Романтика в Изгнании

      Последние остатки тепла в рабочей комнате Андре также рассеялись в холодном воздухе, проникшем из-за двери. Экран компьютера продолжал мерцать, воспроизводя в ускоренном режиме запись с камеры видеонаблюдения.       Воздух, подобно бесцветному и лишенному запаха холодному коллоиду, вязко обволакивал конечности Цяо Шубая. Он застыл на месте, прилив мыслей наконец отступил, и в памяти всплыло воспоминание, как в прошлом, впервые придя в 102-ю квартиру Девятого Дома на Второй Улице, Андре вскользь упомянул о своем происхождении, как его воспитывали приемные родители.       После того, как его приемная мать ушла, приемный отец оставил ему с Мэй Ми эту квартиру, больше не желая жить в месте, которое печалит его сердце.       На протяжении всего рассказа Андре ни разу не упомянул, что его приемный отец покинул Девятый Дом.       Охранник средних лет оторвал взгляд от лица Цяо Шубая и посмотрел на Андре, обращаясь к нему по прозвищу:       — Энди, когда ты завел нового друга? Почему ты не сказал папе?       Его белая рубашка была в пятнах, в густых черных волосах густо пробивались седые пряди, белки глаз были мутными, и когда он перевел взгляд, то дружелюбно улыбнулся, обнажив полный рот пожелтевших, гнилых зубов.       Андре, словно ручное маленькое животное, робко промямлил:       — Папа, ты же просил меня по возможности не разговаривать с тобой.       — О, теперь я вспомнил, точно, — кивнул его приемный отец и, преувеличенно, словно воспевая гимн, добавил: — Ты поступил правильно.       Цяо Шубай пристально смотрел на его отвратительные зубы, и тут снова прозвучал голос Чжань Шэньчжи:       — Я связался с Фан Цяньшэном, он уже в пути с отрядом спецназа. Тяни время, но не провоцируй.       Цяо Шубай обнаружил, что ему трудно понять содержание слов Чжань Шэньчжи и различить его интонацию. Он даже невольно произнес в ответ “мг-м”, чем привлек внимание приемного отца Андре.       Цяо Шубай машинально перевел взгляд вниз и внезапно заметил небольшой темный участок.       На приемном отце Андре были перчатки. Они доходили примерно на пять сантиметров выше запястья, потертая чёрная ткань обтягивала толстые руки, почти разрываясь по швам от больших костяшек пальцев.       В отеле “Льюис” в ту ночь, когда Цяо Шубай, лежа в унизительной позе, издавал стоны и подвергался унижениям со стороны Фреда, на видео трансляции, которую включил Фред, тоже были видны такие же черные перчатки с засохшей грязью на кончиках пальцев. Фред держал в ладони синее кольцо, которое Цяо Шубай подарил Ми-Ми. Он направлял на кольцо свет от настольной лампы, чтобы Цяо Шубаю было легче его рассмотреть.       Фред хвастался своим трофеем, язвительно насмехаясь, что все девушки, которых он подцепил через приложение, были распутными шлюхами.       Взгляд Цяо Шубая прочно приковали кончики пальцев в чёрных перчатках, и он вспомнил выражение лица Ми-Ми, когда та получила кольцо.       Ми-Ми обожала синий цвет, поэтому она была очень рада. Все танцовщицы, работающие в Звездном Клубе Момуса, радовались простым вещам: сообщениям с уведомлением о выплате зарплаты, ежемесячному выходному клуба, дождливым квартальным дням в Йейтсе, надеванию красивой одежды и прогулкам по улицам, а также мгновениям, когда подарок заставлял забыть о житейских заботах.       В этот момент у Цяо Шубая всё сложилось в единую картину:       Мэй Ми, исчезнувшая в Девятом Доме.       Оставшиеся записи пропавшей девушки о покупках из магазина напротив этого дома.       Истинный инвестор, намеренно тщательно скрывающий свою личность.       Линни и Фред, указывающие на окутанный тайной, словно вуалью, Остров Маши.       И еще само здание, расположенное в редком для Района Мо уединенном месте, с его странно массивными стенами.       Наконец у него появился ответ.       Цяо Шубай поднял голову и застенчиво улыбнулся обладателю черных перчаток:       — Дядя, здравствуйте. Значит, вы и есть отец Андре. Меня зовут Цяо Шубай, и я друг Андре.       — Здравствуй, зови меня Харди, — рука в чёрной перчатке потянулась к нему, и Цяо Шубай поднял руку, чтобы пожать ее.       