спросил он. Гарри безразлично пожал плечами. Его это совершенно не волновало. Дамблдор размножил пергамент и раздал копии, которые сотрудники принялись с интересом изучать. — Что ж, я определенно с нетерпением жду встречи с вами на моем шестом курсе, мистер По… Блэк, — вставила профессор Макгонагалл. — Мне следовало догадаться, что у вас есть способности к трансфигурации, судя по той фантастической конъюрации, которую вы продемонстрировали за ужином. Гарри улыбнулся женщине, когда заговорил профессор Флитвик. — Как и я, мистер Блэк. Вы явно преуспеваете и в чарах. Гарри ответил профессору официальным поклоном, прежде чем отозваться. — Я очень горю желанием посещать занятия, которые ведете вы, мастер дуэлей Флитвик, — искренне произнес он. Полугоблин просиял в ответ и почтительно поклонился. — А есть ли что-то, в чем вы не преуспеваете? — серьезно спросила профессор Стебль. — Я ужасен в рунах и, как известно, засыпаю при попытках изучать астрономию, — признался Гарри с усмешкой. — Я уж точно не провидец, так что прорицания тоже в этом списке, и я крайне неохотно взялся бы за изучение магловедения. Мой опыт общения с их миром был весьма неприятным, — закончил он с презрительной усмешкой. — Что ж, я полагаю, на этом мы обсудили всё, — объявил Дамблдор, явно надеясь избежать возникновения любых неприятных тем. — Если только нет чего-то еще? — Вообще-то, у меня есть несколько просьб, — отозвался Гарри. — Если они разумны, то не должно возникнуть никаких проблем, мистер Блэк, — согласился директор. — Во-первых, я знаю, что у вас есть правила относительно того, каких питомцев здесь можно содержать, но я хотел бы, чтобы вы сделали исключение для моего фамильяра, — начал он. — Могу заверить вас, она безобидна, если её не провоцировать, — добавил он в качестве предупреждения. — И кто же ваш фамильяр? — осторожно спросил Дамблдор. Гарри вытянул руку, и длинная, преимущественно черная змея выскользнула из его рукава, обвившись вокруг предплечья и ласково, как казалось, водя по нему языком. Она определенно выглядела покорной, даже безобидной, но реакция местного мастера зелий заставила остальной персонал насторожиться. Он немедленно отступил назад, выходя из зоны досягаемости существа. — Этти люди паххнут как еда, — голодно прошипела она. Гарри усмехнулся, нежно поглаживая её. — Ты же знаешь, что никогда не вырастешь настолько большой, чтобы съесть их, — излишне заметил Гарри. Змея просто положила голову на его руку, по-видимому, обидевшись. — Вы змееуст? — немного испуганно спросила Макгонагалл. Остальные сотрудники тоже притихли. — Да, — без тени смущения подтвердил Гарри, игнорируя реакцию остальных профессоров. — А это Мира. — Черная мамба? — спросил Снейп, который, по-видимому, пришел в себя первым. Гарри кивнул и улыбнулся, когда змея подняла голову и принялась разглядывать каждого в комнате, словно признавая их присутствие; впрочем, это занятие ей, очевидно, быстро наскучило, и спустя мгновение она вернулась на руку своего хозяина. — Что ж, она определенно необычный фамильяр, но пока она не нападает на учеников, проблем возникнуть не должно, — уступил Дамблдор. — Благодарю вас, — радостно отозвался Гарри. — Что-нибудь еще, мистер Блэк? — продолжил расспросы Дамблдор. — Только чтобы меня не беспокоили с шести до восьми утра — в это время я тренируюсь физически, и с трех до шести дня, когда у меня магические тренировки. Дамблдор кивнул в знак согласия. — Вам понадобится для этого помещение? — Нет, я уверен, что смогу найти что-нибудь подходящее, но я обращусь, если мне понадобится что-то еще. — Очень хорошо, мистер Блэк, тогда позвольте мне первому поприветствовать вас в Хогвартсе. Он протянул руку, которую Гарри пожал, сжав чуть крепче, чем следовало. — Не заблуждайтесь, Дамблдор, придет день, когда мы поговорим о многом, но этот день не сегодня, — ледяным тоном произнес он. Дамблдор тяжело сглотнул и кивнул в знак понимания. По правде говоря, он и не ожидал ничего иного. Спустя мгновение Гарри отпустил