Тяжкая Доля

— Елизар Львович? — Лололошка смотрел на то, что уже как минуту названный погрузился в тяжёлые раздумья. — Елизар? Рабочий не смог подавить в себе желание коснуться парня напротив. С одной стороны, это неправильно — трогать человека без разрешения, так? Но, с другой стороны, Елизар достаточно долго неподвижно смотрит в одну точку и, по-хорошему, его нужно было вывести из этого состояния. Ведь ничего такого не произойдёт, верно? Он протянул руки и, не сильно сжав грациозные плечи, легонько потряс Елизара. Тот, только лишь почувствовав прикосновение, вздрогнул — он по инерции отшатнулся в сторону, но после с облегчением вздохнул. «Испугался? Как же я надеюсь, что не сделал ничего лишнего». — Что-то думы одолели… Про что ты спросил? — тяжким, ещё не отошедшим голосом наконец вымолвил Елизар. — П-про п-прошлое, — уже явно жалея о своём вопросе, напомнил Лололошка и продолжил виновато: — лишнее болтаю, да? — Нет-нет, ничего страшного, — сын графа замахал руками. — эм… Прошлое как прошлое, как у всех дворян. Учёба, светские вечера, ничего необычного, — только сейчас Елизар задумался, что смотрит на этого парня снизу вверх и это явно смущает. Он отошёл на пару шагов назад. — Хорошо, я понял, про что В… — оговорился. — ты хочешь ещё поговорить? — Нет, вроде бы всё, — на короткое время Елизар отвёл взгляд, — пойдём. И пригласил вернуться вслед, Ло второпях двинулся за ним. Они почти сравнялись, то и дело второй поглядывал искоса на первого. Елизар нервно перебирал пальцы, но смотрел только вперёд, впредь не поворачиваясь к Лололошке. Почему-то казалось, что он вновь призадумался. Странно. А ведь в начале выглядел уверенным, но не столь сосредоточенным и переживающим, как то было сейчас. Да и сам рабочий тоже предался лёгкой задумчивости. Он думал об этом парне с вьющимися волосами. О своём положении рядом с ним. Во-первых: наконец появился хоть какой-то положительный контакт со стороны господства и влиятельного лица. Во-вторых: от самого сына графа было услышано то, что, пожалуй, не должно было быть произнесено. Ло ещё с самого начала понял, что здесь демократия далеко не приветствуется. Со стороны кого-то важного вообще не положено было говорить о проблемах простых людей. А тут… Хороший ли это знак? Он ведь понимал, что Елизар настроен к нему дружелюбно. При чём достаточно, чтобы и самому считать себя товарищем тому и взаимно положительно располагаться. Он перевёл взгляд на дорогу, когда, засмотревшись, споткнулся о камень и чуть было не упал. Елизар наконец отвлёкся и с его стороны послышался смешок. Эта странная (казалось бы, несовместимая по социальному положению) парочка уже достигла округу, забитую дряхлыми бараками. — Тебе придётся подождать, прежде чем я всё хорошо обдумаю и приму… — начал Злобин-младший и сделал протяжную паузу, ища кого-то взглядом. — рискованное решение, — тише сказал он. Он замолк, осмотрелся вокруг себя, вернулся обратно к своему визави. А тот стоял и пытался понять, что значит эта фраза — «рискованное решение»? Насколько рискованное, для чего и когда? Но парень решил тактично промолчать, понимая, что сейчас задавать вопросы не к чему. — Да, конечно, — рабочий утвердительно кивнул. — Удачи? Это прозвучало многозначительно, неясно. Но Елизар улыбнулся. Так, что от чего-то на душе стало так тепло, приятно, объявилось ощущение фантомной безопасности. — Спасибо тебе за то, что понимаешь меня. У нас с тобой много общего, — почти прошептал Злобин. И Лололошка понял, почему понизился тон — они остановились в достаточно людном месте. В любом случае, он не обращал прочего внимания на остальных, как и те на них. Он смотрел в янтарные глаза напротив: они будто стали светлее, чем были при первых секундах знакомства. — Жди весточку! — объявил Елизар и, прежде чем Лололошка успел хоть как-то отреагировать, он поспешно помахал рукой на прощание, еле заметно подмигнув. Выражение лица Ло моментально сменилось на вопросительное. — До встречи… — пробормотал он, глядя вслед уходящему.

