Tied to You

Майк скомкал очередной лист и бросил его в сторону мусорного ведра. Бумажный шарик стукнулся о край, отскочил и упал на пол рядом с остальными. Ведро давно переполнилось, вокруг него уже валялась целая куча смятых листов, некоторые даже развернулись, будто насмехаясь над ним. Он откинулся на стуле, сильно потёр виски пальцами, так, что кожа покраснела. В горле стоял ком. Его жутко раздражала эта ситуация. Ведь писать он любил. Это было не просто хобби, это было то, ради чего он вообще пошёл в колледж, то, что заставляло его чувствовать себя живым. Обычно слова лились сами, почти без усилий, как дыхание. Но сейчас каждый абзац давался с трудом, будто кто-то выдавливал их из него по капле. Проблема была в том, что обычно он писал то, что появлялось в его голове, а не то, что ему сказали написать. Но вчера Мистер Бэйкер, его преподаватель по творческому письму, решил провести эксперимент. На занятие он принёс старую фетровую шляпу, полную сложенных бумажек.  — Доставайте, — сказал он спокойно. — И пишите ровно то, что вам достанется. Никаких выдумок, никаких «А можно сменить тему?». Только то, что там написано.  Майк вытащил свою записку последним. Развернул дрожащими пальцами. Прочитал. «Что чувствует человек, который связывает другого». Он замер. Перечитал фразу ещё раз. И ещё. Слова будто впивались в мозг. Щёки вспыхнули. Он сглотнул, но во рту пересохло. Майк Уилер слишком серьёзно относился к учёбе. Он, конечно, мог попросить кого-то из старшей группы написать это за деньги. Он знал, что многие так делают. Или просто написать первую попавшуюся в голову ерунду, ведь даже если он получит плохую оценку, это не сильно повлияет на общий балл, потому что учился он хорошо. Но Майк так не мог. Он был истинным ботаником с самого детства и считал, что каждая работа должна быть сделана с душой. Поэтому в конце занятия Майк стоял у кафедры и ждал, пока остальные студенты выйдут из аудитории. Дверь хлопнула за последним, и в помещении стало тихо. Конечно же Майк собирался сделать то, что ему сказали не делать.  Он сглотнул и шагнул ближе. — Мистер Бэйкер… Преподаватель поднял взгляд от стопки бумаг и поправил очки на переносице. В его глазах мелькнуло что-то усталое, но терпеливое. — Майкл, я дал чёткие инструкции, — произнёс он спокойно, подчёркивая каждое слово. Майк почувствовал, как щёки снова начинают гореть. — Но как я могу написать, если понятия не имею, о чём пишу? — вырвалось у него с ноткой возмущения. Мистер Бэйкер откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и улыбнулся. Не насмешливо, а скорее с той снисходительной теплотой, которую приберегал для особо упрямых студентов. — Ты на прошлой неделе сдал работу, в которой описал, как женщина отрубила голову монстру. Не думаю, что ты пережил такой опыт. Майк открыл рот, чтобы ответить, и закрыл его. Как раз таки такой опыт он пережил. Всё, что он писал о монстрах и о других мирах, не было фантазией. Это было Хоукинсом. Это было правдой, которую он прятал под слоем вымысла. Он вспомнил, как однажды его рассказ чуть не отправили на какой-то студенческий конкурс. Тогда он просидел всю ночь в панике, представляя, как кто-то из военных или правительства наткнётся на эти страницы, увидит знакомые детали и… Он даже не знал, что именно. Арест? Допрос? Что-то похуже? Уилл тогда остался с ним до утра. Сидел на краю кровати, гладил его по спине круговыми движениями и тихо повторял: «Военные не читают конкурсные работы студентов, Майк. Никто не придёт». И Майк в конце концов заснул, уткнувшись лицом в подушку, всё ещё чувствуя тепло ладони Уилла на своём плече. Уилл всегда умел его успокоить. Он был хорошим другом. Майк до сих пор не понимал, как ему так повезло. На втором курсе они наконец сняли крохотную квартиру в десяти минутах от кампуса. Две комнаты, кухня размером с шкаф и один диван посреди гостиной. Майк предлагал съехаться ещё на первом, был готов платить за всё сам, но Уилл упрямо мотал головой: «Я не хочу быть тебе должен». Теперь Уилл подрабатывал в художественной галерее по вечерам, и они наконец могли позволить себе это. Они ужинали вместе, смотрели старые фильмы и играли. Уилл всегда показывал ему свои картины первыми. А Майк читал Уиллу все свои рассказы вслух, лёжа на ковре, и ловил каждое движение его лица, как хмурятся его брови или как губы чуть приоткрываются, когда что-то цепляет. — Ты справишься, — сказал мистер Бэйкер, возвращая Майка в реальность. Улыбка всё ещё держалась на его лице. — Ты должен понять, что если свяжешься с издательством, они будут давать свои условия. Так что учись писать по чужим правилам. Это часть профессии. Он захлопнул тетрадь, сунул её в потрёпанную кожаную сумку, встал и начал собирать вещи. Движение было чётким — разговор окончен. Майк кивнул, хотя внутри всё ещё бурлило. Он развернулся и вышел в коридор, чувствуя, как записка жжёт карман джинсов, будто там не бумажка, а раскалённый уголь. Так что теперь Майк сидел в своей комнате и пытался что-то написать. Ручка в руке вспотела, пальцы скользили. Он облокотился на стол, подбородок упёрся в кулак. Он прошептал в пустоту, почти не разжимая губ: — Откуда мне это знать? Он никогда не делал ничего подобного. Майк откинулся на стуле, скрипнувшем под ним, и закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться. Он всегда использовал свои знания про происходящее когда-то в Хоукинсе для своих рассказов. Это было легко, привычно, почти безопасно, потому что никто не воспринимал это всерьёз. А теперь… теперь нужно было что-то настоящее, без монстров и без оправдания в виде фантастики. Внезапно он вспомнил про Стива и Робин. Точнее, смутный рассказ Стива о том, как их когда-то связали русские. Голос Стива тогда был хриплым от смеха и пива, но в глазах мелькнуло что-то острое, как будто воспоминание всё ещё покалывало кожу. Может быть, использовать