Одним субботним утром…

      К непосредственному началу интервью Вуд оказался взвинчен до предела. У него с переменным успехом получается натягивать на лицо кривую улыбку и это ещё, слава Мерлину, у него глаз не дёргается. После того, как он отошёл от большого спорта да и от спорта в принципе и от него больше не требовалось сверкать одухотворённым ебалом на публику по поводу и без, навык придавания лицу социально-приемлемого и одобряемого выражения, видимо, был безвозвратно утрачен.       — Вы только не нервничайте, — мельтишит ББ у него перед глазами, смахивая невидимые пылинки с его плечей и в очередной раз поправляя мантию. Гримёр тем временем успел только наложить сценическую форму Соноруса, чтобы голос Оливера хорошо слышали в зале.— Проявите весь свой профессионализм, — утешил, блять, так утешил. Так, как умеет только ББ. Особенно странно эти разы звучали с учётом того, что ББ явно нужно было, чтобы он проебался. Впрочем, Оливеру было не до этого. Он одёргивает мантию уже сам, стараясь успокоить дрожь в руках, улыбается и идёт к сцене за кулисы.       Небольшой зал, человек на пятьдесят — кому понадобилось это дракклово интервью в субботу, вашу ж за ногу, с утра? — гудит. Немногие опоздавшие в спешке занимают свои места. Из соседней кулисы ему приветливо машет Флинт и начинает криво улыбаться. У Оливер одними только морально волевыми получается удержать лицо.       — Добро пожаловать на наше утреннее шоу «Разговор по душам», — раздаётся голос диктора над их головами. На благовидном названии этого пиздеца Оливер, вспомнив вопросы, закатывает глаза. Когда на экране появляется фотография Флинта, диктор бодрым голосом продолжает: — Наш сегодняшний гость — Маркус Флинт! — тот, улыбаясь, выходит из-за кулис, приветливо махая руками. Зал взрывается аплодисментами. — Вы, конечно, знаете его по спортивным успехам в Высшей Лиге в основном составе команды «Паддлмир Юнайтед», — Флинт тем временем садится в кресло, закинув ногу на ногу. — Но лишь немногие помнят, что его головокружительная карьера началась с не менее головокружительного падения. Падения восходящей звезды квиддича и нашего сегодняшнего интервьюера — Оливера Вуда! — у упомянутого Оливера воздух застревает в горле. Сердце противно колет. — Встречайте! — раздаётся над ним, и десятки заинтересованных глаз устремляются на кулису, где он находится. Оливер не может сделать ни шага. Его будто парализует.       ББ, мгновенно оценив ситуацию, тут же мягко подталкивает его в спину. Оливер, чуть пошатнувшись, на сцене оказался уже с прямой спиной, лучезарной улыбкой и лишь слегка подрагивающими руками. Зал аплодирует ему и вполовину не так бурно, как Флинту, но Вуд не обращает на это внимания. Главной целью остаётся дойти до своего кресла — прямо напротив Флинта, и упасть туда, пытаясь успокоить дрожь в руках. От лица будто отливает вся кровь. Тянет то ли блевать, то ли грохнуться в обморок. «Квартира», — пытается он напомнить себе, поднимая взгляд на Флинта, но мозг уже собирается отключаться.       Рациональная его часть больше не работает, но давно забытые самим Оливером рефлексы формируют фразу:       — Знаете, есть одна весьма популярная в спортивных кругах мысль о том, что уходить нужно на пике, — а Флинт бесит также, как и раньше. Даже больше. Двадцать лет жизненного опыта Оливера нужны были для того, чтобы сейчас выдать это. Ибо реально — им можно давить на его слабости, а ему нет? Хера с два. Тем более с, прости Мерлин, Флинтом. — Многие спортсмены стараются придерживаться этой стратегии и уходят, достигнув вершины. Вы, получается, не закончите карьеру никогда? — Флинт потерянно пялится в свои листки, пытаясь найти, где там этот вопрос. «Сюрприз!» — светится в мыслях Оливера, и он сам тоже светится, стараясь только не улыбаться, чтобы по нему не было заметно, какое удовольствие ему доставляют издевательства над Флинтом.       