Романтика в Изгнании

      Цяо Шубай во второй раз присутствовал на собрании руководства клуба, но пришёл позже, чем в прошлый раз.       Чувствуя некоторое раздражение и не желая сталкиваться со сплетнями коллег, он идеально рассчитал время и дождался, пока все соберутся в конференц-зале на четвертом этаже, и только тогда вошел в него. Вокруг овального стола места были заняты, свободным оставалось только одно рядом с Цэн Мао.       Цяо Шубай молча подошел и сел. Прежде чем Цэн Мао успел что-либо сказать, Лу Чунь, сидевший напротив, первым произнес:       — Несколько дней назад молодой господин благословил тебя, и ты действительно стал бодхисаттвой, — его слова были вульгарными, а выражение лица непристойным, что вызвало волну смеха у сидевших рядом руководителей.       Цэн Мао был более сдержан, он нахмурился и цокнул языком:       — Мы блять проведем собрание или нет?       За столом воцарилась тишина.       В апреле, после продления циркового танцевального представления, доходы других отделов клуба также значительно выросли.       Цэн Мао пару раз похвалил Цяо Шубая и спросил:       — Хочешь, я найму тебе помощника‑режиссёра? — он ответил, что это идея президента Хэ, потому что у Цяо Шубая была слишком большая рабочая нагрузка, и у него не было выходных, отчего он опасался, что Цяо Шубай переутомится.       Цяо Шубай уже собирался отказаться, но тут ему пришла в голову идея, и он сказал:       — В труппе есть танцовщица, которая обладает настоящим талантом к режиссуре. Не могли бы мы дать ей шанс?       — Делай как хочешь, — махнул рукой Цэн Мао. — Выбирай кого хочешь.       Цяо Шубай заметил, что лицо Лу Чуня стало мрачным, поэтому он выдавил из себя улыбку, глядя на Цэн Мао, и громко сказал:       — Спасибо, Цэн-гэ.       После собрания Лао Сэн поднимался очень медленно, всё время глядя на Цяо Шубая, словно хотел заговорить с ним.       Но Цэн Мао был ещё медлительнее. Он пристально посмотрел на Лао Сэня и, когда в конференц-зале осталось всего три или четыре человека, сказал:       — Если больше нечего сказать, можете уходить. Я ещё поговорю с Шубаем.       Лао Сэню ничего не оставалось, кроме как покинуть зал собрания.       За несколько дней Цэн Мао перекрасил волосы в блонд и выглядел теперь моложе, чем раньше. После того как дверь закрылась, он тихо спросил Цяо Шубая:       — Почему эти дни ты не возвращался спать в свою комнату?       — А, ну… — в голове Цяо Шубая закрутились мысли.       Если бы он упомянул попытку Лао Сэня домогаться его, это выглядело бы как попытка посеять раздор между коллегами, поэтому он решил “разбить горшок” и использовать некоторых людей в качестве прикрытия. Он невнятно сказал:       — Жить на пятом этаже… немного неудобно.       Как он и предполагал, Цэн Мао неправильно его понял и, притворившись, что всё понял, осторожно предположил:       — Неужели ты и молодой господин Чжань вместе?       — Не совсем, — ответил Цяо Шубай, сделав паузу и посмотрев на Цэн Мао.       Цэн Мао неожиданно перестал быть грозным, словно перед ним стояла великая святыня. Он осторожно намекнул:       — Ты очень понравился молодому господину Чжаню?       — Похоже, что так, — улыбнулся ему Цяо Шубай и, словно лиса, пользующаяся авторитетом тигра, продолжил: — Он даже сказал мне, что если кто‑то в клубе будет меня обижать, то он за меня заступится. Конечно, я сказал ему, что все в клубе относятся ко мне хорошо, только начальник Лу, кажется, имеет против меня что‑то.       Было около часа дня. Инспектор Чжань наверняка должен был работать и не иметь времени следить за камерой. К тому же Чжань Шэньчжи был настолько невежлив, что если бы действительно смотрел, давно бы уже заговорил.       Выслушав это, Цэн Мао в изумлении и с уважением выругался.       Цяо Шубай не удержался и продолжил выдумывать:       — Инспектор Чжань сказал, что хочет со мной встречаться и купит мне квартиру в Верхнем Городском Округе. Интересно, считается ли это ухаживанием за мной? Цэн-гэ, ты разбираешься в таких вещах?       — … — глаза Цэн Мао расширились.       Он смотрел на него в течение некоторого времени, затем похлопал по плечу:       — Неплохо, — затем он встал и отошел в сторону, чтобы позвонить президенту Хэ, по-видимому, чтобы рассказать Хэ Чу всю ту ложь, которую выдумал Цяо Шубай.       Вскоре после этого Цэн Мао вернулся и передал ему свой телефон:       — Президент Хэ хочет сказать тебе несколько слов.       — Шубай, ты хорошо поработал, — в голосе Хэ Чу звучала определенная властность.       Цяо Шубай выпрямился, слушая, как на другом конце говорили:       — Молодой господин Чжань очень важен для нашего клуба. Я уже обсудил это с Цэн Мао. Мы назначим тебе помощника-режиссера, который разделит с тобой рабочую нагрузку. Что касается тебя, ты будешь сопровождать молодого господина Чжаня по окрестностям Района Мо. Я возлагаю на тебя большие надежды. Если ты будешь хорошо обслуживать молодого господина Чжаня и заслужишь его доверие, уверяю тебя, я не подведу тебя в будущем.       Цяо Шубай несколько раз кивнул, а затем решительно заявил:       — Хоть я и не люблю мужчин, но я обязательно сделаю все возможное, чтобы выполнить просьбу президента Хэ.       Повесив трубку, Цэн Мао снова сказал ему:       — Я дам Лу Чуню еще несколько советов. Мы все работаем вместе, нет нужды в таких резких словах.       Цяо Шубай выразил глубокую благодарность и покинул конференц-зал.       После того как Цяо Шубай наговорил кучу лжи, он ни капли не почувствовал себя виноватым. Он спустился вниз и сообщил Цзинь-Цзинь хорошие новости.       Поскольку в последнее время в танцевальную труппу пришло много новых девушек, поэтому он решил взять сегодня с собой Цзинь-Цзинь, чтобы она тщательно ознакомилась с процедурами. Цзинь-Цзинь тоже была в восторге. Она вернулась в свою комнату в общежитии, переоделась в брюки и взяла с собой небольшой электронный блокнот, чтобы записывать процесс.       Она училась очень быстро. Во время дневной сессии она все еще немного смущалась и часто выглядела растерянной, как посторонняя, но к вечерней сессии она уже могла помогать Цяо Шубаю рассаживать людей.       Благодаря помощи Цзинь-Цзинь, Цяо Шубай был заметно менее уставшим, чем в предыдущие недели. После представления он и Цзинь-Цзинь остались в гримерной обсудить несколько моментов, которые следует учитывать, когда внезапно вошел Цэн Мао с Лу Чунем.       Выражение лица Лу Чуня было крайне неловольным. Казалось, он в последнее время немного поправился, и пуговицы на его форменной рубашке грозились вот-вот оторваться. Он с явной враждебностью посмотрел на Цяо Шубая.       Цэн Мао откашлялся, и Лу Чунь неохотно начал:       — Шубай, я признаю, что мои слова были немного грубыми, но в них не было злого умысла. Не принимай это близко к сердцу. Прошу прощения.       Цяо Шубай слегка улыбнулся ему, когда внезапно зазвонил его телефон. Звонил Чжань Шэньчжи. С тех пор, когда Чжань Шэньчжи за кулисами выбрал Цяо Шубая, он также сохранил свой обычный номер телефона в телефоне Цяо Шубая.       Хотя Цяо Шубай не знал, зачем звонит Чжань Шэньчжи, ему показалось, что это идеальный повод, и он слегка самодовольно посмотрел на Цэн Мао:       — Цэн-гэ, звонит инспектор Чжань.       Он ответил на звонок:       — Чжань-гэ?       — Когда ты закончишь работу? Скоро начнется комендантский час, — спросил Чжань Шэньчжи на другом конце провода.       Цяо Шубай на мгновение растерялся, а затем сказал:       — Я скоро вернусь.       — Я буду ждать тебя у входа в клуб.       Повесив трубку, он извиняющимся тоном сказал Цэн Мао:       — Чжань-гэ приехал за мной. Наверное, он очень хочет со мной увидеться.       Подгоняемый Цэн Мао, он вышел из клуба через главный вход.       Улица перед клубом была завалена мусором и источала неприятный запах. Под тусклым светом почти неработающих уличных фонарей небольшие группы пешеходов спешили по улице под звуки сирен комендантского часа.       На другой стороне улицы стояло элегантное такси, к которому прислонился Чжань Шэньчжи. Возможно, благодаря темноте и комендантскому часу никто не заметил его лица.       Цяо Шубай быстро подбежал и сел в машину. Чжань Шэньчжи тоже сел, и Цяо Шубай наклонился, льстиво спрашивая:       — Чжань-гэ, почему ты пришел?       Чжань Шэньчжи посмотрел на него и сказал:       — А я не могу прийти?       — Я не это имел в виду, — сказал Цяо Шубай, испытывая необычное чувство вины, вспоминая хвастливые слова, которые он сказал Цэн Мао ранее этим днем. Он сменил тему: — Чжань-гэ, ты знаешь, что клуб разрешил мне выбрать помощника режиссера? Я выбрал Цзинь-Цзинь.       Чжань Шэньчжи не ответил сразу. Он выбрал местом назначения не частный кинотеатр, а локацию недалеко от полицейского управления в Районе Мо.       — Где это? — снова спросил Цяо Шубай.       — Мое общежитие, — Чжань Шэньчжи убрал руку, и такси тронулось с места. — Мне неудобно часто посещать частный кинотеатр.       