его руку и направился к выходу из комнаты; Блэки и Дамблдор последовали за ним. — Это касается и вас, миссис Поттер, — добавил он, дойдя до двери кабинета. — Придет день и для нашего разговора, но этот день не сегодня. Я прошу вас уважать мое желание оставить меня в покое и довериться тому, что я сам найду вас, когда сочту нужным. Лили нервно кивнула, услышав тон, которым он к ней обратился. Она не могла притворяться, что ей не больно от таких слов, но она вполне ожидала, что на неё будут кричать или проклянут. Размышляя об этом мимолетном общении, она поняла, что его холодность была куда хуже, чем могли бы быть любые прежние реакции. Он просто отмахнулся от неё как от кого-то неважного, незначительного, и это ранило её сильнее, чем могло бы любое заклятие. Гарри внутренне вздохнул, пока Дамблдор вел его и его семью к их покоям на время пребывания здесь. С того самого момента, как он увидел Дамблдора, ему хотелось проклясть старого ублюдка за то, что тот совершил, но существовали ожидания, которым он должен был соответствовать, и он не сомневался, что присутствие Арктуруса было нужно скорее для того, чтобы он действительно вел себя подобающим образом, как и подобает истинному Блэку. Он лишь однажды встретился взглядом со своей биологической матерью, и этого было достаточно, чтобы получить краткое напоминание о боли и предательстве, которые он чувствовал, пока рос. Да, он всё еще злился на эту женщину и ощущал боль, которая никогда по-настоящему не утихнет, но это был один из тех демонов, с которыми он столкнулся много лет назад и совладал. Поттеры теперь были для него никем. У него была его семья; они любили и ценили его так, как должны были Поттеры, а теперь те были ничтожны, им больше не было места в его сердце. Эта мысль немного опечалила его, но, опять же, это было чем-то, с чем он уже сталкивался и что преодолел во время своего собственного пути. — Пришли, — сообщил им Дамблдор, когда они подошли к портрету рыцаря верхом на маленьком пони. — Сэр Кэдоган — страж вашей комнаты. Прошу прощения, он бывает излишне увлечен своей ролью. — Увлечен? — гневно переспросил рыцарь. — Я, сэр Кэдоган, серьезно отношусь к защите своих подопечных, ты, усатая бестия. Вынимай палочку, если смеешь, паршивый пес, — бросил он вызов, преувеличенно размахивая мечом. Дамблдор весело хмыкнул. — Как видите, он может быть немного чересчур ревностным, но, судя по всему, будет исполнять свой долг до победного конца, — добавил он, нахмурившись. — В любом случае, я оставлю вас обустраиваться. Пожалуйста, обращайтесь, если вам что-нибудь понадобится, — заключил он с поклоном, прежде чем, предположительно, направиться обратно в свой кабинет. — Ну что, сэр Кэдоган, пропустите нас? — спросил Сириус. — Сириус Блэк, верно? Сириус кивнул, пока рыцарь вытирал пот со лба грязной тряпкой. — Полагаю, я в долгу перед тобой за то, что ты свел меня с той девкой и элем на первом этаже, — признал он с тоскливым взглядом. — Тогда входите, — разрешил он несколько неохотно. Четверо Блэков вошли, и Арктурус притянул за собой дверь. — Очень хорошо, Гарри, — похвалил он с улыбкой. — Ты справился с этим превосходно, учитывая обстоятельства. Кассиопея подбадривающе улыбнулась, а Сириус притянул его к себе для объятий. Гарри вздохнул. — Это только первый день, — напомнил он им. — И ты осадил их и предупредил достаточно четко, — заметил Арктурус. Гарри кивнул и устало зевнул. — Думаю, я пойду спать, день был долгим. — Я отправлюсь домой, — объявил Арктурус. — Пошлите за мной, если понадоблюсь, — бросил он, выходя за портрет. Гарри пожелал отцу и тёте спокойной ночи, прежде чем устроиться в одной из комнат. День выдался тяжелым, и сил хватило лишь на то, чтобы снять одежду и провалиться в предоставленную кровать. В целом он был доволен тем, как со всем справился, хотя его в равной степени злила невозможность сделать то, что он хотел. — Когда-нибудь, — пробормотал он вслух. — Сначала турнир, — напомнил он себе, прежде чем погрузиться в спокойный сон.

