Документалка

[Вставка из интервью с Ильей Розановым и Троем Барреттом — капитаном и форвардом «Оттавских Кентавров»]

ИЛЬЯ РОЗАНОВ

Лука Хаас как троянский конь

ТРОЙ БАРРЕТТ

Думаешь, однажды он рассыпется на двадцать частей, каждая из которых превратится в одного из игроков команды Монреаля?

ИЛЬЯ РОЗАНОВ

Не исключено, но я не об этом.

***

Всю дорогу из ресторана до арены Харрис улыбался. И не так, как он обычно улыбался всем и каждому, а так словно ему пятнадцать лет и его смс-сообщение впервые попало в прямой эфир канала MTV. — Ты чего? — не выдержав, спросил Трой. Потому что взгляд Харриса, который тот ни на секунду не открывал от лица Троя (даже несмотря на опасность столкновения с сугробом), приклеился к нему, как ириска к зубам. — Ты знаешь. Или догадываешься. Или знаешь, что догадываешься. Или догадываешься, что знаешь. — Что? — переспросил Трой, потому что, если честно, ничего не понял. — Ты сказал «Дровер». — Да, — подтвердил Трой, кивая. Он не смотрел на Харриса, ему приходилось внимательно следить за дорогой и оттаскивать своего парня в сторону, чтобы тот ненароком не врезался в прохожих. — В ответ на дурацкий вопрос Ильи. Я должен был. — Ты ни на секунду не задумался! — заявил Харрис таким тоном, словно поймал его с поличным на месте преступления. — Это так мило. Трой согласно кивнул и продолжил спасать Харриса от случайных столкновений. Он понимал, почему Харрис придавал слишком много значения тому, что произошло в ресторане. Трой был из тех, кто думал всегда и думал слишком много. Так что его внезапная откровенность — попытка заткнуть Илью, вообще-то! — говорила сама за себя: мистер Трой Барретт — звездный форвард «Оттавских Кентавров», один из немногих открытых геев в НХЛ и самый сексуальный хоккеист в возрасте до тридцати лет по мнению журнала «People» — уже проработал этот сценарий в своей голове. И всё, что думал Харрис по этому поводу можно было уместить в одно слово из трёх букв. ВАУ. — Ты мог сказать, что «я не знаю». Или что оставишь свою фамилию, — сказал Харрис, когда им пришлось остановиться на светофоре. На другой стороне Илья в компании Буда, Дайкстры и Янга что-то говорил Луке. Шейн шёл позади, явно не одобряя затею своего мужа. — Или как обычно послать его нахрен. — Ага, — безразлично отозвался Трой. — Значит, ты думал об этом. — Я всегда думаю о том, что неплохо бы послать Илью нахрен. Жаль только, что он оттуда всегда возвращается. Харрис прыснул. — Зачёт. Но я не об этом. Ты думал о фамилиях. Трой почувствовал, как жар от шеи, обвитой шерстяным шарфом, пополз вверх к лицу по щекам. Загорелся зелёный свет для пешеходов, и он молча потащил Харриса за собой. Его дыхание участилось не то, потому что он внезапно зашагал быстрее, не то, потому что он чувствовал себя так, словно вот-вот его настигнет приступ паники. Арена уже была в зоне видимости. Трой считал секунды до того, как сможет скрыться под её крышей, спасаясь от неловкости, в которой, в общем-то, сам был виноват. Он снова ускорил шаг. — Тише, жеребец, — Харрис потянул его на себя, чтобы притормозить. — Не все могут бегать с ловкостью бенгальского тигра. — Прости, — прошептал Трой. — Всё нормально, — мягко продолжил Харрис, заставив Троя сбавить темп. — Я не принял твой ответ за «предложение руки и сердца» или за что-то вроде того. Просто... Мы сколько уже наблюдаем за Розом и Шейном, которые никак не решат вопрос с фамилиями. И я думал, что, возможно, такая проблема может возникнуть и у нас. Не специально, так само получилось. Думаю, каждый из «Кентавров» задумывался над этим. Я даже слышал, как Буд сказал Бойлу что-то вроде: «Как хорошо, что натуралам не надо страдать из-за этой херни». — Серьёзно? — Ну да. Трой почувствовал, как плечи расслабились. — Но мне всё равно интересно, почему ты так легко отказался от своей фамилии, — сказал Харрис и затормозил. Они стояли в десяти метрах от входа на арену. — Всё просто: Барретт — фамилия моего отца. А ты с ним знаком. — Ты мог бы взять фамилию мамы, — Харрис осторожно массировал большим пальцем тыльную сторону ладони Троя прямо поверх рукавицы. — Если тебя так напрягает фамилия твоего отца. — Мог бы, — Трой улыбнулся и посмотрел на их сцепленные руки. — Но я выбрал твою. — Бля-я-я-я, — простонал Харрис. — Я сейчас расплачусь. — Не стоит, на улице холодно, — хмыкнул Трой и обнял Харриса. — Ты невероятен, — прошептал тот ему на ухо. Трой хотел было сказать, как сильно он любит Харриса, но решил отложить это до того момента, когда они смогут насладиться этим в одиночестве.

