Романтика в Изгнании

      В шесть часов утра понедельника, Чжань Шэньчжи проснулся ровно по биологическим часам.       Электрические шторы раздвинулись в стороны, открывая вид на облачное, серо-голубое небо с глубоким, словно масляная краска, оттенком синего.       Умное устройство зафиксировало физиологические изменения и в комнате заиграла расслабляющая мелодия, наложившаяся на начавшуюся трансляцию утренней новостной программы города.       Чжань Шэньчжи не имел представления о том, какие эмоции испытывают другие жители после пробуждения, но с тех пор, как он окончил учебу и поступил на службу в Полицейское Управления Верхнего Округа в отдел по расследованию преступлений , он часто испытывал неконтролируемую раздражительность.       За последние несколько месяцев Чжань Шэньчжи и его партнёр Фан Цяньшэн расследовали сорок три дела, большинство из которых были мелкими кражами, а остальные, это пропавшие кошки и собаки. Ему никогда не поручали заданий, связанных с личным риском.       Будь то помощь пожилому владельцу продуктового магазина найти его собаку-терапевта или задержание серийного вора на границе с Нижним Округом, Чжань Шэньчжи всегда попадал в новости и был осыпан похвалами. Менее чем за полгода он был повышен с должности младшего офицера до инспектора полиции второго класса.       Чжань Шэньчжи чувствовал, что выделенный ему в участке стол в два метра шириной больше походил на яркий витринный уголок, чем на рабочее место для расследования преступлений. Ничто не могло проникнуть в это светлое пространство, словно преступлений Йейтс никогда не существовало.       Он не был наивен. Как и все его коллеги, он знал, что приняв скоро повышение, он покинет отдел по борьбе с преступностью. Коллегам и начальству оставалось лишь беречь его послужной список. Даже если он и не хотел особых привилегий, пока он служит в полиции, он не просто не может грубо отказаться от предоставляемых льгот.       Он кратко объяснил своё положение Ян Сюэ, директору школы тактик и единственному человеку, которому он доверял. Директор посоветовала ему терпеливо дожидаться удобного момента.       Чжань Шэньчжи теперь уверен, что директор была права, потому что позавчера вечером у него наконец появился шанс изменить свою жизнь.       Первая тема утренней новостной программы была скучной. Чжань Шэньчжи включил беговую дорожку и побежал, наблюдая, как трое ведущих горячо спорят о своих трактовках новых правил Соревнования Войнов.       Неожиданно, после того как эта тема закончилась, на экране внезапно появилась видеозапись его собственного выступления в Детском Приюте.       Камера отдалилась, показав его стоящим перед экраном с размытым лицом:       "...Я зарегистрировался на участие в отборочном этапе".       "Поскольку мы не смогли связаться с инспектором Чжанем, — серьёзно проговорил один из ведущих в камеру, — Мы не можем знать, почему он участвует в конкурсе отбора, однако, как сын мэра Чжаня, его готовность отказаться от Бессмертия и возможности вернуться в Верхний Город, выступив вперед, чтобы показать пример гражданам, действительно достоин восхищения...".       Чжань Шэньчжи сделал жест, и новостной репортаж остановился. Экран переключился на его показатели бега. В комнате воцарилась тишина, и он внезапно вспомнил свой разговор вчерашним утром с отцом после ухода Цяо Шубая.       В своем кабинете на первом этаже он сказал отцу, что подает заявление о переводе в Полицейское Управление Района Момус, чтобы лучше расследовать дело.       Отец согласился, многозначительно сказав:       — Твоя запись на участие в отборочном этапе Соревнования случайно попала в цель, так как я с самого начала планировал перевести тебя туда, но просто не находил повода, — он, казалось, всё ещё был недоволен решением сына участвовать без его согласия.       