это? Перевернуть, посмотреть с другой стороны? Но что Майк должен был делать? Позвонить кому-то из них и сказать «Привет, расскажи ещё раз во всех подробностях про то, как тебя связали сумасшедшие русские»? Все пытались забыть о том, что происходило, и это было бы странно, глупо, почти жестоко спросить такое. Тем более опыт Робин и Стива был с другой стороны — со стороны связанных. А ему нужно было про того, кто связывает. Может, позвонить тому русскому, который их связал? Хотя его, наверное, убили. Интересно, убили ли? Майк замер с этой мыслью, потом тихо фыркнул от собственного идиотзима. Зачем он вообще об этом думает? Он наклонился и легонько стукнулся головой о стол. Лоб гудел, но мысли не уходили, только путались ещё сильнее. В дверь постучали. — Заходи! — крикнул Майк, не поднимая головы, голос вышел глухим, как будто из-под подушки. Дверь открылась с тихим скрипом. Майк повернулся. Зашёл Уилл. Он остановился на пороге, быстро скользнул взглядом по комнате, по стопкам книг, по пустым банкам из-под колы на подоконнике, по мусорному ведру, которое уже давно кричало о помощи, переполненное бумажными комками. — Ты не занят? — спросил он, в его тоне сквозила лёгкая улыбка, потому что ответ был очевиден. — Ну, пытаюсь кое-что написать, — сказал Майк, потирая лоб пальцами. — Я заказываю китайскую еду, хочешь? — Да, спасибо. — Как обычно? — Как обычно, — вздохнул Майк, и уголок рта дёрнулся в слабой улыбке. Уилл ещё раз посмотрел на ведро, на смятые листы и на ручку, которую Майк всё ещё сжимал в кулаке. Но ничего не спросил. Уилл никогда не давил. Он всегда терпеливо ждал, пока Майк сам решит рассказать. Или решит не рассказывать. Уилл был хорошим другом. Ему даже не нужно было говорить, что Майк хочет на ужин. Он и так знал.  Уилл кивнул, улыбнулся уголком губ и вышел, тихо притворив дверь. Майк остался один. Он выдохнул сквозь зубы, положил ручку на стол и уставился на лист. Пальцы сами собой сжались в кулак. Писать всё равно придётся. Он снова взял ручку. И начал выводить первую строчку.  Примерно через полчаса очередной скомканный лист бумаги полетел в ведро. Он даже не долетел до края — просто шлёпнулся на пол, добавившись к общей куче. Майк вздохнул так тяжело, будто выдохнул весь воздух из комнаты, и встал. Стул жалобно скрипнул под ним. Он потянулся, хрустнув позвонками, и пошёл на кухню медленно шаркая носками по старому деревянному полу, который давно просил о том, чтобы кто-то его помыл. Кухня была тесной, но уютной. Уилл сидел за столом, спиной к двери, уткнувшись в потрёпанную книгу в мягкой обложке. Свет падал на его волосы, делая их чуть золотистыми. Он водил пальцем по строчкам, будто помогая себе читать. Он даже не поднял голову, когда Майк вошёл, но, кажется, его плечи чуть расслабились, как будто он инстинктивно был рад присутствую Майка. Майк тихо прошёл и сел рядом, на второй стул. Ножки стула скрипнули, стол слегка качнулся. Уилл наконец поднял взгляд. В этот момент в дверь позвонили. Уилл улыбнулся, встал и открыл дверь. Послышались приглушённые голоса, шорох бумажного пакета. Он вернулся с двумя белыми коробками в руках и пакетом с пластиковыми вилками. — Ты как раз вовремя, — сказал он. Майк кивнул и потянулся к своей коробке. В ней лежала лапша с кусочками свинины. Жирная, блестящая от соуса, с длинными нитями теста, которые так и норовили выскользнуть. Он взял пластиковую вилку, наколол один кусок свинины с хрустящей корочкой и начал медленно обматывать вокруг него длинную и скользкую лапшу. Раз, другой, третий… Майк потянулся к столу, взял деревянные палочки Уилла и аккуратно, но уверенно обмотал несколько длинных нитей лапши вокруг уже наколотого куска свинины. Он перекрестил палочки, пропустил одну нить под другой, а потом затянул, как будто завязывал настоящий узел. Лапша плотно обхватила кусок свинины, образовав аккуратный, тугой виток, из которого теперь торчали кончики теста, словно маленькие хвостики верёвки. Получилось почти красиво — настоящий узел из лапши. Получилось что-то вроде узла. Майк замер с вилкой в воздухе и подумал: «Можно ли считать, что я сейчас кого-то связал?» От собственной бредовости он издал короткий и нервный смешок. Уилл сразу уставился на него, приподняв бровь. Майк тяжело вдохнул, чувствуя, как щёки снова начинают гореть. — Ладно, слушай, — сказал он, опустив вилку обратно в коробку. — Мистер Бэйкер дал нам задание. Надо… — Майк не знал, почему начал краснеть, но жар уже разливался по шее. — Написать то, что попалось. Менять тему нельзя. — Угу, и что тебе попалось? — спросил Уилл, подцепляя свою порцию палочками. — Что чувствует человек, когда связывает кого-то. Майк посмотрел на Уилла и заметил, как у того тоже слегка порозовели щёки, едва заметно, но в свете лампы было видно. Уилл моргнул, отвёл взгляд на секунду. — Странное задание, — сказал Уилл, и голос у него вышел чуть ниже обычного. — Ага, — подтвердил Майк. — Я понятия не имею, что писать. Я пытался поменять тему, сказал, что я не могу писать о том, чего не знаю, но он сказал, что я недавно описал то, как женщина убивает монстра топором, значит, могу написать и это. — Ты писал про мою маму? — с усмешкой спросил Уилл. — Да, ещё не успел дать тебе прочитать это, — ответил Майк. — Майк, ты хорошо пишешь. Уверен, что и это сможешь. Почему ты думаешь, у тебя не получается? — Потому что я не делал этого никогда! Я же не какой-то маньяк, который связывает людей каждые выходные, и не злой русский, — сказал Майк. — Ну… — протянул Уилл, — не только маньяки и злые русские это делают. Майк посмотрел на Уилла. О чём он говорит? Он что имеет в виду… О. — О, — просто сказал Майк. — Ага. — Ты… ну… — слова застряли в горле. — Типа когда-то… ну, делал такое? — Связывал кого-то? — переспросил Уилл. — Ага. — Нет. — Хорошо, — сказал Майк и уставился в свою еду. Почему-то он не мог теперь перестать думать о том, что Уилл кого-то связывает. Прошла минута в молчании. Слышно было только, как они жуют. Тихое чавканье лапши, стук пластиковой вилки о картонную коробку, лёгкое шуршание, когда Уилл набирал следующую порцию. Почему-то стало очень жарко. Запах соевого соуса и жареного мяса висел в воздухе так густо, что, наверное, от этого стало так душно. Нужно было срочно снова представить злых русских.  — Но я был с другой стороны, — вдруг сказал Уилл. Майк подавился лапшой. — Что ты имеешь в виду? — выдавил он, кашляя. Уилл покраснел уже по-настоящему, до самых ушей. Он опустил взгляд в свою коробку, пальцы сжали палочки чуть сильнее, чем нужно. Смущение было видно в том, как он чуть ссутулился, как плечи поднялись. — Ну, знаешь… типа меня… — пробормотал он тихо. — Тебя связывали? — глаза Майка округлились. — Ага. — Ты имеешь в виду, когда в тебе был… истязатель разума? — Майку было неудобно говорить об этом. Он и сам не хотел вспоминать то ужасное время и, тем более, напоминать об этом Уиллу. — Не совсем. Я говорю про… ну, другое, — тихо сказал Уилл. — Знаешь, с парнем. — О. Майк почему-то начал нервничать. Сердце вдруг застучало быстрее и громче. Они с Уиллом обсуждали что угодно. Знали друг о друге практически всё. Единственное, о чём они никогда не говорили — это свидания, отношения и всё, что с этим связано. Майк не знал точно почему. С Лукасом и Дастином они это обсуждали. Лукас рассказывал об отношениях с Макс, Дастин о Сьюзи, и в этих разговорах участвовал не только Майк, но и Уилл. Вроде ни у кого с этим не было проблем. И Майк даже знал и встречал некоторых парней Уилла. Но Уилл всё равно никогда не обсуждал с ним это. Ни как прошло свидание, ни как отношения закончились. Так что, конечно же, речь и не шла о том, чтобы обсуждать секс. Правда сейчас они тоже не обсуждали секс. Речь шла про задание Майка, про связывание. Просто это… ну это же явно случалось перед сексом, так ведь? Внутри у Майка что-то резко сдвинулось. Сначала пришло странное, тяжёлое тепло. Оно медленно разлилось где-то внизу живота и стало медленно подниматься вверх по позвоночнику. Майк почувствовал, как кожа на шее и щеках мгновенно стала горячей. Сердце сделало странный, неровный толчок, а потом заколотилось чаще. Картинки в голове Майка тут же поменялись. Вместо подвала и русских с верёвками он увидел Уилла — его Уилла, того самого лучшего друга — лежащего на старом матрасе в полутёмной комнате. Руки за спиной, запястья стянуты грубой верёвкой, кожа краснеет под тугими витками. Дыхание Уилла прерывистое, грудь поднимается быстро, губы чуть приоткрыты. А над ним стоит кто-то, парень, лицо которого Майк не мог разглядеть, и медленно затягивает следующий узел. Пальцы Уилла сжимаются в кулак, потом беспомощно разжимаются. Глаза полуприкрыты, в них смесь стыда и… чего-то горячего, жгучего. Тело Уилла вздрагивает при каждом новом витке, бёдра невольно сжимаются, а ниже живота заметное, твёрдое напряжение, которое он не может скрыть. Майк резко сглотнул. Это видение длилось всего несколько секунд, но тело отреагировало мгновенно. То самое тепло стало ещё заметнее, собралось тугим и настойчивым комком между ног, и Майк невольно напряг бёдра под столом. Он растерялся. Что за хрень? Ладони моментально вспотели. Это было странно. Непривычно. И очень не вовремя. Майк быстро сглотнул и попытался найти объяснение. Наверное, еда была испорченной. Да, точно. Свинина сегодня была слишком жирная, а соус тяжёлым, наверное, что-то не то попалось. Или он просто переел. Или от нервов после всего дня. Точно не может быть ничего другого. Он ещё раз попытался списать всё на еду, но тепло никуда не делось, оно осталось и продолжало медленно разливаться по телу, пока Майк сидел и смотрел на свою почти пустую коробку с лапшой, не понимая, почему вдруг так трудно дышать ровно. Он не понимал, почему это его так зацепило. Почему картинка не отпускает. Почему ему вдруг стало жарко и тесно в собственной кухне. Почему он не мог перестать представлять, как Уилл тяжело дышит и смотрит вверх, прямо на того, кто его связывает. Он уставился в свою коробку с лапшой и больше не поднимал глаз. Он кое-как доел свою порцию и уставился на соус, который застыл жирными каплями на дне картонной коробки. Он собрал пустые коробки, смял пакет и начал вставать, чтобы убрать со стола. — Оставь, — остановил его Уилл, положив ладонь на край стола. — Я сам всё сделаю. Майк кивнул, чувствуя, как в горле снова встал ком. — Спасибо, — пробормотал он и резко развернулся, чтобы Уилл не успел ничего заметить. Майк вышел из кухни, закрыв за собой дверь чуть громче, чем нужно. Он вернулся в свою комнату, сел за стол и взял ручку, но все мысли теперь были заполнены только Уиллом. Не каким-то безликим «человеком, которого связывают», а именно Уиллом.  Он закрыл глаза и увидел тонкие с выступающими косточками запястья Уилла, кожа там была такая бледная, что любой виток сразу оставлял ярко-красный след. Он представил пальцы Уилла, которые сжимаются в кулак, когда верёвка затягивается туже. Грудь Уилла, поднимающаяся быстро-быстро, его прерывистое дыхание и чуть приоткрытые губы.  Майк резко тряхнул головой, пытаясь прогнать картинки. «Прекрати, идиот. Это Уилл. Прекрати».  