Цяо Шубай сказал:       — О-о, — и, проехав некоторое время, не удержался спросить: — Тогда можешь высадить меня у частного кинотеатра?       — Ты поедешь со мной.       Цяо Шубай был полон сомнений и не знал, с чего начать вопросы, когда услышал, что Чжань Шэньчжи сказал:       — Разве ты не говорил, что я за тобой ухаживаю?       — … — даже при его толстой коже Цяо Шубай покраснел от того, что Чжань Шэньчжи так прямо его разоблачил. Он прошептал:       — Я просто солгал им. Слова Лу Чуня были слишком грубыми.       — Я тебя не виню. Просто сегодня мне было нечем заняться, поэтому я пришел в клуб, чтобы помочь тебе это подтвердить.       Цяо Шубай забеспокоился:       — А если мэр об этом узнает... разве это не будет плохо для тебя?       — Не слишком ли поздно беспокоиться о мэре Чжане? — Чжань Шэньчжи посмотрел на него. Его тон был несерьезным, и в глазах читалась легкая ирония.       Цяо Шубай открыл рот, но тот добавил:       — Всё в порядке.       Клуб находился недалеко от общежития полицейского управления, и когда они вышли из машины, улицы были почти пусты.       Издалека прилетели разведывательные дроны, прожекторы скользили по темноте. Цяо Шубай следовал за Чжань Шэньчжи и вошел в незнакомое невысокое черное здание.       Коридор был тускло освещен, полицейские уже находились в своих комнатах, и в коридоре была тишина. Чжань Шэньчжи жил на третьем этаже. Цяо Шубай, следуя за ним, написал хозяйке сообщение, что не вернется в свою комнату этой ночью.       Он был так поглощен печатанием, что не заметил, как Чжань Шэньчжи остановился и он врезался в него. Тело Чжань Шэньчжи было твёрдым, словно камень. Он опустил голову, посмотрел на Цяо Шубая, поддержал его за плечо и открыл дверь.       Общежитие полицейского управления оказалось намного меньше, чем представлял себе Цяо Шубай, и обстановка была очень простой, чем-то напоминавшей общежитие для персонала в клубе. Однако, поскольку в одной комнате в общежитии для персонала проживало шесть человек, общежитие полиции было гораздо лучше.       Кровать Чжань Шэньчжи выглядела узкой, всего метр двадцать, и явно не предназначалась для двоих.       Цяо Шубай подошел к кровати, огляделся, а затем повернулся и предложил:       — Я буду спать на полу, Чжань-гэ. У тебя есть лишнее одеяло?       Чжань Шэньчжи скрестил руки и встал совсем рядом с ним, глядя на него сверху вниз:       — Нет.       — … — Цяо Шубай почувствовал, что Чжань Шэньчжи снова стал для него непонятным.       Он не мог угадать, чего тот хочет, и заподозрил, что Чжань Шэньчжи слышал через камеру его лживую историю для Цэн Мао и теперь хочет его наказать, поэтому он смог лишь сказать:       — Ничего страшного, я и без одеяла могу спать на полу. Я часто так делал в Детском Приюте, — он на самом деле не хотел спать на полу, но, похоже, у него не было выбора, поэтому он решил притвориться жалким, надеясь вызвать хоть немного сочувствия у Чжань Шэньчжи. — Одноклассники заставляли меня спать на полу. Кроме того, что жёстко, ничего страшного. Но, Чжань‑гэ, можно хотя бы подушку?       Цяо Шубай говорил искренне, надеясь, что Чжань Шэньчжи не будет держать на него зла после сегодняшнего вечера. Неожиданно Чжань Шэньчжи без всякой причины улыбнулся ему.       Чжань Шэньчжи почти никогда не улыбался Цяо Шубаю, но на этот раз его улыбка была необъяснима. Обычно он казался холодным, но улыбка делала его беззаботным, словно он действительно был двадцатилетним юношей, не пережившим никаких трудностей. Он сказал Цяо Шубаю:       — Я посплю в комнате Фан Цяньшэна. Он вернулся в Верхний Городской Округ.       Цяо Шубай почувствовал, как у него немного покраснело лицо, и протянул:       — О-о, — и снова подчеркнул: — Но я и на полу могу спать.       — Не нужно, — ответил Чжань Шэньчжи, а затем внезапно поднял руку.       На миг Цяо Шубаю показалось, что он хочет коснуться его лица, но тот тут же опустил руку, словно совершил ошибку, и посмотрел на Цяо Шубая с неожиданно неестественным выражением.       У Цяо Шубая в голове стало пусто. Он заподозрил, что догадался о чём‑то, но посчитал это невозможным.       …Недоразумения непременно приводят к неприятностям. Если проявить неуважение к Чжань Шэньчжи и разозлить его, от этого не будет никакой пользы.       Но Цяо Шубай всегда был таким азартным игроком, который не остановится ни перед чем. Он никогда не умел сдерживать свои порывы и, не задумываясь, произнес:       — Чжань-гэ, если тебе не тесно, мы можем переночевать вместе.