Fear of death

«Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит».-«Мастер и Маргарита» М.А. Булгаков

Прошло две недели с того разговора на подоконнике мужского туалета. Мы с Ромой избегали возможности остаться наедине. Я часто чувствовал взгляд друга на себе. Он был разочарован? Я не знал. В компании мы не смотрели друг на друга, не было прежних споров между нами. И друзья закрывали на это глаза. Я снова и снова непонимающе качал головой, когда Полина пыталась выяснить, что же случилось. Но я не разочаровался в Ромке, ведь наш разговор остался лишь между нами. Теперь он носил эту правду вместе со мной, пусть она была частичной. Мне каждую ночь снился бывший товарищ, разные эпизоды нашей дружбы. Я просыпался со слезами на глазах. Из-за неполноценного сна я много что упустил в учебе, ведь на уроках предпочитал поспать. Мама на это неодобрительно качала головой. Меня все так же держали дома по выходным, я занимался уроками, и своими, и Олиными, рисовал. Чаще на листе бумаги выводились пейзажи леса, что был за окнами, поселок и дома, где из труб бился клубами дым. Пару раз попробовал нарисовать людей, не получалось. Я забросил эту затею. Сентябрь пролетел стремглав, он принес столько эмоций, столько боли. Я записал его в свой самый нелюбимый месяц в году. Совсем скоро, а если точнее, первого октября должен был быть день рождения Оли. Сестренке исполнялось десять лет, как быстро она выросла. Я был в замешательстве, ведь до праздника оставался один день, а подарка-то у меня и нет. Сегодня было воскресенье, и я, понимая всю абсурдность ситуации, разбил свою копилку. Сто рублей, неплохо. Можно было бы сходить на рынок и выбрать подарок сестре. Но я помнил о своем наказании. Нужно было как-то уговорить маму отпустить меня, и чтобы Оля не знала, куда я иду. Задача сложная, может, мама бы поняла и отпустила бы, но вот сестра вечно крутилась возле матери, лишь иногда уходила смотреть мультики. Стоило проверить. Я спустился на первый этаж. Мама сидела в гостиной за телевизором, Оли рядом я не видел. Это шанс! И я, не желая его упускать, подошел. – Доброе утро, мам. Я сел рядом на диван. Рядом с ним был расположен журнальный столик, на нём стояла вазочка с конфетами. Глазами нашёл свою любимую, шоколадную конфету с вафлями внутри, в яркой красной обёртке. – Доброе. Мама поставила кружку с горячим кофе на столик. Я уже и не помнил, чтобы мама пила что-то кроме него. – Мам, мне нужно сходить на рынок. У Оли же день рождения завтра. Я мялся перед матерью словно маленький ребёнок, то и дело перебирая край футболки. – У тебя что, денег много? Скучающе спросила мать, переключая каналы на телевизоре. – Ну, я с копилки возьму. Я закинул в рот сладость. Шоколад во рту моментально растаял. Вафли захрустели на зубах. – Хорошо, только Антон, не заставляй меня лишний раз нервничать. Я взбодрился и закивал головой. – Да, я понял. Вскочив с дивана, я побежал на второй этаж. Быстро собравшись, я вынырнул из дома. Погода была по-настоящему осенняя: деревья в ярких красно-желтых красках осыпались при дуновении ветра. Воздух холодный, но такой освежающий. Мне захотелось всё это нарисовать, запомнить красоту осеннего леса, старого поселка, погруженного в сухую листву. Я шел по дороге, и в ушах у меня были наушники, из плеера играла Земфира, чувство легкости окутало меня. Все заботы отошли на второй план, и я, окрыленный природной красотой, наконец-то вздохнул полной грудью. Предвкушение выбора подарка щекотало горло. Хотелось выбрать что-то ценное, то, что никто бы не додумался подарить Оле. Но в голове было пусто. Помада? Не то. Может, кассеты? Тоже не то. Задумался. Заходя на рынок, глаза разбегались: на прилавках лежали разные сладости, игрушки, одежда, книги. Точно! Может, купить Оле книгу? Какая книга может заинтересовать десятилетнюю девочку? Вариантов мало, но я решил поискать. Увидел белую обложку с надписью: *Дикая собака Динго, или повесть о первой любви*. Название сразу же заинтересовало. Эта книга не была старой, но и новой