Но мысли возвращались, верёвка теперь оказалась на бёдрах Уилла, он представил, как она впивается в кожу, как Уилл дёргается, но не может пошевелиться, как его тело выгибается… Майк снова упёрся локтями о стол, наклонил голову и уткнулся лбом в ладони. В дверь снова постучали. — Заходи. Дверь тихо открылась. — Я… — начал Уилл и замолчал. Майк медленно повернулся к нему. Уилл стоял в дверном проёме, мялся, переминаясь с ноги на ногу, щёки у него уже были розовыми, а взгляд метался по комнате, нигде не останавливаясь. — У меня знаешь… есть кое-что для этого, — выдавил Уилл наконец, и голос у него сорвался на середине фразы. Майк моргнул. — Для чего? — тупо спросил он. — Ну… то, о чём ты пишешь. — Ага. То, о чём я пишу. — Ну короче… я подумал, может тебе понадобится. Может, ты типа захочешь попробовать что-то... Майк почувствовал, как внутри всё резко оборвалось, а потом вспыхнуло жаром. «Он предлагает это мне? Прямо сейчас? С ним?» Сердце заколотилось так сильно, что у него перехватило дыхание. На долю секунды в голове вспыхнула яркая, запретная картинка. Он и Уилл, верёвка, его собственные руки на запястьях Уилла… Он почти уже открыл рот, чтобы выдохнуть «да, пожалуйста, я хочу», но голос застрял в горле. Всё тело напряглось в ожидании. Уилл на секунду замолчал, а потом тихо добавил: — Со своей девушкой, чтобы… чтобы знать, что писать. — Уилл уже краснел до ушей, пальцы нервно теребили край рубашки. — Какой девушкой? — Майк уставился на него, и внутри всё перевернулось.  «Почему он вообще решил, что у меня кто-то есть? Мы же живём вместе. Я бы ему сказал. Я всегда ему обо всём говорю». — Ну не знаю… ты же с кем-то видишься? — Ты шутишь? — Майк почувствовал, как у него самого щёки вспыхнули. — Я бы тебе рассказал, если бы у меня кто-то был. С чего ты вообще решил, что у меня есть девушка? — Ну… не знаю. Ты ни разу не говорил ничего про отношения… Я подумал, может у тебя кто-то есть, но ты не хочешь мне рассказывать. — Уилл, я бы рассказал тебе первому. У меня никого нет. — Ладно… — Уилл кивнул, всё ещё красный. — Тогда тебе ничего не нужно? — Нет. Майк только что соврал Уиллу. Ведь ему нужно было. Очень нужно было. Он точно не знал почему, но внутри него билось настойчивое, почти болезненное желание узнать, что чувствует человек, когда связывает другого. Не кого-то абстрактного. Не случайного человека. Он точно знал, чего хочет. Он хотел знать, каково это связывать именно Уилла. Хотел узнать, как будут выглядеть запястья Уилла, когда он сам затянет на них верёвку. Как покраснеет его кожа. Как изменится дыхание Уилла. Как Уилл будет смотреть на него в этот момент. Майк резко сглотнул. Мысль была такой яркой и неправильной, что у него пересохло во рту. Он почувствовал, как жар разливается по шее и опускается ниже, снова собираясь тяжёлым и тёплым комком внизу живота. Уилл ещё раз кивнул, и быстро вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. Майк остался сидеть, уставившись в пустоту. Мысли крутились только об одном. У Уилла есть что-то для связывания. Прямо здесь, в их квартире. Что-то, чем он пользовался. С кем-то.  Уилл был хорошим другом. Решил помочь Майку с заданием и сразу предложил свои… вещи.  А Майк был долбанным извращенцем. Который хотел воспользоваться добротой своего лучшего друга, чтобы воплотить свои странные фантазии. Эта мысль была как холодный душ и горячая волна одновременно. Майк знал, что должен почувствовать отвращение к себе. Но вместо этого внутри него разгоралось что-то тёмное и сладкое. Он хотел этого. Хотел воспользоваться тем, что Уилл такой хороший. Хотел взять то, что есть у Уилла и связать руки своего лучшего друга. Хотел увидеть, как Уилл будет смотреть именно на него, когда уже не сможет пошевелиться. «Я ужасный человек», — подумал он, но даже эта мысль не смогла заглушить возбуждение, которое медленно разливалось по телу. Майк несколько раз вставал, делал шаг к двери, потом садился обратно. Сердце колотилось. В конце концов он всё-таки встал, вышел в коридор и постучал в комнату Уилла. — Заходи, — раздался приглушённый голос. Майк открыл дверь. Уилл лежал на кровати, уткнувшись в книгу. Майк остановился на пороге и медленно обвёл взглядом комнату. Здесь всё было таким привычным и по-домашнему уютным, что у него внутри сразу что-то сжалось. На столе у окна стоял старый деревянный мольберт с недорисованной картиной, тёмный лес и силуэт какой-то фигуры вдалеке. Рядом валялись тюбики с краской, некоторые были открыты, а на краю стола засохла капля ультрамарина. Кисти торчали из старой кофейной кружки, которую Уилл давно использовал вместо стакана. На полу возле кровати лежал раскрытый альбом для набросков, а рядом несколько смятых бумажных шариков, точно таких же, как у Майка в его комнате. На спинке стула висела любимая серая толстовка Уилла, на полу у кровати стояли его потрёпанные кеды. На тумбочке полупустая банка колы и маленькая лампа с тёплым жёлтым светом, которая всегда горела по вечерам. В воздухе слегка пахло масляной краской, старыми книгами и чем-то уютным и домашним, тем самым запахом их маленькой квартиры, который Майк так любил. Всё здесь было таким родным. Таким… нормальным. А он стоял в дверях и думал о том, как хочет связать Уилла. Стыд ударил внезапно и очень сильно. Майк почувствовал, как лицо мгновенно вспыхнуло. Ему стало невыносимо неловко за свои мысли, за то возбуждение, которое всё ещё пульсировало где-то внизу живота, за то, что он вообще пришёл сюда с этим. Он сделал маленький шаг назад, уже почти готовый развернуться и уйти. На секунду у него даже мелькнула совсем идиотская мысль, открыть окно и просто выпрыгнуть наружу, лишь бы не оставаться здесь с этими своими грязными фантазиями. — Майк? — настороженно спросил Уилл. — А можно посмотреть? — спросил Майк в ответ, и, конечно же, его голос предательски дрогнул. — На что? — Уилл сделал вид, что не понимает, но щёки у него снова порозовели. — Ну… на то, что у тебя есть. — А. Да. Уилл медленно спустил ноги с кровати, подошёл к тумбочке возле кровати и открыл верхний ящик. «Он что, хранит это в тумбочке прямо у кровати? Как часто он этим пользуется?» Уилл достал небольшую ленту. Чёрную, атласную, с лёгким блеском, явно не из обычного магазина, а именно такую, какую продают в специальных местах. Мягкую, но прочную на вид, с аккуратными краями. Он протянул её Майку. Майк взял ленту дрожащими пальцами. Ткань была прохладной, скользкой, и от одного прикосновения по коже пробежал ток. Он сразу представил, как эта же лента