Документалка

Снега было столько, что идти было сложно. А с камерой это было делать в разы сложнее, что невероятно сильно сказывалось на картинке. Изображение не тряслось, но всё же сложно было не заметить медлительность, которая ни капли не походила на «слоу-мо». — О, вы уже здесь, — весело затараторил Харрис. Сегодня на нём была синяя шапка с розовым помпоном и серебристая дутая куртка с логотипом «Кентавров» на рукаве. Его настроение не мог испортить даже заснеженный тротуар. — Да, мы же договаривались на половину восьмого, — заявил документалист, отвлекшись от камеры. — Простите, мой парень никак не хотел вылезать из кровати, — рассмеялся Харрис, махнув рукой куда-то за спину. — Двадцать пять градусов мороза это вам не шутки. Из пикапа, на котором приехал Харрис Дровер — СММ-менеджер команды «Оттавские Кентавры», вылез мужчина, закутанный во всё чёрное — шапка, куртка, штаны, ботинки. Открыв заднюю дверь машины, он выпустил на улицу ещё один чёрный комок, который секунду спустя, учуяв новую кровь, побежал к документалисту. — Хирон, — крикнул парень в чёрном командным голосом, — сидеть. Пёс послушно сел, не добежав до документалиста всего лишь пару метров. Однако это не мешало ему разглядывать нового для него человека большими глазами. Выглядел он при этом немного обиженным, как будто у него только что забрали новую игрушку, которая за несколько секунд успела стать самой любимой. — Трой, верно? — спросил документалист. Парень в чёрном, уже успевший зацепить поводок за ошейник пса, согласно кивнул. Трой Барретт играл за «Кентавров» уже второй сезон и выглядел куда счастливее, чем в те времена, когда он был частью «Торонто Гардианс». Он улыбался даже в это морозное утро, несмотря на непослушную собаку, валивший хлопьями снег и мужчину с камерой, который, похоже, собирался запечатлеть его ничем непримечательную утреннюю рутину. — Вы уже снимаете? — спросил Харрис, подойдя к Трою. — Запись идёт, — подтвердил документалист. — Отлично. Харрис потянул к Трою, сдвинул с его щеки кусок шарфа и поцеловал раскрасневшуюся от мороза кожу. Трой рассмеялся, пробормотав что-то себе под нос. Судя по выражению лица Дровера, тот расслышал каждое слово и теперь не мог не улыбаться. — Трой отведёт Хирона на прогулку, а мы с вами пока что пройдём в святая святых, — объявил он и поспешил в сторону арены. По коридорам с камерой было идти гораздо проще. Тут и пол был ровный, и снег не прилипал к линзе. Единственным шумом, наполнявшим это огромное здание, был гул собственных шагов и треск потолочных ламп. Ну, и конечно, голос Харриса. — Вы же изучили наше расписание, верно? — спросил он, идя на пару шагов впереди. — До тренировки ребята разминаются в спортзале. Ходят на массаж и в сауну — очень важные процедуры для хоккеистов. — Сауны в расписании не было, — сказал документалист. Он остановился на минуту и заснял пустой коридор, по которому шёл Харрис, уже прикинув, что эти кадры можно будет использовать в заставке. — Ещё у нас есть несколько правил, — продолжал Харрис, когда они остановились у его кабинета. Вставив ключ в замок, он усмехнулся и повернул его. Толкнул дверь. — А может, расскажете их на камеру? — спросил документалист. — Получится отличный сюжет для начала документалки. Харрис расплылся в улыбке, пригласив документалиста пройти в кабинет. Он сел за свой стол, на котором стоял 24-дюймовый iMac. Экран был тёмный, потому что тот был выключен. На стене за спиной Харриса висели несколько фотографий, преимущественно с Троем, однако, приглядевшись, можно было разглядеть каждого члена команды. Там же можно было найти и символику прайда, которой этот парень очень гордился. Без верхней одежды он казался меньше и вообще был довольно симпатичным, несмотря на то, что не имел ни смазливой мордашки, ни атлетичного тела. — А где ваш звуковик? — спросил Харрис, который, к великому сожалению документалиста, кое-что смыслил в съемке. — Придёт к девяти, — отозвался документалист, настраивая камеру. — Для интервью я могу использовать микрофон-клипсу. — Отлично! — сказал Харрис, и документалист подумал, что, вероятно, это его любимое слово. Они сделали пару пробных дублей — нужно было взглянуть на картинку, чтобы понять, всё ли нормально с задним планом. Очень уж хотелось, чтобы доска с фотографиями попала в кадр, но при этом не отвлекала внимания. Только после, чуть сдвинув монитор компа Жен — фотографа команды, начали съемку интервью.