Чжань Шэньчжи согласился:       — И в самом деле, удачней некуда. (такая идиома идиотская тут… “锦上添花”)       Его отец, естественно, остался недоволен его ответом и спросил:       — Почему ты не обсудил это со мной?       — У Вас такое бесчисленное количество дел, что до меня не доходит очередь.       Лицо отца выражало недовольство, словно он хотел накричать на него, но сдержав эмоции он холодно проговорил:       — Если собрался стать героем, тогда стань им. Отборочные Соревнования будут транслироваться в прямом эфире. Если ты вылетишь на ранней стадии, то лицо потеряешь не только ты.       Сказав это, он вышел из дома и больше не возвращался.       Чжань Шэньчжи уже привык к этому. Он провёл весь день в лаборатории директора Ян. Директора не было на месте, поэтому он погрузился в изучение документов о Районе Мо, Хэ Чу и Звездном Клубе.       Список персонала клуба был в полном беспорядке, и он не смог найти в нём никакой информации о Цяо Шубае, лишь скудные упоминания о его жизни в списке приюта и ранних академических записях.       Цяо Шубаю было восемь лет, когда он вышел из крио-камеры и попал в Йейтс. Поскольку у него не было родителей, система определила его в специальный Детский Приют Района Мо. Он хорошо учился и закончил учебу в семнадцать лет. С тех пор прошло два года и у него не было никаких дисциплинарных инцидентов.       Если отбросить привычку к лести, которую Чжань Шэньчжи не любил, у Цяо Шубая была вполне безупречная репутация для информатора.       В семь часов утра на небесном экране в нужное время проявился грубый эффект восходящего солнца, которое наполовину пробивалось сквозь серые облака и Йейтс наконец проснулся. Чжань Шэньчжи закончил пробежку, умылся, переоделся и отправился в Полицейское Управление.       В кабинете начальника полиции Верхнего Города была установлена 3D модель самого Округа Верхнего Города: переулки, здания и зелёные зоны были уменьшены до единого размера, а над ним перемещались маячки, указывающие местонахождение людей с особыми судимостями.       Сквозь стеклянное окно лился солнечный свет, и Чжань Шэньчжи слушал, как начальник Полицейского Управления вежливо сообщает ему о решении Полицейского Управления перевести его и его партнера Фан Цяньшэна в Район Мо для предоставления поддержки.       По словам начальника, в Районе Мо недостаточно полицейских сил, поэтому они обратились в штаб-квартиру за подкреплением. Чжань Шэньчжи хорошо проявил себя в Верхнем Городском Округе, поэтому его направляют в Район Мо для оказания поддержки. Он должен был явиться на службу в тот же день, где его там кое-кто встретит.       Он надеялся, что Чжань Шэньчжи поймет, что это назначение не затянется надолго. Чжань Шэньчжи спокойно раскладывал полицейское снаряжение, а его напарник Фан Цяньшэн выглядел обеспокоенным и то и дело вздыхал. Они пообедали в последний раз в Полицейском Управлении Верхнего       Города, в закусочной внизу, затем отнесли сумки на центральный вокзал и сели на междугородний трамвай до Района Момус. В понедельник днем ​​пассажиров, направляющихся в Район Мо, было немного. (я все еще не могу расшифровать почему в тексте иногда просто район Мо “摩区”, а иногда Момус “摩墨斯区” :переводчик:)       Когда трамвай тронулся, здания в Верхнем Городском Округе начали смещаться за длинными стеклянными окнами, а небо на севере слегка мерцало, что, вероятно, указывало на то, что ему снова требовался ремонт.       Они сидели рядом и поначалу просто молчали.       Фан Цяньшэн был на девять лет старше Чжань Шэньчжи. Он проработал шесть лет в Полицейском Управлении Нижнего Городского Округа, дослужился до полицейского инспектора, а затем был переведен в Полицейское Управление Верхнего Городского Округа.       