Затянув поводок

Монца буквально гудела от жары и висевшего в воздухе напряжения. Марево над асфальтом искажало очертания трибун, превращая все вокруг в одно сплошное пестрое пятно. Но Кими видел мир через узкую щель визора, и этот мир ограничивался поребриками. — Кими, проверь переключатель дифференциала. Положение три. Будь точен, — голос Джорджа в наушниках прозвучал сухо и бесстрастно, напоминая голос собственного инженера. Кими судорожно щелкнул тумблером на руле. Его пальцы в огнеупорных перчатках казались ему чужими, тяжелыми и неповоротливыми. — Ты опоздал на полсекунды с реакцией, — тут же отозвался Джордж. — Твой правый локоть слишком напряжен. Расслабь его. Ты блокируешь сам себя. Кими вылетел на прямую, и двигатель за спиной взвыл, переходя на ультразвук. Ветер пытался словно пытался сорвать шлем от головы, но настоящий шторм был внутри. — Выходим на быстрый круг, — голос Рассела стал тише, интимнее, словно он сидел не в боксах, а на пассажирском сиденье, которого не существовало. — Покажи мне, на что способна эта машина, когда ею управляет... послушный пилот. Тормози в первой шикане на отметке сто. Не раньше. Я хочу видеть, как ты доверяешь моим расчетам. Кими летел к повороту. Отметка 150... 120... Его инстинкт самосохранения вопил: «Тормози!», но голос в ушах был сильнее. — Стой. Стой... — шептал Джордж. — Сейчас! Кими ударил по педали тормоза на болезненной реакции. Машину тряхнуло, ремни безопасности врезались в ключицы, яростно выбивая воздух из легких. Перед глазами на мгновение потемнело, но болид вписался в поворот на грани физики. — Хорошо, — в голосе Джорджа послышалось едва уловимое удовлетворение. — Видишь? Тебе не нужно принимать решения. Тебе просто нужно быть моим инструментом. Твоя правая нога нажала на педаль ровно так, как я хотел бы нажать своей... если бы она меня слушалась. Кими сглотнул вязкую слюну. Это была та самая манипуляция — мягкая, без прямого упоминания аварии, но бьющая точно в цель. Джордж не говорил «Спа», он говорил про собственные ныне ограниченные возможности, и Кими тут же видел перед собой ту картину в госпитале, заставляющую желудок вновь болезненно сжиматься от неприятных воспоминаний. — Впереди «лесмо». Ты берешь слишком большой радиус, — продолжал Джордж. — Машину подбрасывает. Ты рискуешь подвеской. Ты всегда так неосторожен с тем, что тебе доверили, Кими? Береги машину. Она — это всё, что у нас осталось. Каждое замечание Рассела было как микродоза яда. Он критиковал технику, но Кими слышал критику своих мыслей, своей личности и собственного "я". На выходе из второго «Лесмо» хвост болида слегка вильнул. — Контролируй занос, — мгновенно среагировал Джордж. Его тембр стал жестче. — Твои руки слишком медленные. Ты позволяешь ей гулять. Неужели мне нужно диктовать тебе каждый градус поворота руля? Сосредоточься. Ты — это я. Твое зрение — это мое зрение. Не подведи меня в «Аскари». Весь мир смотрит, как ты пытаешься исправить... свои ошибки. Кими чувствовал, как пот заливает глаза под шлемом, щиплет кожу, но он не смел даже моргнуть лишний раз. Он вошел в «Аскари» на безумной скорости, подчиняясь ритму, который задавал Джордж. Лево, право, снова лево. Машина шла как по ниточке, но Кими не чувствовал триумфа. Он чувствовал себя марионеткой, чьи нити натянуты до предела. — Сектор три — рекорд, — произнес Джордж, и в его голосе проскользнула пугающая нежность. — Мы почти у цели, Кими. Еще немного. Последний поворот. «Параболика». Не смей закрывать газ слишком рано. Я хочу, чтобы ты прочувствовал эту скорость. Прочувствуй её за нас обоих. Кими влетел в затяжной правый поворот. Центробежная сила вдавила голову в подголовник, шея ныла, но проклятый шепот в наушниках перекрывал даже рев мотора. — Да... Вот так. Ты молодец, — выдохнул Джордж, когда Кими пересек финишную черту. — Лучшее время дня. Видишь, как нам хорошо вместе, когда ты не сопротивляешься? Заезжай