Романтика в Изгнании

      В редкий свободный день четверга ​​Цяо Шубай остался в пентхаусе, где он жил с Андре, и читал книгу, изданную пятьдесят лет назад — “Этические войны начала XXII века: начало и конец генной инженерии” автора Ян Дяньсюаня, знаменитого генного инженера той эпохи.       Этот сентябрь был гораздо жарче обычного, температура на поверхности Йейтса достигла 43 градусов по Цельсию, и среди людей пошли слухи: небесный экран скоро разрушится, влиятельные и богатые скоро сядут на варп-ковчег, а простые граждане останутся здесь, дожидаясь, пока солнце Йейтса не превратит их в иссохшие мумии.       По телевидению транслировалась любимая комедия Андре; они смотрели каждый свою программу, не мешая друг другу.       В час дня и тридцать минут, после окончания комедии, начался дневной выпуск новостей.       Главной новостью по-прежнему оставалась победа Чжань Шэньчжи на отборочном этапе Соревнования. После этого события он был повышен до начальника полиции и возглавил отдел специальных расследований в полицейском управлении Нижнего Городского Округа.       Под пристальным вниманием общественности начальник полиции Чжань и его коллеги раскрыли еще одно крупное дело о межрайонной торговле наркотиками.       Неизвестно, в какой именно из тех моментов, в которых Цяо Шубай не участвовал, тот человек, называвший себя ненавистником камер, внезапно стал не так уж сильно их ненавидеть.       Красивый и обаятельный начальник Чжань под аплодисменты вышел на трибуну, его медаль была прикреплена к груди. Повернувшись к репортерам, он рассказывал о деле, бегло отвечая на вопросы на фоне переплетающихся флагов Нижнего Городского Округа и Йейтса.       Репортеры, по всей видимости, были посланы мэром Чжанем для поддержания обстановки и не задали ни одного из острых вопросов, что вызвало у Цяо Шубая крайнее презрение. Более того, спокойное поведение начальника Чжаня заставило Цяо Шубая заподозрить, что его предыдущие заявления о неприязни к камерам были ложью.       Отборочный матч Соревнования Воинов завершился первого июня и с тех пор прошло три месяца, и, разумеется, Цяо Шубай не дождался того, кто обещал отыскать его.       К счастью, Цяо Шубай — это Цяо Шубай, и он уже давно привык к разочарованиям, ведь это не он был тем, кто не сдержал обещание, да и не так уж сильно он этого ждал.       Если в Верхнем Городском Округе имеется квартира, в которой он мог бы жить, то почему бы заранее не дать ему ключ?       Плевать, был он отформатирован или нет, но совершенно очевидно, что он не беспокоился об этом.       Чем больше Цяо Шубай думал об этом, тем сильнее он злился. Он выключил телевизор, убрал пульт в карман, и в гостиной мгновенно воцарилась тишина.       Андре попросил у него пульт, но так и не получив, начал ходить вокруг него туда‑сюда, жалуясь на слабую работу кондиционера.       — Сервер сгорит! Если бы Мэй Ми была здесь, она бы точно заменила мне кондиционер!       Цяо Шубай пропускал мимо ушей, листая толстую книгу на коленях, продолжая читать главу о телах Рабочих.       Начало пятого абзаца второй главы:       Чего люди не могли предвидеть, так это того, что в середине XXI века, когда исследования на стыке бионики и искусственного интеллекта зайдут в тупик, произойдет колоссальный прорыв в технологиях высокоточного направленного редактирования генов — в Швейцарии был впервые представлен мозг обезьяны, выращенный в овце, созданный исключительно методом генетической инженерии.       Семь лет спустя на Всемирном технологическом форуме GnEd доктор Коммонс впервые представил свои последние исследования, в которых сформулировал концепцию “тела Рабочего”. Эта концепция предполагает использование технологии Cas17a для отключения генетических локусов, отвечающих за эмоции, болевые ощущения и некоторые зоны памяти в добровольно предоставленных человеческих эмбрионах, с последующей вставкой специально сконструированных геномных фрагментов, позволяющих дистанционно корректировать поведение с помощью фиксированных электрических импульсов, и с помощью уже отработанной технологии быстрого питательного культивирования создавать абсолютно безопасных, синтетических млекопитающих животных, пригодных для монотонного высокоточного труда, а также для ухода за пожилыми и больными людьми.       В ходе презентации доктор Коммонс продемонстрировал три прототипа тел Рабочих (см. фото выше). По его мнению, в сравнении с бионическими существами, стоимость выращивания синтетических тел Рабочих ниже, они более пластичны и имеют более высокую устойчивость к погрешностям, что может значительно улучшить качество жизни человека и станет основным направлением применения технологии редактирования генов в будущем.       (На фото) типы Рабочих слева направо: заводской, сиделка и телохранитель.       В последующие дни исследование доктора Коммонса вызвало масштабные глобальные дискуссии по вопросам этики. Тысячи “синих воротничков” и зоозащитников вышли на улицы, протестуя против внедрения данной технологии.       