***

Закончив утренние омовения и упражнения, Гарри столкнулся со своей первой дилеммой с момента прибытия в Хогвартс. Он стоял в дверях, ведущих в Большой зал, решая, за какой стол сесть завтракать. Он мог бы просто наколдовать себе стол, как сделал это для Блэков накануне вечером, но в этом не было необходимости. И тётя Кэсси, и Сириус не были ранними пташками и вряд ли стали бы есть вместе с остальными учениками и персоналом. Кэсси — потому что презирала почти всех, кого встречала, а Сириус — из-за присутствия в школе Лили Поттер. Мужчина не сомневался, что она попытается принудить его к разговору, а у него не было никакого желания общаться с ней. Предательство, которое он чувствовал спустя все эти годы, было таким же острым, как и в тот день, когда его нашла двоюродная бабушка. Пожав плечами, он сел за единственный стол, где не было других учеников, и положил себе немного фруктов и каши. Было странно находиться в такой большой школе с таким количеством людей, и это заставляло его чувствовать себя гораздо более настороженным, чем он привык во время завтрака. Он, конечно, проводил время в школах, но ни в одной такого размера или с таким огромным количеством учащихся. Обычно он посещал учебные заведения, чтобы углубить знания в конкретной области магии, и оставался там максимум на несколько месяцев. Утолив голод, он решил, что было бы разумно принять душ, прежде чем решать, чем заняться в остальное время дня. Когда он выходил из Большого зала, его остановил голос заместителя директора. — Мистер Блэк, — позвала она прямо из-за его спины. — Доброе утро, профессор, — сердечно поприветствовал он её. — Чем могу быть полезен? — Я взяла на себя смелость составить список занятий, которые вы имеете право посещать, пока находитесь здесь, с указанием времени и того, где найти кабинеты. Гарри ответил ей благодарным кивком. — Благодарю вас, — ответил он, принимая предложенный пергамент. — Мой кабинет находится на четвертом этаже, если вам что-нибудь понадобится, а классная комната — чуть дальше по коридору. — Ваши усилия очень ценны, — искренне отозвался Гарри. — Приятно видеть вас здесь, мистер Блэк, несмотря на обстоятельства, — заключила мастер трансфигурации с мягкой улыбкой, прежде чем вернуться в зал. Гарри забавно покачал головой. Судя по тому, что рассказывал отец, Макгонагалл была одной из самых строгих наставниц здесь, но, с другой стороны, Сириус провел большую часть своей школьной жизни, имея те или иные неприятности с деканом своего факультета, так что он неизбежно был немного предвзят. Поприветствовав отца и тётю, он принял необходимый душ и решил, что первым делом посетит урок трансфигурации шестого курса вместе с Гриффиндором и Когтевраном. Ему определенно было интересно посмотреть, как профессор Макгонагалл ведет обучение. По словам и Арктуруса, и Сириуса, эта леди была в числе лучших в мире по этому предмету. Это была одна из наиболее сложных отраслей магии, и она, по-видимому, овладела ею за пределами того, что многие сочли бы возможным. Он решил одеться более повседневно, чем по прибытии, выбрав темные джинсы, белые кроссовки и футболку-хенли цвета лесной зелени. Хотя он и не питал любви к маглам, он не мог не признать удобство их одежды. И Сириус, и Лео одевались в подобном стиле, к немалому раздражению Арктуруса. Тот настаивал, что их облик выглядит нелепо и грубо, будучи лишенным изящества настоящей одежды. Его взглядам не способствовало и то, что Лео однажды трансфигурировал мантию мужчины в джинсы, футболку и кожаную куртку, заставив и Гарри, и Сириуса хохотать во весь голос. Арктурус был в ярости и отказывался разговаривать с кем-либо из них почти месяц. Лишь когда Лео навестил его и принес магическую клятву, что больше никогда не попытается сделать ничего подобного, они были прощены за свои насмешки — и даже тогда их следующая дуэльная практика с ним стала самым пугающим опытом в жизни обоих мальчиков, когда мужчина взял свой реванш. Он слегка ухмыльнулся этому воспоминанию. — Этот взгляд никогда не сулит никому ничего хорошего, — произнес Сириус, когда Гарри вошел в гостиную их покоев. — Я просто вспомнил, как Лео трансфигурировал одежду дедушки, — объяснил Гарри, и его ухмылка стала чуть шире. Сириус фыркнул. — До сих пор не верится, что он сделал это и остался жив, — вздохнул он. — Кстати говоря, от него есть новости? Гарри покачал головой. — Нет, но полагаю, он скоро будет здесь, — пожал он плечами. — Будет здорово провести с ним время как следует. Сириус ласково взъерошил его волосы. Лео посещал школу в России, когда оба мальчика были младше, и в Японии, когда ему исполнилось двенадцать, а это значило, что