когда-то обматывала запястья Уилла. Туго, оставляя лёгкие красные полосы на бледной коже. Как кто-то другой затягивал узел. Как Уилл лежал точно так же, как в тех картинках в голове Майка. Ревность обдала его внезапной, совершенно неуместной, горячей волной. Он не понимал, что с ним происходит. Сердце стучало где-то в горле, а пальцы всё сжимали и разжимали эту чёртову ленту, будто боялись её отпустить. — Ты хочешь взять её? — спросил Уилл. — Я… не знаю, — замялся Майк, глядя на чёрную атласную полоску. — Типа… что я буду с ней делать? Уилл пожал плечами, его щёки были всё ещё розовыми. — Ты можешь попробовать... ну… что-то связать, чтобы почувствовать, каково это. Майк поднял взгляд на Уилла. Сердце стукнуло так сильно, что в ушах зазвенело. — Я… я даже не представляю, как это делать, — честно выдавил он. — Может… ты можешь мне рассказать, как это делали с тобой? Уилл на секунду замер, потом кивнул. — Да, конечно, — сказал он. Уилл был хорошим другом. Он взял ленту из рук Майка, сел на край кровати, немного помолчал, собираясь с мыслями, и начал объяснять: — Ну… обычно начинают с запястий. Сначала один виток, потом второй, чтобы не скользило… потом затягиваешь, но не сильно, чтобы… ну, чтобы кровь не пережимало совсем. И узел лучше делать так, чтобы… Уилл говорил, но объяснения выходили путаными и скомканными. Он показывал руками в воздухе, запинался, и каждый раз, кажется, краснел ещё сильнее. Через несколько секунд он явно понял, что словами объяснить не получается. — Ладно… — Уилл протянул обе руки вперёд, ладонями вверх, запястья вместе. — На, попробуй. Просто попробуй, как чувствуется. Майк замер. В горле мгновенно пересохло. Он медленно взял ленту из рук Уилла. Мягкая ткань была ещё тёплой от его пальцев. Майк сглотнул и опустился на колени перед кроватью, чтобы было удобнее. Руки дрожали так, что он едва не уронил ленту. Он взял левое запястья Уилла. Кожа была горячей, чуть влажной от нервов. Майк почувствовал, как под его пальцами бьётся пульс Уилла. Он медленно, почти благоговейно обмотал ленту один раз. Блестящая чёрная полоска легла ровно на бледной коже. Майк задержал взгляд на том, как она обхватывает тонкое запястье, как слегка вдавливается, оставляя едва заметную красную полоску. Ему вдруг стало жарко. Очень жарко. «Мне это так сильно нравится», — пронеслось в голове. Мысль была такой неожиданной и стыдной, что Майк от ужаса закрыл глаза на несколько секунд. Но он не остановился и взял правую руку Уилла. Второй виток получился немного плотнее. Он затянул чуть сильнее, и Уилл едва заметно вздрогнул. Майк сразу посмотрел ему в лицо. Беспокойство о том, чтобы Уиллу всегда было хорошо никуда не делось. Глаза Уилла были широко открыты, дыхание стало чуть громче. Майк почувствовал, как внутри у него самого что-то туго натянулось. Он обмотал третий виток вокруг обеих рук Уилла, его пальцы теперь двигались увереннее. Лента скользила по коже Уилла, оставляя за собой красивый, аккуратный и тугой след. Майк смотрел, не отрываясь, как запястья Уилла теперь плотно прижаты друг к другу и как пальцы Уилла слегка подрагивают, но не пытаются вырваться. Майку нравилось. Ему нравилось держать контроль. Нравилось видеть, как Уилл сидит так тихо и послушно. Вроде как Уилл должен был что-то объяснять, но почему-то он не произнёс ни одного слова за всё это время. Майку нравилось чувствовать под пальцами эту тёплую кожу и знать, что сейчас Уилл не может просто убрать руки. От этой мысли внизу живота снова сильно и настойчиво потянуло. Майк быстро сглотнул и завязал узел. Простой, но крепкий. Он медленно, почти ласково затянул его последним движением и услышал, как Уилл почти беззвучно выдохнул. Всё. Руки Уилла были связаны. Майк не сразу отпустил их. Он сидел на коленях и просто смотрел. На связанные запястья. На красные полоски под чёрной лентой. На то, как Уилл слегка сжимает и разжимает пальцы. Взгляд Майка скользнул выше по рукам Уилла, по его груди, которая поднималась и опускалась быстрее обычного, по шее, где билась жилка. Он не мог отвести глаза. Внутри всё дрожало. Его накрыла какая-то смесь стыда, восторга и тёмного удовольствия, которого он раньше никогда не чувствовал. Майк наконец-то поднял взгляд еще выше и взглянул в лицо Уилла. Тот тоже смотрел на него. Прямо в глаза. Тишина в комнате стала густой. — Ага… кажется, я понял, — неловко выдавил Майк наконец, его голос прозвучал хрипло и слишком тихо. Он быстро встал с колен, наклонился и начал развязывать ленту. Пальцы всё ещё дрожали, узел поддался не сразу. Когда лента наконец соскользнула с запястий Уилла, Майк неловко смял её в кулаке и собрался уходить из комнаты, чтобы обдумать всё, что только что произошло. — Подожди, — остановил его Уилл. Майк замер у двери. — Так ты теперь знаешь, что написать? — спросил Уилл. Майк моргнул, будто только что проснулся. — Что написать? Уилл чуть приподнял бровь. — Ну… твоё задание. — А. Нет… пока не знаю, — честно ответил Майк, всё ещё сжимая ленту в руке. Уилл помолчал секунду, потом тихо спросил: — Ты ничего не почувствовал? Майк испуганно вскинул на него глаза. — Что я должен был почувствовать? В голове сразу закрутились панические мысли. Неужели он заметил? Неужели он увидел, как Майку… понравилось это делать? Как у него дрожали руки? Как ему стало жарко? Чёрт, он точно заметил… Уилл пожал плечами, немного смущённо. — Ну ты же должен написать, что чувствует человек, который кого-то связывает. Майк сглотнул. Горло было сухим. Он посмотрел на банку колы, которая стояла на тумбочке Уилла. Банка выглядела невероятно привлекательно. По её холодной металлической поверхности медленно стекали крупные прозрачные капли конденсата, оставляя влажные дорожки. Она явно только что была из холодильника. Мокрая, запотевшая, маняще холодная. Майку внезапно очень сильно захотелось подойти, взять её в руки, почувствовать