Романтика в Изгнании

      Цяо Шубай пробыл в госпитале "Святого Мо" целых пять дней.       Помимо двух мед-осмотров, проведенных медсестрами, и нескольких допросов в полиции, где он рассказывал приукрашенную и сокращенную версию события, все остальное время он проводил в палате за просмотром телевизора и грезил.       Обвинение считало, что Цяо Шубай подозревается в превышении самообороны и до вынесения временного решения его друзья не могли навещать его. Хэ Чу специально позвонил, чтобы похвалить его за храбрость и велел как следует поправиться, сказав, что он может выходить на работу, когда захочет.       Цяо Шубай чувствовал себя небывалым бездельником, жизнь стала долгой и скучной.       Даже Андре, приславший ему сообщение: [Последние несколько дней у меня бессонница, спал всего три часа. Уже съел все свои закуски], — вызвал у него сильное желание встретиться с ним.       Помимо этого, у Цяо Шубая были и опасения, например, он сомневался, что притворяется достаточно реалистично, изображая психическое расстройство.       Несмотря на то, что они уже поцеловались, Чжань Шэньчжи больше не навещал его.       После завершения дела Чжань Шэньчжи отключил камеру Цяо Шубая и был занят в управлении, помогая в заключительном этапе расследования и связываясь с потерпевшими. Цяо Шубай мог общаться с ним только по телефону лишь по ночам и обсуждать вещи, не связанные с делом.       Цяо Шубай ломал голову, пытаясь кокетничать, говорил приятные слова, но Чжань Шэньчжи всегда оставался невозмутимым, и невозможно было понять, верит он ему или нет. Цяо Шубай все больше и больше недоумевал, действительно ли инспектор Чжань так занят или просто придумывает отговорки, чтобы не встречаться с ним.       Хотя большинство звонков исходили именно от Чжань Шэньчжи.       Иногда Цяо Шубай жаловался Чжань Шэньчжи, что не знает, когда сможет покинуть госпиталь.       Чжань Шэньчжи не был из тех, кто раскрыл бы Цяо Шубаю слишком много секретной информации, он лишь каждый раз повторял: "Это продлится недолго", — что только усиливало тревожность Цяо Шубая.       Однажды он проснулся среди ночи, увидев во сне, как Чжань Шэньчжи с пистолетом в руке выбивает ногой дверь палаты, заламывает ему руки и силой заковывает их за спиной в наручники, словно арестовывает обычного подозреваемого.       В отличие от мрачной натуры Цяо Шубая, Чжань Шэньчжи всегда жил светлой жизнью.       Как главный следователь по делу о трупе, найденном в отдельно стоящем Девятом Доме (как сообщала газета "Новости Момуса"), инспектор Чжань снова попал на первые полосы СМИ.       Чжань Шэньчжи не любил быть в центре внимания, поэтому его напарник, офицер Фан Цяньшэн, с разрешения полицейского участка, выступил в качестве представителя и дал несколько интервью, рассказав об этом деле.       Ночью четвертого дня пребывания в больнице Цяо Шубай вместе с дежурной медсестрой смотрели "Вечернее шоу Района Момус", гостем которого стал офицер Фан и которую вела известная телеведущая Айли.       Сидя на диване в студии, оформленной в тёмно‑синих тонах, офицер Фан сказал Айли, что при просмотре архивных записей района Мо инспектор Чжань обратил внимание на это дело и посчитал, что в нем много неясностей, и что его не следует закрывать.       К тому же друг инспектора Чжаня работал в клубе и был знаком с жертвой, поэтому он возобновил расследование этого дела.       Это была заранее согласованная версия между Чжань Шэньчжи и Цяо Шубаем, от реальности она отличалась не сильно, разве что были упущены мелкие детали и некоторое несоответствие во времени.       После того как офицер Фан закончил говорить, Айли внезапно спросила:       — Был ли тот храбрец, который отрезал Харди голову, другом инспектора Чжаня?       Цяо Шубай и медсестра затаили дыхание.       Выражение лица офицера Фана тоже на мгновение застыло, затем он сказал:       — В целях защиты частной жизни участвующих лиц я не могу ответить на ваш вопрос.       Айли не стала расспрашивать дальше, а лишь улыбнулась:       — Скажите, этот таинственный человек понесёт наказание? Жители Района Мо и Острова Маши очень обеспокоены, некоторые даже организовали петицию с подписями о его помиловании, и она уже отправлена ​​в Центральный суд Района Мо.       Офицер Фан, казалось, был в затруднительном положении, но ответил:       — Мы услышали пожелания граждан. Однако в конечном итоге мы должны полагаться на доказательства.       