тоже. Видимо, её сюжет прошел мимо меня. Я взял книгу в руки и открыл первую страницу, аннотация гласила: 15-летняя Таня Сабанеева живёт в небольшом городке на Дальнем Востоке. Она ходит в школу, иногда получает двойки, мечтает побывать в дальних странах, любит ловить рыбу и кататься на собачьих упряжках. Привычный мир Тани рушится, когда неожиданно в их город приезжает отец, которого девочка никогда не видела, а с ним его новая жена и приёмный сын Коля. Смешанные чувства переполняют девочку, в её сердце закрадываются обида и ревность, но вместе с ними неожиданно зарождается светлое чувство, о существовании которого она даже не догадывается. Я не раздумывая купил книгу. Оле понравится, она любит собак. К вышеперечисленному подарку я купил ещё маленький цветной пакетик с цветочками. На оставшиеся деньги заполнил пустоту пакета разными сладостями. Я был доволен. Теперь со спокойной душой можно было возвращаться домой. Музыка в ушах завораживала, строчки били по голове, врезались в мысли, и я шёпотом подпевал. — То, что было — забыто, то, что было — прошло. Ты махала мне вслед бирюзовым платком. Я тебя целовал у ночного огня. Ты оставила мне половинку меня. Я понял, что улыбаюсь и вспоминаю вечер первого числа. Покраснел. Стало стыдно за свои мысли, за радость от них. Я уже любил, и ничего хорошего из этого не вышло. Но мысли крутились вокруг Ромки, мне хотелось его видеть, трогать, быть рядом. То же ли я ощущал рядом с Кириллом? Однозначно да, но признать это было тяжело. Я выключил плеер. Хватит с меня. Я ведь только задышал, только перестал винить себя, хотя бы на время. Тяжело. Как же я скучал, но уже не по карим глазам, а только зеленые плыли в голове. И за это я готов рвать волосы на себе. Мне больше нельзя лезть в это. Ноги отказывались держаться ровно, ладони намокли, а в висках пульсировала слабая боль. Приду домой и лягу, мне станет легче. Скоро станет легче. Эти мысли я вынашивал, вбивал в голову, дабы отвлечься. Сзади я услышал шаги. Резко обернулся, как же глупо шарахаться от каждого шороха. Боясь увидеть рыженькую подружку. Но за спиной моей, уткнувшись глазами в ноги, шел Денис. Я улыбнулся и встал на месте. — Привет, как дела? Я протянул руку Крылову. Тот оторвал взгляд от своих кроссовок и посмотрел на меня. — Ой, Тоха. Привет, да нормально, твои как? Чего разгуливаешь, тебя же наказали. Денис крепко пожал мне руку. И я заметил, как натянуто он улыбался, словно я встретил его не в то время. Может, случилось что-то. — До рынка ходил, у сестры завтра день рождения. Я поднял руку, в которой был цветной пакетик. — Понял, днюха в понедельник — это обычно тяжело. Денис достал пачку сигарет, и, видимо, заметил, как у меня загорелись глаза, протянул мне одну сигарету. Я принял, мне нравился табак, что курил Денис, название запутанное, но вот привкус шоколада на губах был великолепен. — Ей завтра дома разрешили остаться, а вот меня в школу гонят. Я чиркнул зажигалкой, вдыхая снова и снова никотин. — Ха-ха-ха, понимаю, меня тоже бабушка запрягла учиться. Я улыбнулся намного искреннее, чем ранее. Мы двинулись в сторону Гастронома. — Ты можешь опять меня выручить? Не хочется просить у вас постоянно. Я пинал камни ногами, пока Денис рассказывал, как эпично утром искал чистые носки. — Конечно, а сам то что не сходишь? Там всем продают. Я вздернул плечами. — Да как-то страшно. Денис засмеялся. — Пошли, себе может чего возьму. Мы зашли в магазин. Как и обычно, по выходным тут было не мало народу. Среди толпы я заметил тётю Машу. Стоило бы подойти поздороваться. — О, видишь, мама Ромы. Я ткнул Дениса в бок. Увидев тётю Машу, Крылов поднял брови и бросил на меня удивлённый взгляд. — Эта милая женщина породила Пятифана? В отца он, наверное. Я улыбнулся, и ведь правда, на мать Рома совсем не был похож. Но от упоминания отца Пятифанова я нахмурился. Да они были похожи, внешне Ромка был вылитый Владимир Сергеевич. Высокий рост, зелёные глаза, даже черты лица будто те же. Я вспомнил, как Рома не любил, когда его сравнивают с