они виделись только на каникулах. Гарри посещал японскую школу вместе с ним по несколько месяцев в году. Несмотря на то, что они проводили вместе не так много времени, как обоим хотелось бы, они были настолько близки, насколько это вообще возможно для двух людей, встретившихся в девять лет и очень быстро сблизившихся; он был единственным человеком, не считая семьи, которого Гарри подпустил к себе близко. — Ну, теперь он выпускник, так что вы можете проводить вместе сколько угодно времени, — напомнил ему Сириус. — Как думаешь, тётя Кэсси позволит ему остаться? — спросил Гарри. Сириус хмыкнул. — Он может порой её раздражать, но она любит этого мальчика так же сильно, как и тебя. Ей бы его слишком не хватало, если бы он уехал, — уверенно отозвался он. — Вы ведь не обсуждаете этого вырожденца? — спросила Кассиопея, выходя в комнату из своих покоев. — Ага, — подтвердил Сириус. — Твой любимчик скоро снова будет с нами. — О, какая радость, — пробормотала женщина, хотя вопреки воле на её лице появилась улыбка. — Ты тоже по нему скучала, признай это, — весело потребовал Сириус. — Ты бы не взяла его в ученики, если бы это было не так. Кассиопея возмущенно фыркнула. — Я взяла его в ученики, потому что у него есть потенциал, а я лучше всех подготовлена, чтобы помочь ему. — Она определенно по нему скучала, — пробормотал Гарри. Кассиопея прищурилась, глядя на двух младших Блэков, и медленно начала доставать палочку, заставив их быстро покинуть комнату, чтобы избежать неминуемой вспышки гнева. — Трусы, — ворчливо пробормотала она, убирая палочку обратно в рукав. И Гарри, и Сириус замедлили шаг, когда вышли из зоны досягаемости любой атаки, которую могла бы послать им вдогонку Кассиопея. — Ну, какие планы на сегодня? — спросил Сириус, немного запыхавшись. — Думаю сходить на урок трансфигурации, — Гарри пожал плечами. Сириус гордо улыбнулся и положил руку на плечо сына. — Не пожалеешь, Макгонагалл — отличный учитель, — заверил он мальчика. — А что ты будешь делать, пока мы здесь? — отозвался Гарри, нахмурившись. — Тебе не станет скучно? Сириус озорно ухмыльнулся. — В этом замке никогда не бывает скучно, — загадочно ответил он. — Думаю, наведаюсь в некоторые свои старые места. Гарри безучастно покачал головой, но внезапно замер, осознав кое-что, что он сам и члены его семьи упустили из виду. — Как думаешь, нам следовало сказать Дамблдору о Распутине? — спросил он с легким беспокойством. Глаза Сириуса комично расширились, прежде чем он разразился смехом. — Нет, пусть это будет сюрпризом для старого мерзавца, — посоветовал он. — Это будет уморительно, — добавил он с явным весельем в глазах. Гарри снова покачал головой. — Я полагаю, Лео в любом случае отправит его в лес, — размышлял он вслух. — Вероятно, — согласился Сириус. — Ты не опоздаешь на свой первый урок? — добавил он с понимающей ухмылкой. — Я здесь только до окончания этого турнира, — раздраженно огрызнулся Гарри. — В тот момент, когда он закончится, я отправлюсь домой. — Я знаю, что ты не хочешь здесь находиться, — ответил Сириус, стараясь как можно сильнее успокоить подростка. — Но раз уж ты здесь, то мог бы извлечь из этого максимальную пользу. Гарри глубоко вздохнул. — Знаю, я просто не хотел всего этого, — пробормотал он. — Увидимся позже. Он направился к одной из движущихся лестниц и поднялся на четвертый этаж, чтобы посетить свой первый урок в Хогвартсе. Он быстро нашел нужный класс, вошел, занял место и стал ждать начала занятий. В комнате было полно учеников, одетых, как он и ожидал, в черные мантии с красной или темно-синей отделкой. Многие бросали на него вопросительные взгляды, когда он вошел, но он предпочел сесть в конце кабинета, откуда мог присматривать за всеми — инстинкты велели ему быть осторожным. Прежде чем кто-либо успел заговорить с ним, вошла профессор Макгонагалл, заставив всех почтительно замолчать. Она заметила Гарри, сидящего на последней парте, и поприветствовала его ободряющей улыбкой — судя по шокированным лицам некоторых учеников, это было редкостью. — Сегодня мы продолжим наше погружение в область трансфигурации неодушевленных предметов в животных, — объявила женщина, вызвав несколько стонов в классе. — И больше никаких скунсов в моем кабинете, мистеры Уизли и Уизли, — твердо добавила она, обращаясь к двум одинаковым ухмыляющимся рыжеволосым парням. — Чистая случайность, профессор, — ответил один из них. — Больше не повторится, мэм, — вставил другой. Она покачала головой и продолжила урок. — На моем столе представлен выбор предметов. Я хочу, чтобы вы все взяли по одному и посмотрели, что сможете с ним сделать, — распорядилась она. — Тщательно