Основные аргументы включали в себя вопросы: “Следует ли считать использование тел Рабочих жестоким обращением с животными?”, “Должны ли тела Рабочих обладать правами человека?” и даже “Не является ли сам термин “Рабочий”, используемый доктором Коммонсом в отношении генетически модифицированных людей, попыткой подмены понятий?”       По мере роста волны протестов правительство распорядилось остановить проект доктора Коммонса, а университет D объявил о прекращении сотрудничества с ним.       Потерявший всякие надежды доктор Коммонс вместе с женой и детьми покинул Европу и обосновался в Юго-Восточной Азии, где вел пасторальный образ жизни, выращивая цветы и растения в саду, а также усыновил местного отказника.       Однако спустя несколько лет, вслед за повсеместным распространением технологий искусственной матки, разразилась волна отказников(1). На фоне перестройки финансовых рынков возник и спрос на “тела Рабочих”.       Под техническим руководством доктора Коммонса развивающиеся страны во главе с Вьетнамом первыми построили заводы по производству Рабочих, привлекшие заказы нескольких смелых инвесторов из Северной Америки. Первая партия тел типа “сиделка” получила восторженные отзывы в медицинских учреждениях.       Движимые колоссальной экономической выгодой, большинство ведущих мировых держав постепенно приняли законы о Рабочих, открыв эпоху легального и свободного производства синтетических людей.       (1) Волна отказников: После удешевления технологий искусственной матки услуги по внеутробному вынашиванию стали дешеветь, что привело к массовому беспорядочному деторождению. Однако последовавший за этим финансовый кризис 75-го года привел к тому, что огромное количество детей, зачатых с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, были брошены своими родителями, что перегрузило учреждения социального обеспечения. Период в шесть лет до и после этих событий получил название “Эпоха волны отказников”.       В отличие от большинства ведущих стран, описанных в книге, в стране С, где прошло детство Цяо Шубая, производство и управление телами Рабочих подвергалось строгому контролю, и были установлены четкие практические правила. Там разрешалось производство лишь трех базовых типов, которым позволялось работать только в строго определенных местах. Юный Цяо Шубай рос в охраняемом поместье под присмотром матери и нянечек и почти никогда не видел этих синтетических существ.       Так совпало, что на Йейтсе действовал аналогичный закон для Рабочих, запрещающий производство сервисных и функциональных вариантов, была создана Ассоциация защиты Рабочих, а в районе Острова Маши даже имелась специальная зона отдыха для престарелых моделей.       Рабочие “заводского” типа были строителями Йейтса и выполняли тяжелую физическую работу. Они отличались крепким телосложением и скудной речью, у них были свои зоны активности, и они почти не пересекались с обычными горожанами, если того не требовала работа.       Рабочие типа “телохранитель” были еще более неразговорчивы, выполнение заложенной при производстве миссии было для них высшим приоритетом. В основном их использовали в качестве помощников полиции при государственной закупке или как частных телохранителей.       Цяо Шубай прожил на Йейтсе более десяти лет и мог по выражениям лиц и внешности определить, кто являлся Рабочим, но если вдаваться в подробности, его понимание их действительно было очень поверхностным… Цяо Шубай не интересовался Рабочими подобно тому, как некоторые люди не знакомы с правилами футбола, а другие не различают сорта вина.       В конце концов, для всего лишь десятилетнего Цяо Шубая и так было достаточно сложно жить достойно, у него совершенно не было свободного времени беспокоиться о среде обитания Рабочих. В лучшем случае он принимал их рекламные листовки во время акций Ассоциации защиты Рабочих, чтобы получить купоны на скидку.       Он и представить себе не мог, что однажды, в будний день, окажется на верхнем этаже роскошной квартиры в Районе Мо, полный гнева, внимательно изучая объёмную книгу начала и конца генной инженерии Рабочих, пытаясь извлечь из неё какие-то ценные выводы.       Но это, в конце концов, была лишь научно-популярная книга, и сколько ни читай, больших подробностей в ней не найти. Кроме того, Цяо Шубай также прочитал несколько других, менее полных научно-популярных книг, а также “Законы Рабочих Йейтса”.       Сопоставив оба источника, Цяо Шубай глубоко заподозрил, что то, что он хотел бы узнать, в Йейтсе, вероятно, было настолько незаконно, что не подлежало печати.       — Цяо Шубай, я заметил, что ты читаешь эту книгу с того момента, как ты переехал, уже 63 день. О чем ты вообще читаешь?       Поскольку его жалобы остались без ответа, Андре впервые за многие дни проявил заботу о Цяо Шубае.       Цяо Шубай, раздраженный, поднял голову и увидел, что Андре, похоже, спрашивает серьёзно, поэтому он без всякой надежды ответил:       — Как ты думаешь, могут ли Рабочие и люди дать гибридное потомство?       Неожиданно Андре оживился:       — Ты выдвинул хорошую гипотезу. Во-первых, к какому типу Рабочего это относится? Человек — мужчина или женщина? Это естественное размножение или искусственное?       — Человек — мужчина, но остальное не знаю.       — Теоретически, яйцеклетки самок-Рабочих, сохранивших репродуктивную функцию, могут соединяться со сперматозоидами человека. Однако из-за многократного редактирования генов Рабочих шансы на рождение с человеком нормального плода невелики. Гибрид, о котором ты говоришь, должен быть лабораторным гибридом, в котором одна хромосома отца соединяется с Х-хромосомой матери для образования эмбриона, который затем снова редактируется для последующего культивирования плода.       Андре произнес длинную, хотя и прерывистую речь с большим воодушевлением.       Цяо Шубай, слушая, немного растерялся:       — Тогда в чем разница между ним и обычным Рабочим?       Андре внезапно злобно уставился на него:       — У него будет одна полная человеческая хромосома, а у обычных Рабочих на выбор есть лишь несколько видов примитивных доноров!       Цяо Шубай скривил губы и отложил книгу.       Андре снова начал ворчать:       — Слишком жарко. Мой сервер сгорит, и ты ничего не получишь.       — Этого не случится, — Цяо Шубай встал, посмотрел на часы, предположил, что новости уже закончились, сунул пульт обратно в руки Андре и формально утешил его: — Если завтра будет такая же температура, я попрошу кого-нибудь установить еще два кондиционера.       Андре включил телевизор; новости закончились, и снова начиналось его комедийное шоу.       Цяо Шубай несколько минут понаблюдал за ним, а затем не удержался и спросил:       — Андре, можно ли отформатировать эмоциональный сектор у Рабочего?       — Можно, — взгляд Андре был прикован к телевизору, и его ответ был кратким.       — Откуда ты знаешь? — Цяо Шубай удивился уверенному ответу Андре, ведь он пролистал множество книг, но не нашел никакой полезной информации.       — Потому что пока ты тратишь время на прогулки, я читаю секретные научные документы.       Цяо Шубай теперь понял, что за эти дни все его безрезультатные поиски были известны Андре, поэтому он тут же отбросил книгу в сторону, схватил Андре и стал допытываться у него о принципе форматирования эмоционального сектора Рабочих.       Андре, одержимый комедией, до последнего удерживал пульт и, не в силах избавиться от настойчивости Цяо Шубая, нехотя начал объяснять.       Он рассказал Цяо Шубаю, что форматирование эмоционального сектора — это вспомогательный метод лечения, изобретенный производителями тел Рабочих в странах с мягким этическим контролем в период бума Рабочих моделей.       Причина в том, что многие владельцы тел Рабочих, устав от них, продавали своих функциональных Рабочих перекупщикам на утилизацию.       На вторичном рынке покупатели не желали приобретать Рабочих, сохранивших эмоциональную привязанность к своим предыдущим владельцам, поэтому перекупщики разработали специализированные медицинские капсулы для форматирования эмоций. После того как Рабочий ложится в капсулу, та воздействует на него электромагнитными импульсами и препаратами. Всего за несколько часов медицинская капсула может стереть большинство эмоциональных нейронных связей, выстроенных в мозгу Рабочего по отношению к бывшему владельцу, не повреждая непрерывную память.       — Проще говоря, — Андре взглянул на Цяо Шубая так, словно посмотрел на идиота, и намеренно упростил свою мысль, — Владельца ещё помнит, но эмоции уже не колеблются.       Андре говорил просто, но мозг Цяо Шубая отяжелел.       Он услышал, как сам произнес:       — Я не понимаю.       — Что, даже этого не понимаешь? — Андре рассердился, повернулся, его голос стал громким, выйдя из‑под контроля и он уставился на Цяо Шубая.       Цяо Шубай вздрогнул и, словно выдернутый из оцепенения, махнул рукой и объяснил:       — Я просто так сказал. Я всё понял, — затем он поднялся наверх и вернулся в свою комнату.       В комнате было большое панорамное окно.       Цяо Шубай подумал, что из квартиры Чжань Шэньчжи в Верхнем Городском Округе вряд ли такой же хороший вид, а затем вспомнил те спокойные и внезапные слова Андре, которые прозвучали словно окончательный приговор.       “Владельца ещё помнит, но эмоции уже не колеблются”.       Если применить это к Чжань Шэньчжи, то выходило так, что он помнит Цяо Шубая, но любви больше нет, поэтому он не сдержал своего обещания.       — Ничего особенного, — подумал про себя Цяо Шубай, стоя у окна и глядя на грязный и хаотичный трущобный район Мо, расположенный недалеко от Звездного Клуба с фиолетовой крышей. — И что с того.       Сейчас было бы совершенно глупо питать какие-либо надежды. Мэр Чжань тоже не даст ему покоя.       Каково это помнить, но не любить?       Чжань Шэньчжи сам лег в медицинскую капсулу или его обманом заставили это сделать? Теперь, вспоминая тот поцелуй, он испытывает замешательство или сожаление?       Мысли терзали Цяо Шубая, словно сто когтей царапали сердце, он только и жалел, что ему не досталась судьба Чжань Шэньчжи и его отредактированные гены — такие блага ему не предназначены.       Когда у него начали затекать и болеть ноги, позвонил Цэн Мао.       С тех пор как они стали равными по положению, речь Цэн Мао всегда была краткой. Он сказал Цяо Шубаю:       — В семь часов приходи в “Нефритовую Башню”, поужинаем.