В зале поднимается недовольный гул. Во-первых, это всё-таки не стендап. Во-вторых, аудитория, конечно, Флинта любит больше, чем какого-то странного никому неизвестного персонажа в лице Вуда, который этого самого Флинта чуть ли не хуями крыть будет — они просто пока этого не знают. Даже обидно как-то. С учётом того, что Флинт действительно не особенно популярен — он агрессивно играет, имеет не лучшую репутацию, он сын Пожирателя Смерти. А для того, чтобы им интересовались молоденькие девчонки и парнишки он слишком некрасив, что навсегда, и недостаточно результативен — это, вероятно, пока. Как ни обидно бы было это признавать. А Оливер даже такого уровня уже никогда не сможет достигнуть.       — Вообще-то, это очень провокационный вопрос, — начинает Флинт, расслабив напряженные плечи и откинувшись на спинку кресла, пока на лице Оливера чуть ли не написано: «Ты ж только на такие и соглашался, что ноешь-то?» — Но человеку с такими милыми веснушками я готов простить что угодно, — зал взвывает.       Улыбка сползает с лица Оливера. Какие, мать их, веснушки?       Бля, Флинт себе такой хуйни даже в Хогвартсе не позволял, не то, что в интервью, блять, на весь магический мир.       — Вот как, — только получается у Вуда выдавить из себя вместо: «Ты ебанулся, что ли?» — Тогда мне стоит радоваться, потому что веснушек у меня больше, чем вопросов на сегодняшнее утро, — ему удаётся выйти из этой с-и-т-у-а-ц-и-и. Сердце бешено бухает в глотке. Руки немного подрагивают, поэтому он скрещивает их на коленях. Кто-то в зале даже аплодирует. Миленько. Нервозность от этого, правда, только возрастает.       — А они все будут провокационными? — говорит Флинт, чуть облизав свою губу самым невинным и привлекательным, мать его, жестом — чего, блять?! Ладно, где-то в глубине души — и ниже пояса — что-то в Оливере откликается на этот невинный жест, что он может ощутить только по горящим щекам и в очередной раз зачастившего с ударами сердцу. Тень возбуждения смешивается с бешенством ото всей этой ситуации. Вуду кажется, что к концу интервью он ёбнется, окончательно и бесповоротно.       — Большую часть из них предлагают нам наши читатели, так что, да, вероятно, — «Блять-блять-блять, ёбаный ж ты фрик», — проносится в голове у Оливера. Ненавистные вечера, проведённые со сложным материалом становятся в десятки раз милее от перспективы снова открыть рот. — Кажется, это должно было быть в вашем контракте, — импровизации от интервьюера в контракте наверняка не было, но у Вуда и контракта-то нет, так что он, считай, не при делах. А отвечает тут за всех и вся — ББ, хотя он, наверное, уже улетел в астрал. Сразу же после того, как Вуд с Флинтом раскрыли друг на друга рты.       — Наверное, я так засмотрелся на вас, что не смог прочитать его достаточно внимательно, — пожимает плечами Флинт. «Какого хуя ты творишь?!» — хочется крикнуть в его расслабленное лицо Вуду, но он старается держаться. Спокойно относиться к этой хуйне не получается.       — Надеюсь, сейчас вы сможете быть внимательнее, — поджимает губы Вуд. В груди что-то успокаивается.       — Оу, — тянет Флинт будто разочарованно, — это несколько сложная задача, особенно, когда сидишь напротив такого симпатичного мужчины, — Вуд стойко справляется с этим ударом — только несколько секунд беспомощно выпучивает на него глаза. Интересно, а флирт входил в контракт Флинта, или он его по доброте душевной добавил в программу?       — Что ж, у меня похожих проблем нет, так что, полагаю, мы можем продолжить, — зал снова возмущается, но Вуду становится уже похуй. ББ хочет шоу? ББ его получит. Главное, чтоб у него от восторга глаза не вытекли и уши в трубочку не свернулись.       — Продолжайте, — миролюбиво улыбается ему Флинт. Вуд давит лыбу в ответ.       — Поскольку это ваше первое не спортивное интервью, а общедоступной информации о вас не так много, ваши преданные фанаты и не менее преданные завистники, — кто ж знал, что перепалки в коридорах Хогвартса готовили его к тому, чтобы выдавать подобное без подготовки, — определённо хотят узнать о вас побольше. Вы расскажите поподробнее, а я вам коротко вопросы зачитаю, — Флинт кивает, прежде чем Вуд чуть более размеренно задаёт сами вопросы — уже реальные, сука, реальнее некуда — с листа: — Самая животрепещущая у всех, как я понял, тема, — старается не выказать отвращения в голосе Оливер. — Спите с фанатами? Или, быть может, у вас есть постоянный партнёр? — это оказывается не так страшно. Квартира, которую он всегда держит где-то в мыслях, приятно греет душу. Возможность доебаться до Флинта в прямом эфире — тоже.       — Ещё нет, я работаю над этим, — Флинт, нахмурившись, добавляет: — над обоими пунктами. Вы свободны вечером? — зал просто визжит. У Вуда даже уши закладывает. Походу, реально, ББ поставил в план: «гейский флирт во всех газетах страны». И галочку напротив этого пункта уже наверняка поставил.       — Я не свободен, это раз. И два, я не являюсь вашим фанатом, — реально, всё оказывается проще, чем Вуд рассчитывал — не считая странных комментариев, которые не то, чтобы граничат с флиртом, они, блять, им и являются. Зал воет, кто-то освистывает Вуда после его ответа, толпа бушует… Снова вспоминаются милые Хогвартские денёчки. Для полной картины не хватает только разбитой рожи одного уёбка.       — Оба этих пункта поправимы, — ведёт плечом Флинт. — Что насчёт завтра? — вскидывает бровь он.       А Вуд, что, не вратарь в недалёком прошлом, чтоб не хватать летящие в ебало мячи?       — Боюсь, я не свободен для отношений, — не ебалом, конечно. Ручками, осторожно отправляя их в кольца соперников. — У меня есть любимый человек…       — У меня тоже, — поднимает на него глаза Флинт, — вы.       — Боюсь, я всё же вынужден огорчить вас отказом, — вежливо, но твёрдо находится Вуд.       — Жаль, — поджимает губы Флинт. А Вуду-то как жаль!..       … что нельзя ему прописать пару профилактических лещей. Аж трясёт от злости при взгляде на эту самодовольную морду.       — Полагаю, вопрос исчерпан, и мы можем продолжать? — давит в себе гнев, как-то очень подозрительно, как в Хогвартсе, смахивающий на возуждение.       — Не исчерпан, но продолжайте, — позволяет ему Флинт. Спасибо, блять.       — Жена, дети, кредиты? — скучающим тоном зачитывает Вуд основные пункты из нескольких вопросов. — Место проживания, код от банковской ячейки? — добавляет он уже от себя.       — Нет, нет и нет, — вскидывает руки в сдающемся жесте Флинт.       — Нигде не живёте? — с нахальной интонацией, за которую ему может прилететь по зубам в перерыве, тут же находится Вуд. Флинту тоже много за что может прилететь по зубам, но его это не останавливает. А залу ничего. Весело. Уже даже не злятся на то, что он пытается словесно отпиздить эту «восходящую звезду» отечественного квиддича. Вуд за них искренне, от всей души, блять, рад.       — Почему же? — ловко и уверенно уворачивается от летящих в него бладжеров Флинт. — Жены у меня нет, детей. И по долгам всё чисто, товарищ налоговый инспектор.       — Это замечательно, — цедит Вуд, решив всё же проигнорировать вопрос с жильём.       Следующие несколько вопросов он даже почти не подъёбывает Флинта, но тот, не ценя того, что имеет, всё ещё к месту и не к месту вставляет свои странные подкаты, после каждого из которых зал визжит и мечет. Вуд тоже готов визжать и метать, желательно, в процессе раздачи пиздюлей.       Поэтому едва над ними раздаётся голос диктора с рекламной интеграцией, он тут же накладывает временный Квиетус на голосовые связки и наклоняется поближе к Флинту, чтоб тот точно его услышал:       — Моя задача просто взять это ебаное интервью… — шипит Вуд.       — Возьми, — Флинт отвечает ему ещё тише, тоже склоняясь к Вуду, — у меня, — он наклоняется ещё ближе с какой-то странной улыбкой, начиная бесить Вуда больше, чем ранний подъём и незапланированное интервью, и попытки флирта, и орущие люди в зале, — в рот, — а ещё больше Вуда бесит то, как скручиваются его внутренности от этого слишком интимно тихого шёпота. Поэтому он собирает все остатки своей силы воли, наклоняется ещё ближе к Флинту, под его пристальным взглядом, и, сделав самое одухотворённое и на все согласное выражение лица…       — Иди нахуй, — таким же слишком интимным шёпотом ошарашивает его Вуд, победно улыбаясь, но от следующей порции кринжа в исполнении Тролля его передёргивает от отвращения.       — Только если на твой…       — Ты сборники подкатов перечитал или что?! — наконец взрывается Вуд всё тем же шёпотом. — Я понять не могу, почему ты ведешь себя, как малолетний спермотоксикозник?       — Я и есть малолетний спермотоксикозник, — шепчет ему в ответ Флинт, насмешливо округляя глаза и откидываясь назад.       Глазки ББ закатываются в экстазе где-то за кадром, но действие Квиетуса заканчивается, а сразу за этим замолкает диктор, и Вуд снова вынужден искать вопрос, который хотя бы не вызывает желания проблеваться, и надеяться, что их пикировка действительно прошла незамеченной.       — Вы никогда не думали поработать в рекламе для гоблинов? — всё ещё мечась взглядом по листу, подкалывает его Вуд. «Нет? Как же так вышло?.. А я вам сейчас лицо подправлю так, что больше никуда не возьмут». Зал настороженно молчит. Сейчас нужно только в ебало его оскорбить, и живым Вуд отсюда не выйдет. Или выйдет, если Флинт снова всё сведёт к гейскому, блять, сексу. Ему же, походу, именно за это и платят.       — А стоит, как считаете? — переводит всё в довольно безобидную шутку Флинт. Раздаются редкие облегчённые смешки. Со стороны Вуда — тоже.       — Да… вы с вашим лицом туда отлично впишитесь.       — А я же к вам со всей душой, а вы… — обиженно мычит Флинт.       — А я просто делаю свою работу, ничего личного, — пожимает плечами Вуд.       Флинт строит обиженную мордашку, и Вуд находит её даже привлекательной. всяко привлекательней его обычного тупого самодовольного ебала.       — О, вот замечательный вопрос от фанатов, — наконец-то находит Вуд то, что приходится ему по душе. До конца интервью ещё дохуя времени, и это, если честно, пиздец. — Вам когда-нибудь угрожали конкуренты Паддлмира, что если будете хорошо играть, то вас убьют?       Зал погружается в тишину.       — Нет, — бля, как изящно, спору нет, конечно. С другой стороны, как на эту хуйню по-другому отвечать.       — А в чём тогда дело? — может, до вопросов типа: «А вы не гей случайно? А как предпочитаете?» — они не дойдут, если продолжать разгонять каждый из вопросов и оскорблять Флинта на полстраны? — Почему плохо играете… и играли… и, видимо, не закончите, судя по настрою.       — А вы всё ждёте, когда я закончу карьеру, чтобы я мог посвящать всё своё внимание вам одному? — реально, как чует, когда Вуд от себя добавляет, чтобы поиздеваться. Наверное, это из-за того, что подъёбывать Вуда насчёт карьеры было бы совсем по-чёрному? Хотя на такое Вуд бы мог на хуй с чистой совестью послать, а на знаки внимания, пусть и такие уебанские…       — Нет, чтобы знать, когда сваливать из этой страны, — вылетает у него прежде, чем он вообще что-то там решает.       — Вы думаете, я не смогу вас найти?       — Я думаю, что попрошу политического убежища.       Их забавная было прикировка превращается в срач, Вуд не гнушается даже такими откровенно отвратительными приёмами, как:       — Про таких, как вы, говорят: сделал себя сам. Может, надо было всё же попросить кого-то?       — Вас? — очень низко, Флинт, между прочим. Прям даже не как удар ниже пояса, а как ножом по яйцам.       — Да хоть бы меня.       — Думаете, у вас бы лучше получилось? — продолжает подначивать Флинт.       — Не исключено, — мило улыбается ему Вуд. Часть зала снова его освистывает. Другая — разражается одобрительным смехом.       — О, я был бы не против довериться вашим сильным и нежным рукам, — соловьём разливается Флинт. Вуд уже грешным делом думает, что тот успел прибухнуть до начала интервью, и даже завидует этому.       Но когда Флинт добавляет что-то, почти такое же откровенно оскорбительное и связанное с действующими игроками — опять, блять, опять, сука, придушить бы его голыми руками.       Кажется, даже в славные школьные денёчки они обходились с друг другом поделикатнее, потому что их всегда могли отпиздить за неподобающее поведение — и они всегда могли отпиздить друг друга. А теперь у них цирк дю солей в прямом эфире — смотрите и наслаждайтесь.       У самого Вуда наслаждаться не получается, и он мучительно медленно отсчитывает минуты до грядущего перерыва. Настроение колеблется от «похуй плюс поебать» до «придушить Флинта в гримёрке» за несколько секунд.       На долгожданном объявлении перерыва Вуд пулей вылетает со сцены, едва только опускается занавес. Только что Флинт ему чуть ли не руку с сердцем и всеми внутренними органами предложил, поэтому Вуд снова бесится. Он чувствует, что ему нужно успокоиться прежде, чем он сможет поговорить с ББ или, прости Мерлин, Флинтом, поэтому экстренно минует гримёрку и заходит в туалет. Он не успевает ни помыть руки, ни дойти до кабинки, как дверь снова открывается, и на пороге появляется Флинт. Возможно, он не слышал вежливого Вудовского: «Съеби», поэтому начинает втирать что-то своё:       — Ты задаёшь хуёвые вопросы и получаешь хуёвые ответы… — пытается оправдаться Флинт, пожимая плечами.       — Слушай сюда, шваль подзаборная, — начинает Вуд сразу же, как окончательно закрывается дверь в туалет. Он старается не срываться на крик, припирая Флинта к стенке, приставив папку с текстом к его горлу, как нож. Все мысли о том, чтобы урегулировать конфликт мирно, идут нахер. — Ты хавальник свой закрываешь и отвечаешь только то, что написано в твоём блядком скрипте, еблан.       Флинт подаётся вперёд с насмешливой улыбкой и отвечает, глядя прямо в глаза:       — У меня нет скрипта, — Вуд силой удерживает себя от удара по перекошенной роже уёбка. Палочка в кармане чуть ли не потрескивает электрическими зарядами в такт вертящимся в голове Непростительным. — Да и твой начальник…       — Ты сейчас со мной, блядота, разговариваешь, — резко прерывает его Вуд, ещё сильнее заводясь, — а не с моим начальником, и если домой вернуться хочешь целым и невредимым, мой тебе совет, блять, максимально дружеский: закрой своё ебало нахуй и не отсвечивай, — Вуд почти шипит, надавливая папкой на Флинтовский кадык.       — Ты себя не переоценивай, Ву-уди, — хрипит Флинт. Его губы расползаются ещё шире, несмотря на царапающую горло папку.       Вуд, не сдерживаясь, со всей силы херачит его кулаком в живот. Флинт не выдаёт ответки, только пытается увернуться, поэтому кулак Вуда по касательной чуть не попадает по стене.       — У тебя недоёб что ли? — успевает вырваться из этого рта прежде, чем в чужой живот прилетает уже колено.       Вуда прямо подмывает ответить положительно, насмешливо так, с долей иронии, и посмотреть, как это чмо с языком без костей начнёт выкручиваться. Но он не успевает додумать эту мысль, а собственный язык оказывается в разы быстрее:       — Не знаю, у кого из нас недоёб, но это не я веду себя как на голову ушибленный подросток, которому сперма по мозгам ударила, — Вуд ещё раз с силой вдавливает папку в чужое горло, так, что в течение нескольких секунд Флинт едва может дышать. Вуд даже наслаждается этими свистящими хрипами, но потом резко убирает папку, опуская её вниз и отходя назад.       На Флинтовском горле расцветают красные полосы. Он упирается ногами в колени и пытается отдышаться.       — Ну ты и уёбок, Вуд, — доносится до Оливера.       — Да завали ты уже, блять, своё ебало, — раздражённо отзывается Вуд. Потом, подойдя к двери, он, прежде, чем выйти, подумав, добавляет. — Сука, рыпнешься ещё хоть раз, по этому же ебалу прям в прямом эфире получишь, если уж мы говорим о том, чего хочет мой начальник. Поверь, он будет в восторге.       