подумайте, прежде чем колдовать. Поразмыслите, какое животное лучше всего подойдет для этого превращения, и помните: ничего слишком опасного или зловонного, — закончила она предупреждающим тоном. Гарри подождал, пока остальные ученики заберут выбранные вещи, прежде чем подойти к столу. — Знакомы ли вы с этим разделом трансфигурации, мистер Блэк? — осведомилась Макгонагалл. Гарри уверенно кивнул. Это было то, чем он занимался уже довольно долгое время. — Очень хорошо, не могли бы вы продемонстрировать? Гарри пожал плечами и залез в коробку с предметами. Он вытащил желтый шерстяной клубок и обдумал варианты. — Как вы считаете, какое самое простое превращение можно осуществить с этим предметом? — спросила профессор. — В таком состоянии материал подошел бы для превращения в овцу, — начал он. Макгонагалл кивнула в знак согласия. — В конце концов, это продукт животного происхождения, так что у него уже есть прочная база для этого. — Отличное объяснение, — похвалила женщина. — Но, — продолжил Гарри. Макгонагалл слегка нахмурилась, но стала ждать его объяснений. — Млекопитающие требуют гораздо больших затрат. Нужно продумать структуру костей, мышечную структуру и так далее. Это была бы пустая трата магии, к тому же от овцы мало толку. Он небрежно выхватил палочку и взмахнул ею в сторону шерсти, заставляя клубок размотаться. Затем он сосредоточился, водя палочкой над ним и фокусируясь на том, чего хотел достичь. Лишь мгновение спустя на месте мотка шерсти оказалась анаконда, заставив многих учеников настороженно отодвинуться на своих местах, а некоторых — испуганно вскрикнуть. Профессор Макгонагалл вытащила свою палочку, но Гарри, положив руку ей на запястье, не дал ей отменить заклинание. — Всё в порядке, — заверил он её. — Он послушный. — Вы сами задали модель поведения, которую он должен проявлять? — спросила она, явно удивленная. Гарри кивнул. — Губительно создавать что-то, над чем у тебя нет контроля. Это одна из первых вещей, которой я научился, когда начал изучать этот предмет, — объяснил он. — Это очень продвинутый уровень, мистер Блэк, — похвалила женщина. — Пожалуй, мои занятия на седьмом курсе будут для вас более полезными, — предложила она. Гарри благодарно кивнул и развеял змею, прежде чем выйти из кабинета, пока мастер трансфигурации начала объяснять своему классу, что именно он сделал. Хотя способности самих учеников Хогвартса не произвели на него особого впечатления, судя по тому, что он слышал об уровне, которого они достигли, он, надо признать, был впечатлен профессором. Она явно была кладезем знаний в своем предмете, и он понимал, что, скорее всего, примет её предложение присоединиться к старшим курсам. До тех пор он решил, что посетит также занятия по защите и чарам, и, возможно, по зельеварению. Однако они были запланированы на конец недели, так что пока он продолжит свои собственные занятия.

***

Лили Поттер покинула встречу прошлым вечером, чувствуя себя крайне подавленной. Дамблдор пытался заговорить с ней, но она сразу его оборвала; ему больше нечего было сказать такого, что она хотела бы услышать. Она прошла в свой кабинет и опустилась в кресло за рабочим столом, прежде чем нахмуриться. — Можешь снимать мантию, Джеймс, я знаю, что ты здесь, — вздохнула она. Ее муж появился из-под мантии, выглядя более суровым, чем она когда-либо его видела. — Должно быть, они провели ритуал кровного усыновления, ты видела его глаза, — пробормотал он недовольно. — Мы этого ожидали, Джеймс, — заметила она. — Он не похож ни на одного из нас. Джеймс покачал головой. — Ты не хуже меня знаешь, что всё не так просто, — раздраженно ответил он. — Они могли усыновить его, но он всё равно наш сын, — твердо сказал он. — В нем всё еще будет наша магия, и физически он всё еще наше смешение. Лили кивнула, печальная улыбка украсила ее губы. — Я просто рада, что он в безопасности и с ним всё в порядке. Джеймс ответил ей улыбкой. — Они присматривали за ним, Лилс. Больше, чем мы когда-либо, — добавил он с горечью. Это была горечь, направленная на него самого. Он и его жена несли на своих плечах ответственность за то, что позволили случиться все те годы назад, хотя от этого им ничуть не становилось легче. — По крайней мере, он хоть как-то признал тебя, — произнес он, пытаясь утешить жену. — Но только для того, чтобы предупредить, чтобы я оставила его в покое, — напомнила она. — Я не жду, что этот разговор будет таким, каким мне хотелось бы, — прошептала она. Джеймс слегка вздохнул, но притянул женщину к себе для объятий. — Опять же, мы ожидали худшего. Он хотя бы выслушает нас, — попытался он ее подбодрить. Лили кивнула. — Будем надеяться.

