Тяжкая Доля

***

— Кх-кхе! Ло, быстг'ее... — шальная пуля из нагана полицейского всё же попала Раввину в живот, даже через тёмный жилет было видно, как сочилась кровь, — бег'и всё, убивай и уходите! Меня... — его дыхание стало рваться, а лицо всё больше бледнеть. — не... надо... — Нет, Раввин, тебя не бросим! Даже не думай!

***

«Номер от 24.05.1916 Только вчера началось долгожданное наступление нашей армии! Алексей Алексеевич Кольцов начал наступление на австрийскую армию в районе Луцка. Уже взято в плен около 40 тыс. солдат противника, 77 орудий, 134 пулемёта и 49 миномётов! Слава русскому оружию и русскому генералу! Ни шагу назад!» Это утро было гораздо более напряжённое, чем всегда. Несмотря на совместное чтение газеты, что уже стало своеобразной традицией за эти два года, чувство идущего конфликта между, казалось бы, не разлей вода друзьями, было всепоглощающим. Вчера они кричали. Сильно кричали. Причём произошло всё в один момент. Неаккуратное слово сомнения от Лололошки заставило Елизара вспылить. Сомнения? Да. Ло стал сомневаться; хотя, не так: он сомневался всегда, но потом стал более уверенным. Но сейчас снова были долгие размышления над правильностью всего, чем они занимаются на революционном поприще. Нет ли чего-нибудь другого? Мироходец захотел поделиться с Елей своими переживаниями, но тот оказался взбешён тем, что, казалось бы, Ло, прочувствовавший все прелести «неравенства в нищете», не должен иметь вопросов. Мы правы? Значит все средства для достижения всеобщего счастья оправданы. Они даже никого не убивают, о чём вообще речь? Максимум полгода назад прострелили одному полицейскому голень, но это произошло случайно! В общем, в ссоре наши герои. Дочитав газету, они направились на новый адрес. От Раввина они уже знали, что это банк. Небольшой, но банк. Вынести пару десятков тысяч рублей было возможно, пусть и очень рискованно. Охрана подобных мест усилилась со времён начала войны, неизвестно, сколько там и сколько ещё сможет прибежать. Начищенные наганы своей воронённостью готовы были защитить своих владельцев. Защитить революцию... Встретившись с жидом и бугаем Молотом, они хотели действовать по привычному плану: один заходит, спрашивает какую-то небылицу, достаёт револьвер и в этот момент остальная группа начинает работать. Потом, стараясь сильно не шуметь, они идут к хранилищу, выгребают ассигнации и очень быстро смываются. — Ло, — за время совместной работы, Раввин стал обращаться к шарфику в краткой форме, впрочем, сам Лололошка был не против, — давай, не сухаг'ись, заходи. Именно Лололошку выбрали подставным человеком, ведь описание Елизара разослали в своё время по разным конторам, чтобы пресекать эксы этой лихой компании. Из-за такой непреднамеренной известности, Злобин сменил свой внешний облик: сильно укоротил волосы, лишь до небольшого слоя на голове; а также, с помощью одного умельца, сделал себе грим в виде шрама через левый глаз. Да и в целом, проводя больше времени на солнце, его кожа стала более загоревшей. Пусть угадать его в толпе стало невозможно, но всё равно решили перестраховываться и не посылать Графа на амбразуру. Мироходец зашёл внутрь, оглядывая интерьер банка. Достаточно простой, без изысков, что неудивительно — он достаточно непопулярный. — Доброго дня, — начал Ло, немного поклонившись. — Доброго... — ответил интеллигентного вида мужчина, будучи явно настороже, — чем могу помочь? Пока шарфик пытался что-то выдумать, товарищи ждали нужного момента. И он настал. Глухой щелчок чего-то под столом у работника! Вперёд! — Молот, Гг'аф — пг'аво и лево! — скомандовал жид и команда разошлась по залу, контролируя все сектора. Лололошка играл испуганность, чтобы запутать работника, но когда тот решил прошмыгнуть ближе к хранилищу, мироходец выхватил револьвер с возгласом: «Стой, не двигайся!». — У нас пять минут, Ло, — открыл дверь Раввин, приглашая названного. Остальные остались в соответствующих углах зала, за массивными деревянными стойками, ожидая своих. Пройдя вглубь банка, они быстро нашли хранилище. Как? Под прицелом приведёшь кого-угодно куда угодно. Вскрыв пару сейфов ростом с Лололошку, стали загребать в сумку ассигнации. — Вот это я понимаю — гешефт! — востроженно проголосил Раввин, — Двадцать тысяч... Идём! Так тихо, що, может, уйдём без пальбы. Только собравшись возвращаться, они услышали крики со стороны входа: «Всем лежать, не двигаться!» и это явно были не свои... После чего раздались первые выстрелы. — Так, Ло, намечается веселье... — жид осторожно подошёл к двери, пытаясь перебежать за стойку, но решил шмальнуть по унтер-офицеру, что стоял у самого входа. Но... Выстрел. — Агрх... Вот же ж... — его уже ждали из прохода