отцом. Нужно будет намекнуть Денису, чтобы не ляпнул чего лишнего. — Да, я тоже удивляюсь. Денис пошёл в сторону кассы, а я поплелся к тёте Маше. — Здравствуйте. Женщина обернулась и, завидев меня, расплылась в улыбке. — Антон, здравствуй, мой хороший. Как ты, давно не заходишь к нам. Она поставила пакеты на плитку и потрепала меня по волосам. Это у них в крови, что ли? Я засмущался. — Да всё хорошо, учеба никак не получается. Вы как? Хотелось спросить, как Рома, но я вовремя замолчал, не хотелось, чтобы потом ему передали, что я беспокоюсь. — Да потихоньку, работаю всё, Рому гоняю. Совсем он распоясался у меня. Ты бы хоть ему по голове настучал. Для профилактики. Женщина подмигнула и взяла стоявшие пакеты с кафеля. — Я постараюсь. На этом наш недолгий диалог закончился, и мы разошлись. Я подошёл к Денису, который уже купил мне долгожданную пачку сигарет. Мы вышли из магазина. Денис пытался уговорить меня погулять, но рисковать было нельзя, да и не хотелось снова почувствовать на себе гнев мамы. В итоге, проиграв, Крылов ушёл. Я тоже выдвинулся к дому. Эта внезапная встреча, диалоги ни о чём, вытянули из меня все нагнетающие мысли. И домой я шёл с чистой головой и целой пачкой сигарет. Это многого стоило. Я зашёл в дом. Такое окрыляющее настроение просидело у меня целый день. Вечером мама отправила Олю спать пораньше, а меня позвала на кухню. Мы собирались испечь ей торт, её любимый, шоколадный. Отец привёз все нужные ингредиенты и даже где-то достал свечи. — Антон, ну не стой столбом, муку сыпь в чашку. Мама по-армейски командовала, пока мыла посуду. Я кивнул и взял пачку с белым порошком. — А сколько? В готовке я был, может, и не плох, но до тортов я далек. — Грамм 200, не больше, не переборщи только. Мать отвернулась обратно к раковине, пока я тщательно всматривался в миску, сыпал муку, боясь добавить больше, чем нужно. С первым заданием я справился успешно, но успев опомниться, как мама накинула еще парочку. — Какао туда же и 4 яйца. — И сливочное масло, четвертинку. Когда все ингредиенты были в миске, я отряхнулся от муки и сел на стул. Мама ловко вымешивала получившуюся смесь. Разлив по форме будущий торт, мы принялись за готовку крема. — А вот со сливками получилось бы вкуснее. Я лил молоко к растопленному шоколаду. Мама закатила глаза. Взяв щепотку муки, кинула в меня. Мои до того белые ресницы побелели еще сильнее. От попавшей в нос муки я чихнул. Мама засмеялась, а я наигранно надулся и уже потянулся за ответным ударом. Мать убрала пачку подальше от меня. — Так нечестно же. Но мама лишь развела руками, улыбаясь. Я мешал топленый шоколад с молоком. Слюнки текли из уголков губ. Сейчас бы навернуть эту массу просто так. Мама достала из духовки поднявшийся корж и порезала его на три части. Мне было дано задание подождать десять минут, а после пропитать коржи молоком. Спустя полчаса торт был готов. Выглядел он великолепно. Мягкие коржи, а сверху ганаш из шоколада. Мы поставили его в холодильник и со спокойной душой я готов был идти спать. Ведь время было уже давно за полночь. — Ты помнишь про сочинение? Написал? Я разочарованно вздохнул, нет, конечно, я забыл про него. — Иди делай и ложись. Мама ушла в их с отцом комнату, а я побежал к себе. Как же не хотелось сейчас чем-то заниматься. Хотелось просто лечь спать. Но я знал, какой нагоняй устроит мне учительница русского языка. Тема была свободная. А о чем писать? В голове вдруг резко пропали все мысли. Осталось только желание прогулять этот дебильный русский. Так и сделаю. Мне нужно выспаться, чтобы не проспать вообще все уроки. Меня пусть и терзала совесть, но совсем не долго. Ведь только я закрыл глаза и улегся поудобнее, как сон пришел сразу же. Впервые за недели мне не снился он, мне не снилось ничего. Это была маленькая победа над разумом. Утро началось с суеты. Я вскочил, попутно выключая будильник, быстро одевшись, я схватил свой маленький цветной пакетик и побежал на первый этаж. Снизу, в гостиной, полусонная Оля распаковывала цветную коробочку. Я встал в