Он не был женат, но у него постоянно были подружки. Он всегда аккуратно зачесывал волосы назад, хорошо ладил с людьми и обладал острым взглядом. Он больше походил на высокооплачиваемого частного детектива, чем на обычного полицейского.       Несмотря на то, что Фан Цяньшэн порой бывал слишком прямолинейным, он был надежным и легким общении по сравнению со своими коллегами в полицейском участке, которые боялись разговаривать с Чжань Шэньчжи.       Трамвай остановился на три минуты в нижней части города, и большинство из немногих пассажиров вагона вышли.       Внезапно, реклама на платформе и экраны внутри трамвая начали транслировать новость о том, что Чжань Шэньчжи объявил о своем участии в отборочном этапе Соревнования. — Было ли это наказанием и насмешкой его отца за самовольное принятие решений или нет, но новость была повсюду.       Чжань Шэньчжи молчал, глядя в окно, когда услышал подшучивание от Фан Цяньшэна:       —Молодой господин, вы так застенчивы. Когда соревнование действительно начнётся, новостей о вас будет в десять раз больше.       Чжань Шэньчжи обернулся.       — Я не застенчив, мне просто скучно.       Фан Цяньшэн посмотрел на него, затем на новости и вдруг, словно не в силах больше сдерживаться, спросил:       — Что именно ты добиваешься, участвуя в этом отборочном этапе?       Чжань Шэньчжи возразил:       — Нельзя?       — Не то чтобы нельзя, — Фан Цяньшэн не понимал, — Даже если займёшь первое место в отборочных турах, всё, что ты получишь, это деньги и повышение. Тебе ведь ничего из этого не нужно, правда? К тому же, если ты участвуешь в отборочном этапе, то уже не сможешь участвовать в основном соревновании. Я просто не понимаю, зачем ты вообще зарегистрировался.       — Без какой либо причины, — пожал плечами Чжань Шэньчжи. — Я пошёл просто потому что мне так захотелось.       Фан Цяньшэн недоверчиво посмотрел на него, затем покачал головой и воскликнул: — Молодой господин, вы поистине благородны, — затем добавил, — Я полон решимости попытать счастья в главном состязании. Бессмертие, личная варп-капсула, кто устоит перед таким искушением!       Когда он это сказал, его глаза загорелись нетерпением.       — Ты тоже хочешь вернуться на Землю? — спросил Чжань Шэньчжи.       Фан Цяньшэн поднял руку и пригладил волосы:       — Конечно, кто из учеников начальной школы Йейтса не совершал десятки ускоренных экскурсий по Земле в голографической капсуле библиотеки? В любом случае, я должен был вернуться туда хотя бы раз за жизнь. Ты разве не хочешь? — он наклонился ближе к Чжань Шэньчжи, — Или... вы с мэром Чжанем уже там были?       — Я никогда там не был, — прямо отрицал Чжань Шэньчжи. — Я не заинтересован возвращаться. (ты только что сказал, что не был там никогда, а сейчас юзаешь иероглиф 回去 :редактор:)       Фан Цяньшэн не выглядел убежденным. Чжань Шэньчжи беспомощно посмотрел на него и спросил:       — Зачем мне возвращаться? Разве Йейтс недостаточно хорош?       Фан Цяньшэн рассмеялся и выругался, что тот оторван от жизни. Чжань Шэньчжи замолчал. Трамвай постепенно приближался к Району Мо, и среди серых зданий кружили и летали стаи голубей.       Это очень красивое место.       Люди среднего и пожилого возраста, участвовавшие в митинге против мэра утверждали, что Йейтс совершенно не похож на то, что было обещано в рекламных буклетах. Он был совершенно ужасен. Они проклинали Йейтс за асфальтовые дырявые дороги, вонючие переулки и ужасную общественную безопасность и мечтали сбежать из Йейтса той же ночью, сев на специальный космический варп-корабль мэра Чжаня, который позволил бы им вернуться на Землю. Но Чжань Шэньчжи был совсем не таким.       С тех пор, как двадцать один год назад его вытащили из детского отделения, Чжань Шэньчжи каждую минуту своей жизни проводил в Йейтсе. Каждый глоток воздуха, который он делает, каждый человек, которого он встречает, и каждый клочок земли, на который он ступает, принадлежат Йейтс.       