Тяжкая Доля

Эпиграф:

«...Среди деревьев, облысевших от горя,

Могучая ель притаилась.

Такова её тяжкая доля:

Жить, что бы не приключилось...»

(Любэлла Фризонская, «Тяжкая доля»)

Темнота…

Потом желание подняться.

Разлепить в конце концов глаза!

— Ох… Где я? И… — вокруг всё настолько ярко, что, кажется, зрачки беспощадно пытаются разорвать. Если бы не так вовремя оказавшиеся на голове тёмные очки, то участь ослепнуть была бы вполне реальной. — Кто я? Господи, как трещит голова… Это через силу проговаривал парень, пытаясь вспомнить хоть кусочек чего-нибудь. На затворках его мозгового чердака находится лишь одно слово: «Ло-ло-лошка». «Походу, это моё имя… А ничего более толкового вспомнить не получилось», — голова постепенно отходила от пульсирующей боли и можно было просто думать. Хорошо. Или не очень? Урчание желудка дало о себе знать почти сразу, как разум развеял туман. Но перед тем, как съесть что-то, нужно сначала найти что-то, а информации по местности нет — надо осмотреться. Трава несколько пожелтевшая, как и листья на деревьях. Небо в основном голубое, но один из краёв заволочен приличного размера почти чёрной тучей. Облизав палец, он определил направление ветра. Как назло этот проклятый кусок водяного пара надвигался прямо на него! Что же, это отличная мотивация найти не только чем заморить червячка, но и как бы не промокнуть… Кстати, а во что одеты? Голова опустилась, рассматривая одеяние. Белое… Худи? Что за странное слово? Ай, ладно. Это худи было с чёрными полосами. На шее повязан голубо-чёрный шарф в клетку. На ногах чёрные джинсы и кроссовки той же расцветки, что и шарф. Немного пошевелив мозгами, Лололошка вспомнил название времени года: осень. Одет не совсем по погоде… На голове наушники в цвет шарфа, как и оправа тёмных очков. Не помешало бы внешне рассмотреть себя, но предполагаемый дождь, что превратит эту красоту просто в мокрые тряпки, не ждёт. Местность представляла собой опушку рощи из белых деревьев, уходящей к широкому полю. Снова ступор по поводу их названия… Опа! Берёза. Ну, это знание не станет преградой к её добыче. Пара сильных ударов и столб толщиной в самого парня падает в сторону, ломаясь в нескольких местах. Лихо переломав одно из поленьев на палки и связав их лыком, получилась простая кирка. «Откуда я это всё знаю? Будто тысячу раз делал всё то же самое…» Мысли мыслями, но работа работой. Грунт, что пах прелыми листьями, был снят, достигая первых камней. Несколько грубая обработка одного из них и та же привязка к крепкой палке. Каменный топор готов! Пока что, главный инструмент на ближайшие часы. Так было срублено деревьев двадцать. К этому времени, туча подошла почти к середине неба. Слышались редкие удары грома, что угрожающе отдавались где-то внутри, заставляя усерднее работать. Небрежно оттёсанные доски выстроились в непримечательного вида барак, больше напоминающего просто коробку. Хорошо, хоть застелено внизу деревом, не надо морозить ноги на голой земле! Из того же камня выстроена простая печь, больше напоминающая мангал. Ради пожарной безопасности, пришлось установить её в центр, чтобы деревянные стены не ощущали на себе пламя горящих собратьев. Пока парень ходил по округе, удалось насобирать лишь пару грибов, почему-то именно определённых. Другие он игнорировал, будто точно знал, что можно есть… Явно не первый день он на свете живёт. Кроме грибов были найдены, разве что, некоторые ягоды, что были съедены по дороге к “дому”. Стало накрапывать, шаг ускорился. Буквально через полминуты после захода в сухой дом, на улице начался очень сильный ливень. Ох, лишь бы навыки строительства не подвели и эта хата выдержила напор природы! Но пока что ничего не протекает. Можно и поесть! И кстати… Пока идёт дождь, стоит насобирать питьевой воды. Пару десятков движений топором и вязок лыком, и вполне приличная бочка готова! Поставив её у входа, не забывая, конечно, намочить свои непокорные волосы, можно было не беспокоиться за воду. Оставленные на рабочей поверхности печи пять белых грибов и восемь маслят прилично пропеклись и пахли прелестно! Жалко, нет ни соли, ни чего-нибудь углеводного на гарнир. Придётся есть просто так… Поужинав, можно было сказать, что две основные потребности: физиологические и экзистенциальные — удовлетворены. Разумеется, наш герой таких слов не знает, но прекрасно знает, что стало неимоверно скучно… Банально ни одного живого существа он ещё не встретил! Если не считать щебетавших птиц. — Как я вообще здесь появился? Что у меня с памятью? Откуда я всё это знаю? — начал говорить сам с собой, но ведь, правда? Все вопросы резонные. — Есть ли вообще тут кто-то разумный? Ладно, завтра разберёмся… — накопившаяся усталость дала о себе знать и прямо на полу около печки, Лололошка и провёл свою первую ночь в этом мире…

