Пэйринг и персонажи
Метки
Драма
Повседневность
Романтика
Hurt/Comfort
Ангст
Пропущенная сцена
Экшн
Высшие учебные заведения
От незнакомцев к возлюбленным
Как ориджинал
Развитие отношений
Серая мораль
Слоуберн
Согласование с каноном
Армия
Студенты
ОМП
Смерть основных персонажей
Первый раз
Красная нить судьбы
Попаданчество
Темы этики и морали
Самопожертвование
Аристократия
Несчастливый финал
Под одной крышей
Война
Революции
Фантастика
Становление героя
Социальные темы и мотивы
Разочарования
Деми-персонажи
Личность против системы
XX век
Советский Союз
Рассказ в рассказе
Революционеры
Рабочие
Гражданская война в России
Коммунизм
Описание
Фанатский сезон:
Очередное перемещение, после которого Лололошка вновь потерял память. Новый мир встретил его привычным лесом, а после, уже сыростью и затхлым запахом — перед глазами старый барак. Оттуда Лололошка узнаёт о неком графе Злобине, а позже и месте, где ему не повезло оказаться.
Примечания
Вдохновившись работой автора Shaton: "Грех Забытого", захотел сделать свой фанатский сезон! События между "Новым Поколением" и "Игрой Бога".
Обложка (изначальный вариант): https://t.me/nevazhnoktomusic/35
Вам точно понравиться любовная линия)
https://t.me/nevazhnoktomusic/73?single
Мальчики по версии WERITAS
P. S. Имя одного из протагонистов НЕ является отсылкой на ориджинал "Шрам и Заря"!
Публичная бета включена, мы оба слепые немножечко)
Посвящение
Моей прелестной Амине! И команде Storytelling team.
Отдельное спасибо _WERITAS_ за обложку и арты)
Глава XX. Откровение
28 мая 2025, 05:00
— Тихо, хлопец, я хочу просто с тобой поговорить… — тихо проговорил белогвардеец, что вышел уже после того, как непонятно откуда перестрелял всё разведотделение, держа Лололошку под прицелом.
— Э-эм, х-хорошо… — парень поднял руки вверх. — «Ну, вот я и допрыгался… Но ничего, победа будет за нами!» — утешал себя он. Внезапно, солдат опустил винтовку.
— Я твій голос добре запам'ятав, пам'ятаєш тутешні ліси десять років тому? Аварія на поїзді була? — хитро прищурив глаза, спросил мужчина на украинском. И ведь правда… Голос знакомый. Неужели это тот самый лесник?! Вот это встреча!
— Д-да, помню… — почему-то этот мужчина не постарел, как было около пятидесяти, так и осталось. Неужели он..? — Вы мироходец?
На эту фразу белогвардеец сначала округлил свои глубоко посаженные грязно-желтоватые глаза, притом, будто хотел разозлиться, но последовал вдох-выдох. Повернувшись боком, он стал сверлить взглядом свою позицию, с которой вёл огонь. Замаскирована была отменно: еловый лапник, посаженный на каркас из веток в таком плотном хвойном лесу, был прекрасным камуфляжем в летнее время, а насыпанный снег скрывал всё с концами.
— Я уже стал забывать это слово… — наконец произнёс он уже на русском, потирая воротник зимней шинели. Внезапно белогвардеец повернулся, заглядывая в иссиня-чёрные глаза своего визави. — Был… Когда-то.
— Были?
— Да… — это прозвучало с придыхом.
— Разве Искру можно… потерять? — в мыслях метались любопытство и, даже, страх. «А если и моя Искра… (Какую метафору бы подобрать?) Погаснет?»
— По моим глазам не видно? — уже сквозь зубы проговорил солдат.
— Я-я, почти ничего не помню об этом, в-вижу, что Вы опытнее, расскажите об этом!
Несмотря на любопытство паренька, которое вызывало очень болезненные воспоминания, бывший мироходец решил, что хватит прятаться от прошлого.
— Идём, — махнул он рукой, призывая идти за ним, — я партизаню здесь.
Шли они минут десять по приличным сугробам. В Сибири, в середине ноября, они уже лежат молчаливым слоем, что от ног человека начинают кряхтеть, будто говоря: «Тебе здесь не место!». Вот показалась приличных размеров куча снега, которая оказалась замаскированной землянкой.
Внутри было тепло и, пусть просто и бесхитростно, но по-русски уютно. Пахло свежим срубом, немного дымком и сибирской землёй. У неё свой, особенный запах, который запомнился ещё с аварии в 1909 году.
Хозяин растопил печку и скинул шинель, под которой была протёртая зелёная гимнастёрка с погонами без опозновательных знаков. Мужчина был в хорошей физической форме, с едва поседевшей щетиной.
— Что тебя интересует больше всего? — они сели за стол, куда белогвардеец положил вяленых грибочков и травяной настой… Это пробудило воспоминания о начале пути в России, когда Ло ещё не знал такого слова.
— Как Вы лишились Искры? — после продолжительной паузы спросил мироходец.