В раннем детстве его отец редко бывал дома, а рядом с ним находился молчаливый телохранитель из Рабочего Класса, дававший ему свободу, которой редко обладали другие дети.       Чжань Шэньчжи не любил посещать ускоренные экскурсии по Земле в библиотеке, предпочитая исследовать город в одиночку. Он заблудился в Протестантском Районе, забрел в церковь, где проходила служба, а также наткнулся на незаконную сделку в Районе Мо, по-видимому, не понимая происходящее. Становясь старше, он начал злиться на частые преступления и был недоволен халатностью отца. Йейтс – это дом для 700 000 реальных людей, он не должен быть проектом лагеря беженцев, куда вступают потенциальные преступники и золотоискатели, а потом жалеют.       Этот город заслуживает лидера, который сможет ценить его больше. Независимо от того, кто это будет в конечном итоге, по крайней мере, кто-то должен усердно трудиться ради него, какие бы средства ни использовались.       Чжань Шэньчжи считал так, поэтому он продолжал жить дома, сопровождал отца на почтенные банкеты, записался на отборочный этап Соревнования и не отказался от своих привилегий.       Погруженные в сложные мысли, Чжань Шэньчжи и Фан Цяньшэн прибыли на станцию центрального вокзала ​​Момус.       Спустившись по грязной, скользкой лестнице и подойдя к железным перилам, Чжань Шэньчжи увидел мужчину, которого позавчера вечером он видел на видео. Тот стоял у выхода, засунув руки в карманы.       У него были седые волосы и он был слегка полноват. Увидев Чжань Шэньчжи, он тут же подобострастно улыбнулся:       — Инспектор Чжань, инспектор Фан!       Он вытащил из кармана плаща свою толстую, короткую правую ладонь и протянул её Чжань Шэньчжи.       — Я Чжоу Чэн. Не знаю, помнит ли меня инспектор Чжань. Мы встречались на совещании в штабе на прошлой неделе.       Везение было внезапным. Чжань Шэньчжи был рад этому, но вдруг вспомнил о Цяо Шубае, который преградил ему путь позавчера вечером.       Его первый информатор был бледным и хрупким, с подобострастным, уличным поведением. Словно маленький зверёк в цирке, он питал простое желание найти пропавших девушек из клуба и был готов заплатить за это цену, возможно, даже расплатиться жизнью.       Во многих отношениях Цяо Шубай был полноправным гражданином Йейтс, готовый рискнуть жизнью ради друга. Он был компетентнее многих чиновников Йейтс, имеющих скрытые мотивы, и заслуживающим большей помощи и защиты.       Думая о будущем, Чжань Шэньчжи осторожно протянул руку Чжоу Чэну и быстро, но крепко пожал ему руку:       — Инспектор Чжоу, очень приятно с вами познакомиться.

***

      Район Момус оказался еще менее чистым, чем во время последнего визита Чжань Шэньчжи.       Полицейская машина медленно проезжала по переулкам. Чжань Шэньчжи, сидевший на пассажирском сиденье, чувствовал духоту. Он опустил стекло и почувствовал пропитавший улицу запах асфальта, гниющих овощей и мяса.       Район Мо, где собирались Рабочие, строившие Йейтс, и граждане третьего класса, составлял всего половину площади Верхний Городской Округ, но при этом в нём проживает более 200 000 человек. Здания здесь, как правило, невысокие и плотно застроенные, улицы узкие, а вдоль улиц полно торговцев, торгующих изделиями ручной работы, фруктами и овощами собственного производства, которые полностью заполняли дороги.       — Сначала пойдём в общежитие, которое предоставило Полицейское Управление, — сказал Чжоу Чэн, нажимая на гудок, чтобы разогнать пешеходов перед машиной. — Добираться из Района Мо к центру города неудобно, поэтому начальник Полицейского Управления специально попросил отдел логистики освободить для вас двоих две комнаты во вспомогательном здании Полицейского Управления.       