***

После ужина, что содержал в себе квашенную капусту сильной выдержки, настолько, что начинала горчить, и рыбу, которая, слава Богу, была более свежей, парень лежал на привычном месте. Руководствуясь принципом: «И себе, и людям», он подзалатал щели в стене, у которой спал. Чудом было не заболеть в этой продуваемой ветрами деревянной коробке! Из глубины размышлений его вывел знакомый противный голос Бабника. — Кмх… Лоло-лошка, — на сей раз тон вышел не презрительным, но вполне услужливым, — тебя определяем в квартиру, бери вещи и за мной. «В квартиру? Елизар похлопотал походу… Спасибо ему!» Названому не нужно много времени, вещей не то чтобы много… Тряпки, в которые обматывался при работе, да пару чугунков с золой, которыми неплохо удавалось отстирывать скоро пачкующуяся одёжку. Дело шло к сумеркам. На дворе скоростно темнело; Лололошка и предположить не мог, как вообще нужно будет добираться до квартиры. В прочем, в голове посеялось множество вопросов. Начиная от того, избавлен ли он от работы в конечном итоге (хотя никто и не говорил, что освобождают), заканчивая тем, какие планы у Елизара на него и что, в общем то, требуется от простого паренька с беспамятством. За плечо был подготовлен узелок. Парень уже собирался идти. А с кем? Ох, только не с Бабником, только не с ним… Откровенно говоря, юноша чувствовал к Порфирьевичу искреннее отвращение и неприязнь. Но, если логически предположить, то ответ появлялся далеко неутешительный; тот, что Ло совсем уж не устраивал. Обитатели сырых деревянных коробок стали медленнно погружаться в сон. Хотя всё ещё кто-то да копошился и кряхтел практически со всех уголков хижин. — Ты идёшь? — Бабник выглянул из-за выхода. Лололошка уж и забыл, что его, в общем то, никто не ждал. — Да, конечно… — пробормотал он, быстро проверил, насколько хорошо всё закрепил и поспешил вслед. Улица встретила привычным холодным воздухом. Здесь стоял лишь Бабник. Нет, только не это… Впрочем, а чего он ожидал? Кажется, это было очевидным фактом, который Лололошка не очень то хотел принимать. Хотя, ладно, всё не столь страшно. Михаил Порфирьевич смерил его недовольным взглядом. Ничего нового, кажется. — Пожиток кот наплакал, а собирался невесть сколько, — процедил Бабник и, шмыгнув, развернулся и зашагал вперёд. Русый проигнорировал это “замечание”, если вообще это можно было так назвать. Он спешно поплёлся позади. — Кхм… Вы говорили, в квартиру? — робко, нехотя уточнил Лололошка. На него даже не обернулись. От Михаила несло противным резким запахом спиртного, отчего парень специально сбавил шаг, не желая находиться близко. — Мда, в квартиру, — наконец ответил тот. Прям перекашивает от скрипучести его голоса! — И чем ты такой чести удостоился, остолоп? — Порфирьевич на мгновение замедлился, но после продолжил стремительно идти. И было непонятно: то ли поскорее хочет закончить с этим делом, то ли холод замораживает. Может вообще были иные причины. Парень на секунду остановился, выгнул бровь и, будто чувствуя собственную своеобразную важность, едва слышно фыркнул. Но Бабник этого не заметил, благо. До чего же странный и противный! На самом деле, если так задуматься… Лололошка не знал, почему так понравился Елизару. Тот говорил, что у них много общего. Но что именно? Однозначно, он чувствовал странную связь между собой и сыном графа. И даже, что говорилось ранее, личную значимость. Но имеет ли это смысл? — Зря Вы так… — вздохнул рабочий. Наверное, звучало слишком нагло, но он, на самом деле, и особо не задумывался. Бабник его сильно раздражал. Он добавил: — Михаил Порфирьевич. Тот встрепенулся и зыркнул на него из-за спины. Уже достаточно стемнело, но Ло видел его хмурые толстые брови. А ещё, заметил в близи дом. На самом деле, он и секундами ранее замечал очертания, но думал, что ему лишь кажется. Сейчас же здание обрело более ясный вид. — Не советую тебе огрызаться, — всего-то бросили в ответ. — Придём уже