этот приятный холод в ладони и жадно выпить всё содержимое одним долгим глотком, чтобы хоть немного остудить то пекло, которое сейчас разливалось по его телу. Но сейчас это было бы странно. Несмотря на то, что они тысячу раз так делали, сейчас это выглядело бы совсем по-другому. Это было бы признанием. Признанием того, что Майк весь горит изнутри, что у него пересохло во рту от волнения и от жара, который он никак не мог унять. А ещё это означало, что нужно подойти ближе к тумбочке. К той самой тумбочке, в верхнем ящике которой обычно лежала эта чёрная атласная лента. Майк невольно задержал взгляд на ящике. Интересно, что ещё там лежит? Что ещё Уилл прячет в этих ящиках? Что-то, о чём Майк даже не осмеливался подумать вслух? От этой мысли жар внутри только усилился. — Я… ну, не успел пока ничего понять. Не понял, что я чувствую, — сказал Майк, всё ещё сжимая ленту в кулаке. Уилл встал с кровати и сделал шаг ближе, чтобы забрать ленту из его рук. Когда Уилл подошёл совсем близко, сердце Майка бешено забилось. Каждый удар отдавался в ушах, в висках и даже в кончиках пальцев. «Почему я так нервничаю? Это же Уилл. Мой лучший друг. Мы живём вместе. Почему сейчас у меня ладони мокрые и колени дрожат?» Уилл аккуратно взял ленту из его рук, их пальцы на секунду соприкоснулись. Майк почувствовал тепло кожи и быстро отдёрнул руку. Уилл подошёл к тумбочке, открыл тот же верхний ящик и положил ленту обратно. Майку сразу стало неловко. Он только сейчас понял, как глупо выглядел, он связал руки своего друга, а потом собирался уйти с этой чёртовой лентой в кулаке, будто какой-то вор. А Уилл просто забрал её обратно, как будто ничего особенного не произошло. Майк почувствовал, как лицо снова начинает гореть. Он хотел выйти из комнаты прямо сейчас, но делать это молча было странно и совсем уж по-идиотски. Нужно было хоть что-то сказать. «Спасибо»? «Извини»? «Ну ладно, я пошёл»? В голове было абсолютно пусто, ни одной нормальной фразы. Он открыл рот, но так и не издал ни звука. Мысли Майка резко перебило то, что он увидел в руках у Уилла. Уилл достал из того же ящика верёвку. Явно специально предназначенную для связывания: ровную, без грубых волокон, с лёгким матовым блеском, довольно толстую и, скорее всего, приятную на ощупь. Она была сложена аккуратным мотком. Глаза Майка округлились. Он стоял неподвижно, словно прирос к полу, и не мог выговорить ни слова. Уилл повернулся и протянул верёвку ему. — С этим намного дольше всё делается. Может, так ты успеешь понять, — сказал Уилл тихо. Майк взял верёвку трясущимися руками. Она была тяжелее ленты, плотнее, и от одного прикосновения по коже пробежал ток. — Я? Ого… Я не понимаю… Уилл слегка улыбнулся. — С верёвкой можно связать не только руки. Можно обмотать вокруг тела. Ну, например, грудь, плечи. Чтобы было… красиво и надёжно. Руки за спиной тоже можно, но это немного сложнее. Майк уже плохо соображал. Внизу живота стояло сильное и настойчивое возбуждение. Горячее и тянущее чувство, которое он никак не мог заглушить. Мысли путались и он просто тупо спросил: — Ты... ты пользовался этим раньше? — Да. — А… почему ты вообще этим занимался? Уилл неловко потёр запястье, которое пару минут назад было связано. — Мне нравится… когда у кого-то есть контроль. Когда я могу просто… отпустить. — Но почему? — вырвалось у Майка. — Ты ведь так много прошёл. Векна, Истязатель Разума и… — он чуть не сказал «и твой отец», но вовремя прикусил язык. Это было ужасно тупо. Он и так задавал глупые вопросы. В глазах Уилла на мгновение мелькнула тень ужаса, но он быстро моргнул и спокойно ответил: — Именно поэтому. Здесь я знаю, что могу остановить это в любой момент. А тогда не мог. Мне нравится чувствовать, что я справляюсь со своими страхами. Что я сам выбираю. Майк молчал, переваривая. Уилл посмотрел на него и тихо спросил: — Хочешь попробовать? Майк сглотнул. Щёки горели. — Да. Наверное. Уилл сел на край кровати и выпрямил спину. — Ладно… Садись рядом, бери середину верёвки и прижми её к моей спине между лопатками. Майк послушно кивнул и сел на край кровати. Ноги слегка дрожали, когда он опускался на матрас. Руки были влажными и он незаметно вытер ладони о джинсы. Дрожащими пальцами Майк нашёл середину верёвки и осторожно, почти боясь слишком сильно нажать, положил её Уиллу на спину, точно между лопатками, поверх тонкой футболки. Кожа Уилла под тканью была тёплой и Майк на секунду замер, чувствуя это тепло кончиками пальцев. — Сейчас делай так, — тихо направлял Уилл. — Проведи оба конца вперёд, под руками, и обведи вокруг груди. Майк послушно провёл концы верёвки вперёд. Руки слегка дрожали, когда он касался боков Уилла через ткань футболки. Верёвка легла вокруг груди Уилла. Майк затянул первый виток не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать сопротивление. — Чуть туже, — сказал Уилл. Голос у него был чуть ниже обычного. — Но не пережимай. Да, вот так. Теперь поднимай концы наверх, над грудью, и снова назад. Майк сделал, как сказали. Верёвка скользила по футболке, обхватывая тело Уилла. Ему нравилось то, что он видел. То, как верёвка ложится ровно, как она постепенно фиксирует Уилла, как под его пальцами ткань слегка натягивается. Каждый новый виток Майк делал медленнее, почти наслаждаясь тем, как Уилл сидит неподвижно и позволяет ему это делать. Он смотрел на свои руки, на верёвку, на то, как она всё плотнее облегает торс Уилла поверх одежды. — Теперь перекрести на спине, — продолжал направлять Уилл. — И затяни. Да… вот так. Майк перекрестил верёвку на спине Уилла и затянул узел. Руки Уилла всё ещё были свободны, но талия, грудь и плечи уже были красиво обмотаны. Майк не мог отвести взгляд от этих линий верёвки на белой футболке. Ему очень нравилось, как это выглядит. Уилл повернулся и посмотрел на него. — Теперь руки. Я лягу на живот. Он лёг на кровать лицом вниз, свёл руки за спиной и положил запястья одно на другое. Майк слишком громко сглотнул. Перед ним открылось слишком восхитительное и слишком неправильное зрелище. Верёвка уже плотно стягивала тонкую талию Уилла, глубоко вдавливаясь в кожу и подчёркивая, насколько она узкая и хрупкая. Этот контраст с более широкими, крепкими бёдрами был почти неприличным. Майк не мог отвести взгляд. Его глаза невольно скользнули ниже к округлой, упругой форме задницы Уилла, которая теперь особенно заметно выделялась из-за того, как верёвка подчёркивала изгибы и напряжение мышц. Он засмотрелся. Просто пялился, не в силах пошевелиться. Мысли в голове замедлились, а сердце стучало тяжело и громко. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Майк понял, что он слишком долго ничего не делает, просто сидит и жадно смотрит на связанного Уилла, как будто забыл, зачем вообще сюда пришёл. Майк резко подвинулся и два раза обмотал руки Уилла продолжением веревки. Он осторожно, но туго завязал несколько узлов. Пальцы скользили по коже Уилла. Майк старался делать всё правильно. Не пережимать слишком сильно, но и не завязывать слишком слабо. Он постоянно проверял не слишком ли туго, но при этом ему хотелось, чтобы это было надёжно. Чтобы Уилл действительно не мог легко освободиться. — Чуть плотнее на узле, — тихо подсказал Уилл. Майк затянул сильнее. Верёвка впилась в запястья Уилла, оставляя чёткие следы. Потом он прижал руки Уилла к спине, пропустив верёвку через уже сделанные витки и закрепив всё одним крепким узлом. Когда он закончил, Уилл медленно повернулся на спину. Руки остались надёжно связанными за спиной, верёвка красиво обхватывала грудь и плечи поверх футболки. Уилл лежал и смотрел на Майка снизу вверх. Майк сидел рядом, тяжело дыша, и не мог отвести взгляд от связанного Уилла. Сердце колотилось где-то в горле. Ему очень, очень понравилось это делать. Уилл тихо спросил: — Почувствовал что-то? Майк сглотнул. — Эмм… думаю, да. И зачем-то добавил: — А ты? Уилл мягко, чуть смущённо улыбнулся. — Ну, мне больше нравится, когда это происходит в другой обстановке. Майк покраснел до самых ушей. — В какой? Уилл отвёл взгляд, но всё-таки ответил: — Ну, когда я с парнем. Ну, в смысле… я не имею в виду пол, конечно ты тоже парень, но я… — Да, я понял, — быстро сказал Майк. Внутри вдруг кольнула глупая и острая ревность. Почему Уиллу с каким-то левым парнем нравится, а с Майком «не та обстановка»? Что не так с Майком? — Ага, — сказал Уилл. — И мне нравится чувствовать это на коже. Сердце Майка громко стукнуло. — То есть… типа без… эм… футболки? — спросил Майк, голос прозвучал тише и неувереннее, чем ему хотелось. Уилл на секунду отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на Майка. — Да… я люблю ощущение материала на коже, — тихо ответил он. Майк сглотнул. Сердце заколотилось ещё сильнее. — Хочешь… ну… попробуем так? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Что? Нет, — слишком быстро ответил Уилл. Он резко отвёл глаза и слегка ссутулился, будто пытаясь спрятаться. Майк почувствовал, как внутри разлилось острое разочарование. Оно было таким сильным, что даже стало немного обидно. Ему очень, очень хотелось сделать это ещё раз. Хотелось увидеть, как верёвка будет медленно обвивать голую кожу Уилла, как Уилл будет дышать чуть чаще… Но Уилл этого не хотел. С ним. Это было нормально. Они были друзьями. С чего бы Уиллу хотеть чего-то такого именно с ним? Майк знал, что должен просто кивнуть, развязать то, что уже завязал, и уйти писать задание. Но его член стоял слишком твердо, болезненно дёргаясь в джинсах от тех картинок, которые упорно лезли в голову. Поэтому вместо того, чтобы остановиться, он сказал: — Я просто хочу, чтобы ты тоже получил какую-то пользу от этого. Уилл повернул голову и посмотрел на него с лёгким удивлением. — В смысле? — спросил он. — Ну… ты помогаешь мне с заданием. Хотя не обязан. И если я могу сделать так, как нравится тебе, то почему мне не сделать это? Уилл замялся, пальцы нервно сжались на краю кровати. — Э… ты не обязан делать что-то для меня. Я просто хотел тебе помочь, — тихо сказал он, голос слегка запнулся на последнем слове. — Да, да, я знаю. Но может так ты мне поможешь ещё больше, — упрямо ответил Майк. Господи, он сам понимал, что несёт какой-то бред. Как именно это должно было помочь ему ещё больше? Никак. Но остановиться он уже не мог. Слова вылетали сами, а внутри всё горело от стыда, возбуждения и странного, настойчивого желания, которое он не мог объяснить даже себе. — Помогу тебе? — переспросил Уилл, глядя на Майка с лёгким недоверием. — Да, я эм… лучше пойму это всё… — пробормотал Майк, отводя глаза. Голос у него был хриплый и неуверенный. Они неловко говорили, перебивая друг друга. Уилл явно пытался остановить это, а Майк упрямо давил, не давая разговору угаснуть. В конце концов Уилл тяжело выдохнул, опустил плечи и тихо сдался: — Ладно… Майк сразу повернул Уилла за плечи, помогая ему снова лечь на живот. Пальцы слегка дрожали, когда он развязывал уже сделанные узлы. Верёвка с тихим шорохом соскользнула с тела Уилла. Они оба сели на кровати лицом друг к другу. Повисла тяжёлая тишина, слышно было только их неровное дыхание. — Ну так… эм… — начал Майк, не зная, куда деть глаза. — Ты уверен? — тихо спросил Уилл, глядя ему прямо в лицо. — Да. Хочешь, я помогу тебе? — выпалил Майк. Что за тупой вопрос? Уилл и сам прекрасно может снять футболку. Уилл помолчал пару секунд, потом тихо ответил: — Да… давай, хорошо. Майк почувствовал, как внутри него вспыхнула почти болезненная радость. Он потянулся вперёд и осторожно, дрожащими руками, помог Уиллу стянуть футболку через голову. Ткань медленно скользнула вверх, открывая кожу. Майк видел Уилла без футболки огромное количества раз. Но сейчас всё было по-другому и он смотрел на Уилла совершенно другим взглядом, впервые так открыто и жадно. Он