Романтика в Изгнании

      Небесный экран в Районе Мо починили лишь в минувшие выходные.       После смены сезона вечерний летний закат был прекрасен: насыщенные оттенки темно-синего и оранжевого переплетались друг с другом, а среди них мерцали несколько вечерних звезд.       Когда Чжань Шэньчжи прибыл в госпиталь "Святого Мо", белая крыша лечебного корпуса была окрашена в оранжевый цвет от заката.       Некоторые пациенты сидели в инвалидных колясках, и их выкатывали на прогулку, а другие с перебинтованными руками самостоятельно выходили в сад. Несколько человек узнали Чжань Шэньчжи, уставившись на его лицо с восклицаниями удивления, и тянули за собой стоящих рядом, призывая их тоже посмотреть.       Чжань Шэньчжи быстрым шагом вошел в лифт и нажал кнопку третьего этажа, где находился Цяо Шубай, охраняемый Фан Цяньшэном и еще одним офицером.       Поскольку Цяо Шубай застегнул рубашку, а связь в тот момент была плохой, Чжань Шэньчжи не знал, как выглядело место преступления, он знал только, что Цяо Шубай выжил.       Он включил общую запись звука с камеры, пока ехал, через динамики доносился звук сердцебиения Цяо Шубая. Сердце Цяо Шубая билось в здоровом ритме, так же, как в учебном видео по анатомии человека, и Чжань Шэньчжи почти мог почувствовать сокращения этого красного органа внутри тела Цяо Шубая.       Сначала раздались странные звуки борьбы, затем зазвучала электропила, и убийца из дела о “танцовщице” вскоре перестал издавать звуки.       Когда Фан Цяньшэн позвонил Чжань Шэньчжи, обнаружив Цяо Шубая, он сдавленно сказал:       — Ужасное зрелище. Повсюду кровь.       Чжань Шэньчжи никогда не слышал у Фан Цяньшэна такого голоса, в нём смешались тошнота, отвращение и страх.       — А убийца где? — спросил Чжань Шэньчжи.       — Какого именно убийцу ты имеешь в виду?       — Человека, что похитил танцовщицу.       — Его голова отпилена и сожжена, — объяснил Фан Цяньшэн. — Это… — он не договорил.       Чжань Шэньчжи, подумав, спросил:       — Он ранен?       — Пока неизвестно, — Фан Цяньшэн сделал несколько шагов, словно приближаясь к кому-то, и спросил: — Ты можешь идти? Похоже, что нет.       Чжань Шэньчжи одновременно услышал голос Цяо Шубая в обоих наушниках.       Один был с камеры, а другой с микрофона Фан Цяньшэна. Голос Цяо Шубая был отчетливым, но звучал глухо:       — Он вколол мне миорелаксант и какой-то афродизиак.       Фан Цяньшэн позвал коллег, чтобы те подняли Цяо Шубая на носилки. Коллеги выглядели немного испуганными и молча помогли Цяо Шубаю лечь на носилки.       Лифт остановился на третьем этаже лечебного корпуса, двери открылись, и перед ними оказался белый коридор.       Чжань Шэньчжи поднял взгляд и увидел Фан Цяньшэна, стоящего неподалеку возле больничной палаты. Он подошел, и Фан Цяньшэн с серьезным выражением лица похлопал его по плечу:       — В шкафах, что в тайном проходе, нашли тринадцать трупов. Пепел из мусоросжигательной печи извлечен и сейчас исследуется. Как ты раскрыл это дело?       Чжань Шэньчжи увидел сквозь стекло палаты спящего в постели Цяо Шубая.       Он был переодет в больничную рубашку в сине-белую полоску, лицо казалось вымытым, но на нём ещё оставались следы крови, и на тыльной стороне руки была вставлена капельница.       — Он менеджер танцевальной труппы в Звездном Клубе. Господин Хэ познакомил нас, — неопределенно сказал Чжань Шэньчжи. — Он рассказал, что несколько девушек пропали, среди них была его подруга, поэтому я решил помочь ему разобраться в этом деле.       — … — Фан Цяньшэн вздохнул и с задумчивым выражением лица похлопал Чжань Шэньчжи по плечу.       Чжань Шэньчжи, глядя на профиль Цяо Шубая, спросил:       — Что сказал врач?       — Он потерял сознание ещё в машине. На некоторое время очнулся, когда его осматривал врач, серьёзных телесных повреждений, в общем, нет, но врач сказал, что у него плохое состояние психики.       — Состояние психики?       Фан Цяньшэн кивнул:       — Предварительный вывод таков, что, возможно, имело место внезапное психическое расстройство. Согласно его показаниям, в тот момент Харди навалился на него, и он полоснул Харди по сонной артерии случайно подобранным ножом, Харди дополз до выхода, снова поднялся и хотел сначала схватить электрическую пилку, чтобы расчленить его, но не удержал, пила выскользнула из рук, и тогда он сам подобрал её. Потом он уже ничего не помнит, только то, что повсюду была кровь, — он на мгновение замолчал, взял папку с документами с металлической полки рядом и протянул Чжань Шэньчжи: — Это фотографии с места преступления. Посмотри сам, — затем он напомнил ему: — Приготовься морально.       Чжань Шэньчжи открыл папку с документами и просмотрел фотографии. Куда бы он ни посмотрел, везде была темно-красная кровь: на кровати, на столе из нержавеющей стали, на электропиле и на полу.       В луже крови, скорчившись, лежало крепкое тело, голова которого была аккуратно отпилена, словно средневозрастной манекен, выброшенный еще до того, как его полностью собрали.       