Перчатки были ужасно грязными, словно их давно не стирали. Ткань, которая должна была быть мягкой, была покрыта странным затвердевшим налётом. Цяо Шубай почувствовал запах гниющего клея и заподозрил, что и его собственная рука теперь воняет.       — Энди заставил тебя купить всю ту вредную еду, что в гостиной? — медленно спросил Харди. — Этот мальчик обожает тайком есть то, что я ему запрещаю.       Цяо Шубай вежливо кивнул ему:       — Извините, в следующий раз я этого не куплю.       Андре, по‑видимому, поверил, и за спиной Цяо Шубая послышалось недовольное всхлипывание, Харди молчаливо взглянул на него. Он снова заговорил:       — Как вы познакомились? Кроме Мэй Ми, у Энди еще не было друзей.       — Я менеджер танцевальной труппы в Звездном Клубе. Андре беспокоился о Мэй Ми и связался со мной, чтобы узнать подробности, и так, через некоторое время, мы подружились.       Харди прищурился, а через несколько секунд вдруг расхохотался:       — Вышло недоразумение. Мэй Ми не пропадала. Я уже связался с ней, она отдыхает на Острове Маши, — затем он сказал Андре: — Когда мы переедем на Остров Маши, ты сможешь её увидеть.       Цяо Шубай оглянулся на Андре, лицо которого было бледным. Тот сидел на стуле, сгорбившись, и наивно кивнул:       — Хорошо.       — Вы собираетесь уезжать на Остров Маши? — Цяо Шубай сам включился в разговор.       Харди ответил:       — Мы слишком надолго здесь задержались, — затем, сменив тему, он вдруг спросил: — Энди, ты ведь еще не водил своего маленького друга по дому, правда?       Андре издал невнятное “а?”, и Харди упрекнул его в невежливости. Внезапно он подвинулся ближе, и щетина на его подбородке чуть не уколола лицо Цяо Шубая:       — Энди, ты занимайся своей работой, а я покажу Шубаю дом, идет?       Андре пробормотал “мг-м” и повернул голову обратно к экрану.       Харди наклонился к Цяо Шубаю и прошептал, его теплое, неприятное дыхание коснулось мочки уха Цяо Шубая:       — Видишь ли, в прошлые два раза ты приходил и уходил очень быстро.       — ...Цяо Шубай. Что я тебе говорил? — внезапно тихо напомнил Чжань Шэньчжи.       Первая заповедь информатора: не рисковать по собственной инициативе.       Цяо Шубай очень хотел, чтобы у его камеры была функция отключения звука. Игнорируя Чжань Шэньчжи, он последовал за Харди, наблюдая, как тот закрывает дверь рабочей комнаты.       Харди был на полголовы ниже Чжань Шэньчжи, и широк в плечах, словно вертикально поставленный каменный блок.       В комнате было холодно и темно, он вёл Цяо Шубая по коридору, остановился на повороте, опустил голову и, глядя сверху вниз на Цяо Шубая, хриплым грубым голосом сказал:       — Бетти, из тебя бы вышел отличный полицейский. Жаль, что у тебя нет напарника, — он дважды сильно ударил рукой по стене, та издала глухой скрип и внезапно отодвинулась на дюйм наружу.       Черная перчатка приоткрыла ее, и за толстой стеной открылся узкий каменный проход, скрытый внутри. В проходе было холодно, словно в ледяном погребе, и изнутри клубился белый пар.       Цяо Шубай на мгновение прикрыл глаза от холода, а затем тихо повернул голову и посмотрел на Харди.       — Хочешь зайти со мной и посмотреть? — Харди улыбнулся. — Выбрось на пол телефон и вещь из правого кармана. Конечно, если хочешь лишиться руки и позволить мне затащить тебя внутрь, не обязательно их выбрасывать.       Под почти угрожающие протесты Чжань Шэньчжи Цяо Шубай выбросил электрошокер и свой мобильный телефон. Харди провёл маленьким прибором по нему сверху вниз и сказал:       — Гораздо чище, чем у копов.       Они вошли в каменный проход, и уже через несколько шагов у Цяо Шубая неконтролируемо задрожали руки.       Харди обернулся и посмотрел на него:       — Тебе холодно, Бетти?       — Когда ты понял, что это был я? — спросил Цяо Шубай.       — Когда ты пришел в первый раз, — Харди продолжил идти вперёд, голос его был холодным и зловещим. — Твоя родинка такая красивая, а талия тонкая и белая, совсем не скажешь, что ты мужчина.       Он остановился, обернулся, уставился на Цяо Шубая и спросил:       — Ты тоже танцуешь?       — Я не танцую.       — Но ты разбираешься в танцах?       