рассматривал тонкую талию, слегка выступающие мышцы пресса и бледную кожу, на которой уже начали проступать лёгкие мурашки от прохладного воздуха комнаты. Майк сразу пожалел, что начал всё это. Потому что ему слишком сильно понравилось то, что он увидел. Слишком сильно. А теперь ему ещё предстояло дотрагиваться до этой кожи, обматывать её верёвкой… Он боялся, что может просто потерять сознание от напряжения. Уилл снова сел прямо, как раньше. Они повторили процедуру завязывания. Майк прижал середину верёвки между лопатками Уилла, провёл концы вперёд под руками и обвёл вокруг груди. На этот раз всё было совсем иначе, ведь его пальцы касались голой и горячей кожи. Каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом. Майку было невероятно приятно дотрагиваться до Уилла. Он чувствовал, как под его пальцами по коже Уилла пробегают мурашки, от которых Уилл иногда едва заметно вздрагивал. В этот раз Майк не стал связывать руки за спиной. — Можно я кое-что попробую? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Да, — сразу ответил Уилл, даже не спросив, что именно. У Майка сжалось сердце. Уилл согласился мгновенно, без единого вопроса. От этого стало ещё жарче и тревожнее одновременно. — Ляг ближе к спинке кровати, — сказал Майк. Уилл послушно подвинулся. Майк взял его руки и завёл их за голову, потом привязал запястья верёвкой к деревянному основанию спинки кровати. Узлы получились крепкими, но аккуратными. Когда он закончил, Уилл уже тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась быстро и неровно, а губы были слегка приоткрыты. — Это не слишком? — спросил Майк и его голос снова предательски дрогнул. — Нет, — тихо ответил Уилл. — Ты… уже… ну, с тобой так делали уже? — Привязывали верёвкой к кровати? — переспросил Уилл, глядя на него снизу вверх. — Да. — Нет. — Тебе точно нормально? — Да. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Майк. — Важнее то, как себя чувствуешь ты. Это же тебе писать об этом, — тихо ответил Уилл, глядя ему в глаза. Если честно, оба прекрасно понимали, что Майк никогда не будет писать о том, что чувствует человек, который связывает своего лучшего друга в постели. Но почему-то они продолжали эту игру, как будто всё это действительно было только ради задания. — Мне важно знать, что ты в порядке… учитывая твоё положение, — сказал Майк, слегка запнувшись. Это была правда. Майку всегда было важно знать, в порядке ли Уилл. — Всё нормально, Майк, — мягко ответил Уилл. — Да, меня не привязывали к кровати. Но знаешь… типа… приковывали наручниками. Глаза Майка округлились от удивления уже примерно пятый раз за этот вечер. Он автоматически повернул голову в сторону тумбочки Уилла. Уилл проследил за его взглядом и слегка прикусил нижнюю губу. Майк хотел встать, подойти и просто посмотреть, лежат ли там наручники. Но это уже было слишком. Задание не требовало ничего подобного. Он не знал, как правильно об этом спросить, поэтому просто сидел и молчал, чувствуя, как щёки горят. — Хочешь посмотреть? — тихо спросил Уилл. Уилл был таким хорошим другом, что, казалось, читал все мысли Майка. Майк быстро кивнул, не доверяя своему голосу. — Можешь посмотреть, — разрешил Уилл. Майк встал и подошёл к тумбочке. Он осторожно выдвинул верхний ящик. Внутри лежала знакомая чёрная атласная лента, несколько небольших бутылочек (Майк решил, что это смазка), и несколько пар наручников. Он взял одну пару. Тяжёлые, чёрные, с кожаными манжетами и металлической цепочкой. Кожа была мягкой на ощупь, но крепкой. Майк покрутил их в руках, провёл пальцем по прохладному металлу, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Он повернулся обратно к Уиллу, всё ещё держа наручники в руках. — Можно попробовать ещё кое-что? — спросил Майк, хотя уже понимал, что Уилл согласится. Уилл молча кивнул, глядя на него снизу вверх. Майк подошёл ближе. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Он осторожно взял правую ногу Уилла, медленно подкатил штанину вверх, открывая щиколотку. Кожа там была тёплой и гладкой. Майк застегнул кожаную манжету наручников вокруг щиколотки Уилла, потянул цепочку и пристегнул второй конец к металлической раме кровати с другой стороны. Теперь Уилл лежал с руками, привязанными к изголовью, и одной ногой, прикованной к противоположному краю кровати. Он был слегка растянут и выглядил так беспомощно. Этот вид ударил Майка так сильно, что ему на секунду показалось, что он сейчас кончит прямо в джинсы. Жар внизу живота стал почти невыносимым. Майк сглотнул и посмотрел Уиллу прямо в глаза. Взгляд у него был напряжённый, почти лихорадочный. — Уилл… Уилл смотрел ему в глаза в ответ, его зрачки были заметно расширены. Тишина в комнате стала почти звенящей. — Тебе точно это нравится? — тихо спросил Майк. — Да. — Что… что мне сделать сейчас? Уилл на секунду прикрыл глаза, потом снова открыл их и ответил с лёгким вздохом: — Ты можешь сделать всё, что ты хочешь, Майк. От того, как Уилл произнёс его имя — тихо, с едва заметным вздохом — у Майка всё внутри сжалось. Горячая волна прокатилась по телу, особенно сильно ударив ниже живота. — Всё, что я хочу? Почему? — почти шёпотом переспросил Майк. — Ну… в этом весь смысл, мне кажется, — мягко сказал Уилл. — Тот, кто связывает, делает это затем, чтобы делать всё, что захочет. Майк на дрожащих ногах медленно залез на кровать. Он встал на колени по обе стороны от бёдер Уилла, но старательно не прижимался ниже, он держал расстояние, хотя это давалось ему с огромным трудом. Верёвка тихо скрипнула, когда Уилл слегка пошевелился под ним. Майк наклонился ближе, опустившись почти к самому лицу Уилла. Их лица оказались совсем рядом. Майк чувствовал тёплое дыхание Уилла на своей щеке. Он придвинулся ещё ближе и прошептал прямо в ухо Уилла: — Всё, что захочу? Уилл кивнул. Движение было едва заметным, но Майк почувствовал, как Уилл слегка задержал дыхание.