***

Как там говорят, доброе утро? Какой дурак придумал это?! Спать на полу — это дурость! Ну, хоть тепло было. Кое-как встав, попутно издавая спиной целую барабанную партию какой-нибудь авангардной группы, пришло осознание: дождь таки закончился! С глубоким вдохом, Лололошку встретил этот день ярким Солнцем и чистым небом. Пахло так, что тут же захотелось вернуть слова за «плохое утро». Хлебнув из бочки воды и умывшись, разумеется, не над ней самой, нужно было найти хоть что-то напоминающее поселение, но сначала… А отражение ничего так… Миленько. Так, поселение! Расположение этого чуда архитекторской мысли было запомнить не сложно. Парень решил идти через поле. Дорога была далека, но дойдя до противоположного края, снова стал простираться лес. Но тут уже не аккуратная роща, а тёмная сосновая чаща. Стоит ли идти? С одним топором, против условного медведя или рыси идти страшно, хотя… — Я деревья рубил голыми руками, чего боюсь? Всё-таки идём. Лес сильно заросший, иголки больно секли миловидное лицо. Главное не заблудиться. Выйдя на крохотную поляну, он увидел давно погасшее кострище! Всё-таки этот мир обитаем. Уже хорошо. Но стоило только подумать идти далее, как со спины послышался человеский крик. Удар по темени чем-то тяжёлым и наступила снова тьма…

***

И снова треск его многострадальной русой головушки. Крепко же его приложили! Взгляд собрался в кучку и удалось рассмотреть, что было вокруг. На этот раз просыпаться пришлось не на голом полу, а на копне соломы. Из минусов: вокруг и смрад, и хлад. Вот уж точно «доброе утро»! Помещение было… Тьфу ты! Не опять, а снова, деревянный барак! Вот только ему явно лет пятьдесят, а то и больше. Его, походу, никогда не ремонтировали, из стен сифонит прохладный воздух. Ещё одна деталь: Лололошка здесь не один. С ним лежат, стоят и ходят ещё минимум человек сорок! Кто стар, кто млад, а один вообще лежит в проходе — коньки отдал! “Живут” здесь, походу, целыми семьями. Каждая семья отгорожена какими-то дряблыми занавесками. Тут же висят на одних верёвках целые сушёные рыбины по соседству с нижним бельём. Думаю, дорогой читатель, сами сможете представить царившую там вонь. Самого парня, благо, поместили в отдельной “комнате” и всё это безобразие видел лишь одним глазком. Спрашивать у кого-нибудь, что здесь происходит, не очень хочется. — Рабочие, на выход! — рявкнул, насколько мог, высокий, скрипучий, неприятный голос мужчины примерно лет сорока. Вся масса взрослых и, иногда даже детей лет десяти, начали одеваться, во что кто был горазд. Если вкратце, просто обматывались, чем было, чтобы не замёрзнуть. «Пойду так. Да и нечем мне…» Проталкиваясь сквозь людей, парень оказался на “свободе”. Дул прохладный и промозглый ветер. А куда идти-то, собственно? Наверное, сначала спросить у мужика, он явно главный. — Простите, Вы… — пытался обратиться как можно вежливее, но напоролся: — Тебе чего не ясно? Идёшь со всеми и работай! — как только он открыл рот, то тут же в нос дал жуткий перегар. Судя по его тону и состоянию, нормальный разговор вряд ли выйдет. — Я даже не знаю, где я… — Ой, и что мне сделать? — саркастически-противно проговорил, — Сиську дать? Ха-ха… — Да скажи ты… — тут терпение быть покладистым мальчиком закончилось, Лололошка схватил его у основания горла резким рывком, выдавливая из него хрип. — Что это за место? — тут его схватили сзади за плечи крепкие руки, что вынудило ослабить хватку. — Ежли отпустишь — расскажу, — что и было исполнено, — это золотоносный при́иск. Золото добывают, если для тупых. Ты, отныне, в услужении Его Сиятельства графа Злобина Льва Фёдоровича. — тут мужик сам схватил парня за подбородок и зло прошипел: — Не думай, что тут с тобой возиться будем… Люди как вы — скот. — Да, понял, — вот уж и думай, что такого натворил в своей жизни, что прировняли к скоту. — я пойду…? — Бегом!!! — проревел начальник. Делать нечего, вернее, делать надо. Минута кросса и русый уже шёл со всей толпой. На вопросы, по типу, далеко ли идти, на него смотрели с некоторой злобой. Будто и предмет вопроса, и сам вопрос давно их бесит. «Похоже, долго. Но как тогда дела обстоят зимой? Они всё так же пешком, обмотанными в лохмотья, идут до месторождения? Да ещё и эта развалина, в которой все скопом живут вперемешку с… Господи, а этого Злобина вообще не заботят его рабочие?!» — вот что вертелось в голове у Лололошки по дороге к прииску… Продолжение следует.