Белая рубашка Цяо Шубая была залита кровью. Он ёжился на раскладушке, уткнувшись головой в колени. Волосы слиплись прядями, из-за чего он выглядел как преступник, пойманный с поличным.       Пролистав фотографии в своих руках, Чжань Шэньчжи услышал, как Фан Цяньшэн снова заговорил:       — Амин сейчас проводит расследование в Звездном Клубе. Все его коллеги говорят, что он и курицу связать не в силах, по характеру очень кроткий и никогда не дает сдачи, даже если его обижают. Ты ведь с ним в хороших отношениях? Что ты об этом думаешь?       Чжань Шэньчжи взглянул на лежащего в палате человека, затем посмотрел на Фан Цяньшэна:       — У тебя другое мнение.       — Не совсем, — пожал плечами Фан Цяньшэн. — Если честно, мне кажется, это не похоже на психическое расстройство, он больше походил на человека, который заранее спланировал месть. По словам приемного сына покойного, они пробыли в тайном проходе всего двадцать пять минут.       — Двадцать пять минут, — сказал Фан Цяньшэн, постукивая рукой по металлической раме, — перерезать сонную артерию, отпилить голову и бросить в мусоросжигательную печь. О чем это говорит? Как минимум о том, что он был очень хладнокровен.       Чжань Шэньчжи ничего не ответил, а вместо этого снова пролистал фотографии.       Было бы ложью утверждать, что Чжань Шэньчжи считал подозрения Фан Цяньшэна совершенно необоснованными.       Ещё раньше Чжань Шэньчжи не согласился с решением по делу о падении Ло Цзы, а сегодня Цяо Шубай уже во второй раз застегнул пуговицы на рубашке в момент убийства.       Если он застёгивал их, чтобы закрыть камеру и действовать тайно, это, наоборот, выглядело логично.       Но… Цяо Шубай на самом деле был вовсе не так хитроумен, как предполагал Фан Цяньшэн. Он просто был человеком, который не видел в жизни большого мира, но при этом старался сверх меры.       Поступки Цяо Шубая всегда продиктованы импульсивностью, и его всегда настигала неудача из‑за его чрезмерного усердия.       С того самого момента, как он смело остановил машину мэра Чжаня, Цяо Шубай всё время вел себя безрассудно.       Чтобы выманить подозреваемого через приложение, он надевал майку и делал откровенные фотографии; всякий раз, когда появлялась хоть малейшая надежда, он принимал презрительную позу, которую требовал человек по ту сторону экрана; он рассказывал всякую ложь людям в клубе и делал преувеличенные заявления, и, несмотря на запреты Чжань Шэньчжи, он в третий раз пошел домой к Андре.       Цяо Шубай был диким, слабым, первозданным, прекрасным, необразованным, но при этом честным и искренним, словно моллюском, внутри полным песчинок и убегающим в море, неуклюже и отчаянно пытающимся избежать сетей охотников за жемчугом.       И только лишь для одного Чжань Шэньчжи, вероятно, его песчинки являлись жемчужинами.       — Хочешь зайти и посмотреть? — Фан Цяньшэн немного подождал, затем слегка покачал головой и отпер дверь. — Я пойду поем, а ты побудь с ним.       Чжань Шэньчжи вошел, закрыл дверь, сел на стул у кровати и стал наблюдать за Цяо Шубаем.       Капельница уже опустела наполовину, кожа Цяо Шубая была мертвенно-бледной, почти прозрачной и окоченевшей. Волосы лишь слегка протерли, но места, запекшиеся от крови, все еще были слипшимися. От него пахло спиртом и гнилой кровью.       Чжань Шэньчжи протянул руку, коснулся его волос, и тот, проснувшись, открыл глаза, пошевелил губами, но ничего не сказал.       — Теперь можешь двигаться? — спросил его Чжань Шэньчжи. — Все еще чувствуешь дискомфорт после приема успокоительного?       Цяо Шубай моргнул своими большими глазами, уперся в край кровати и попытался сесть. Его движения были неустойчивыми, и Чжань Шэньчжи помог ему подняться.       Тогда он схватил Чжань Шэньчжи за руку и посмотрел ему прямо в глаза.       — Чжань-гэ, я выжил, но Ми-Ми и остальные погибли, — голос его был хриплым, губы пересохли, поэтому он облизнул верхнюю губу и сказал: — Я забыл поискать кольцо Ми-Ми, оно наверняка осталось в той комнате. Могу ли я позже попросить офицера Фана помочь мне найти его?       — Я попрошу людей поискать для тебя, — сказал Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай поблагодарил его, а спустя некоторое время с растерянным и испуганным видом спросил Чжань Шэньчжи:       — Чжань-гэ, меня посадят в тюрьму?       — Надолго ли? — снова спросил он. — Я же убил человека.       Чжань Шэньчжи не ответил ему, а лишь прижал его к себе, обхватив за худые плечи, слегка прикрыл глаза и поцеловал, касаясь его сухих, но увлажнившихся губ.       Тело Цяо Шубая слегка дрожало под ладонями Чжань Шэньчжи, будто маленький, безобидный, испуганный зверек.       Он понятия не имел, насколько серьезное преступление совершил и какие подозрения на него пали, он лишь приоткрыл рот, покорно отвечая на поцелуй Чжань Шэньчжи. Его язык был мягким, переплетался с языком Чжань Шэньчжи, доверчиво обхватывая его нижнюю губу. Спустя мгновение он обхватил спину Чжань Шэньчжи своими худыми руками и невнятно пробормотал:       — Чжань-гэ, даже если мне придется сесть в тюрьму, я больше не боюсь.