и пуля попала ему в живот. Даже через тёмный жилет было видно сочащуюся кровь, она текла слишком быстро и остановить её не было возможности, — Кх-кхе! Ло, быстг'ее... — закашливаясь, пытался выдавить из себя раненый, — бег'и всё, убивай и уходите! Меня... — его дыхание стало рваться, а лицо всё больше бледнеть — не... надо... — Нет, Раввин, тебя не бросим! Даже не думай! — мироходец и сам уже не верил в свои слова, пусть его и знали как человека, для которого стакан всегда наполовину полон. В ответ, брюнет протянул липкими, запачканными руками наган. — О-том-сти... — и взгляд его окончательно остеклянел. Их самый опытный напарник, по сути глава отряда, истёк кровью во имя революции. Да как эти прихвостни царя смеют?! Решимость Ло подскочила выше артиллерийского снаряда: схватив сумку, он с невероятной прытью шмыгнул через дверь, перекувыркнувшись по полу. Пока двое из семи полицейских отвлеклись на него, сопровождая пальбой буквально в нескольких сантиметрах, Елизар, что всё это время был зажат без возможности выстрелить, нашёл прострел и попал одному в левую часть спины, отчего тот упал замертво. Те развернулись уже в его сторону, и Молот с Лололошкой сняли ещё троих. Произошло всё настолько быстро, что трое оставшихся совсем растерялись и стали отступать, не мигая смотря в сторону позиции Ло. Молот с Графом синхронно вылезли и застрелили двоих. Последний. Мироходец решил рискнуть и забрать незадачливого, как тот, походу собрав всю волю в кулак и... Два выстрела прогремели одновременно. С той разницей, что полицейский получил прямо в лоб, окрашивая деревянный пол в багровые оттенки, а Ло получил только в плечо. Чертовски больно, но жить можно. — Ло, ты как? — подбежал Еля, — Идти сможешь? — Смогу-смогу... А как же Раввин? — Не утащим его, нас и так пол-Петрограда слышали, идём! — взяв друга под руку, они стали уходить. Свернув в один из тихих дворов, можно было отдышаться. Боль стискивала плечо, каждый шаг отдавался ощутимой, но терпимой жгучей пульсацией. Ло скривился, но старался не подавать виду. Хотя, с другой стороны — не столь сильно больно. Не получая ранее таких ранений, Лололошка не знал, что должен чувствовать. Больно, но как будто не так, как должно? Стараясь отдышаться, вровень со всё ещё товарищем, Лололошка ненадолго застыл, раздумывая. Может ли быть такое, что он, будучи мироходцем, получает под воздействием чего-то заглушение боли? Звучит как бред. Да и не об этом сейчас нужно думать... Елизар поддерживал Лололошку, хмуро оглядываясь по сторонам. Неясно, можно ли назвать эту вылазку удачной или, наоборот — отвратительно провальной. Находка — это хорошо, но... Любой здравомыслящий понимает, что потеря фактически лидера и ранение одного человека из состава (и не абы кого, а близкого Елизару мироходца), это... Уж точно не есть хорошо! — Так... нам... надо возвращаться... — сбивчивым голосом прирывает и на минуту не затянувшееся молчание Елизар, теперь обратив своё внимание на Лололошку. Ему жаль. Всё пошло не по плану. Раввин... Нет, сейчас нельзя об этом думать! Еля мимолётно отпустил Ло, как бы проверяя, в состоянии ли тот вообще для самостоятельности. Лололошка, почувствовав пропажу опоры, оклемался. Он виновато смотрит на Елизара. Хочется добротно взвыть. — Раввин... — Ло, потом! — и не позволяя договорить, прервал Злобин, стиснув зубы. Беря под локоть, тянет на себя. — Мы бы не смогли его спасти... — добавляет он с сожалением, после вытягивает Лололошку со двора, метаясь взглядом от до около по округе. — Молот в другую сторону в бегах... Мы тоже идём. Тебя надо подлатать.

***

За столько времени, будучи постоянно под угрозой подстрела, парни знали, где можно вытащить пулю. Лекарей было вполне достаточно. Разумеется тех, кто сотрудничали с партией, ибо просто в больницу идти было равносильно приходу в полицейский участок с поднятыми руками. Елизар быстро отнёс сумку куда нужно и теперь они в своём пристанище: очередная комната в неприметном районе Петрограда. Отдыхают после сегодняшнего. — Ло, — решил разорвать тишину Еля, — ты... прости меня за то, что говорил сегодня утром. Я вижу, ты правда понимаешь: то, что мы делаем, ради будущего. — И ты меня прости, за сомнения мои... — Ничего, если ты мыслишь — значит существуешь, — Злобин не вспомнил, откуда эта фраза, но посчитал, что она точно описывает его милейшего друга. Встав, он не сдержал порыв, аккуратно обнимая Лололошку, чтобы не растревожить плечо, — ты мне очень дорог, Ло. Эти четыре простых слова глубоко тронули его. — И мне, Еля, — старался произнести это как можно нежнее, пытаясь, правда, вложить всё, за что благодарен своему Графу. Они живы, значит, ещё повоюют! Продолжение следует.