скоро. Радуйся, что тебя в бараках не оставили. А должны были. В этот раз, парень решил учтиво промолчать. Как-то уже и желания спорить не было. Мысли были заняты другим. Многими, всякими вещами. Например, Елизаром. И, конечно, будущим новым домом. Интересно же. Прошло не больше десяти минут, как посчитал рабочий. Впрочем, наверное, так и было на самом деле. Они приблизились к дому. Снаружи он выглядел не столь отличительно, но более-менее прилично. Как минимум, не чувствовалась та сырость лишь от нахождения рядом с постройкой. У дома имелся лишь один этаж. Бабник провертел в замке ключ и дверь с тихоньким скрежетом отворилась. Внутри зданьица проходил длинный незамысловатый коридор, по бокам которого располагались комнаты. Михаил прошагал вдаль, и парень, подмечая потресканные в некоторых местах стены, последовал за ним. Они остановились у одной из дальних комнат. Впрочем, их было не так много. — Вот здесь твоя квартира, — наконец сказал Бабник, указав в дверь. Она, как оказалось, тоже имела при себе замочную скважину и через недолгое время была отворена. Квартира небольшая. Однако, с первых шагов туда стало как-то уютнее, что-ли. По крайней мере лучше, чем в дряхлых бараках. А ведь одно время только и слышал это слово: «квартира», лишь из чужих сказов. А сейчас наяву. Странно. — Располагайся, в общем, — объявил Порфирьевич. Лололошка недоверчиво взглянул на него — уж слишком изменился тон, ей-богу! — Пожалуй, дорога утомила. А в холодильнике… — протянул мужик. — Ну или у меня… и водка, и селёдка найдётся. Ло выгнул бровь, глядя в сторону уходящего. Видно, что тот намеревался задержаться. Зачем только? Он уловил скрипок входной двери, а затем громкий хлоп и лязг ключа в замке. Парень обречённо вздохнул, когда послышались шаги обратно. Ну всё! Не отвязаться. — Выпить то хочется, — оправдался Бабник, закрыв и дверь в квартиру. Прошёл туда, что называлось кухней. Проведя его взглядом, Лололошка мысленно возмутился, ведь на пару мгновений даже почувствовал принадлежность этой квартирки себе. Но что-то пошло не так, и вся окрылённая радость сразу же рассеялась. Ещё не хватало, чтобы пили в теперь уже его доме. Да вот только кто возражать позволит? Он вмиг оказался на кухонке. По дороге он мимолётно оглядел гостиную, в которой стоял совсем недавно, и подметил, что она настолько чиста, что и рядом с теми хижинами не стоит. Из минусов пока что лишь приметил осыпавшуюся побелку. Однако, на контрасте со всё теми же бараками… было очень даже хорошо. — Вот-с, — просипел мужик, поставив на круглый деревянный стол, из которого в некоторых местах небрежно торчали щепки, два пузырька водки. По крайней мере, выглядело это нечто как водка. Парень скривился. — Предлагаю со мной, за компанию, хе-хе, — он противно гоготнул. Парень уставился на убранство, на тот самый холодильник, на котором красовалась порядком облупившаяся надпись: «Эскимо», и на закуски, с подозрением и презрением. Нет, пить спиртное он не хотел уж точно. Разве что перекусить. А вдруг там отрава, или ещё что? От Бабника то всё можно ожидать! Если он со всеми так безобразно обращается. Хотя, с другой стороны… если Ло нужен Елизару, то трогать его не будут, так? Юноша призадумался, уже переводя взгляд на щетинистую харю. Тот нездорово и криво ухмылялся. А лицо было всё розовым. Алкоголик… В случае с Михаилом Порфирьевичем Лололошка вовсе не сомневался. Он хмыкнул. Вечер явно выйдет “весёлым”. — Можно, но… — неуверенно протянул юноша, вновь растерянно смотря на подношения. — Пожалуйста! Ну вот чего тебе стоит? — начал уговаривать Бабник. — Управляющий уж подустал, ему компа-ания нужна! — продолжал наглым тянущим тоном. — Не пробовал я никогда, — отчеканил Лололошка, отшатнувшись, когда к нему пододвинули табурет. — Сами пейте, на здоровье, — слишком уж скоро глаз одолел нервный тик. Возмущаться не хотел, как и выпивать с этим… — Заработну прибыль тебе специально повысю! — лебезил