Романтика в Изгнании

      Цяо Шубая крепко схватили за руку и мгновенно оттащили от воющих сирен и ослепляющего света. Стоя на безлюдном асфальте, Цяо Шубай широко раскрытыми глазами смотрел на человека, стоявшего так близко к нему.       Его дымчато-коричневые зрачки в темноте напоминали пыльный лед. Он ослабил свою железную хватку и холодно сказал Цяо Шубаю:       — Я даю тебе всего пять минут.       Никаких чувств, словно подмененный манекен.       Разум подсказывал Цяо Шубаю, что сейчас нужно униженно произнести пару лестных слов, чтобы сгладить ситуацию, потому что, переформатирован тот или нет, Чжань Шэньчжи реагирует на мягкость, а не на силу. Если разозлить этого сурового и неподкупного нового начальника полиции, страдать придётся только Цяо Шубаю.       Однако на деле у Цяо Шубая вырвалось совсем другое:       — Ты еще помнишь меня?       Над черной равниной пронесся легкий горячий ветер, коснувшись слегка вспотевшего затылка Цяо Шубая.Чжань Шэньчжи, почти не раздумывая, ответил Цяо Шубаю:       — Помню.       Тело Цяо Шубая горело от жара, но сердце его похолодело. Он смотрел в его глаза, желая, чтобы Чжань Шэньчжи смотрел на него так же, как раньше:       — Что именно помнишь?       Чжань Шэньчжи, сам того не осознавая, ответил:       — Всё помню, — затем нахмурился и произнес: — Что именно ты пытаешься сказать? Ни одну автоколонну, проходящую сегодня ночью, я не пропущу без проверки, — и деловым тоном он сказал Цяо Шубаю: — Я не принимаю угроз. Это первый и последний раз. Даже если ты пойдешь на телевидение с разоблачением, они не обязательно возьмутся за это. Я отошел с тобой только потому, что ты был моим информатором, хотя и справлялся не очень.       Чжань Шэньчжи выглядел совершенно иначе, чем прежде, что наконец помогло Цяо Шубаю немного успокоиться. Тот с трудом извинился:       — Прости, я пошутил насчет разоблачения на телевидении. Нельзя ли как‑то договориться, начальник Чжань? — он принял смиренный вид, начав торговаться с Чжань Шэньчжи: — Весь этот товар отправляется клиенту, и если вскрыть упаковки, будет трудно объясниться. Нельзя ли нам выбрать одну коробку для выборочной проверки? И еще… — Цяо Шубай помедлил две секунды, и Чжань Шэньчжи тут же спросил:       — И еще, что?       — Начальник Чжань, честно говоря, я остался с Хэ Чу только из-за твоего отца, — сказал Цяо Шубай, его речь становилась всё более беглой, он следил за взглядом начальника полиции, стараясь вести себя так, будто просто обсуждает выгоды и риски с обычным офицером. — Ты говоришь, что всё помнишь, значит, ты должен догадываться, что я смог так успешно продержаться до этого момента лишь потому, что господин Хэ считает, будто у нас с тобой есть связь. Если ты сегодня задержишь эту партию товара, моя операция, скорее всего, провалится, тогда Хэ Чу разорвёт меня на части, и ответственность за мою смерть так же ляжет и на тебя.       Пока они говорили, Цяо Шубай немного приблизился к Чжань Шэньчжи и принюхался, но не почувствовав запаха сирени на нём, он про себя подумал, что этот трудоголик, вероятно, поселился в полицейском общежитии в Нижнем Городском Округе.       Чжань Шэньчжи не поддался его запугиванию и холодно заявил:       — У меня нет никаких рабочих отношений с мэром Чжанем.       — Значит ты хочешь моей смерти? — Цяо Шубай уставился на него, бесстыдно переходя к мольбам. — Ты сам приехал за мной в клуб, притворился, что переспал со мной, и преследовал меня, разве ты забыл? Если я умру, тебе придется нести ответственность за мою смерть до конца своих дней. Разве человеческие жизни из Района Мо не имеют ценности?       Чжань Шэньчжи нечасто сталкивался с такими наглыми людьми и, когда тот оскалил зубы и взмахнул когтями, слегка отступил на шаг. Хотя его память оставалась неповрежденной, Чжань Шэньчжи помнил его лицо и то, что он был информатором по делу о пропавшей девушке в Районе Мо. Из‑за форматирования эмоций его впечатление о Цяо Шубае было действительно слабым. Даже когда Цяо Шубай сказал ему: “Вы приходили в “Звездный Клуб” выбирать себе спутников, накачивали меня афродизиаками и насиловали”, Чжань Шэньчжи осознал, что отформатированы именно его чувства к этому человеку.       Цяо Шубай был невысоким и худым, со светлой кожей и круглыми глазами, похожим на маленькую собачку, притворяющуюся грозной. Вспоминая, Чжань Шэньчжи почувствовал, что Цяо Шубай в его воспоминаниях, похоже, был совсем не таким. По крайней мере, он должен был быть более безобидным и не обращаться к нему как “начальник полиции Чжань”.       