Он внезапно указал на длинный вертикальный каменный блок справа от Цяо Шубая, подошёл ближе и нажал на едва заметный выключатель, встроенный в камень. Внезапно в каменном проходе зажегся прекрасный свет, и казалось, будто блок внутри также тускло засветился.       Цяо Шубай только тогда понял, что это не каменный блок, а вертикально стоящий прозрачный холодильный шкаф, накрытый стеклом.       Возможно, из-за низкой температуры, влажности и времени на стекле образовался иней, из-за чего оно стало мутным. Цяо Шубай подошел ближе, прижался лицом к стеклу и заглянул внутрь, где увидел знакомое лицо.       Ми-Ми с закрытыми глазами.       На её лице были синяки, густые волосы собраны в круглый пучок, на ней был плохо сидящий розовый танцевальный костюм, а конечности были привязаны к черной деревянной доске в позе балетного па.       — Изначально здесь находилась моя жена. Шалава, которая тоже любила танцевать. Перед тем, как приехать со мной в Йейтс, она была дублершей в Национальной Балетной труппе. Она заработала немало денег, будучи шлюхой, и отдала мне средства на строительство этого дома, поэтому я поместил ее в первый шкаф, — с удовольствием рассказывал ему Харди. — Но она была прибита тут слишком долго, и несколько месяцев назад упала. Тогда я заменил её на эту, — Харди, словно фанатичный экскурсовод, брызжа слюной, сказал: — Это твоя девушка, верно?       Цяо Шубай почти не слушал, его рука, прижатая к стеклу, была почти неподвижна. Он немного отдернул руку, в последний раз безучастно посмотрел на шкаф и спросил Харди:       — Сколько здесь девушек?       — Тринадцать, — Харди самодовольно шагнул вперед.       — Мэй Ми тоже здесь?       Харди внезапно бросил на него холодный взгляд:       — Мэй Ми здесь нет. Она правда на Острове Маши, — он снова оскалился, глядя на Цяо Шубая. — Это первый коллекционный экземпляр, который мы с Энди собрали для нашего нового дома на Острове Маши, вчера уже был перевезен*. Изначально я не хотел так поступать со своей дочерью, но она слишком непослушная. *(редактор: а помните, я писала, запомнить грузовик у дома? как же близки они были к телу Мэй Ми…)       Он с сожалением покачал головой, замедлил шаг и подошёл ближе к Цяо Шубаю, почти признаваясь:       — Ты первый, кто это оценил вместе со мной. В прошлый раз тот коп слишком яростно сопротивлялся, отчего я затащил его в мусоросжигательную печь; вся дорожка была залита кровью, и я отмывал её несколько дней. Всё таки ты сообразительный, Бетти. Только вот с обращением в полицию ты глупо поступил, в действительности ты убил того копа, что пришел расследовать в одиночку, — усмехнулся он. — Я даже с Энди перестраховался, а ты все еще думаешь, что полицейские смогут меня найти?       Цяо Шубай молча смотрел на него, тот похлопал его по щеке рукой в черной перчатке.       Зловонный запах медленно распространялся по ледяному тоннелю.       — Бетти, Бетти, — он обнял Цяо Шубая за плечо, как старый друг, слегка уткнулся своим лбом ему в лоб и глубоко вдохнул: — Как ты хочешь умереть? От тебя так приятно пахнет. Сирень?       Цяо Шубай молчал, что только ещё больше его возбудило. Он с нетерпением подтолкнул Цяо Шубая вперёд, заставив того пошатнуться:       — Я еще никогда не пробовал мужчин. Прежде чем ты умрёшь, давай немного повеселимся, как тебе?       Тайный проход пролегал между стенами и имел множество поворотов. Пройдя мимо семи девушек, они оказались у двери в немного более просторную комнату. Дверь в комнату была очень тяжелой, и Харди пришлось приложить усилия, чтобы её открыть.       В комнате было теплее, чем в проходе. У стены стояла странная длинная черная печь, соединенная с толстой вытяжной трубой, ведущей к потолку, вероятно, это была та самая мусоросжигательная печь, о которой упоминал Харди.       Толстые каменные блоки, казалось, сильно глушили сигнал, и голос Чжань Шэньчжи доносился с перебоями.       В центре комнаты стоял белый рабочий стол длиной около двух метров, и настольная лампа на нем была знакома Цяо Шубаю.       — Видишь этот блокнот? — Харди поднял лежащую на столе толстую тетрадь. — Здесь собраны данные на всех этих шлюх.       