***

[Интервью с Харрисом Дровером — СММ-менеджером «Оттавских Кентавров»]

СЕРИЯ КАДРОВ: СКРИНШОТЫ ИЗ СОЦ. СЕТЕЙ, ФРАГМЕНТЫ ВИДЕОЗАПИСЕЙ КОМАНДЫ И ХАРРИСА

КАДРЫ с прошлогоднего прайд-матча показывают в слоу-мо: Трой участвует во вбрасывании, Трой закрывает лицо перчаткой в попытке сдержать эмоции, Харрис машет ему со скамейки запасных.

ХАРРИС

Привет всем, меня зовут Харрис Дровер,

и это я тот парень, который выложил в твиттере видео,

на котором Илья Розанов матерится на русском.

С тех пор, кстати, в нашем своде правил появилось то,

которое запрещается ругаться на любых языках,

кроме английского и французского.

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

Почему не запретили ругаться на всех языках?

ХАРРИС

(внимательно смотрит в камеру и пожимает плечами)

Это хоккей.

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

Расскажите о других правилах?

ХАРРИС

(сдерживает смех)

Первое правило — без трусов

за пределы раздевалки не выходить.

КАМЕРА отъезжает, Харрис широко улыбается и всё-таки хихикает.

ХАРРИС

Это одно из тех правил, которое появилось из-за Роза.

Звучит абсурдно, но вас просто здесь не было в тот день,

когда Роз в чём мать родила столкнулся с группой

случайно забредших сюда японских туристов.

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

И какое это по счёту правило,

появившееся из-за Ильи Розанова?

ХАРРИС

Шестое. Но не по значимости.

Тут другая система сортировки.

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

А сколько таких всего?

ХАРРИС

(снова улыбается)

Двадцать четыре. Думаю, даже в этом Роз

хочет поставить рекорд.

ВСТАВКА из видео с Ильей Розановым десятилетней давности, где тот обещает забить пятьдесят шайб за сезон.

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

Он с кем-то соревнуется?

КАМЕРА на Харриса. Тот сидит прямо, расслабленно, но потирает свою бороду. Думает.

ХАРРИС

Разве что с всей хоккейной лигой

и комиссаром Кроуэллом.

ХАРРИС наклоняется чуть ближе к камере и приставляет ладонь к губам так, словно собирается сказать что-то противозаконное.

ХАРРИС

Мы уважаем нашего комиссара,

но, к счастью, не обязаны его любить.

(Пауза.)

Он ведь это не увидит?

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

А есть какое-нибудь правило в вашем уставе,

которое появилось там благодаря вам?

ХАРРИС

(смеется и краснеет)

Да. Называется «Правило Закрытых Дверей».

Всегда закрывайте двери, знаете такую истину?

Раздается стук в дверь.