проходе и ждал, пока сестра закончит открывать подарок от отца. Уже зная, что там была детская косметичка. Под радостные крики сестры я вошел в комнату. — С днем рождения. Я, улыбаясь, протянул пакетик Оле. Та быстро приняла пакет в свободную руку и обняла меня. — Спасибо. Я погладил ее по растрепанным волосам. Сестренка отлипла от меня и принялась доставать содержимое пакета. Я занервничал, хоть и зная, как Оле нравились сладости, что я купил. Но вот насчет книги я все еще сомневался. — Ух ты, Тоша, это книжка, новая! С восторгом Оля бросилась переворачивать страницы и вчитываться в слова. Приятное чувство разлилось по всему телу. Как я любил, когда она радовалась. Это стоило всего на свете. — Вот это правильный подарок. Папа похлопал меня по плечу. Я кивнул. Пришлось собираться в школу, ведь праздник был не у меня, а значит, сегодня я должен был помучаться. Отец сегодня остался дома. Взяв выходной на работе, поэтому он подвез меня в школу. Ощущение, что все в жизни налаживается, резко сменилось на прежнюю тоску. Меня так нагнетала школа? Я не знал. Первым уроком был несчастный русский язык, который я, конечно же, прогулял. Стараясь не попасться на глаза Лили Павловне, я проскользнул в туалет. Благо, мне было чем заняться. Достал пачку сигарет. Прозвенел звонок, а значит, тут не будет никого ближайшие сорок пять минут. Благодать, подумал я, и зажег табак. Вдохнув его в себя, вспомнил о моей исповеди тут. Стало грустно. Воспоминания о моих же словах и о Ромке прошлись дрожью по телу. Нужно было успокоиться. Я снова и снова затягивался никотином, но не отпускало. Тревога нарастала с каждой секундой. Я выбросил сигарету. Вдохнул свежего воздуха с окна, высунувшись туда на половину, и чуть не свалился с третьего этажа, когда дверь в туалет открылась, и кто-то зашел. — Тебе жить надоело, что ли, белобрысый? Ты чего? Ромка подбежал к окну и оттащил меня от него. Я удивленными глазами смотрел на него. И выдохнул: повезло, что это был Рома, а не трудовик, например. — Да ты меня напугал просто. Я сел на подоконник, пока Пятифанов дрожа закрывал окно. Он так быстро замерз или так испугался за меня? — А ты чего тут торчишь? Рома встал, опершись на стенку. Как долго мы не разговаривали наедине, я успел так сильно соскучиться по этому, что хотелось рассказать Роме все, что приходило на ум. — Прогулять решил. Стыдливо ответил я. Ведь когда-то зарекался им с Бяшей, что никогда в жизни не прогуливал и не буду. Не сдержал слово. Ромка криво заулыбался и достал пачку сигарет. — Ну ты фраер даешь. А пиздел, что не будешь. Тебя кто так испортил, а? Я грустно улыбнулся. Ответить было нечего. Прошлое, воспоминания меня испортили, постоянные обвинения себя меня испортили. Но я лишь поднял плечи. Рома недоверчиво посмотрел на меня. Но в душу лезть не стал, видимо, он хорошо помнил, чем кончился наш прошлый разговор по душам. Мы молчали, пока Пятифан курил. Я ждал, может, тот скажет что-нибудь, но, выкинув окурок, он поспешил к выходу. Будто моя компания душила его. — Ты избегаешь меня? Крикнул в спину Ромке, слез с подоконника. Он обернулся. — Что за бред. Рома старался вести себя непринужденно, но я видел, как его тяготило мое общество. Я шагнул на встречу товарищу. Тот впечатался в стену, лишь бы не сокращать дистанцию между нами. — Я знал, как ты к этому отнесешься, но все равно доверил это тебе. Зря. Разочарование окатило меня с ног до головы. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть глаза, напротив, налитые яростью и еще чем-то, чем-то далеким и непонятным. Рома молчал, все так же вжавшись в стену. Кулаки его были сжаты, и он прожигал меня тяжелым взглядом. Я взял рюкзак с подоконника и вышел, оставив Пятифанова одного. Я был безумно зол на себя, на него. На все. Урок еще не закончился, и нужно было где-то перекантоваться. Лучшим решением было тупичок у раздевалки. Там было тихо, малопроходимое место. То, что нужно. Дверь позади громко захлопнулась. Я обернулся. Рома что-то бормотал себе под нос, пронесся мимо меня. Я дернул