Чжань Шэньчжи поблагодарил его и выслушал рассказ Чжоу Чэна про Район Мо. Внезапно он увидел в конце дороги ряд странных зданий, которые, казалось, не вписывались в окружающую обстановку.       Здания очень большие, около семи этажей, похожие на шестиугольную шкатулку с сокровищами. Стены были украшены вертикальными полосами разных оттенков фиолетового, а крыша украшена несколькими ярко-оранжевыми мерцающими буквами: Звездный Клуб Момус.       Пока Чжань Шэньчжи читал вслух, Чжоу Чэн тут же вмешался:       — Это самый большой клуб в Районе Мо. На первом этаже находится бар, а на втором каждый день проходят захватывающие цирковые танцевальные вечера. Если инспектор Чжань и инспектор Фан заинтересованы, мы можем сегодня вечером прийти туда и посмотреть.       Увидев, как Чжань Шэньчжи поднял бровь, он с улыбкой добавил:       — Не волнуйтесь, его построил господин Хэ Чу. Это не какое-то подпольное место. Многие даже детей приводят посмотреть представления.       Полицейское Управление Округа Мо находился недалеко от Звездного Клуба, состоящего из трёх невысоких чёрных зданий. Главное здание было выше, чем два других здания по обе стороны. В здании общежития окна и комнаты плотно прилегали друг к другу.       Комнаты Чжань Шэньчжи и Фан Цяньшэна были расположены рядом находились на третьем этаже, а их площадь не превышала 20-ти квадратных метров. Слева от входа находилась ванная комната, а дальше, рядом с односпальной кроватью с железным каркасом стояли серый пластиковый стол и стулья, и шкаф у стены.       Окно было круглым, около полуметра в диаметре. Стоя у кровати, Чжань Шэньчжи был виден огромный фиолетовый шпиль Звездного Клуба.       Он открыл чемодан и осмотрел комнату, обнаружив камеры, установленные во всех четырёх углах потолка, даже в ванной. Он достал ноутбук, повернувшись к кровати, закрывая спиной и плечами экран, быстро войдя в систему и перехватив видеонаблюдение, используя искусственный интеллект для редактирования отснятого материала и создания новых изображений.       На записи с камер видеонаблюдения было видно, как Чжань Шэньчжи наклонился, чтобы положить компьютер на место и начал убираться, в то время как настоящий Чжань Шэньчжи сел, достал телефон и открыл запись с камер видеонаблюдения своего информатора в Районе Мо.       В три часа дня, а это, по-видимому, было как раз то время, когда Цяо Шубай приступил к работе, камера слегка дрожала, снимая интерьер Звездного Клуба Момус.       Клуб был роскошно украшен золотыми колоннами, пурпурными коврами и замысловатыми резными потолками.       По коридору туда-сюда сновали сотрудники в белых рубашках, по-видимому, готовясь к началу шоу.       Нога Цяо Шубая, возможно, ещё не полностью восстановилась, поскольку на кадрах было видно, что он всё ещё хромает. Он шел пошатываясь по коридору в тускло освещённую закулисную зону.       За кулисами стояли два ряда танцовщиц. У всех был яркий макияж глаз, ярко-красные губы и просторные, струящиеся золотисто-красные платья. Увидев Цяо Шубая, они все подошли и нежно обняли его:       — Бай-Бай, как твоя нога?       Голос Цяо Шубая был очень тихим:       — Я чувствую себя немного лучше.       — Почему бы тебе не отдохнуть ещё пару дней? — ласково сказала круглолицая девушка, пощипывая его за щеку. — Я могу позаботиться обо всем вместо тебя.       — Да, Цзинь-Цзинь действительно хороша в этом, — поддразнила другая девушка. — Вчера она добрала еще троих.       Цзинь-Цзинь изобразила гнев, уперев руки в бока и указывая на лицо. Цяо Шубая окружала толпа, чьи голоса напоминали птичьи трели, и он почти чувствовал лёгкий аромат косметики. Чжань Шэньчжи отодвинул экран подальше.       В этот момент в дверь общежития постучали, и снаружи его позвал Фан Цяньшэн. Чжань Шэньчжи убрал телефон и пошёл открывать дверь.