как мог. — Хорош меньжевать, ну Лололошка, уважаемый! — он сложил руки в умоляющем жесте. И, не дожидаясь, плюхнулся на соседний табурет напротив. И каким образом только его пузо поместилось за этакий небольшой стол… Рабочий вздохнул. А выбор то был, собственно говоря? Кажись, нет. На столе и рюмки две были, незаметно скрытые за пузырями с ясным содержимым. Вот и в одну из них Бабник налил себе и сразу же выпил залпом — сильная тяга, раз не может держаться; и пареньку заодно, выдвинул вперёд: небольшая капля водки пролилась на стол. — Ну коль хотите, — выдохнул Лололошка и уселся на табурет, что поставили ранее перед ним. Он недоверчиво протянул руку и брезгливо коснулся стеклянной рюмки. Обхватил пальцами, но так и не решился выпить. Но Бабник не обращал на это внимание. Рядом стояла небольшая посудина с сухарями — управляющий с явной тяжестью в руке схватил один и забросил в рот. Лололошка отвёл взгляд. Запах алкоголя он не переносил. А сейчас водка была настолько близко, что ударяла по ноздрям. — Хахах, смешной малый, — запричитал Михаил. — Ты пей, пей! Лололошка зажмурился, но сделал небольшой глоток. Это было просто невыносимо! Как же жгло горло… Он невзначай отставил в сторону рюмку. — Эх, вот раньше на прииске было добротно… Не то что сейчас. И мальцы вроде тебя были послушнее! — вдруг выдал Порфирьевич. Он залёгся на стол, и неясно, как тот не треснул от его коренастого тела. После этого парень навострил уши: о чём это он? Всё же, было интересно. Как давно существует прииск? А как было раньше? Так же плохо, неужто? Он с предвкушением возможно полезной информации внимательно стал смотреть на Бабника, но тот от чего-то замолчал, и вместо продолжения своих высказываний выпил очередную рюмку. Это уже третья! — А как было… раньше? — осторожно поинтересовался паренёк, когда мужчина уже почти опустошил первую водяру. Точнее, собирался, но осёкся: — Раньше! — воскликнул Михаил Порфирьевич и одёрнул руку. — Да там долго… — уныло протянул. — У меня был собственный прииск. Представь себе! Являлся владельцем. Услышав это, Лололошка заинтересовался ещё сильнее. Вот оно как! Но он явно сомневался, что услышит что-то хорошее… Если даже здесь, где он просто управляющий, царит хаос. Впрочем, это была вина не только Бабника. — Ну так во-от. Десять лет назад. Вот были все такими покладистыми, знаешь… Безропотно всё выполняли! Потому что в рамках жёстких держал! — активно начал рассказывал Бабник, но от непереносимого запаха паренёк незаметно сдвинулся поодаль назад, дабы хоть немного абстрагироваться. И всё-таки первый пузырёк мудак опустошил. А Лололошка так и оставил полновать свою рюмку. Да он даже запах не переносил! Не дано ему — пить. Но когда на него жалостливо уставились, отпил таки, да чуточку больше, чем ранее. А Порфирьевич после недолгой паузы продолжал. И Лололошка уже явно пожалел о том, что вообще согласился на всё это: — Ломы не выдавали. Голыми руками копали, зато какой люд стал закалённым! Уж с ними кто-то когда сюсюкался, я не понимал. Они и землянки строили себе! А кто-то и на тряпье спал неплохо! Лололошку уже который раз за день перекосило. Он поджал губы до побеления и отодвинулся ещё чуть-чуть назад. Что же это такое! И ведь бывший владелец прииска явно этим гордился. Говорил это с таким садизмом, будто так и должно быть, и даже правильно! А сам небось на перине почивает… Да уж. И, самое главное — он не знал, что ответить. Был в корне несогласен с такими то заявлениями. С некомфорта полностью опустошил рюмку и отодвинул её от себя подальше. — Это, знаешь, Ло-шка… им на пользу шло! — заговаривал зубы как мог. Был похмелён не на шутку и нёс всё, на что был горазд. — Да всё было у нас стабильно! Я, как владелец, получал хорошую подать. Он выдержал паузу. Лололошка ожидал очередной неприятности. — В один момент, они все восстали! Вот прям человек триста! Ах, вооружился, кто чем мог… — вдруг воскликнул