его за рукав кофты и моментально пожалел об этом. — Мне похуй, пидор ты или нет, ты все равно мне близок. Пятифанов вырвал руку из моей хватки и ушел вперед. Близок. Я ему близок. Ему похуй. Я крутил это все в голове, странно, я чувствовал себя очень странно. Хотелось остановить его, заставить сказать это снова, но, к счастью, мой здравый смысл возобладал, и я не стал так позориться. Воздуха становилось мало, гул в ушах, темнота в глазах. Не помню, как дошел до места, но помню, как уселся на пол. Взял свой блокнот. Открыв его, начал писать всё, что приходило на ум. Я жалею, я должен был молчать. Я не заслужил любви, прости меня. Я бы не простил. Снова мысли крутились вокруг Кирилла. Только теперь мой взвинченный мозг старался уловить связь чувств, да, я точно чувствовал к Ромке то же. Но это было меньшей проблемой. Мне было стыдно за это перед ним. Рассказы о брате… пидоре. О том, как Рома издевался над ним. Почему я заслужил снисхождение, неужели я ближе, чем родная кровь? Миллион мыслей смешались в одну сплошную кашу. Я дернулся, когда прозвенел звонок, нужно было идти. — Олю от меня поздравь, только обязательно. Полина жужжала под ухом, я не слушал, кивал и смотрел в окно столовой. Морозова вдруг резко замолчала. Я посмотрел на нее. — Что такое? Осмотрелся, все так же, как и было минуту назад, что тогда. Тяжелый вздох. — Антон, я не глупая, и я вижу, что что-то происходит. Брюнетка положила мне руку на плечо. Заглянула в глаза, и словно проникла в душу, прочитала мысли. Я, не понимая себя же, отдернулся от прикосновения. — Полин, я не могу. Усталая улыбка напротив вдруг резко пропала. — Я понимаю, но скажи, как сможешь. Последнее слово Морозова сказала с нескрываемым скепсисом. Я кивнул. — Ты приходи сегодня, Оля будет рада тебя видеть. Полина оживилась. — Правда? Я с радостью, у меня и подарок есть. Настроение понемногу улучшалось. Вечер обещал быть удачным, мы с Полиной обсуждали, чем будем развлекать сестру. — В фанты поиграем, только надо человек побольше, твои родители согласятся с нами сыграть? — Думаю, да. Прозвенел звонок, и мы с Морозовой выдвинулись на урок. Математика утомляла, числа, дроби, векторы, все это смешалось в одну кашу. Я был далек от точных наук, больше по душе мне были гуманитарные дисциплины. — Вот ты тут минус потерял, поэтому без него не складывается. Катя тыкнула мне в тетрадь ручкой. Я поставил недостающий минус, и уравнение сошлось. — Спасибо, Кать, что бы я без тебя делал. Смирнова улыбнулась и кинула взгляд на парту сзади. — Как Пятифанов, ворон считал. Я обернулся. В тетради Ромки было пусто, лишь кривые линии в хаотичном порядке красовались на полях. Ромка отвел свой взгляд от окна и повернулся к нам. — Написали? Дайте спишу. Я протянул свою тетрадь ему. Дениса сегодня не было, поэтому, кроме как у меня, списать было не у кого. Я все так же смотрел на Ромку, как он выводил кривые цифры, фигурные скобки, больше похожие на каракули. Его сбитые костяшки на пальцах, которые он так старательно скрывал за длинными рукавами кофты. Дрался с кем-то, стало дурно. Я помнил слова, что сказал мне Рома на первом уроке. Хотелось доказать то же самое. Что он мне тоже близок. — У Оли сегодня день рождения, приходи, она будет рада. Ромка оторвался от тетрадки. Я замялся. Может, зря, вдруг он не захочет. — Я помню, только подарка-то у меня нет, с пустыми руками не пойду. Я улыбнулся, а Пятифанов продолжил писать. — Да ладно тебе, Оле будет подарком, если ты приедешь. Так и было бы, сестра очень любила всех моих друзей, Ромка был не исключением. — Не обещаю. Я кивнул и отвернулся от парты сзади. Позже мне вернули мою тетрадь, и борьба с новыми уравнениями продолжилась. Уроки закончились, погода была пасмурной, но дождя не обещали. Я вышел из школы под сопровождением Полины. Та обещала прийти сразу, как сходит домой. Мы не прощаясь разошлись. Дома уже были две Олины подружки из школы. Мама с отцом и девочками играли в игры. Кажется, в монополию. Я присоединился к ним. — Антош, а твои друзья не придут? Я