Романтика в Изгнании

      Беспилотное такси остановилось у обочины дороги рядом с клубом.       Ближе к часу дня прохожих на улице стало больше. Горожане, полагая, что пассажиры собираются выйти, собрались вокруг машины, заглядывая в окна. Цяо Шубаю ничего не оставалось, кроме как выбрать в качестве пункта назначения Вторую Улицу.       Приведя мысли в порядок, он сначала позвонил Чжань Шэньчжи, чтобы выполнить строгий протокол отчетности, установленный офицером Чжанем в его электронном письме.       Сегодня Чжань Шэньчжи снова должен был вернуться в Верхний Городской Округ. Он сообщил, что Главное Управление полиции Йейтса вызвало треть откомандированных офицеров для ознакомления с новыми правилами после введения комендантского часа.       Мэр Чжань также поручил ему вернуться домой, что означало, что он, возможно, проведет там ночь.       Вскоре Чжань Шэньчжи ответил на звонок:       — В чем дело? — с его стороны было шумно: люди постоянно здоровались с ним, называя его “инспектор Чжань”, что звучало очень официально. Он безразлично отвечал им, как будто шел, и спросил Цяо Шубая: — Ты ведь только что был у Андре, почему снова едешь обратно?       Казалось, он прекрасно знал маршрут Цяо Шубая, но Цяо Шубая это уже не удивляло, и тот высказал свои сомнения насчет приложения “Sugar Zone”:       — Я хочу ещё раз поговорить с Андре по подробней, а также выяснить источник его финансирования, есть ли какие-либо проблемы.       — Этим займусь я, — остановил его Чжань Шэньчжи. — Ты пока не возвращайся. Если с финансированием Андре есть какие-то проблемы, у него может быть небезопасно.       Он говорил разумно, и Цяо Шубай завершил поездку, спросив:       — Можно я позвоню ему и спрошу?       Чжань Шэньчжи согласился, но посоветовал ему не задавать слишком очевидных вопросов, чтобы, ударив по земле, не спугнуть змею.       Вернувшись в клуб, он уже пропустил обед в столовой.       Цяо Шубай был вынужден довольствоваться бутылочкой питательной добавки из автомата самообслуживания. Поскольку было утро понедельника, все девушки опаздывали, и он один сидел в гримёрке, допивая напиток. Добавка была со вкусом черники, что смягчало сладкий вкус.       После еды Цяо Шубай позвонил Андре, но тот, вероятно, уже спал, и включился автоответчик. Цяо Шубай подумал и решил не оставлять сообщение, а попробовать позвонить вечером.       Цэн Мао позвонил и попросил его подняться в свой кабинет.       Цяо Шубай послушно поднялся и пошёл по коридору до самого конца.       В прошлый раз, когда он посещал этот кабинет, Цяо Шубай оказался участником кровавого инцидента.       Теперь же кабинет ничем не отличался от того, каким был до происшествия: элегантные шкафы, настольная лампа, аккуратно разложенные финансовые книги, к которым никто не прикасался.       Но на кресле, где должен был сидеть Цэн Мао, сидел Хэ Чу, а сам Цэн Мао почтительно стоял в стороне.       Хэ Чу был одет в черную футболку и держал во рту сигару. Увидев вошедшего Цяо Шубая, он вынул сигару изо рта и кивнул:       — Садись.       Цяо Шубай сел, и тот спросил:       — Ты провел все эти дни вместе с офицером Чжанем?       — Почти, — Цяо Шубай улыбнулся.       — О многом болтали или только трахались?       Хэ Чу задал вульгарный вопрос, Цяо Шубай не придал этому значения и тактично ответил: — Мы разговаривали. Он не скрывает от меня своих мыслей и делится со мной всем.       — Чем именно?       Слишком откровенные слова могли вызвать подозрения, поэтому Цяо Шубай слегка замялся и, колеблясь, посмотрел на Хэ Чу:       — Кажется, это всё личное, кажется не стоит о таком рассказывать.       Хэ Чу приподнял бровь, его грубое лицо исказилось, и он усмехнулся:       — Не стоит рассказывать? Думаешь, переспав с молодым господином Чжанем ты превратился в феникса?       Цэн Мао тоже холодно добавил со стороны:       — Шубай, подумай хорошенько, молодой господин Чжань переспал с большим количеством партнеров, чем ты когда-либо видел. Президент Хэ очень вежлив с тобой, а ты уже зазнался. Думаешь, если сегодня не объяснишься, то спокойно выйдешь за эту дверь? Через несколько месяцев он вернется в Верхний Город и забудет даже твою фамилию, а ты всё равно продолжишь как собака работать в этом клубе.       Цяо Шубай отступил на шаг, сделал вид, что испугался, и взмолился:       — Братец Цэн, прости меня.       — Не нужно извиняться, — улыбнулся Хэ Чу, успокаивая. — Давай продолжим с того, на чем остановились. чем он рассказывал?       — О многих темах…       — Вы болтали о нём и его отце? — Хэ Чу, потеряв терпение, спросил прямо.       — Да… — Цяо Шубай пожал плечами. — У него очень плохие отношения с мэром Чжанем, он ругается каждый раз, когда упоминает о нем.       Хэ Чу заинтересовался:       — На что он ругается?       — Мэр Чжань редко бывает дома, их отношения отца и сына отчужденные, — Цяо Шубай, прочитав несколько листовок с протестами против мэра, подхватил их содержание и преувеличенно выдал: — Офицер       Чжань очень недоволен мэром Чжанем, он считает, что мэр плохо управляет Йейтсом и является подлым лицемером.       — Правда? — глаза Хэ Чу загорелись, и он снова спросил: — Он так тебе и сказал?       — Да, — солгал Цяо Шубай. — Мне кажется, офицер Чжань хочет занять место мэра Чжаня, иначе зачем бы он участвовал в отборочных Соревнования?       Взгляд Хэ Чу метался по сторонам, а затем он вдруг похвалил его:       — Ты очень полезен, проводи больше времени с молодым господином Чжанем, укрепи отношения, разговаривай с ним, чтобы он не смог о тебе забыть, — затем он продолжил бормотать, спрашивая Цэн Мао: — Есть ли какой-нибудь порошочек, который я мог бы подсыпать молодому господину Чжаню, чтобы он не мог обойтись без этого маленького маменькиного сынка?       Цяо Шубай опешил, но, к счастью, Цэн Мао сказал:       — Президент Хэ, возможно, на отборочных Соревнования будут проводиться допинг-тесты.       — Эх, — махнул рукой Хэ Чу, — Тогда забудьте.       Он еще раз поручил Цяо Шубаю выведать как можно больше информации у молодого господина Чжаня и велел Цэн Мао передать ему толстый конверт с деньгами:       — Пока ты будешь послушен, мы тебя не обидим.       Дают бесплатно — бери. Таков был девиз Цяо Шубая, и он с радостью принял деньги. Пачка была настолько толстой, что едва помещалась в карман его джинсов.       Ещё до того, как дойти до лифта, Цяо Шубай получил сообщение от Чжань Шэньчжи:       [Ты очень правильно объяснил причину моего участия в отборочных Соревнования]       Он не ожидал, что Чжань Шэньчжи тоже может шутить.       Напряжение и дискомфорт, которые Цяо Шубай испытывал в кабинете Цэн Мао, рассеялись, и он почувствовал себя расслабленным, ведь послушав мерзкие разговоры в отвратительном месте, жизнь, к которой он раньше привык, показалась не такой уж и скучной.       Он спустился вниз, проскользнул в зону отдыха в гримерке и написал:       [Чжань-гэ, почему ты не говоришь, а пишешь мне сообщения?]       Затем добавил:       [Как насчёт того, чтобы я отдал тебе половину денег?]       [Все еще на собрании.] — ответил Чжань Шэньчжи. — [Потрать сам или отдай Цзинь‑Цзинь.]       Он ответил странновато, на самом деле разгадав истинные мысли Цяо Шубая, однако Цяо Шубай никогда бы этого не признал, поэтому он лукаво написал ему:       [Половину отдам Цзинь‑Цзинь, половину — Чжань‑гэ, а мне они не нужны.]       Чжань Шэньчжи не ответил, и он настойчиво написал снова:       [Чжань-гэ, ты действительно не вернешься сегодня?]       Чжань Шэньчжи ответил: [Да].       Мэр Чжань сказал, что скоро начнутся отборочные Соревнования, и он попросил его предоставить подробности расследования.       [Ладно.] — ответил Цяо Шубай, вспоминая фильмы, которые видел и, напрягая мозги, добавил: [В таком случае я буду очень по тебе скучать.]       Отправив сообщение, он услышал шум в гримёрке, вышел посмотреть, что происходит, и увидел, что пришли две танцовщицы.       Они разговорились с ним, сказали, что Цзинь‑Цзинь отлично справляется с режиссурой. Телефон Цяо Шубая не молчал, поэтому он больше не смотрел на него.       Затем гримерная заполнялась все большим количеством людей. У кого-то внезапно порвался танцевальный костюм, кто-то не мог найти лампочку, прикрепленную к туфле. Цяо Шубай и Цзинь‑Цзинь суетились туда‑сюда, и только к ужину у него нашлось время взглянуть в телефон и увидеть, что Чжань Шэньчжи прислал ему смайлик, который был первым смайликом по умолчанию: [ :-) ]       Цяо Шубай подумал, что Чжань Шэньчжи наверняка не осознает, как легко его можно обмануть, насколько он неосторожен и глуп. К счастью, обманывал Чжань Шэньчжи именно он сам, а не кто-то другой. Чжань Шэньчжи действительно столкнулся с удачей.       