***

[Вставка из интервью с Ильей Розановым и Троем Барреттом — капитаном и форвардом «Оттавских Кентавров»]

ТРОЙ БАРРЕТТ

(стеснительно улыбается)

Да, у нас с Харрисом был трогательный момент.

ИЛЬЯ РОЗАНОВ

(присвистнув)

Я буду твоим шафером.

ТРОЙ БАРРЕТТ

Я даже не делал предложение.

ИЛЬЯ РОЗАНОВ

Ну так сделай. Спроси у Шейна, где он купил кольца. Может, если назовёшь его имя, тебе сделают скидку.

ДОКУМЕНТАЛИСТ

(всегда за кадром)

А что там за история с Лукой Хаасом?

ТРОЙ БАРРЕТТ и ИЛЬЯ РОЗАНОВ переглядываются.

ИЛЬЯ РОЗАНОВ

Лука Хаас как троянский конь

***

Буд, не сводя взгляда с Ильи, покачал головой. Этот жест выглядел как попытка привести того в чувства и напомнить, что воспитанные люди так себя не ведут. Шейн сидел на скамейке и переодевался, уже не обращая внимания на мужа — он всегда вёл себя так, когда они ругались по каким-нибудь пустякам. Трой застыл в проходе, наблюдая за всем этим с непроницаемым выражением лица. Он только что чувствовал себя безгранично счастливым, пока целовал своего парня на прощанье возле его кабинета. А теперь его накрыло безграничное смятение и неловкость из-за того, что он не понимал, что происходит. Илья схватился за ручку двери, ведущей в душевые, и тут же получил клюшкой по пальцам. — Буд, — протянул Илья недовольно. — Как ты смеешь бить своего капитана? — Я знаю про правило №12, — Зейн Будрам, на правах альтернативного капитана, решил провести воспитательную работу. — Но мы не деремся, Роз, так что это не считается. — Ты бьешь меня клюшкой! — возмутился Розанов. — Можешь подать на эту клюшку в суд. — Pizdec, — Илья закатил глаза. — Просто оставь Хааса в покое, — настойчиво сказал Буд. — Ты довёл парня до того, что он прячется от тебя в душе. — А мог бы прятаться там вместе со мной, — Илья улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у большинства почитателей хоккея сносило крышу. — Ему бы понравилось. — Очень сомневаюсь, — хохотнул Бойл на выходе из раздевалки. Трой прошёл к своему локеру и стал переодеваться. Через час им предстоит сниматься в рекламе, и Трой хотел немного размяться перед этим событием. Но как бы он не пытался сосредоточиться на самой лёгкой задаче — переодеться в хоккейную экипировку — всё время отвлекался на Илью и Буда, который защищал Луку. Вероятно, отцовство сыграло с ним злую шутку. — Ладно, ладно, — отозвался Илья, делая шаг назад. Его акцент неожиданно усилился. — Но если парень там утонет, ты будешь в этом виноват. — Роз, он в душе, а не на дне марианской впадины, — усмехнулся Уайатт, всё ещё умудрявшийся держать лицо в этом хаосе. В ответ на это Илья снова закатил глаза и окончательно отступил. Трой наконец смог натянуть носки. Он слышал, как Илья и Шейн о чём-то перешептывались и был удивлён тому, как звучал голос Холландера — пропитанный злостью и разочарованием, что совершенно не вязалось с его милым личиком. — Барретт, Розанов, — тренер Вибе вошёл в раздевалку. — Ваша очередь давать интервью. Холландер и Хаас, вы следующие. Трой и Илья шли по коридорам арены прямиком в конференц-зал, где снимали интервью с хоккеистами. На пути им встретились несколько работников катка. Проходя мимо кабинета Харриса, Трой с трудом сдержался — ему хотелось заглянуть внутрь, чтобы просто увидеть Харриса за работой. Илья толкнул его в плечо. — Что ты думаешь насчёт Хааса? — спросил он и замедлил шаг, как