***

Рассказав Сириусу и тёте Кэсси о том, как прошло занятие, Гарри провел большую часть дня за чтением своих учебников по предметам, которые не преподавались в школе, не желая терять практику в этих дисциплинах. Ему удалось найти комнату недалеко от семейных покоев, где он мог практиковать магию, хотя ему приходилось быть избирательным в выборе заклинаний. В конечном итоге ему нужно будет подыскать более подходящее помещение, где он не будет так ограничен, но на данный момент этого было достаточно. Он быстро усвоил, что большая часть замка не оживает примерно до восьми утра, что позволяло ему наслаждаться завтраком в тишине — покой, который он с радостью принимал, тем более что его утренние упражнения были физически тяжелыми и это давало ему возможность восстановить силы. Накануне он предпочел обедать и ужинать со своей семьей в их покоях, пропустив с ними утреннюю трапезу. Это было тем, что ему всегда нравилось, и он просто предпочитал более уединенную атмосферу. Закончив завтрак этим утром, он решил исследовать часть замка, в котором сейчас проживал. Его отец рекомендовал сделать это, так как здание было очень богато историей и традициями. Ему пришлось согласиться. Исследовав первые пару этажей, встретив нескольких привидений и узнав немного больше о здании от них и некоторых портретов, он смог понять, почему многие выбирают обучение в этой школе. Здесь действительно была богатая история, и его определенно заинтриговало наследие, оставленное основателями, в особенности Салазаром Слизерином, ведь он разделял с этим человеком редкий талант. Пообедав в замке еще раз с двумя другими Блэками, он почувствовал необходимость подышать свежим воздухом. Он никогда не был из тех, кто любит сидеть взаперти; месяцы, проведенные в изоляции в чулане, оставили у него потребность регулярно выбираться на улицу. Дома он обычно летал — талант, который он, по словам отца, неохотно унаследовал от Джеймса Поттера. Здесь же он довольствовался прогулками по территории. Она была огромной, и, конечно, стоило принять во внимание лес, который он определенно исследует за время своего пребывания здесь. Завершив прогулку, он направился обратно к замку, готовый заняться магической практикой перед ужином. Похоже, у многих учеников возникла та же идея, что и у него, и они воспользовались возможностью провести время на свежем воздухе. Он не мог их винить. Для ноября в Шотландии день был довольно мягким, и до весны таких выдастся немного. Как только он подошел к ступеням, чтобы войти в замок, чей-то голос окликнул его, привлекая внимание и других учеников. — Эй, Поттер. Я слышал, родители вышвырнули тебя, потому что ты бесполезный сквиб. Гарри на мгновение замер и покачал головой, прежде чем снова двинуться в путь. Мальчик был окружен несколькими сокурсниками, все в мантиях с зеленой отделкой. У него еще не было никаких контактов со змеями. Судя по всему, большую часть времени, когда не было трапез, они проводили в подземельях. В тот момент, когда мальчик закончил говорить, большинство учеников раздраженно покачали головами. В духе Малфоя — выставлять себя дураком. — Эй, я с тобой разговариваю, — гневно продолжил блондин, когда Гарри начал подниматься по лестнице. — Тебя не учили, как общаться с теми, кто выше тебя по положению? На этот раз Гарри замер как вкопанный и повернулся к младшему слизеринцу. Он медленно подошел к нему и раздраженно прищурился. — Выше меня по положению? — насмешливо переспросил он. — Это ты, очевидно, получил скудное образование, — добавил он, и веселье покинуло его тон. — Во-первых, тебе не хватило ни такта, ни порядочности представиться, прежде чем пытаться заговорить со мной, — указал он. — Во-вторых, ты даже не удосужился правильно назвать мое имя, ай-яй-яй, — съязвил он. — И наконец, смею тебя заверить, что нет никого выше меня. Помни, с кем разговариваешь, пока твоя склонность к социальным оплошностям не довела тебя до беды. К этому моменту мальчик побагровел от ярости, и даже его друзья посмеивались над тем, какой разнос он получил. — Мое имя Драко Малфой, отпрыск благороднейшего дома Малфоев… — А мое имя Гарри Блэк, Наследник Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк, — перебил его Гарри. Малфой каким-то образом умудрился потемнеть еще сильнее. — Я — наследник Дома Блэк, — процедил он сквозь зубы. Гарри мрачно усмехнулся. — Откуда