Медсестра Цяо Шубая внезапно спросила:       — Хочешь пить? — и этим прервала интервью.       Цяо Шубай покачал головой, и она сказала:       — Пора спать.       Она задернула шторы в палате и выключила свет.       Цяо Шубай лежал на кровати и невольно коснулся груди, области между ключицами, где была установлена камера. Надавив на кожу, он ощутил маленький шарообразный инородный предмет, прилегающий к поверхности совсем неглубоко.       Чжань Шэньчжи тогда сказал ему, что как только он выпишется из госпиталя, он найдет оборудование и поможет ему это снять, однако, когда действие анестезии пройдет, возможно, будет больнее, чем было при установке, и останется небольшая ранка, но через несколько дней всё заживет.       Цяо Шубай не слишком много читал и плохо понимал, как работает камера, ему казалось, что отключение было слишком внезапным и что, возможно, это была уловка, и Чжань Шэньчжи все равно вдруг начнет с ним разговаривать, как и всегда.       Правда в том, что после того как Чжань Шэньчжи сказал, что отключит камеру, он больше никогда не общался с ним через нее.       Возможно, из‑за слишком сильного одиночества в больнице и кровавых воспоминаний Цяо Шубай понял, что нуждается в Чжань Шэньчжи рядом гораздо больше, чем думал. Одних звонков было явно недостаточно. Но правду сказать было в тысячу раз труднее, чем ложь, и он осмелился лишь невнятно пробормотать в трубку:       — Все в порядке, Чжань-гэ, занимайся своими делами, мне не скучно.       Двадцать восьмое апреля стало для Цяо Шубая счастливым днем.       Во второй половине дня он получил уведомление от офицера Фана о том, что ему разрешено покинуть госпиталь и что ему нужно лишь оставаться на связи и отвечать на звонки полиции.       Он отправил сообщение Чжань Шэньчжи, а затем вернулся в частный кинотеатр. Хозяйка была очень взволнована, пришла и Цзинь-Цзинь, это было похоже на празднование его дня рождения. Они вдвоем купили небольшой торт с надписью: “Бай-Бай, поздравляем с выпиской!”       Трое собрались в маленькой личной комнате Цяо Шубая и зажгли для него свечи.       Цзинь-Цзинь подарила Цяо Шубаю тонкую платиновую цепочку, сказав, что серебро легко выходит из строя, поэтому она купила самую дорогую и прочную цепочку.       Цяо Шубай продел кольцо Ми‑Ми, возвращенное офицером Фаном, в цепочку и повесил на шею. Он опустил голову и увидел, что кольцо сияет голубоватым светом.       Затем они разделили торт на части.       В детстве Цяо Шубай ел торты только на настоящих натуральных сливках, а в Йейтсе не было животноводства, и перед ним стоял напечатанный торт, который, впрочем, тоже пах очень ароматно и сладко.       Поедая торт большими кусками, Цяо Шубай вдруг задумался, что уже привык к этому месту и никогда по-настоящему отсюда не уедет.       В конце концов, Земля была слишком далеко, и воспоминания о его роскошном детстве казались выдуманными и преувеличенными из-за пережитых им страданий.       Прежде чем Цяо Шубай доел торт, ему позвонил Чжань Шэньчжи:       — Сегодня вечером состоятся похороны офицера Шу, и его сестра надеется, что ты тоже придешь. Ты согласен прийти?       — Конечно.       Затем Чжань Шэньчжи сказал, что прибудет в частный кинотеатр через десять минут.       Теперь, когда вода спала и показались камни, хозяйка и Цзинь-Цзинь, вероятно, думали, что Цяо Шубай и Чжань Шэньчжи связаны лишь совместным расследованием. Хозяйка перестала подшучивать и с энтузиазмом отрезала кусок торта:       — Пусть офицер Чжань тоже разделит радость.       Цяо Шубай взял пакетик и вышел вовремя, чтобы обнаружить, что Чжань Шэньчжи уже стоит у машины.       В конце апреля и начале мая стояла знойная жара, небо сияло голубым, и не было ни малейшего ветерка.       Чжань Шэньчжи, одетый в черную футболку, стоял под солнцем. Не заметив Цяо Шубая, Чжань Шэньчжи сохранял бесстрастное выражение лица, но, увидев его, слабо улыбнулся.       Его суровые, строгие черты лица смягчились, став такими же понятными, как смайлик, который он отправил Цяо Шубаю.       Сердце Цяо Шубая медленно забилось, затем он быстро ощутил робость и чувство неполноценности, и он на две секунды замер, прежде чем продолжить идти.       Сев в машину и закрыв дверь, он почувствовал, как кондиционер обдувает его руку. Цяо Шубай открыл коробочку с тортом и показал его Чжань Шэньчжи:       — Хозяйка и Цзинь-Цзинь купили мне этот торт и попросили принести тебе кусочек.       