***

В дверь постучали, и документалист оторвался от камеры. — Открыто, — крикнул Харрис. И не удивился, увидев Троя, который привёл к нему Хирона. Пёс быстро подскочил к Харрису и попытался залезть к нему на колени. Он словно не понимал, что по размерам он больше походил на медведя и, согласно всем законам физики, вряд ли поместился бы на коленях такого парня, как Харрис, как бы сильно не пытался туда залезть. Трой устало вздохнул, когда Харрис попросил его о помощи. — У меня интервью в самом разгаре, — сказал он, почесывая Хирона за ухом — этот маленький жест ненадолго его утихомирил. — Не мог бы ты отвлечь его ещё ну... Минут на десять? — Тренеру Вибе ты сам об этом скажешь? — поинтересовался Трой. Он улыбался, глядя исключительно на Харриса и не обращая внимания на парня с камерой. — Тренировка только в десять, — улыбнулся Харрис заговорчески. — В девять сорок пять, вообще-то, — пробурчал Трой. — Я собирался пойти в зал побегать на беговой дорожке. Мы же договаривались, что с Хироном будешь нянчиться ты, пока я занят. Харрис вздохнул и признал поражение, забрав поводок у Троя. Однако в выражении его лица не промелькнуло ни толики разочарования. — Я надеялся, что Хироном займётся Роз, — сказал он, когда Трой, стянув пальто и шапку, повесил их на стоявший у стены рейл. — Но забыл, что он так рано не приходит. Харрис потянулся на стуле, Хирон снова попытался залезть к нему на колени, на тёмных джинсах Харриса уже появились следы собачьей слюны. Картина была привычной, потому что Хирон обожал Харриса, а тот не брезговал целовать его в нос и позволял облизывать своё лицо в любое время дня. — Веселись, — добродушно отозвался Трой. Подойдя к Харрису, он чмокнул его в щеку. Но едва Трой подошёл к двери, как послышался шум голосов. Один голос был громким, звучал восторженно и возбуждённо. Второй — тихий, чуть приглушенный и явно недовольный. В этот раз дверь распахнулась без стука, и капитан «Оттавских Кентавров» Илья Розанов залетел в кабинет со скоростью, которой позавидовал бы лучший гонщик «Формулы 1». Хирон обрадовался свежей крови и встал на задние лапы, передними облокачиваясь на тело Ильи. Складывалось ощущение, что он очень хотел дотянуться до этого заросшего бородой лица и обслюнявить его. К счастью для собаки, Илья всё понял без слов и сам наклонился к нему. — Я тоже скучал по тебе, — просюсюкал Илья. Стоявший в проходе Шейн Холландер закатил глаза. — От тебя пахнет яблоками, дружище. Харрис мыл тебя своим шампунем? Хирон довольно гавкнул и облизал Илью. Шейн поморщился, а заметивший это Трой усмехнулся. — Аня будет очень злиться, — сказал Шейн, не сводя взгляда с Ильи и Хирона, — когда учует чужой запах от тебя. — Конечно, она будет злиться, — продолжал ласково говорить Илья, гладя Хирона и не обращая внимания на окружающих. — Ведь она так хотела встретиться с тобой, здоровяк, но папа не разрешил мне взять её с собой. — Забавно, — покачал головой Трой. — У меня даже не спрашивали, а просто посадили собаку в машину. С кем конкретно говорил Трой было не ясно, но на это заявление отреагировал не только Харрис, который с виноватым видом улыбнулся, но и Шейн, одаривший его понимающим взглядом. У этих двоих было куда большего, чем когда-то предполагал Илья.

***

[Выдержка из интервью Ильи Розанова — капитана команды «Оттавские Кентавры»]

ИЛЬЯ

(гладя собаку)

А вы знали, что Хирон должен был стать

собакой-терапевтом? Нет?

Думаю, это пошло ему на пользу.

Что он не стал терапевтом, разумеется.

ХАРРИС

(за кадром)

Это пошло мне на пользу.

ИЛЬЯ

(смеётся)

Да уж, тут Барретт отлично воспользовался ситуацией.

ХАРРИС

(за кадром)

Эй! Я люблю Троя и без собаки,

занимающей половину его кровати.

ИЛЬЯ

(улыбается, по-прежнему гладя собаку)

Конечно, здоровяк, конечно.

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

А можем ли мы поговорить про хоккей?

ИЛЬЯ

(ухмыляется)

А стоит ли?

***

Трой что-то сказал Шейну на ухо. Тот угрюмо кивнул, пробормотав что-то себе под нос. Выглядело это так, будто такая ситуация давно приняла статус рутины и повторялась изо дня в день с редкими исключениями. Подойдя к Харрису, Трой на прощанье снова чмокнул его в щёку, хотя, вероятно, хотел как-то иначе попрощаться за своим парнем. Харрис, думая, что никто на них не смотрел, легко шлёпнул того по бедру и широко улыбнулся. Его улыбка выглядела как обещание. — Я приду к вам на тренировку, — тихо сказал Харрис. — Мне надо поснимать новый материал. — Значит, увидимся? — спросил Трой. Дровер кивнул с самым довольным видом. — Илья, ты с нами? — Не, у меня сеанс с собакой-терапевтом, — отмахнулся тот. — Но я тоже хочу прощальный поцелуй. — Я в этом не участвую, — заявил Трой Барретт и вышел из кабинета. Харрис проводил его взглядом. Повисла напряженная тишина. Илья наконец перестал смотреть исключительно на Хирона и покосился на всё ещё стоящего в двери Шейна Холландера. Затем изобразил поцелуй, сложив губы и вытянув их. В ответ Шейн только покачал головой и показал ему средний палец, следом выйдя из кабинета. — Я тоже тебя люблю, — со смешком выкрикнул Илья. Хирон, видимо приревновав, неожиданно повалил Илью на пол и снова лизнул ему щёку. — Мне вас оставить? — поинтересовался Харрис. — Можешь подглядывать, я не против, — усмехнулся Илья и продолжил сюсюкаться с Хироном. — Тогда, может, продолжим съёмку? — предложил он.

***

[Интервью с Харрисом Дровером — СММ-менеджером «Оттавских Кентавров»]

ХАРРИС

(широко улыбается)

Так на чём мы остановились?