Слабость

Тронный зал Фрин был воплощением величия и ужаса, застывшим в камне гимном абсолютной власти. Стены, высеченные из чёрного обсидиана, не отражали свет — они поглощали его, лишь изредка выпуская наружу багровые всполохи, похожие на биение гигантского сердца. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным запахом серы, раскалённого металла и сладковатым, удушливым ароматом запретных желаний, которые здесь не просто исполнялись, а рождались и умирали ежесекундно. В центре этого инфернального великолепия, на троне, созданном из костей поверженных архангелов и застывшей лавы тысячелетней давности, восседала она. Фрин Её имя было проклятием и молитвой в сотнях миров, шёпотом в тёмных углах таверн и криком в предсмертной агонии. Суккуб, чьё прикосновение могло свести с ума святого, а взгляд — заставить самого могущественного демона пресмыкаться в пыли. Её длинные волосы цвета воронова крыла струились по обнажённым плечам, словно сотканные из самой ночи, а глаза, горящие алым огнём, в котором плясали отблески адского пламени, не знали пощады. Она правила Адом не только грубой силой своих легионов, но и тончайшей, смертоносной харизмой, перед которой невозможно было устоять. Для неё мир был огромной сценой, а все остальные — лишь актёрами в её вечной пьесе власти и искушения. Сегодняшний день обещал быть таким же, как и тысячи других. Советники с рогами и клыками докладывали о междоусобицах в нижних кругах, генералы с кожистыми крыльями просили новых легионов для вторжения в миры смертных. Фрин слушала вполуха, лениво постукивая длинными ногтями с перламутровым отливом по подлокотнику трона. Её мысли были заняты новой интригой: как сломить волю одного упрямого архидемона, посмевшего бросить ей вызов и укрыться в катакомбах Забвения. Внезапно тяжёлые двери зала распахнулись с оглушительным скрипом, от которого задрожали гобелены на стенах. Вошли два высших демона-стража из личной гвардии королевы. Их массивные фигуры почти полностью закрывали проход. Но между ними стояла хрупкая фигура. Человек. Фрин приподняла идеальную бровь. Подарки от вассалов были обычным делом — редкие артефакты, души великих грешников или экзотические звери. Но люди в Аду были товаром скоропортящимся. Они либо умирали от ужаса в первые же минуты, либо становились безвольными марионетками. — Подойди ближе, дитя праха, — её голос был подобен бархату и стали одновременно. Он обволакивал сознание, лишал воли и заставлял сердце биться чаще от смеси страха и желания. Девушка сделала шаг вперёд. Она была одета в простое дорожное платье из грубой ткани, испачканное в пыли миров. Её каштановые волосы были небрежно собраны в хвост. Но больше всего Фрин поразили её глаза. В них не было ни страха, ни благоговения. Только холодное, изучающее спокойствие. Фрин напряглась. Она попыталась применить свою магию — лёгкий импульс очарования, едва заметную волну феромонов и ментального давления, которая заставляла смертных падать на колени и признаваться в вечной любви. Ничего. Девушка даже не моргнула. — Что, как такое возможно? — голос Фрин стал тише и опаснее. Он больше не обволакивал, а резал воздух. — Кто ты... Как тебя зовут? — Меня зовут Бекки, моя королева, — голос девушки был ровным и тихим. В нём не было вызова или дерзости, лишь констатация факта. Фрин встала с трона. Её движения были плавными и смертоносными, как у хищника джунглей или змеи перед броском. Она спустилась по ступеням обсидианового постамента, остановившись всего в паре шагов от Бекки. Она была выше на голову, её аура подавляла само пространство вокруг. — Магия течёт во всём сущем. Я чувствую её в каждом атоме этого зала, в каждой капле крови моих рабов. В тебе же... пустота. Фрин протянула руку с длинными пальцами и коснулась щеки девушки. Обычно от такого прикосновения кожа смертных покрывалась ожогами или они теряли сознание от экстаза столь сильного, что он граничил с болью. Бекки лишь слегка наклонила голову. — Интересный экземпляр, — прошептала Фрин, убирая руку и обходя девушку по кругу, словно оценивая редкую статую на аукционе. В её глазах впервые за столетия зажёгся не гнев или похоть, а подлинный исследовательский интерес учёного, увидевшего неизвестный вид. — Она — ценный дар от лорда Азазеля за верную службу в пограничных войнах на Рубеже Шёпота, — прогудел один из демонов-стражей. — Дар? — Фрин усмехнулась, останавливаясь прямо перед лицом Бекки. Её улыбка была остра как бритва. — Пожалуй. Но я не принимаю подарков с дефектами. Она резко остановилась перед лицом девушки. — Ты будешь моей рабыней, Бекки. Моим личным вызовом. Моей... игрушкой. Если ты выдержишь год службы при моём дворе и не сойдёшь с ума... возможно, я найду тебе применение. Бекки склонила голову в поклоне. — Как прикажете... моя королева. Фрин вернулась на трон и щёлкнула пальцами с длинными когтями. Из тени тут же материализовалась суккуб-прислужница. — Отведи её в покои для гостей в Восточном крыле. И глаз с неё не спускать. Когда Бекки увели под конвоем двух младших бесов, Фрин снова откинулась на спинку трона и задумчиво посмотрела на пламя в ближайшей жаровне. «Ни одна магия не действует... Ни очарование суккуба, ни давление воли... Какая занимательная загадка». Её губы медленно растянулись в хищной улыбке. Скука отступила на тысячу лет вперёд.