***

      Танцы в Звездном Клубе не прекращались ни на день.       Лодыжку Цяо Шубая залечили пластырем, купленным вчера утром в Нижнем Городском Округе. Состояние немного улучшилось, но ещё не полностью восстановилось. Закончив осмотр танцовщиц, он сидел с ними на ступеньках и болтал, когда к нему, размахивая руками подошел Ло Цзы, менеджер труппы и режиссер-постановщик.       Ло Цзы был одет в белую рубашку под чёрным жилетом – символ его статуса менеджера. Он равнодушно взглянул на Цяо Шубая, скользнул взглядом по девушкам и выбрала двух:       — Вы двое, завтра вечером после выступления пойдете сразу во внутреннюю зону.       Под «внутренней зоной» подразумевался подпольный клуб в подвале. Цяо Шубай размышлял, как попасть во внутреннюю зону для оказания услуг, когда Сяо Лянь, одна из девушек, которую тот выбрал, пробормотала:       — Менеджер, я взяла отпуск на прошлой неделе. Завтра повезу бабушку к врачу.       Услышав это, Ло Цзы холодно посмотрел на Сяо Лянь:       — Разве нельзя отложить врача? Тебя выбрали. Попасть во внутреннюю зону – это твоя удача, не испытывай судьбу.       Он направился к сцене, не оглядываясь, а остальные танцоры утешали её. Сяо Лянь, закусив губу, молчала, но на глаза навернулись слёзы.       Помимо регистрации, Цяо Шубай также помогал с логистикой за кулисами, став правой рукой Лу Чуня. Сегодня проходило новое цирковое представление. Девушки и артисты цирка провели короткую репетицию, а затем, обливаясь потом и обмахиваясь маленькими веерами, покинули сцену. (видимо у них стриптиз с цирковыми номерами :редактор:)       За кулисами царил беспорядок, юбки развевались во все стороны. В этот момент Цяо Шубай заметил Сяо Лянь, сидящую в углу и разговаривающую по телефону. Она с тревогой подняла глаза, огляделась по сторонам, затем тихо встала и вошла в лифт.       После того как двери лифта закрылись, Цяо Шубай медленно подкрался, чтобы осмотреться, и обнаружил, что она поднялась на седьмой этаж.       Седьмой этаж был забит оборудованием и складскими помещениями, и туда почти никто не заходил. Подозрения Цяо Шубая усилились. Убедившись, что никто не обращает на него внимания, он медленно вышел из-за кулис. Воспользовавшись тем, что за ним никто не наблюдает, он воспользовался картой, украденной у Лу Чуня три месяца назад, прошёл по наружной аварийной лестнице и поднялся наверх.       Аварийная лестница располагалась в задней части Звездного Клуба, менее чем в пяти метрах от боковой стены другого дома Хэ Чу, отеля Района Мо. Камеру видеонаблюдения на лестнице украли несколько недель назад. Руководитель отдела логистики Лу Чунь, проиграл в азартные игры весь годовой бюджет на ремонт, оставшись без гроша и был вынужден делать вид, что ничего не произошло.       Эта железная лестница стала для Цяо Шубая проходом в клуб и обратно.       Когда воздух снаружи стал циркулировать, а духота за кулисами рассеялась, Цяо Шубай, чувствуя, как ноют лодыжки, поднялся на седьмой этаж, прислонился ухом к двери, прислушиваясь к тому, что происходит внутри.       Девушка плакала и умоляла, в то время как другой мужской голос, казалось, шептал угрозы, и казалось вот-вот вспыхнет драка.       Цяо Шубай колебался, стоит ли ему заходить, когда вдруг услышал странный голос, исходящий словно бы изнутри его тела:       — Где ты? Почему ты не в клубе?       Цяо Шубай почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и лишился дара речи. Он мысленно обругал инспектора Чжаня за незнание элементарных правил этикета, но вслух ответил:       — Внутри слишком душно. Я просто вышел подышать свежим воздухом. Скоро вернусь.       — Я пришёл в Звездный Клуб посмотреть на танцы.       Тон Чжань Шэньчжи был холодным, и Цяо Шубай не поняла, что он имеет в виду, поэтому ответил:       — Добро пожаловать?       — ...Если увидишь меня, не показывай виду, что мы знакомы.       Цяо Шубай почувствовал, что инспектор Чжань обращается с ним как с идиотом:       — Конечно-конечно.       Закончив говорить, Чжань Шэньчжи замолчал, как будто пришел только для того, чтобы сообщить ему это.       