в боксы. И не снимай шлем, пока не увидишь меня. Я хочу быть первым, кого ты увидишь после этого круга. Кими медленно вел машину по пит-лейну. Его руки мелко дрожали на руле, а сердце колотилось так, словно он только что пробежал марафон. Он выполнил всё. Он был идеальным. Он был... Джорджем. Но когда он увидел Льюиса, стоящего у входа в боксы, в груди Кими что-то болезненно ёкнуло. Хэмилтон смотрел на него не с восхищением, как на быстрого новичка, а с глубокой, пугающей тревогой. Кими стянул шлем, и холодный воздух боксов обжег его разгоряченное лицо. Он всё еще слышал в ушах фантомный голос Джорджа, хотя связь уже была отключена. Льюис стоял совсем рядом, прислонившись к стопке шин. Он не выглядел агрессивным — скорее, задумчивым. Он медленно снял свои солнцезащитные очки, открывая взгляд, который за свою карьеру видел взлеты и падения десятков пилотов. — Хороший круг, парень, — негромко сказал Хэмилтон. — Технично. Даже слишком... стерильно для твоего стиля. Кими замер, прижимая шлем к груди словно в попытке спрятаться за ним. — Спасибо, Льюис. Я просто... стараюсь следовать указаниям. — Указаниям? — Хэмилтон едва заметно приподнял бровь. — Обычно инженеры говорят о температуре шин и расходе топлива. Но я видел твоего «инженера» сегодня. Джордж не отрывался от мониторов так, словно он сам нажимает за тебя на педали. Кими почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он попытался улыбнуться, но губы не слушались. — Он очень помогает мне с телеметрией. После... после того, что случилось, он хочет быть уверенным, что я не совершу глупостей и не.. ошибусь в этот раз. Я не хочу подвести кого либо еще. Льюис сделал шаг ближе. Не для того, чтобы угрожать, а чтобы заглянуть Кими в глаза. Он заметил, как парень неосознанно прячет правую руку, как он сутулится, словно под весом невидимого груза. — Знаешь, Кими... — Льюис понизил голос до доверительного шепота. — Джордж — потрясающий пилот. Но он ненавидит проигрывать. И еще больше он ненавидит терять контроль. Я знаю его много лет. Он умеет заставить тебя чувствовать себя должником, даже если ты просто прошел мимо. Кими почувствовал легкий дискомфорт. Эти слова царапали его изнутри, потому что они попадали в самую точку. — Он не такой. Он... он прощает меня каждый день, — выпалил Кими, и сам испугался того, как жалко и болезненно это прозвучало. Льюис лишь печально кивнул, словно подтверждая свои подозрения. — Прощение не должно ощущаться одолжением, Кими. Если тебе когда-нибудь станет слишком тесно... просто знай, что в этом паддоке есть люди, которые помнят, как ты ездил до Спа. Свободно. В этот момент в дверях бокса показался Джордж. Он двигался медленно, нарочито болезненно. Он замер, переводя взгляд с Льюиса на Кими. Улыбка на его лице появилась мгновенно — идеальная, выверенная, но в глазах застыл лед. — Льюис! Делишься секретами мастерства с молодым поколением? — Джордж подошел к ним, мягко кладя левую руку на плечо Кими. Пальцы Рассела чуть сжались, транслируя безмолвный приказ: молчи, будь послушен. — Просто поздравил парня с рекордом сектора, — спокойно ответил Хэмилтон, не отводя взгляда от Джорджа. — Ты отлично его натаскал, Джордж. Он едет совсем как ты. Даже пугающе похоже. — Мы стремимся к совершенству, — отозвался Рассел, его голос был медовым. — Кими — очень способный ученик. Нам пора на брифинг. Идем, Кими? Кими кивнул, чувствуя невероятное облегчение от того, что разговор закончен. Но когда они уходили, он почувствовал на своей спине тяжелый взгляд Хэмилтона. — Он слишком много спрашивал? — тихо спросил Джордж, когда они зашли в пустой коридор моторхоума. Его голос больше не был медовым. — Нет, он просто... про круги спрашивал, — соврал Кими, глядя в пол. Джордж остановился и заставил Кими повернуться к себе. Он аккуратно поправил воротник на гоночном комбинезоне парня, его пальцы на мгновение коснулись пульсирующей вены