На другой стене громоздились многочисленные стеклянные витрины, в которых хранились всевозможные блестящие серебряные ножи, а также лекарства и инъекции.       Харди усадил Цяо Шубая на койку справа от рабочего стола, подошел к стеклянной витрине и пробормотал:       — Чтобы всем нам было весело, я введу тебе миорелаксант, — он повернулся и многозначительно улыбнулся Цяо Шубаю: — И еще кое-что, для твоей чувствительности.       Цяо Шубай слегка наклонился вперед, положил пальцы на заднюю часть подошвы обуви, чтобы достать спрятанный там твердый маленький предмет, слушая то усиливающийся, то стихающий голос Чжань Шэньчжи:       — Фан Цяньшэн… почти… нашел…       Цяо Шубай достал нужную вещь, спрятал её под бедром и широко раскрытыми глазами наблюдал, как Харди, держа в руках два шприца, идет к нему.       Харди расстегнул несколько пуговиц на его рубашке, обнажив руку, его черные перчатки коснулись кожи Цяо Шубая.       Возможно, потому что Цяо Шубай не шевелился, Харди поднял глаза и спросил:       — До смерти напуган?       Цяо Шубай пристально смотрел на него, губы слегка дрожали, отчего Харди громко рассмеялся и ввел кончик первой иглы в мышцу предплечья Цяо Шубая.       Помимо жгучей боли и ощущения введения жидкости, Цяо Шубай больше ничего не почувствовал, а затем последовала вторая инъекция.       — Через минуту-две должно подействовать, — Харди бросил второй шприц на пол, приблизился и грубо погладил его по лицу. — Я использовал на тебе самое лучшее.       Цяо Шубай подождал немного, слегка пошевелился и туманным взглядом посмотрел в сторону.       Харди, решив, что препарат начал действовать, наклонился к нему так, что его жесткая щетина потерлась о лицо Цяо Шубая.       Цяо Шубай, почувствовав, как конечности Харди расслабились и прижались к нему, только тогда вынул из‑под бедра тот самый маленький предмет, завел руки за спину Харди, медленно двинулся вверх, словно поддаваясь страсти, пока не достиг шеи и резко, глубоко перерезал Харди сонную артерию.       Хлынула густая кровь, испачкав лицо Цяо Шубая.       Он пинком ноги оттолкнул Харди и быстро отступил к мусоросжигательной печи. Харди пошатнулся, но не сразу потерял силы, прижал руку к истекающей кровью шее и, обрушивая яростные ругательства на Цяо Шубая, как зверь бросился на него. Как раз в этот момент в комнате зазвучала сигнализация.       Она пронзительно завыла, оповещая хозяина чёрных перчаток о том, что в дом вторгся посторонний.       В полу отворилась железная дверца, открывая запасной выход для Харди.       Харди, выругавшись, свалился на колени и пытался доползти к железной двери; крови на полу было так много, что она напоминала лужу после сильного ливня.       Цяо Шубай смотрел на него, как на умирающего зверя, ползущего на одной руке, а затем поднял руку, чтобы застегнуть пуговицы на рубашке. Его рука выглядела немного опухшей и болела, но это не имело значения.       Цяо Шубай взял с рабочего стола пилу, перешагнул через лужу крови и наступил ногой на поясницу Харди. Рука Харди соскользнула, и он вниз лицом упал на землю.       Сигнализация не умолкала, предупреждая находящихся в комнате людей о том, что офицер Фан, чье лицо не прошло систему распознавания, уже вошёл в комнату 102, вскоре найдет каменный проход и придет к ним.       Цяо Шубай перевернул Харди, впиваясь взглядом в его глаза, держа в руках подаренный ему Ми-Ми для самообороны маленький ножик, снова и снова нанося удары. Вонючие кровь и плоть брызгали ему на лицо, большой палец, упирающийся в грубую рукоять ножа, опух и болел от приложенной силы ударов.       Голова Харди превратилась в мясной фарш, кожа и волосы беспорядочно перемешались, а сквозь разрывы виднелись белые кости.       Офицер Фан и его группа спецназа вошли в ледовый тоннель.       Цяо Шубай наконец осторожно убрал нож, поднял электрическую пилу и включил её. От мощной вибрации лезвия пилы его ладони онемели; он отпилил ту вонючую, подобно грязному илу, голову, бросил её в мусоросжигательную печь и нажал кнопку запуска.       Он вытер нож, снова слегка испачкал руки в крови, вставил электрическую пилу в черные перчатки безголового Харди и, притворяясь совершенно обессиленным, рухнул на землю, ожидая прибытия офицера Фана.