Цяо Шубай неодобрительно покачал головой, снова прижался ухом к двери и на этот раз услышал короткий вскрик Сяо Лянь и мужскую ругань. Через несколько секунд всё внезапно стихло. Цяо Шубай подождал несколько минут, подумал, поднял воротник, провёл карточкой и слегка приоткрыл дверь, став свидетелем самой странной сцены, какую он когда-либо видел.       В коридоре никого не было. Сяо Лянь уже не было видно. В воздухе слышались сдавленное дыхание и надрывные звуки. Цяо Шубай посмотрел вниз через щель в двери, следуя за звуком, и был потрясён, увидев мужскую руку с вздувшимися венами, крепко сжимающую перила лестницы между седьмым и шестым этажами возле двери. Между двумя соседними перилами другая рука тянулась вверх, но не могла ни за что ухватиться.       Его дыхание становилось все более затрудненным.       Цяо Шубай немного подумал, а затем невольно улыбнулся от восторга. Сначала он застегнул рубашку до самого воротника, надел белые перчатки, предоставленные клубом, открыл дверь, осторожно подошёл к перилам и присел. Глядя вниз, в щель между перилами, он увидел пепельно-серое лицо руководителя Ло Цзы, а весь шестой этаж был заполнен острыми железными трубами, снятыми с театрального оборудования.       На лице Ло Цзы всё ещё виднелись следы от помады. Увидев Цяо Шубая, он взмолился о помощи, словно увидел своего спасителя. Поскольку он висел на перилах, держась одной рукой и напрягая все силы, голос Ло Цзы был тихим и ровным, едва слышным, как жужжание комара.       Цяо Шубай ободряюще улыбнулся ему и одними губами прошептал:       — Не бойся.       Он медленно достал из кармана платок, ловко просунул руку в щель и, с некоторым усилием, оттолкнул протянутую правую руку руководителя, энергично вытирая след от помады на лице Ло Цзы.       Ло Цзы понял, что он собирается сделать, его глаза расширились, как блюдца, и он открыл рот, чтобы выругаться, но Цяо Шубай уже вытер лицо, убрал платок и один за другим стал разжимать его пальцы, крепко сжимающую перила.       Тяжелое тело упало на землю, и не было слышно даже крика.       Цяо Шубай огляделся, выбрал несколько предметов реквизита, небрежно расставил все по местам и снова закрыл дверь.       Воздух на седьмом этаже пах приятно, без вони. Цяо Шубай присвистнул, но тут же остановился и спустился вниз.       Он тайком вернулся на второй этаж, тщательно выстирал в ванной свой носовой платок, выжал его, положил в карман брюк, а затем расстегнул воротник.       Он пошатнулся и вернулся в танцевальный зал, где за кулисами царил полный хаос.       Танцовщицы толпились в углу, зажимая бледную Сяо Лянь. Перед ними стоял Цэн Мао, помощник Хэ Чу, который почти никогда не появлялся за кулисами.       Цэн Мао был высоким мужчиной. Он держал в руке телефон и ругал девушку танцовщицу:       — Я не могу его найти, а ты говоришь мне, что он только что был здесь? Какой в ​​этом смысл? Ты что, не можешь танцевать без него?       — Нам нужен кто-то, кто будет нас направлять, иначе мы не знаем, когда выходить на сцену, — Цзинь-Цзинь всё ещё выглядела очень испуганной, но храбро шептала.       — Вам всего лишь нужно стоять на сцене и поднимать ноги перед гостями, и вам все еще нужен кто-то,кто будет этим руководить? Сегодня в танцевальный зал пришли важные гости, танцы вот-вот начнутся, а ты мне такой трюк устроила. А завтра, что, забастовка будет?! — Цэн Мао указал на Цзинь-Цзинь и тихо выругался.       Когда его гнев уже готов был вырваться наружу, Цяо Шубай вовремя шагнул вперед:       — Господин Цэн.       Цзинь-Цзинь вздрогнула. Цяо Шубай почувствовал, как она дернула его за рукав, но не отстранился.       Цэн Мао повернул голову. На его лице виднелся длинный, плоский, светлый шрам, начинающийся над бровью, проходящий через левый глаз и спускавшийся к уху. Он придавал его обычному лицу зловещий и мрачный вид. Он бросил на Цяо Шубая зловещий взгляд, оглядев его с ног до головы.       Сердце Цяо Шубай колотилось. Сдерживая волнение, он льстиво улыбнулся:       — Господин Цэн, меня зовут Цяо Шубай, я из отдела логистики. Я хорошо знаком с танцевальной постановкой. Уверен, что смогу временно взять на себя обязанности менеджера и хорошо руководить. Могу ли я попробовать?