будто хотел потянуть время. — Отличный игрок и хороший парень, — Трой пожал плечами. — И тебя совсем не задели его слова про Харриса? Трой нахмурился. Что такого Лука сказал про Харриса? И почему Илья вообще заинтересовался этим? Разве у него не должны быть дела поважнее? — Нет, — ответил Трой после небольшой паузы. — А должно? — О боже, Барретт, ну не может же быть всё так плохо, — вздохнул Илья с поддельным сочувствием. — Я понимаю, что ты согласился избавиться от проклятого магловского имени своего отца в пользу фамилии твоего парня, но это не повод не обращать внимание на всё происходящее вокруг. — Магл... Что? — Это из «Гарри Поттера». — Я не смотрел. — Не смотрел? О чём вы вообще с Харрисом разговариваете после секса? Илья был странным типом. Трой знал это ещё в те времена, когда играл за «Гардианс» и водил дружбу с Далласом Кентом. Знал и тогда, когда присоединился к «Кентаврам», переживая самый депрессивный эпизод своей жизни. Знал и сейчас и, несмотря на это, искренне считал Илью своим лучшим другом. Но на этот вопрос он отвечал не стал. Потому что вдруг вспомнил, что Лука говорил о Харрисе, когда они всей командой обедали в ресторане. По его лицу расползлась улыбка, та самая, которую Харрис так любил, и он не смог сдержать смешок. — Так ты всю дорогу доставал Хааса из-за его слов про медведя? — спросил повеселевший Трой. Ему нравилось понимать, что происходит. — Теперь я понимаю, почему Буд огрел тебя клюшкой. — И нарушил правило № 12. — Харрис не медведь, — продолжил Трой, всё ещё веселясь. — Да тебе-то откуда знать, — раздраженно прошипел Илья. — Ты в гей-клубе-то в первый раз побывал год назад. — Ну, я верю Луке. А ещё я верю Харрису, и, если он не идентифицирует себя в таком ключе, тебе тоже стоит. — Ты скучный, Барретт, — сказал Илья и ускорил шаг. — Нам нужно разговорить Луку и узнать, откуда у него такие познания о медведях. Трой покачал головой и поспешил за Ильей. Они установились у дверей в конференц-зал, когда он вдруг понял, что к чему. — О нет, — вздохнул Трой, — ты хочешь заставить Луку выйти из шкафа. — Если там не спрятаны шмотки от Баленсиага, то ему нечего там делать, — заявил Илья и толкнул дверь. Пока им надевали микрофоны и поправляли причёски, Трой всё думал о словах Ильи. Когда-то он и сам сидел глубоко в шкафу, а потом открылся своему капитану и жизнь стала в разы лучше. Может, Илья заметил что-то в Луке, что разглядел тогда в Трое? Документалист сел на стул напротив них и улыбнулся. Парень был совсем молодой, чуть старше Троя, но выглядел при этом как серьёзный молодой человек, а не раздолбай, как большинство профессиональных хоккеистов в самый пик сезона. Он улыбнулся. — Я понимаю, что ты хочешь как лучше, — тихо сказал Трой, наклонившись к Илье, — но зачем тебе всё это? Ты что, хочешь себе коллекцию квиров-хоккеистов? Илья улыбнулся широко и счастливо. — Наконец-то, ты начал понимать что к чему, Барретт. Трой усмехнулся. В следующую секунду включился микрофон, и документалист задал свой первый вопрос. — Говорят, вы двое — лучшие друзья, — начал он, сверяясь со списком вопросов в своем планшете. — Правда ли это? Илья повернулся к Трою и похлопал того по плечу. — Лучше друга у меня никогда не было, — сказал Роз без малейшего намёка на иронию. — Только не говорите Шейну, что я так сказал. Он будет ревновать. Трой прыснул. В уголках глаз появились слезы.