хочу. Оля бросила игральный кубик на карту. — Не знаю даже. Я ответил с улыбкой на лице. В дверь постучали, и Оля побежала открывать. Догадываясь, что там была Полина, я сказал об этом маме. Та никогда не была против моих друзей, всегда встречала их с радостью. А в Полине она вообще души не чаяла. В комнату сестра вернулась уже не одна, рядом шла Морозова. А в руках у Оли был красочный пакетик. — Здравствуйте. Полина присела рядом со мной, смотря на родителей. — Здравствуй, Полиночка. Оля уже распаковывала свой подарок. Вокруг нее встали ее подружки. Они хихикали и помогали сестре разорвать упаковку. Внутри пакета была коробка с куклой. Оля визжала от радости и кинулась обнимать Полину. Я смеялся с этой картины. Мы все вместе играли в игры. Позже родители оставили нас. Отцу нужно было съездить на работу и забрать документы. Мама вызвалась поехать с ним. Меня оставили за главного. — Вы торт ели уже? Я спускался по лестнице, рядом была Полина, а Оля с подружками бежали впереди. Все мы шли на кухню. — Да, но по кусочку, вам осталось. Полина хихикнула, я посмотрел на нее. — Антону одного кусочка мало будет, помню на день рождения Ромы, три уплёл. Я легонько пихнул подругу в бок. Под ее возмущённые вздохи мы сели за стол. Оля налила всем в бокалы сок, я отрезал себе и Полине торт. — А Рому вы не позвали? Улыбка с моего лица стерлась. Заметив это, Полина взяла ситуацию в свои руки. — Он у нас такой занятой последнее время, Оль. Сестра понимающе кивнула, и я выдохнул. Торт получился чудесный. Пропитанный бисквит, вкус шоколада с молоком просто дурманил голову. Я замычал от удовольствия. Полина подхватила. Как и оказалось правдой, одним куском я не наелся. Хотелось доесть торт до конца. Но совесть у меня еще была. — Антон, мы пойдем ко мне, хотим поиграть. Девочки вскочили из-за стола. Я кивнул, и они убежали к лестнице. — Хочешь с ними? Они тебе такой макияж сделают. Я кивнул головой в сторону второго этажа и засмеялся. — Спасибо, но я предпочитаю ходить не накрашенной. Мы вместе залились смехом. Я даже чуть не подавился соком. После того как Полина доела, мы пошли в гостиную. Там я включил телевизор и уселся рядом с подругой. Мы обсуждали сериал, который вторую неделю крутили по телевизору. Мне не очень нравились мелодрамы, но Полина пыталась доказать, что это очень жизненный сериал. Я лишь смеялся. — Представляешь, вчера Женя мне цветы под дверью оставил. Я обомлел. Потом вопросительно посмотрел на Полину, у той была улыбка до ушей. — Он постучал и убежал, но я же не дурочка, в окно видела. Она засмеялась. — Ого, и что, забрала их? Неужели чувства к Полине у Белова не были временным помутнением? Тогда было до ужаса его жаль. Морозова откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок. — Забрала, но... Антон, вы до сих пор в ссоре? Я хмыкнул, злости на него у меня не было давно, я в сердцах понимал его. Тяжело это, когда человек, которого ты любишь, любит не тебя. Отрицательно замотав головой, я сказал. — Скорее он со мной в ссоре, ревнует, понимаешь. Полина выгнула бровь и непонимающе посмотрела на меня. — К тебе что ли, ха-ха-ха. Я нахмурился. Почему это смешно для неё? — Ну да. Выровняв спину, я раскинул плечи и всё ждал объяснений. — Тогда он глупый Антон. Понятнее мне не стало. Но напрямую спрашивать не хотелось. Боялся выглядеть глупо. — Это почему? Лицо Полины стало серьёзнее. Она приподнялась. — Все же знают, что ты непробиваемый. Непробиваемый? — Как это? Полина села поближе и принялась объяснять. — Ну ты равнодушен к любовным историям. Я выдохнул, да, может, это так и было. Со стороны, наверное, так и выглядит. Родители вернулись спустя час. Мы все снова уселись за стол, папа рассказывал смешные истории со института, как они учились. Как раньше играли в группе при ВУЗе, как они с мамой смешно познакомились. Пусть я слышал это всё миллион раз, всё равно искренне смеялся. Мама всё пыталась впихнуть в Полину ещё порцию салата, а та старалась вежливо отказаться. На улице уже стемнело, и папа повез подружек