— Эх… Чтобы ответить, нужно будет много сначала поведать… Я понимаю, что слушать откровения от того, кто недавно стрелял в тебя и убил твоих… кхм, товарищей — очень странно, но, думаю, ты бы сделал также.
От таких слов Ло хотел сначала хорошенько его приложить, но потом, он с ужасом заметил…
«А белогвардеец прав… Я бы его правда убил бы!»
— Н-нет, не странно, говорите…
На это мужчина немного расслабился и протянул свою ладонь, что повидала виды.
— Грегор.
— Лололошка, — и пожал ему руку.
— Какое необычное имя… — от этой фразы, Ло не соврёт, что устал. Пусть официально он был Алексеем Львовичем, его все знали по «партийному псевдониму», и все удивлялись, как он эдакое придумал? — Не встречалось оно мне за мои… — закатил глаза, подсчитывая в уме, — давно со счёту сбился! Около трёх веков живу.
— Три?!
— Я так и сказал. Это я ещё сильно постарел… Впрочем, вопрос твой помню. Есть такой город, что невозможен. Но название, рухлядь такая, забыл! Но, по-моему созвучно со словом «поэт». Там нет неба и стоит он на острове, что кончается пустотой, — пламя в печи разгоралось и в доме становилось теплее; смотря сначала на пламя за решёткой дверцы, Грегор поднял взгляд на Лололошку. — Межпространственная пустошь. Знаешь про такую?
Тот покачал головой.
— Это пространство… вернее, отсутствие пространства как такового, через которое, посредством Искры, мироходец и перемещается между мирами, — он прищурил свои жёлтые глаза, — И, раз ты сказал, что ничего не помнишь, то тут два варианта: либо твоя Искра очень слаба, как моя, и ты недавно начал свой путь; либо она крайне сильна, настолько, что обладает собственной волей. А ты очень молод, вероятно, первый вариант…
— Погодите! — очень много настолько ценной информации за раз, — А что вообще за город?
— Он разделён на четыре квартала: пряностников, контрабандистов, воров и убийц. У каждого свой промысел, думаю, лишних разъяснений не нужно? — и снова кивок, — Я был контрабандистом, промышлял охотой на разных тварей за пределами крепостных стен. — Грегор решил встать, немного прохаживаясь по землянке, — Но я быстро старел и охотиться больше не мог. Решил уйти на пенсию в тихий мир без всякой магии…
— Магии? — значит, что те сны, что беспокоили Лололошку, однозначно не его сумасшествие!
— Да, основные хоть стихии знаешь? Вот и магии те же. Я немного смог освоить магию земли, но сейчас я слаб и стар, да и в этом мире нельзя использовать её.
Пока бывший мироходец говорил, Ло стали посещать знакомые мысли, которые не мучали его очень много лет… Какие? Сомнения.
Перед глазами пронеслись университет, съезд партии в Праге, смерть Раввина. Ссора с Елизаром…
«Мы же были правы, почему снова..?».
—…когда я переместился в этот мир и взглянул в воду перед тем, как умыться, чтоб головную боль ослабить, увидал в отражении, что глаза мои… — ох чёрт! Грегор же говорил. Сейчас его тон совсем помрачнел, — желты… Таких как я называют «дасками» или просто «погасшими». Мы — самые отбросы там. Моя Искра не выдержала последнее перемещение…
— Погодите, а как в городе эти даски появляются, если их Искра не используется? — на этот вопрос последовало сжатие кулаков. Грегор явно испытывал гнев, смешанный с бессилием. Он снова сел за стол.
— Рядом с городом есть большая башня. Её название я запомнил хорошо: Видомния. Ей владеет одна сумасшедшая старуха, что пытается высасывать из мироходцев их силу. Высасывает… до состояния даска… — процедил мужчина. На его лице было написано: «Сдохнуть бы тебе, карга старая!».
— Это… ужасно, и её не могут победить?
— Ха, — нервный смешок, — пытались, но многие попали туда.
— А как вы стали белым?
— Ну, а тут всё просто. До меня доходили слухи, что вы на Брянщине и Украине крестьян травите хлором. А прочих голодом морите — последнее берёте. При царе даже такого не было, вот и пошёл.
Это было последним ударом. Лололошка искренне верил словам Волгина: «Кто сказал, что на поезде в светлое будущее будут кормить?». Верил, что восстания — это происки запада или проклятых белогвардейцев. Чем, например, Таня Соломаха заслужила таких мук? С другой стороны, сам слышал о похожих вещах, но уже с красноармейцами. Всё-таки подонки есть везде.
Он считал, что продразвёрстка — справедливая борьба с кулаками и врагами. А такой взгляд на всё это… Просто сломал картину мира Лололошки, что считал свою тяжкую долю — самой правильной, самой справедливой.
А он, с Елизаром, создали своими руками кровавый режим, который одних поднял наверх, а других закопал, причём в прямом смысле! Их использовали…
— Знаете, — после паузы в минут пять, заговорил Лололошка, — мне кажется, я делаю что-то не так…
Продолжение следует.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.