на шее Антонелли. — Не лги мне, Кими. Это расстраивает меня и подводит мое доверие к тебе, — он кивнул на свое неподвижное плечо. — Льюис хочет сбить тебя с толку. Он хочет, чтобы ты снова стал тем безрассудным мальчишкой, который устроил аварию. Только я держу тебя в узде. Только я делаю тебя чемпионом. Ты ведь не хочешь снова остаться один со своей виной? — Нет, Джордж. Прости. Я больше не буду с ним говорить, — выдохнул Кими, чувствуя, как стены коридора смыкаются вокруг него. — Хороший мальчик. А теперь идем. У нас еще много работы над твоим «послушанием» на трассе. ***** День плавно перетекал в вечер. Паддок постепенно пустел, оставляя на виду лишь длинные тени от грузовиков. Алекс Албон, закинув рюкзак на одно плечо, шел к выходу, когда Льюис Хэмилтон, уже переодетый в гражданское, притормозил рядом с ним у поста контроля. — Алекс, — Льюис кивнул, поравнявшись с ним. — Тяжелый день для команды, да? — Да уж, — Алекс вздохнул. — Вильямс сегодня не летел. А ты как? — Неплохо. Но я всё думаю о Джордже, — Льюис произнес это как бы между прочим, глядя вперед. — Он молодец, что приехал поддержать команду. Но я пытался зайти к нему сегодня в моторхоум, чтобы просто поздороваться, и... дверь была заперта. А внутри было подозрительно тихо. Алекс слегка напрягся, защищая друга: — Он просто восстанавливается, Льюис. Ему тяжело быть здесь и не иметь возможности сесть в машину. Ты же знаешь Джорджа — он не хочет, чтобы его видели слабым. — Я это понимаю, — мягко согласился Хэмилтон. — Но странно другое. Я не видел Кими в гостевой зоне с самого приезда. Ни на обеде, ни на общих брифингах по стратегии. Он словно... растворился. Появляется только в кокпите и исчезает сразу после. Льюис остановился и посмотрел на Алекса — спокойно, но очень внимательно. — Знаешь, Алекс, когда человек закрывается от мира, это одно. Но когда два напарника, один из которых виноват в травме другого, исчезают с радаров одновременно... это наводит на мысли. Джордж всегда был очень... убедительным. А Кими сейчас слишком молод, чтобы сопротивляться чьему-то сильному влиянию. Албон нахмурился. — Ты думаешь, Джордж на него давит? — Я думаю, что Джордж сейчас не один в своем добровольном заточении, Алекс. И я не уверен, что это идет на пользу парню. Кими на трассе сегодня был похож на безжизненную тень. Если ты всё-таки считаешь его своим другом — просто проверь, не перегибает ли он палку с «реабилитацией» за закрытыми дверями. Льюис похлопал Алекса по плечу и пошел к своей машине, оставив Албона переваривать услышанное. Слова Льюиса крутились в голове Алекса всю дорогу до отеля. "Он не один..." "Исчезают одновременно..." Алекс вспомнил, как Джордж отшил его вчера. "Мы заняты работой". Он тогда подумал, что Джордж сидит с инженерами по видеосвязи. Но если Льюис прав... Если Кими всё это время сидит в номере Рассела? Это не имело смысла. Зачем? Чтобы Кими извинялся каждую минуту? Чтобы Джордж читал ему нотации? Когда Алекс подошел к двери номера Джорджа, он не стал звонить. Он вспомнил, что у них с Джорджем была старая привычка — обмениваться карточками от номеров, чтобы можно было зайти и поиграть в приставку, пока другой спит. Карточка Джорджа с прошлого этапа всё еще лежала в кармане его рюкзака. Он надеялся, что Джордж не просил её перекодировать. Сердце Алекса стучало где-то в горле. Он приложил карту к замку. Зеленый огонек загорелся, приглашая внутрь. Он тихо толкнул дверь, ожидая увидеть Джорджа за ноутбуком или в постели. — Джордж, эй, я принес те... — слова застряли у него в груди. В номере было темно, горел только торшер в углу. Джордж сидел в глубоком кресле, его правая рука была на перевязи, а левой он медленно перебирал волосы Кими. Кими не сидел в кресле рядом. Он сидел на полу, на тонком одеяле, прислонившись головой к колену Джорджа. Он выглядел измотанным, его глаза были закрыты, а на прикроватной тумбочке стоял поднос с