Судя по всему, директор Ян, возможно, была права: Цяо Шубай действительно мог быть обманщиком. Тем не менее, Чжань Шэньчжи по-прежнему крайне не одобрял ее решение.       За день до начала отборочного матча Соревнования Ян Сюэ отвела Чжань Шэньчжи на медицинский осмотр. Поскольку тело Чжань Шэньчжи несколько отличается от тела обычных людей, все его медицинские обследования с детства проводились в лаборатории. В отличие от обычных процедур, на этот раз директор Ян попросила Чжань Шэньчжи войти в медицинскую капсулу, которую он никогда раньше не видел. Чжань Шэньчжи вспомнил, что перед входом в капсулу директор Ян сказала:       — Этот новый аппарат может сканировать все изменения в данных твоего тела.       Но, выйдя из капсулы, Чжань Шэньчжи почувствовал головокружение и заметил, что прошло уже три часа. Он поинтересовался, и директор Ян не стала скрывать правду, сказав ему:       — Я отформатировала часть эмоциональных данных, которые тебе не нужны.       — Я не давал согласия, — зрение Чжань Шэньчжи было размыто, голова отяжелела, но он все равно чувствовал гнев от того, что его обманули и предали.       — Он за твоей спиной убил человека, а ты поверил ему, — заботливый взгляд директора Ян казался искренним. — Шэньчжи, ты считаешь, что тебе нужны такие чувства?       Чжань Шэньчжи совершенно не мог смириться с её поступком, был крайне недоволен и хотел убедить её вернуть ему отнятые чувства, ведь распоряжаться собственными эмоциями он должен сам.       Директор Ян настаивала, что у нее нет способа разрешить ситуацию, и Чжань Шэньчжи расстался с ней в ссоре.       Затем последовали отборочные матчи и назначенные сразу после них встречи.       Напряженная и совершенно новая работа в отделе специальных расследований не оставляла Чжань Шэньчжи времени на то, чтобы разобраться с той частью своих чувств, которую у него отняли, к тому же теперь они казались не столь важными. Но он больше не отвечал ни на один звонок директора Ян и не отвечал ни на одно её сообщение.       …А теперь, если подумать, кого вообще способен убить Цяо Шубай?       Прежде чем Чжань Шэньчжи успел обдумать это, Цяо Шубай снова сказал:       — Всего одну проверить выборочно, можно ведь, начальник Чжань?       Он снова приблизился к Чжань Шэньчжи, как и раньше, запрокинул голову и схватил его за предплечье.       Ладони Цяо Шубая были ледяными. Улыбнувшись тому улыбкой, которая наконец-то показалась знакомой, он сказал:       — Я могу и дальше быть твоим информатором в Районе Мо, буду давать тебе больше информации и на этот раз буду работать как следует.       Холодная рука скользнула по коже Чжань Шэньчжи. Чжань Шэньчжи отдернул руку, велел ему не подходить ближе, оглянулся на автоколонну, посмотрел на часы и почему-то уступил:       — По одной позиции из каждой машины проверю выборочно.       — Слишком много, — сказал Цяо Шубай, всё ещё недовольный и жалостливо посмотрел на него. — С меня потребуют возмещения, начальник Чжань. Этот товар слишком дорогой. Я слишком беден и не смогу расплатиться.       — Не продвигайся на чи, получив цунь, — предупредил его Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай лишь скривил губы и спросил:       — Начальник Чжань, у вас еще остался мой номер?       Чжань Шэньчжи проигнорировал его и пошёл обратно.       Вернувшись к автоколонне, Цяо Шубай подбежал к высокому мужчине со шрамом на лице и тихо заговорил с ним.       Чжань Шэньчжи вспомнил, что этого человека звали Цэн Мао, он был подчиненным Хэ Чу и директором Звездного Клуба Момус.       Яркий свет прожекторов еще больше подчеркивал худобу Цяо Шубая. Цэн Мао нахмурился, слушая его, а затем кивнул.       Результаты проверки товара не выявили никаких проблем. Во всех трех грузовиках находились легальные Рабочие с производственными лицензиями, и, как и сказал Цяо Шубай, рабочие все еще находились в капсулах с питательными веществами, что затрудняло вскрытие упаковки.       После отправления автоколонны начался комендантский час.       С августа комендантский час был перенесён на одиннадцать часов вечера, и сообщалось, что со следующего года его отменят.       Чжань Шэньчжи и его коллеги, имея при себе пропуски, дежурили до полуночи и перехватили два “умных” такси, запрограммированных на нелегальную перевозку пассажиров.       После проверки Чжань Шэньчжи не сразу вспомнил о том информаторе-обманщике, о котором упоминала Ян Сюэ.       Сначала он угостил своих подчиненных поздним перекусом в ресторане с особой лицензией, затем вернулся в общежитие и принял душ. Во время принятия душа в его сознании внезапно возник образ Цяо Шубая.       