Your hands on my piano

      Из открытых окон впервые за долгое время слышится редкое пение птиц. Солнечные лучи всё дольше и дольше согревают днём землю, которая старается оправиться от толщи снега, что лишь недавно начала таять. Слякоть под ногами хоть и мешает, но намного меньше, чем скользкий лёд, из-за которого каждый выход на улицу превращался в самое настоящее испытание не на жизнь, а на смерть. Снегоуборочные машины больше не раздражают слух своим гудением и мирно стоят в сарае. Вместо постоянной расчистки дорог полным ходом началась подготовка к озеленению сада, который каждый год обязан радовать своей богатой растительностью как гостей, так и его хозяев.       Суетливая прислуга разносит по всему особняку Шинономе запах крепкого кофе, что исходит из большой гостиной. Хоть интерьер в ней и не выглядит слишком уж по-богатому, но в нём всё-таки можно разглядеть некоторые мелочи, которые с потрохами выдавали высокий статус владельца дома : небольшой диван и пара кресел из натуральной кожи, винтажные подсвечники на тумбах из качественной древесины, картины хоть и не самых, но довольно известных в узких кругах художников.       Шиней старался подыскать просторный, с большим количеством окон особняк, в котором виднелась бы приложенная рука творческого человека. Снаружи ещё с самого первого месяца покупки территория вдоль и поперёк была забита разнообразными кустарниками, душистыми цветами и невысокими деревьями. Все они не сливались в одну зелёную муть, а прекрасно дополняли друг друга. Внутри дом по большей части украшали, само собой, картины, вазы и множество других предметов искусства, которые, в основном, доставались от друзей и родственников. Они также не резали глаз, так как были не просто бездумно напичканы в разных частях дома, а расставлены со вкусом. Иногда старший Шинономе баловал себя участием в аукционах, но, к сожалению, со временем встречалось всё меньше и меньше действительно достойных работ, так что увлечение пришлось забросить. Люди то ли вновь решили отдаться футуризму, то ли просто массово сошли с ума : как ещё иначе объяснить их огромное желание вытворять со своими работами такое, от чего Леонардо да Винчи перевернулся в гробу уже под тысячу раз? Хотя дело могло быть и в возрасте Шинея. Всё-таки проблема поколений до сих пор преследовала этот мир. Поэтому он всегда старался держать почти все свои мысли при себе, когда дело доходило до критики. — Когда-нибудь они начнут лепить ромбы из глины и просить за это миллионы, ведь до этого за такие мелочи, - Харумичи очень постарался выделить это слово, - творцов носили на руках! - он отпил свой кофе из белоснежной фарфоровой чашки с еле-еле заметной нежно-голубой росписью.       Аояги сидел напротив мужчины в каштановом кресле в неброском тёмно-сером костюме поверх белоснежной рубашки. Жилет не выглядел слишком официально, подходя под настроение сегодняшней встречи.       Старые друзья, уважающие и давно полюбившие искусство, нередко за закрытыми дверями обсуждали последние новости, сплетни и просто выражали свои мнения друг другу. Хоть их вкусы и могли часто разниться, но они уважали каждую сторону. Только две свои стороны. — Надеюсь, скоро найдётся смельчак, который захочет повторить картины Ван Гога, - усмехнулся Шиней и, повторив за товарищем, отпил из чашки, - или тот, который сочинит с десяток новых симфоний, подобно Гайдну. Интересно, сможет ли совершить такой подвиг твой сын? — Прошу тебя ради всего святого... Надеюсь, это была издёвка. — Не слишком ли ты строг с ним? В последний раз, когда я бывал в гостях у вашей семьи, он выглядел весьма..уставшим? Не больным, но немного походил на труп, - мужчина смущённо прокашлялся и поставил чашку на блюдце с такой же незаметной голубой росписью, - не в обиду было сказано, конечно же. — Само собой, я всё понимаю, - Аояги снова отпил, - дисциплина - наиважнейшая составляющая всего. Я не хочу, чтобы мой будущий наследник превратился в бездарное нечто. Он понимает мои переживания и старается изо всех. Из него действительно может что-то выйти.       Шиней встал и подошёл к окну, поправляя рукава бордовой рубашки. Казалось, что абсолютно вся прислуга была занята делом - кто-то мыл машины, кто-то занимался чем-то в сарае, а кто-то бегал туда-сюда, видимо, помогая сразу нескольким рабочим.       Где-то там, на втором этаже, должен был быть занят Акито - младший сын в семье Шинономе. Около двух месяцев назад отец подыскал ему молодого учителя для занятий на пианино, чтобы парень чувствовал себя более комфортно, но дела идут не так хорошо, как хотелось бы. Было видно, что он не блистал огромной мотивацией к игре на инструменте, но и уроки отменять не хотел. Так может, всё ещё было впереди? — Я искренне рад, что у тебя растёт такой талант. Старайся не гонять его по пустякам. Он у тебя молодец. — Спасибо за твою искренность. А как продвигаются дела у твоего парнишки? - мужчина поставил пустую чашку на блюдце и немного развернулся в сторону приятеля, чтобы видеть его профиль. — Ох, надеюсь, в будущем дела будут обстоять куда лучше. Акито старается, это видно, но пока что..реализовать своё желание он не в силах. — Быть может, дело в преподавателе? Если не возражаешь, я могу поговорить с Тойей. Не думаю, что он откажется помочь. Тем более они сверстники и такие же творческие, как и мы. Уж им вдвоём точно будет чему друг друга научить. — Думаю, ты прав, - Шинономе развернулся лицом к Харумичи с небольшой улыбкой, - буду очень ждать от тебя новостей.

***

      Акито впечатывают в холодную стену, забирая практически весь кислород из лёгких. Тсукаса чуть ли не путается в тюле, пока пытается пристроить свои руки на талии парня. Практически все их занятия проходят так - шумно, со вздохами, с языками и без каких-либо знаний. О какой музыке может идти речь, когда тебя ласкают такие руки? Младший Шинономе правда старался сопротивляться им первые несколько занятий, но всем ведь нужен отдых, верно? Хочется иногда отключаться, отдавать себя чему-то приятному, головокружительному, что будет держать тебя, пока ты не захочешь остановиться. Возможно, в будущем игра на пианино станет смыслом жизни, отдушиной, но сейчас хочется совершенно другого.       Почему их до сих пор не застукали - остаётся загадкой. Акито за всё время очень «усердных» уроков не учился от слова совсем, но Шиней не предъявлял ему за это ещё ни разу. То ли дело было в любви и понимании к сыну, то ли в большом состоянии, которое позволяло не задумываться, куда же там уходит несколько сотен. — Нас точно не видно? - прошептал Акито, разрывая мокрый поцелуй. — Не парься ты так, малыш, никому мы даром не сдались, - Тенма прижался чуть плотнее и выхватил ещё один поцелуй. — Бляять, я же просил меня так не называть. Звучишь как престарелый мудак-извращенец, - парень немного скривился из-за ухмылки, что так и сияла на чужом лице, - хватит на сегодня. Мне нужно выучить хотя бы половину..нот? Клавиш? Ты должен меня научить играть хоть что-то, короче.       Шинономе выскользнул из цепких рук и уселся за белый инструмент, который находился возле окна. Вся комната была довольно светлой, будто её обставляли специально под него. Парень бы особо не удивился, если бы это оказалось правдой, учитывая его историю. — Что же, будь по твоему.