нетронутым ужином. — О, Алекс, — голос Джорджа был пугающе спокойным. Он даже не вздрогнул. — Я же просил тебя не заходить без стука. Мы как раз заканчивали разбор квалификации. Кими очень устал, правда? Кими подпрыгнул, как от удара током, испуганно глядя на Алекса, и начал лихорадочно поправлять рукава своей кофты, скрывая руки. Алекс замер, не в силах пошевелиться. Картина была настолько неправильной, настолько... Религиозной с какой-то стороны, что у него закружилась голова. Словно поклонение божеству. Алекс стоял в дверях, сжимая в руках рюкзак. Сцена в номере выглядела настолько интимной и одновременно жуткой, что он почувствовал себя лишним, хотя это он вошел в комнату. Джордж же не убрал руку с головы Кими. Напротив, его пальцы чуть сильнее вплелись в каштановые кудри парня, удерживая его на месте, словно успокаивая напуганного зверька. — Почему он на полу?.. — голос Алекса дрогнул. Джордж мягко улыбнулся — той самой улыбкой, которой он обычно успокаивал прессу после неудачных гонок. — Кими так удобнее, Алекс. У него разболелась спина после нагрузок в Монце, а здесь самый жесткий ковер. Мы просто... разговаривали. Верно, Кими? Антонелли быстро закивал, не поднимая глаз на Алекса. Он выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю или стать частью мебели. — Да, Алекс. Всё нормально. Я... я уже ухожу к себе. Кими суетливо поднялся, стараясь не задеть поврежденную руку Джорджа, и боком, почти не разворачиваясь спиной к Расселу, проскользнул мимо Алекса в коридор. Его плечо задело Албона, и тот почувствовал, как парня колотит мелкая дрожь. Когда дверь за Кими закрылась, в комнате стало очень тихо. Джордж медленно встал с кресла. Его корсет скрипнул под рубашкой. — Тебе не стоило заходить без приглашения, — произнес Джордж. В его голосе не было злости, только странная, холодная назидательность. — Ты пугаешь его. Он сейчас в очень хрупком состоянии. — Джордж, это выглядит... странно, — Алекс всё еще не мог прийти в себя. — Мне кое-кто говорил, что ты слишком на него давишь, но я не думал... — Никто не знает, через что мы проходим, — злобно перебил его Рассел, подходя ближе. — Кими раздавлен виной. Если я не буду держать его рядом, если я не буду направлять каждый его шаг, он просто сломается. Я спасаю его карьеру, Алекс. Я даю ему шанс искупить то, что он сделал со мной. Джордж положил свою здоровую левую руку Алексу на плечо, переходя на вкрадчивый шёпот. — Ты ведь мой лучший друг. Ты должен понимать. Я не хочу, чтобы по паддоку поползли глупые слухи из-за того, что ты что-то не так понял. Пообещай мне, что это останется между нами. Ради Кими. Ему не нужны лишние вопросы от команды. Алекс посмотрел на руку Джорджа, потом в его светлые, абсолютно уверенные в своей правоте глаза. Внутри него боролись два чувства: привычная преданность другу и липкий, холодный страх от того, что Льюис был прав. — Да... — выдохнул Алекс. — Да, конечно. Я никому не скажу. Алекс сидел на кровати в своем номере, глядя в стену. Свет был выключен. Он прокручивал сцену в голове снова и снова. "Кими так удобнее". "Я спасаю его карьеру". Слова Джорджа звучали логично. Джордж всегда был логичным. Он всегда был тем, кто знает, как правильно. Но почему тогда у Алекса до сих пор чесались руки от желания вернуться туда и вытащить Кими за шиворот? Он вспомнил лицо Антонелли. Тот не выглядел как человек, которому «удобно». Он выглядел как человек, который боится дышать без разрешения. Алекс взял телефон. Нашел контакт Льюиса. Напечатал: "Я заходил к нему". Замер. Потом стер. — Если я расскажу Льюису, это убьет репутацию Джорджа. А если я промолчу... что станет с Кими? — тихий шёпот разрезал болезненную тишину. Албон уронил голову на руки. Он не был героем. Он был просто другом, который только что увидел, как его лучший друг превращается в чьего-то личного монстра. И самое страшное — Алекс не знал, готов ли он это остановить.