Романтика в Изгнании

      Когда только была запущена первоначальная глобальная маркетинговая кампания, Остров Маши, отмеченный на рекламном макете Йейтса, был изображен как утопающий в зелени остров, предназначенный для использования жителями Йейтса в качестве курортной зоны и места для отдыха пенсионеров.       В документальном фильме о Йейтсе, который можно взять напрокат в библиотеке, Чжань Шэньчжи однажды увидел проектную концепцию застройщика относительно Острова Маши: он располагался слева от голографически смоделированного плавающего континента, окруженный голубой водой, соединяющийся с материком футуристической железной дорогой и автомагистралью.       Однако из-за нехватки водных ресурсов реальный город Йейтс так и не завершил свою полную экологическую трансформацию. Чжань Шэньчжи смотрел в окно из вагона междугородного метро и видел лишь огромные, неровные черные асфальтовые канавы и впадины – недостроенные русла рек и озёр, окружающих Остров Маши.       Новые протестантские общины называли это адом на пути к оазису.       Поездка Чжань Шэньчжи на Остров Маши была связана с его встречей с Пан Чжэнци, еще одним офицером, упомянутым в отчете о пропавших танцовщицах.       Офицер Пан в прошлом месяце вышел на пенсию и вместе с женой переехал во второй санаторий на Острове Маши. Расследование пропавших девушек оказалось последним делом, которым он занимался.       Услышав по телефону о цели визита Чжань Шэньчжи, офицер Пан сначала неохотно соглашался на дальнейшее обсуждение этого вопроса, однако после того, как Чжань Шэньчжи сообщил ему об исчезновении другого офицера, Шу Чэна, его отношение изменилось.       Наконец, после настойчивости Чжань Шэньчжи, он согласился встретиться с ним в утро понедельника в кофейне санатория.       Вчера вечером Чжань Шэньчжи рассказал Цяо Шубаю, что встретится с офицером Пан, и Цяо Шубай очень обрадовался.       Ведь после неудачи в “Sugar Zone” расследование практически не продвинулось.       Цяо Шубай был занят обучением новых танцовщиц и лишь еще один раз побывал в подпольном клубе. Там Цэн Мао снова заставлял его много выпивать, а важных людей он так и не встретил. Камера видеонаблюдения засняла только двух мелких чиновников из Района Мо.       Лао Сэнь больше не беспокоил Цяо Шубая. Чжань Шэньчжи проверил данные Лао Сэня в “Sugar Zone”, которые показали, что он оплатил регистрационный взнос только на начальном этапе продвижения приложения, поэтому он не выглядел как преданный пользователь.       Вероятно, из-за усталости за выходные, утром, когда Чжань Шэньчжи собирался отправиться в путь и проверил камеру, Цяо Шубай всё ещё спал.       Он был укрыт одеялом, спокойно спал, а вокруг царила почти полная темнота.       Через тридцать минут он прибыл на Остров Маши. В апреле солнце было жарче, чем в марте, и некоторые модницы раскрыли маленькие зонтики.       В небольшой компании по прокату автомобилей, которая привлекала клиентов из числа экспортеров, Чжань Шэньчжи арендовал анонимный смарт-автомобиль за наличные.       Проложив маршрут до санатория, Чжань Шэньчжи положил телефон на держатель, включил камеру и взглянул на экран.       Цяо Шубай ворочался, словно спал не очень крепко, как тогда в отеле “Льюис”. Чжань Шэньчжи начал подозревать, что это просто привычка Цяо Шубая: как только он собирается проснуться, он сразу начинает метаться, размахивая руками и ногами, будто полон решимости прорваться с одного конца кровати на другой.       Когда он прибыл на место, Цяо Шубай всё ещё ворочался в постели, так и не проснувшись, поэтому Чжань Шэньчжи ничего не оставалось, как отключиться от камеры.       У входа в кафе второго санатория стояли многочисленные горшки с растениями. Возможно, из-за раннего часа, внутри находился только один посетитель.       Пан Чжэнци сидел за столиком у барной стойки, перед ним стояла чашка кофе. Он был одет в серую клетчатую рубашку с коротким рукавом, шорты с рисунком кокосовых пальм и шлёпанцы. Он выглядел более энергичным, чем на архивном фото: слегка смуглая кожа, немногочисленные морщины, серьезное выражение лица и седые волосы.       Прежде чем Чжань Шэньчжи успел сесть, тот сразу перешел к делу:       — Как давно пропал Сяо Шу?       — Три недели, — ответил ему Чжань Шэньчжи. — Он подал заявление об увольнении в участке, не вернулся в свой арендованный дом, и домовладелец тоже не мог с ним связаться. Последняя запись о транзакции относится на конец марта, на станции метро в Районе Мо, где он снял пять сотен наличными.       Выслушав это, Пан Чжэнци погрузился в глубокие размышления и спустя некоторое время сказал:       — Я его предупреждал.       Он рассказал Чжань Шэньчжи, что в середине прошлого года его и Шу Чэна объединили в напарников и перевели как поддержку в Район Мо.       