Цяо Шубай обладал мягким характером и относился ко всему с большой осторожностью.       Багровый занавес циркового танцевального представления вновь вовремя раздвинулся.       Руководство Цзинь‑Цзинь заметно улучшилось. Цяо Шубаю практически не приходилось ей подсказывать, и она прекрасно справлялась со своей работой.       После представления Цяо Шубай снова позвонил Андре.       Андре, казалось, долго спал, и звонок переключился на голосовую почту. Цяо Шубай оставил ему сообщение:       [У меня есть к тебе вопрос. Можешь перезвонить мне, когда проснёшься? Если будет слишком поздно и я буду спать, позвони завтра утром.]       Под покровом искусственного лунного света он в одиночестве вернулся в частный кинотеатр.       Когда он собирался принять душ, хозяйка остановила его и, наклонившись, спросила:       — А офицер Чжань сегодня не придет?       — Не придёт, — улыбаясь, ответил Цяо Шубай. — Он очень занят.       — Ладно, ладно, — мягко подтолкнула его хозяйка. — Я сегодня купила новый шампунь, тот самый с ароматом сирени, который тебе нравится.       Цяо Шубай был удивлён и тронут. Он не ожидал, что хозяйка запомнит его случайную фразу.       В ванной комнате витал пар и слегка искажённый аромат сирени.       По сравнению с цветочным морем, аромат этого шампуня был слишком сложным, как будто в него были намешаны ягоды. Не дисгармонично, просто не такой чистый.       Но Цяо Шубаю всё равно очень понравился это запах.       Он помылся, медленно поднялся наверх и ещё не вошёл в отдельную комнату, как услышал, что Чжань Шэньчжи спросил:       — Тебе нравится сирень?       Войдя, Цяо Шубай закрыл за собой дверь.       Он понял, что на самом деле не хочет говорить с Чжань Шэньчжи о себе, и это заставляло его чувствовать себя неуверенно, бояться, что его кожа потрескается и его истинная, уродливая сущность выйдет наружу.       Но раз Чжань Шэньчжи задал вопрос, у него не было другого выбора, кроме как ответить, поэтому он сказал:       — Да, мне кажется, что пахнет очень приятно.       — У нас дома ее много, — сказал ему Чжань Шэньчжи.       — Я знаю, — Цяо Шубай сел, свернувшись калачиком на диване, обнял подушку и сказал: — Я уже чувствовал этот запах, — затем, не дождавшись следующего вопроса от Чжань Шэньчжи, Цяо Шубай спросил: — Ты дома, Чжань-гэ?       Чжань Шэньчжи ответил утвердительно. Цяо Шубай достал телефон, чтобы проверить дату и расписание начала отборочных Соревнования. Чжань Шэньчжи оставался с ним и, немного понаблюдав, спросил:       — Зачем ты это смотришь?       — Хочу посмотреть, когда закончится твое Соревнование, — ответил Цяо Шубай, положив телефон. — Я хочу поставить обратный отсчёт.       Чжань Шэньчжи, казалось, слегка улыбнулся на другом конце и сказал:       — Настолько серьезен.       — Разве нельзя? — снова сказал Цяо Шубай. — Я уже скучаю по тебе после всего одного дня разлуки, а что, если я не увижу тебя полмесяца?       Ответ Чжань Шэньчжи был довольно скучным:       — Ты можешь через прямую трансляцию смотреть отборочные Соревнования.       Вспомнив свои необъяснимые фантазии в такси тем утром, Цяо Шубай не задумываясь спросил Чжань Шэньчжи:       — Чжань-гэ, ты правда не можешь поцеловать меня до начала Соревнования? — затем тут же добавил: — Неважно, мне нужно набраться терпения.       Чжань Шэньчжи на мгновение замолчал, как будто искренне размышляя над лукавым вопросом Цяо Шубая.       — Ты правда этого хочешь?       Лицо Цяо Шубая странно покраснело, он занервничал и невнятно произнес:       — Мг-м.       Затем Чжань Шэньчжи сказал:       — Тогда можно перед отъездом.       Цяо Шубай представил, что Чжань Шэньчжи, вероятно, находится в своей комнате дома, в той спальне, которую он посещал и где было очень мало личных вещей. Он представлял себе, как Чжань Шэньчжи полулежит на этой кровати и разговаривает с ним, закончил ли он принимать душ, во что одет и какое выражение у него на лице. Цяо Шубай обдумывал все это.       В комнате стало очень жарко, спинка кожаного дивана прилипла, и Цяо Шубай почувствовал, что вспотел.       Он глубоко вдохнул, сжал одеяло, отодвинул его с колен и немного оцепенело сказал Чжань Шэньчжи:       — Спасибо, Чжань‑гэ. Я так счастлив.       И всё же он задался вопросом, неужели это может быть его единственным в жизни шансом быть любимым? Такая драгоценная возможность, которой он никогда раньше не обладал.