Хозяйка как раз отрезала кусок с двумя иероглифами “Бай-Бай”.       Чжань Шэньчжи посмотрел на него и сказал:       — Кушай, если тебе понравилось.       — Чжань-гэ, ты не любишь сладкое? — спросил его Цяо Шубай.       — Не часто ем.       — Тогда давай поделим, — Цяо Шубай отломал кусочек и протянул его Чжань Шэньчжи.       Чжань Шэньчжи, похоже, и впрямь не любил подобные сладости, он медлил и не открывал рот, Цяо Шубай немного расстроился и, опустив взгляд, уже собирался сам съесть этот кусочек, как вдруг Чжань Шэньчжи приблизился к нему и снова поцеловал.       Чжань Шэньчжи целовал его страстно, их зубы слегка соприкасались. Цяо Шубай сунул ложку обратно в коробку с тортом, их руки были так плотно прижаты друг к другу, что коробка совсем перекосилась, а весь салон машины наполнился сладким ароматом крема, а сам Чжань Шэньчжи пах свежестью.       Цяо Шубай вовсе не собирался соблазнять Чжань Шэньчжи и не понимал, почему тот внезапно его поцеловал, он лишь закрыл глаза и позволил Чжань Шэньчжи обнять его за талию и беспорядочно целовать.       Спустя некоторое время Цяо Шубай почувствовал сильный жар, и только тогда Чжань Шэньчжи немного отстранился, отвёл взгляд и завёл машину.       Они отправились в центральный вокзал, чтобы сесть на трамвай. К счастью, людей было немного, Чжань Шэньчжи был одет в повседневную одежду и носил солнцезащитные очки, так что его почти никто не узнал.       Цяо Шубай бывал в Районе Острова Маши всего дважды, оба раза во время своего пребывания в детском приюте, во время весенних экскурсий, организованных благотворителями. Однако в то время Цяо Шубай подвергался издевательствам, и приятных воспоминаний не осталось.       Сидя у окна, они наблюдали, как трамвай проезжает через черную впадину, напоминающую глубокий разлом в земле. Чжань Шэньчжи шепотом рассказывал Цяо Шубаю о своём участии в отборочных Соревнования.       Хотя по расписанию Соревнование длится одну неделю, на деле нужно уехать на месяц, поскольку в первые три недели проводятся командные отборочные раунды.       Цяо Шубай следил за новостями и, конечно, всё это знал, но поскольку Чжань Шэньчжи так терпеливо ему всё объяснял, он стал притворяться и, делая вид, что ничего не знает, сказал:       — Так долго. Может даже Чжань-гэ забудет обо мне после Соревнования, и я навсегда останусь ждать тебя в Момусе. Я даже не осмелюсь искать тебя.       Чжань Шэньчжи не умел утешать. Он прижался рукой к ладони Цяо Шубая и тихим, искренним голосом возразил:       — Не выдумывай. Я не забуду.       Цяо Шубай огляделся, удостоверившись, что рядом никого нет, а затем поцеловал Чжань Шэньчжи в подбородок.       Чжань Шэньчжи, казалось, почувствовал себя немного неловко и взял Цяо Шубая за руку, крепко сжав ее.       Похороны офицера Шу состоялись на искусственном побережье Острова Маши.       Искусственное побережье вовсе не море, а лишь череда черных утесов. В соответствии с последней волей Шу Чэна, записанной им при вступлении в должность, сегодня его родственники должны были здесь развеять его прах.       Пастор проводил похоронную церемонию, и прохладный ветерок развевал футболку Цяо Шубая.       Сестра офицера Шу произнесла прощальную речь. После похорон она специально пришла поблагодарить инспектора Чжаня и Цяо Шубая. Ей было всего семнадцать лет, и с покрасневшими глазами она сказала Цяо Шубаю:       — Ты отомстил за моего брата.       Цяо Шубай остался рядом с ней у края утеса и смотрел, как она, открыв урну, высыпала прах вниз.       "Так он навсегда останется на Йейтсе", — вдруг задумался Цяо Шубай. — “Неужели и меня ждет такая же судьба?”       Когда прах был развеян, несколько офицеров Острова Маши отозвали Чжань Шэньчжи в сторону, обсудить дела. Цяо Шубай ждал под деревом, и вдруг его телефон завибрировал. Он достал его и увидел незнакомый номер.       Он ответил, и на другом конце сказали:       — Здравствуйте, господин Цяо, это секретарь мэра Чжаня. Мэр Чжань хотел бы провести с вами видеозвонок. Скажите, второго мая в три часа дня вы свободны?       Цяо Шубай удивился:       — Свободен, есть свободное время, — он не мог удержаться и спросил: — Могу я узнать, по поводу чего?       Секретарь ответил:       — Подождите минутку, — а затем выключил звук телефона, предположительно, чтобы обсудить это с мэром Чжанем. Через некоторое время он снова включил звук и сказал Цяо Шубаю: — Мэр Чжань сказал, что это касается вашего здоровья.