Шу Чэн был двадцати четырехлетним новобранцем полицейского участка. Он был очень инициативным в расследовании дел. Несмотря на то, что его шестимесячный испытательный срок подходил к концу, после получения заявления от танцовщицы он начал тщательное расследование.       — Он почувствовал, что что-то не так, — сказал Пан Чжэнци, нахмурив брови. — Должно быть, пропали не только четыре девушки из Звездного Клуба, но никто из моих коллег в Районе Мо не хотел браться за это дело. Я собирался уходить на пенсию и не хотел ввязываться в эту неразбериху, поэтому посоветовал ему оставить это дело, но он отказался. Наш период поддержки закончился, и Шу Чэн попросил меня написать отчет о закрытии дела, чтобы я мог спокойно уйти на пенсию, а он продолжил расследование в частном порядке.       Чжань Шэньчжи немного подумал и спросил:       — До возвращения на Остров Маши вы двое всегда работали вместе?       Затем он рассказал Пан Чжэнци подробности событий нескольких предыдущих дней, о том, что подозреваемому известно об обращении в полицию, но опустив некоторые детали.       После долгих раздумий Пан Чжэнци пришел к тому же выводу, что и Чжань Шэньчжи:       — Он не мой коллега из полицейского участка, иначе он наверняка бы увидел фотографию девушки, подавшей заявление. Но вот откуда он знал, что кто-то подал заявление…       После долгих раздумий Пан Чжэнци так и не смог разобраться, поэтому Чжань Шэньчжи попросил его подробно рассказать о процессе расследования, в котором он тогда участвовал.       Пан Чжэнци согласился и пообещал подробно все записать и отправить Чжань Шэньчжи.       В кафе постепенно становилось людно. К полудню они вместе перекусили, и Чжань Шэньчжи собрался возвращаться в Район Мо.       Как только Чжань Шэньчжи закрыл дверь своего смарт-автомобиля, ему неожиданно позвонили.       — Шэньчжи, ты занят? — голос Хэ Чу был очень пронзительным и жизнерадостным. Получив ответ от Чжань Шэньчжи, что он не занят, он тут же спросил: — Наши цирковые выступления в клубе проходят в весенне-летнем формате, и у нас новая группа девушек. Ты свободен, чтобы присоединиться к нам сегодня вечером и повеселиться?       Его слова были полны скрытого смысла, и Чжань Шэньчжи, улыбнувшись, согласился.       Когда камера снова включилась, Цяо Шубай наконец проснулся.       Он включил телевизор, сел на кровать и начал просматривать фильмы; на экране было полно романтических картин. Чжань Шэньчжи не мог объяснить, почему, но спросил:       — А нет чего-нибудь другого?       Цяо Шубай действительно вздрогнул, и камера резко дёрнулась:       — Чжань-гэ. Что хочешь посмотреть? — спросил он. Потом успокоился и медленно сказал: — Мне всё равно.       На самом деле Чжань Шэньчжи не хотел смотреть фильм; дорога занимала всего пятнадцать минут, этого времени хватило бы лишь на начало. Однако Цяо Шубай об этом не знал. Он вышел из раздела с романтическими фильмами, листая туда-сюда:       — Чжань-гэ, что ты хочешь посмотреть?       Чжань Шэньчжи некоторое время наблюдал, как он прокручивает меню с фильмами, а затем сказал:       — Я встретился с Пан Чжэнци.       — А? — Цяо Шубай замер. — Есть какая-нибудь новая информация?       — Ничего особенного, — Чжань Шэньчжи кратко рассказал ему о встрече, а затем сообщил: — Сегодня вечером я иду в клуб.       — Господин Хэ пригласил тебя? — спросил Цяо Шубай, а затем с подозрением добавил: — Он ведь не собирается снова просить тебя выбирать девушку, правда?...       — В прошлый раз ты не смог сделать выбор из-за несчастного случая, а теперь как быть? — спросил Цяо Шубай, и в его голосе тут же появилась тревога, а речь стала быстрее.       Чжань Шэньчжи всерьез задумался, что того больше беспокоит: что он раскроет себя или же судьба девушек в клубе.       — Кого ты выберешь, Чжань-гэ… — камера зафиксировала, как Цяо Шубай поднял руку, потерев лицо, словно выглядел растерянным. — Цзинь-Цзинь очень робкая... может, Сяо Лянь…       Его речь была настолько прерывистой, что Чжань Шэньчжи, едва сдерживая смех, спросил:       — Кто выбирает, я или ты?       Он снова замолчал, и через несколько секунд сказал:       — Но ты же их не знаешь, Чжань‑гэ, — голос Цяо Шубая был таким тихим, что Чжань Шэньчжи его не расслышал, и, не услышав ответа, Цяо Шубай занервничал: — Ты уже все решил?       — У меня есть план.       На самом деле Чжань Шэньчжи еще не обдумал все до конца, но после разговора с Цяо Шубаем он действительно придумал решение, но по причинам, которые он не вполне мог объяснить, он не хотел рассказывать об этом Цяо Шубаю.       Цяо Шубай продолжал с намеками и тревогой расспрашивать его, и даже когда Чжань Шэньчжи добрался до станции метро, собираясь отключиться от камеры, тот всё ещё не переставал задавать вопросы.