у вас такие заблуждения, мистер Малфой? — спросил он уже без тени юмора. — Потому что подобные ложные притязания могут быть расценены как попытка кражи рода. — Мой отец… — Женат на дочери Дома Блэк, не более того, — раздраженно указал Гарри. — Что ж, я позволю этому инциденту исчерпать себя без пролития крови. Спишем это на твой недостаток знаний и невежество, как тебе такое предложение? — насмешливо предложил он. Малфой продолжал скрежетать зубами, но ничего не говорил. Гарри кивнул и снова повернулся, чтобы войти в замок, но его внимание снова привлек мальчик, когда у некоторых зрителей вырвались возгласы шока. Его глаза опасно сузились, когда он наклонил голову, чтобы избежать заклинания, выпущенного в его сторону, и менее чем через секунду его собственная палочка уже была в руке. Однако это оказалось лишним шагом. В тот момент, когда он обернулся, мальчик Малфой упал на землю, схватившись за пах и девчоночьи взвизгивая от боли. — Ах ты, подлый маленький ублюдок, — раздался голос, знакомый только Гарри. Из толпы вышел единственный человек, которого он называл другом; палочка была зажата в руке, а его светло-зеленые глаза с отвращением сузились, глядя на блондина. — Даже не думайте об этом, — процедил он, заметив, как многочисленные приспешники Малфоя пытаются незаметно вытащить свои палочки. Он подошел к поваленному юноше; его присутствие заставило остальных слизеринцев быстро отойти — в этот момент он не выглядел особо дружелюбным. Он был примерно того же роста, что и Гарри, лишь чуть более плотного телосложения; белая футболка подчеркивала его развитую мускулатуру. Его правая рука была полностью, до самых кончиков пальцев, покрыта магловскими татуировками, а кожа была более загорелой, хотя волосы оказались гораздо светлее — русые с золотистым оттенком, словно выгоревшие на солнце. — Там, откуда я родом, с такими трусами, как ты, разбираются гораздо более жестокими методами, — прорычал он, рывком поднимая мальчика на ноги. — Считай это моим предупреждением, друг мой, — серьезно посоветовал он. — Что здесь, в самом деле, происходит? — вмешался строгий голос заместителя директора. — Просто обеспечиваю безопасность моего друга, миледи, — ответил Лео с обезоруживающей улыбкой. — Ваш ученик напал на него со спины с довольно неприятным заклинанием, — объяснил он. Губы Макгонагалл опасно сжались. — Как бы то ни было, молодой человек, вы здесь не профессор. Лео поднял руки вверх. — Я позабочусь о том, чтобы впредь, если столкнусь с подобным актом, сразу довести это до вашего сведения, — заверил он женщину с очередной ухмылкой. Она разочарованно покачала головой. — Идемте, мистер Малфой, возможно, вам не помешает обезболивающее зелье. — Мой отец узнает об этом, — пообещал мальчик. — О, я на это и надеюсь, — огрызнулся Лео. — Может, из него и можно было бы что-то выжать, но если он породил такое ничтожество, как ты, то я в этом сомневаюсь. — Идемте, мистер Малфой, — твердо распорядилась Макгонагалл, подхватив мальчика под руку, чтобы помочь ему идти, и бросила на Лео испепеляющий взгляд. Как только Малфой ушел, вновь прибывший парень обернулся и просиял, глядя на Гарри, который в ответ впервые за всё время в Хогвартсе искренне улыбнулся. — Ну и во что ты вляпался, Блэк? Я возвращаюсь и нахожу записку с велением явиться сюда, и это всё? — спросил он, приподняв бровь. Гарри усмехнулся и притянул приятеля для объятий. — Это потребует долгих объяснений, — вздохнул он, радуясь, что его друг наконец-то прибыл. — Пойдем. Я покажу тебе, где мы остановились. Лео кивнул и последовал за Гарри в замок. Они добрались до покоев семьи Блэк, где сияющая Кассиопея притянула Лео для крепких объятий, как только осознала его прибытие. Она никогда не признала бы подобного вслух, но было очевидно, что она питает к подростку слабость. — Я была очень довольна твоими результатами, — похвалила она, отпуская его и оценивающе оглядывая с ног до головы. — И всё же я желаю, чтобы ты завязал с этими нелепыми чернилами, — вздохнула она. — Я тоже по вам скучал, — ответил парень с доброй усмешкой. За эти годы он провел с этой женщиной много времени и очень её опекал, не то чтобы она в этом нуждалась. Она ласково шлепнула его по руке, но нахмурилась. — Теперь ты официально мой ученик, и будешь обращаться ко мне подобающе, — упрекнула она. Подросток ответил ей поклоном. — Прошу