он. И юноша почувствовал странную радость. Так и надо! Но следующая информация рассеила и так лёгкое чувство победы тех людей: — Я был вынужден бежать. Да они без меня с голоду поумирали. Бабник довольно хохотнул. Вот же подлец! Изначально держал людей в ежовых рукавицах и, уж явно не ожидая следующего поведения (а оно рано или поздно должно было произойти!) просто унёс ноги прочь! Лололошка не понимал, что чувствует: то ли жалость, то ли злость. Может всё сразу. — Собственно говоря, что было дальше. Я устроился к самому Злобину на прииск! Не сказал бы, что здесь лучше, дак мне не горевать. Умер прошлый управляющий, я стал идеальной заменой. Да, Лололошка слышал это ранее от парочки людей. Но, он всё ещё молчал, абсолютно ничего не молвя. Слышал и вникал, но отвечать желания не было, ибо это не дело. Простые рабочие ни в чём не виноваты! — Ладно о прииске… — и с этими словами Бабник уж завёл свой монолог в другую сторону. Говорил тот много, лишь с перерывом на граммы, и дальше продолжал. О юношестве своём и уделе управляющего. Много чего рассказывал, и Лололошка уж подустал от этих рассказов. Его ужасно воротило. Парень хотел тишины и спокойствия, ждал, когда Бабник закончит свой говор. Учтиво кивал почти на каждую фразу, а сам уж в мыслях молился, чтобы оставили его в покое. Он с самых первых дней нахождения здесь считал Михаила Порфирьевича просто невыносимым! И уж сейчас терпел чисто из-за побуждений в угоду себе. Было желание втереться в доверие. Всё же, товарищеское отношение от сына графа — хорошо, а доброе расположение начальника — тем более? Ведь было неизвестно, сколько ему ещё работать. Возможно, если Бабник будет относиться хотя бы к Лололошке более лояльно, то можно хоть получить выручку повыше, а может и работы меньше. Дело уже шло к глубокой ночи. — А я не понимаю, чего это Его Сиятельство так сюсюкается со старателями! Ну вот чего ль они заслужили? Не такая уж и тяжкая доля на них, в конце концов! — возмущался как мог, а на этих двух словах чувствовалось такое пренебрежение, что стало очень противно... Речь уже зашла о графе. Оказывается, сам граф был несколько иным, чем Елизар. — Вот я никогда не понимал. Лололошка в очередной раз отвёл взгляд и заприметил часы. А на них уже за полночь показывало! — Михаил Порфирьевич… — осторожно сказал Лололошка. — Вам не пора? — Да пора, пора! — весело отрезал Бабник. — Ой, спасибо, Ло-шка! Что понял мужика! — от этаких благодарностей хорошо не становилось, но названый старательно игнорировал. Михаил наконец поднялся из-за стола и пошагал в сторону двери. Парень нырнул вслед за ним. Бабник с коридорчика небрежно накинул на голову тканевую бесформенную восьмиклинку. Вытащил из-за пазухи двадцать копеек и протянул в бледную руку. — За то что принял, — пояснил Порфирьевич, — Бывай! — уже собирался уходить, открывая дверь в комнату, но его остановили: — Ключи отдадите хоть? — поинтересовался Лололошка, наблюдая за тем, как Бабник проворачивал ключ. — Да-да, конечно, — протараторил мужик. Наконец открыв дверь, вручил ключи юноше и ушёл восвояси. Закрыв за ушедшим, парень обречённо вздохнул. Жестокие разговоры его утомили знатно. Зато, есть квартира! Во всяком случае лучше прежнего жилья. По окончанию выпивки Лололошка обнаружил, что совсем не захмелел. Да что там — одну только рюмку выпил. К тому же селёдкой закусывал, хотя она была не столь хороша на вкус. В принципе, его обитель была даже неплохо обустроена. Вырученные деньги были сложены в один небольшой деревянный шкафчик. Да тут всё, в общем то, было деревянным. Несколько сквозило, но не так ощутимо, как в деревянных дряхлых коробках. Небольшой бардакизм из опустошённых рюмок, пузырьков и тарелок был убран со стола, и дома вновь царил удовлетворительный порядок. А дальше… Лололошка без памяти завалился на кровать, как говорится, без задних ног. И пусть она помятая и немного пыльная. Но сон сильнее. Продолжение следует.