Он вспомнил, что в момент их первого знакомства в Звездном Клубе произошло убийство.       Когда Чжань Шэньчжи вспоминал события, связанные с Цяо Шубаем, это на самом деле давалось ему с некоторым трудом.       Казалось, что плавный поток воспоминаний, связанных с Цяо Шубаем, был оборван, он не мог разобрать причин и следствий, и ему приходилось тщательно идти по следу, сверяясь со временем, чтобы отыскать конкретные события. Однако эти воспоминания были ближе к взгляду со стороны, нежели к личному опыту, словно события более чем десятилетней давности, от которых остались лишь смутные очертания.       То дело о падении, в конечном итоге закрытое как “несчастный случай”, могло быть совершено либо танцовщицей Сяо Лянь, либо Цяо Шубаем, который отрицал свою вину. Но теперь, вспоминая сомнительные моменты, Чжань Шэньчжи считал, что весьма вероятно виновен именно Цяо Шубай.       Камера видеонаблюдения на груди Цяо Шубая всё ещё не была снята. Если бы Чжань Шэньчжи вернулся домой и нашёл оригинальный разъём, он, вероятно, смог бы перезагрузить её, просмотреть запись и вынести более точное суждение. Однако это противоречило моральным принципам Чжань Шэньчжи, да и дело уже давно было закрыто, так что он не планировал этого делать.       Кроме того, в Девятом Доме на Второй Улице Района Мо голова преступника была отрезана Цяо Шубаем и брошена в мусоросжигательную печь.       Даже теперь Чжань Шэньчжи не верил, что Цяо Шубай избежал наказания по этому делу. Затем он смутно вспомнил палату, из которой с кровати было видно закатное небо, он будто приблизился к кому‑то, и на этом воспоминание оборвалось.       Чжань Шэньчжи принимал душ слишком долго, настолько, что душевая лейка начала напоминать о необходимости экономить воду.       Он вышел из ванной, вытерся полотенцем и взглянул на телефон.       Вернувшись с отборочных матчей Соревнования, он обнаружил, что в телефоне, который он хранил в офисе Соревнований, был изменен личный номер. Вероятно, это сделала директор Ян, когда он вошёл в медицинскую капсулу. Во время Соревнования он в спешке сдал телефон и не заметил изменений.       Тогда он не знал, чего именно не хватает в телефоне, но теперь понял, что это, вероятно, была история переписки с Цяо Шубаем.       Чжань Шэньчжи пролистал свой телефон, больше не мучая себя трудными и бесполезными воспоминаниями, и начал думать, стоит ли связаться с Цяо Шубаем… не потому, что хотел вернуть отформатированные чувства, он ясно понимал, что это невозможно, а потому, что обдумывал предложение Цяо Шубая стать его информатором.       Чжань Шэньчжи также интересовался делами Хэ Чу. У Цяо Шубая на этот раз не было шансов обмануть Чжань Шэньчжи, поэтому он мог бы оказаться хорошим информатором.       Он открыл компьютер, поискал в полицейской системе и действительно нашёл личный номер Цяо Шубая в нескольких протоколах Района Мо.       Изначально он хотел позвонить, но, подумав, что Цяо Шубай может быть с Цэн Мао и ему будет неудобно говорить, он напечатал несколько слов:       [Я Чжань Шэньчжи], — но у него была большая рука, и он случайно задел кнопку отправки, отослав сообщение как есть.       Спустя мгновение пришел ответ:       [Начальник Чжань, здравствуйте. Я Цяо Шубай.]       Получив сообщение, Чжань Шэньчжи увидел, что собеседник продолжает печатать, но так ничего и не отправляет.       Цяо Шубай принимал в это время ванну в новой гостинице в Нижнем Городском Округе.       Горячая вода окутывала его тело, размягчая шрамы на ногах и мозоли на руках.       Он смотрел видео о ремонте, присланное хозяйкой, когда телефон внезапно показал сообщение с нового номера. Сначала он подумал, что это реклама, но, открыв его, с удивлением обнаружил, что сообщение от Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай помнил равнодушное лицо Чжань Шэньчжи и сразу заподозрил, что тот лишь заинтересовался его предложением информатора и хочет использовать его.       Он положил руки на края ванны и погрузился в воду так, что горячая вода покрыла половину лица. Пар щипал глаза, пока он медленно размышлял о том глупом Чжань-гэ. На его почте все еще хранились бесчисленные правила для информаторов, каждое из которых было строгим и усыпляющим, Цяо Шубай читал их перед сном, но так и не дочитал до конца.       Было бы нехорошо заставлять начальника полиции Чжаня ждать слишком долго, поэтому Цяо Шубай поднялся и напечатал:       [Начальник Чжань, здравствуйте. Я Цяо Шубай.]       Изначально он хотел отправить “[ :-) ]”, но понял, что не может отправить столь дорогой для него смайлик, и удалил его.