Оли по домам. — Полин, поезжай с Борисом, в темноту такую идти. Морозова отрицательно мотнула головой. Мама разочарованно вздохнула и удалилась в коридор. — Я провожу её, там уже полная машина же. Мы с Полиной принялись одеваться и выходить из дома. Оля долго обнимала Морозову и, кажется, раз сто поблагодарила её за подарок. Я улыбался, видя эту картину. Наконец, отпустив Полину, мы вышли из дома. Отец уже уехал. Мы шли по дороге, разговаривая ни о чём: об уроках завтра, о том, как Полина не хочет идти на физкультуру, и о том, как скорее бы уже новый год. Дойдя до Гастронома, Полина вдруг остановилась. — Я дойду дальше. Тут уже светло. Морозова кивнула головой в сторону фонарей, освещавших дорогу. Я задумался. — Точно? Мне ведь не сложно. Но Полина быстро переубедила меня. Распрощавшись, мы разошлись. Я зашёл за угол магазина, достал пачку сигарет. Не курил почти полдня. Чиркнув зажигалкой, я вдохнул долгожданный никотин. Он почти становился смыслом моей жизни. Вдруг кто то резко положил руку мне на плечо. Я вздрогнул и обернулся, зажав сигарету губами. За спиной оказался Рома. Я расплылся в глупой улыбке. — Обосрался? Пятифанов засмеялся. — Кто вообще так подкрадывается к людям. — Ну а хули, я вроде не страшный. Напугать не должен был. Глаза напротив были красные. От Ромки пахло перегаром. Ну конечно, он пьян. — Ты и по понедельникам пьешь теперь. Я скептически оценил состояние друга. Тот держался на ногах уверенно, значит, выпил не так много. — За Олькино здоровье. Ромка подмигнул и достал сигарету. Я разочарованно выдохнул. Он слишком часто пил. Это пугало. И не только меня. Пятифанов вдруг достал из внутреннего кармана своей кожанки шоколадку и протянул мне. Я встал в ступор. — Че стоишь, бери, это Ольке. Я забрал сладость и сунул в карман. — Не сожри только по дороге. Я закатил глаза и слегка ударил Рому по плечу. — Уж постараюсь. Я снова вдохнул никотин в себя, выдохнув его в сторону, и облокотился на бетонную стенку. В небе было не видно ни единой звёздочки. Сплошная темнота. Это одновременно пугало и завораживало. Пока я любовался бескрайней темнотой неба, Пятифанов вытащил из кармана ещё что-то. Я увидел стеклянную бутылку и усмехнулся. — У тебя в кармане ещё чего не найдётся, а то кажется ты пол дома там носишь. Ромка сел на корточки напротив меня, выкинув окурок и глотнув содержимое бутылки. Поморщившись, он рвано выдохнул. — Будешь. Он протянул мне напиток. Изначально распознав в нём водку, я отказался. Глаза напротив выглядели такими печальными, было грустно, ведь я совсем не знал, что печалит Ромку. — Что с тобой происходит. Я сел так же, как Пятифанов, смотря прямо ему в глаза. — Осенняя хандра, пройдет. Рома отвёл от меня взгляд и снова сделал глоток. Запах спирта врезался мне в нос. Я выдохнул дым в лицо напротив. — Прости меня. Белобрысый, ты даже педик адекватный. Пятифан слабо улыбнулся. А мне было до ужаса странно слышать извинения. И неприятно. Он снова извинялся, пьяный. — Ты знаешь неадекватных педиков? Ромка усмехнулся и кивнул. Меня распирало от любопытства, хотя я был уверен, что он говорит о своем брате. — Но я не скажу. Рома встал, сорокаградусный напиток явно ударил ему в голову. Но на ногах он все так же мог устоять. Я поднялся вслед за ним. Хотелось бы побыть с Ромой еще, ведь когда выдастся возможность постоять так же, без каких-либо ограничений. — Пошли. Ромка протянул мне руку. Не понимая, куда и зачем, но без лишних вопросов я протянул руку в ответ. — Тебя не потеряют? Мы шли куда-то в поселок. Ромка все еще держал меня за руку. Я мысленно ругал себя за эту слабость, за то, что ищу в этом второй смысл и придумываю всякое себе. — Нет, отец наливку достал, им сейчас не до кого. Пятифан усмехнулся. Мы завернули за угол. Там свет фонарей кончался и начиналась полная темнота. Я остановился и потянул руку, которая была в моей руке. Ромка обернулся. — Куда мы идем? Я услышал тяжелый вздох. Мой провожатый был явно недоволен вопросом. — Гулять. Теперь уже я вздохнул и отпустил руку Пятифанова. Я понял, что мы шли к гаражам. Если он тащил меня к Андрею, то делать там мне было нечего. — Хочу туда. Ромка кивнул головой в сторону построек. Я отрицательно замотал головой. Почему? Да потому что меня в дрожь бросало, я боялся повторить то, что случилось ровно месяц назад. — Зачем? Губы мои дрожали, эйфория, что я почувствовал, отступила. Мне захотелось спрятаться. Пятифанов махнул рукой и пошел вперед к гаражам. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним. К ногам словно привязали гири, руки тряслись. Я чувствовал жуткое волнение. Тревожность окутала меня. Рядом с гаражом ныне покойного дяди Васи стояла лавка. Ромка, увидев ее, сел и с грохотом поставил бутылку, похлопав по свободному месту. Я приземлился на старую лавочку. Напротив – покинутый кем-то деревянный гараж. Сколько он тут стоял? Кажется, целую вечность. Мне стало жутко. Это все напоминало мое приключение в Москве, которое не отпускает ни на секунду. Страх сковал мышцы. Из-за кустов послышался шорох, и я в полном ужасе вцепился в Ромку с невиданной силой. — Ебать ты ссыкло, белобрысый. Это ж кошак. Ромка нагнулся и подобрал маленький камушек, бросив его в кусты. Оттуда действительно выбежала черная как ночь кошка. Она бросилась убегать. А мне стало невыносимо стыдно. Я отлип от товарища и пнул камень под ногами. — Да темно тут просто. Я облокотился на постройку спиной. В голове было пусто. На сердце все так же тяжело. Я каждый день проживал ту ночь. Кошмары отпускали ненадолго, но образ мертвого друга часто всплывал перед глазами. — Это же ты от меня бегаешь. Я не сразу понял, что Ромка обращается ко мне. Голос его был тихим и спокойным, что было довольно редко. — Что? Я задумался. Перепил, что ли? — То, не я тебя избегаю, а ты. Я выгнул бровь, не понимая, о чем он, ведь это я первым начинал диалог. И уж точно не бегал от Пятифанова. — Нет. Ромка хмыкнул в ответ и отпил содержимое бутылки. Я лишь удивлялся, к чему это он начал говорить об этом. — Я боялся тебя заразить, а ты, видать, давно болеешь. Я еще больше нахмурился. Что он несет, чем заразить и чем это я болею? Посмотрев в глаза, которые, оказывается, все это время смотрели на меня не отрываясь, я увидел какую-то непривычную искренность. — Я ни слова не понял. Тяжелый вздох и снова глоток алкоголя. Стало тошно, мне впервые захотелось выпить. Но эту мысль я отмел сразу же. — И не надо, Тошик. Это все начинало вымораживать. Я встал с лавки и оказался напротив сидевшего друга. — Нет, ты мне сейчас объяснишь все. Я смотрел на Ромку сверху вниз. Его растрепанные волосы, потертая черная кожанка и этот взгляд зеленых глаз – все вышеперечисленное просто дурманило голову. Меня быстро осадили. Ромка встал, и наши глаза оказались наравне. — Забудь, я один хрен ничего не скажу. Пятифанов отчаянно что-то отстаивал, утаивал от меня что-то важное. Это ужасно бесило. — Ром, скажи, что тебя тревожит, я поддержу. Я взял друга за руку. Хотелось вложить в это прикосновение всю вселенную, все самое лучшее. — Я не настолько в говно, чтобы трепаться всем. Он выдернул руку из моей и потянулся за пачкой сигарет. — Ты же раньше все мне рассказывал. Что мешает сейчас? Мое лицо сейчас выражало, кажется, весь спектр негативных эмоций – от разочарования до ненависти. — Все мешает. Раздражение победило, и я схватил Рому за плечо, разворачивая его лицо к себе. — Меня бесит это. Бесит то, что ты говоришь загадками. На это Пятифанов лишь усмехнулся и приблизился стеснительно близко, дыша мне буквально на ухо. — Ну педик я, это мешает, так отпизди меня. Давай, но учти, я помню, что это ты меня тогда поцеловал. Ромка отдернулся от меня как от огня. В его глазах читалась паника. — Заткнись, я извинился за это уже. Он нахмурил брови и рвано выдыхал каждое слово. Я усмехнулся. Смелость и уверенность охватили мой разум. — Не стоило извиняться. Мне понравилось. Ромка вскинул брови. Разочарование читалось на его лице. Мне стало стыдно, я было хотел забрать слова назад, как вдруг Пятифанов осадил меня снова. — Мне тоже.