прощения, наставница. Он оставался в поклоне, пока Кассиопея в предвкушении забавы качала головой. — Вставай, Лео, ради Мерлина, — фыркнула она. — Не заставляй меня наказывать тебя прямо сейчас. Выражение лица парня быстро стало серьезным, и женщина кивнула в знак одобрения. — Кто-нибудь объяснит мне, почему мы здесь? — спросил он. Потребовалось немало времени, чтобы ввести его в курс всего случившегося. Это включало в себя объяснения Гарри о его связях с Поттерами, ночь Хэллоуина 1981 года и всё, что привело его к жизни в семье Блэков. Когда Лео посвятили во всю необходимую информацию, он глубоко и устало выдохнул. — А я-то думал, что у меня начало было скверным, — пробормотал он. — Ну что ж, что дальше? Гарри слегка нахмурился, видя реакцию друга на услышанное. — Ты не злишься на меня? — неуверенно спросил он. Лео безразлично пожал плечами. — Не похоже, чтобы ты когда-либо мне лгал, — заметил он. — Поверь, я понимаю нежелание говорить о своем прошлом, мне самому потребовалось много времени, чтобы рассказать тебе о своем. Гарри слегка улыбнулся и кивнул. — Я всегда знал тебя как Гарри Блэка, и для меня нет никакой разницы, откуда ты родом. На этот раз Гарри улыбнулся чуть шире, довольный тем, что друг на него не в обиде. — И кроме того, если этот Тёмный Лорд вернется и будет охотиться за тобой, тебе понадобится кто-то, кто прикроет твою спину — Мерлин свидетель, тебе нельзя доверять самому себе, — пошутил он. — Как только этот турнир закончится, я отправлюсь домой, — заявил Гарри. — Здесь нет ничего, ради чего я хотел бы остаться. Лео кивнул в знак согласия. — Ну, что тогда на очереди? — спросил он снова. — Проверка палочек, — подал голос Сириус. — Затем первое задание двадцать четвертого числа. — Есть идеи, что это будет? Гарри покачал головой. — Что ж, возможно, это как-то связано с четырьмя драконами, которых я видел там, в лесу, — серьезно ответил Лео, хотя в его глазах промелькнула тень веселья. Гарри слегка побледнел, но на его лице отразилась мрачная решимость. Это было не то, с чем он жаждал столкнуться, но у него в запасе имелось несколько трюков на случай необходимости. — Драконы? — непривычно тонким голосом пискнул Сириус. — Ага, здоровенные, — подтвердил Лео, пока лицо Сириуса становилось мертвенно-бледным. — Что ты делал в лесу? — нахмурившись, спросила Кассиопея. Лео ухмыльнулся. — Ну, вы же не думали, что я оставлю Распутина дома одного? — отозвался он с усмешкой. Кассиопея раздраженно покачала головой. — Как ты собираешься справляться с драконом? — встревоженно вмешался Сириус, не давая разговору и дальше уходить от темы. Гарри пожал плечами. — Это зависит от того, в чем именно будет заключаться задание, — вздохнул он. — Но если дело дойдет до выбора «я или дракон», то я его убью. Примечание автора Закончена еще одна глава, и теперь сюжет наконец подошел к основной линии. Следующая глава начнется с того, как Гарри и Лео встретились и стали друзьями. В некотором смысле он будет довольно центральным персонажем истории, и на протяжении всего повествования у него будет своя собственная линия, хотя она не займет много места в главах. Это будет объясняться очень короткими интерлюдиями и тому подобным. Для Гарри сейчас в приоритете в основном турнир, а не Дамблдор или Поттеры, но эти столкновения произойдут позже по сюжету. Для него они по большей части довольно незначительны, и он рассматривает их как нечто стоящее ниже его достоинства — пустую трату времени, если хотите. Но всё, конечно, придет к логической развязке. Его отношения с Чарли, разумеется, также будут исследованы, так что этого стоит ждать. Тонкс появится в истории в следующей главе, так что не волнуйтесь, я об этом не забыл. Некоторые люди, кажется, обеспокоены тем, что Гарри и Тонкс будут слишком близкими родственниками. Гарри по-прежнему генетически является Поттером по большей части. Когда ему дали кровь Блэков, он перенял их магию и несколько их черт, но в физическом и магическом плане он всё еще Поттер, как это в некоторой степени объяснялось в главе. Ах да, Крауч — это не Грюм. Он здесь есть, но не в облике Грюма. Я никогда не понимал, зачем Хвосту и кому-то еще пытаться напасть на этого человека в его собственном доме. Не самый умный ход, учитывая его прошлое и репутацию. В общем, подписывайтесь, добавляйте в избранное и пишите отзывы, как всегда, ребята. Мира и любви, TBR