Звук захлопнувшейся за его спиной двери кажется Оливеру поистине прекрасным. А время до конца перерыва — ничтожно малым. Возвращаться в студию не хочется, поэтому Оливер ещё пару минут стоит и дышит, пытаясь успокоиться и напоминая себе про квартиру.       В его листе остались самые неприятные вопросы. В гримерке он хмуро зыркает на ББ, попытавшегося его подбодрить словами о том, как он замечательно справился. ББ еще пытается ему что-то посоветовать, но замолкает, глядя на хмурое ебало Оливера.       Вуд, чуть успокоившись, даже миролюбиво соглашается его выслушать, в том числе и уебанские похвальбы ему, как интервьюеру.       Когда он возвращается в кресло ведущего, снова возникает острое желание съебать отсюда нахуй, но он стойко держится. Тем более, ББ опять раздал:       — Очередной каверзный вопрос от нашего преданного читателя, который поступил ко мне буквально пару минут назад, — Оливер пытается вдохнуть весь воздух в зале, чтобы как-то отсрочить неизбежное и успокоиться, — сколько дюймов?       — Оу… — Флинт задумывается, возведя глаза к потолку. — Я так сразу и не скажу, нужно сначала из футов перевести… — зал разражается хохотом.       Вуд выдавливает из себя стервозную ухмылочку и самым саркастическим тоном уточняет — уже похуй, в принципе, что спрашивать:       — Так много?       — Да я вроде не коротышка, — улыбается ему Флинт. С одной стороны — выкрутился красиво. С другой, все всё прекрасно поняли. А как завершать этот диалог, Оливер понятия не имеет. Он пишет блядские статьи, ему и не нужно иметь понятия о таких вещах.       — Боюсь, наш читатель имел ввиду кое-что другое, — невинно улыбается Оливер, решив, что раз Флинт не хочет отвечать нормально — хотя вопросы, как он верно подметил, действительно уёбские, то подъебать его — святой долг Оливера.       — А-а-а… — тянет Флинт, изображая понимание. — Что же вы так, могли бы и лично спросить, раз так интересует, — и улыбается так, что въебать охота.       — Всегда знал, что ты озабоченный, — шипит чуть ли не про себя Вуд, подаваясь назад. Флинт расплывается в широкой улыбке и кивает. Вуд еле удерживает себя от того, чтобы отстраниться ещё дальше.       В зале в очередной раз случается вспышка хохота. Вуд, сжав зубы, выжидает, пока гомон уляжется, и вываливает:       — Огорчу вас, — «Или себя?» — добавляет Флинт, — но была только первая часть вопроса, — он прячет глаза, произнося продолжение, — Вы девственник?       — Серьёзно? — смеётся Флинт. — Если вас это так интересует, могли бы подойти и спросить лично.       — Не меня, — обрывает его Оливер.       — Да бросьте, — почти обворожительно хлопает глазками Флинт. Вуд думает, что если он куда его и бросит, то только через прогиб. Но стойко молчит.       — Понимаете, тут человек заинтересовался, как так — ни жены у вас, ни детей, волнуется, переживает, а вы его так обламываете…       — А мне только вы нужны, — подмигивает Флинт. Злости на него у Оливера уже не остаётся, а вот обжигающее чувство внизу живота усиливается.       — Мне ждать погрома в собственной квартире?       — Из-за чего?       — Из-за того, что я откажу вам, такому замечательному и всеми любимому.       — А вы мне откажете? — подаётся вперёд Флинт с самым жалостливым лицом на свете.       — Вы в курсе, что вопросы вообще-то должен был задавать я? — отмазывается Оливер. Хотя это уже переходит все ебучие существующие и несуществующие границы.       — А мы что, в Аврорате на допросе? — ощущения именно такие, спасибо, что подсказал.       — Нет, но всё же…       — Позволить вам вести? — договаривает Флинт. Оливер кивает, не успевая задуматься. — Конечно, для вас — всё, что угодно, — у Оливера уже нет никаких моральных и физических сил, чтобы морщиться. Он просто вздыхает.       — Уж извольте, — «блять» Вуд проглатывает.       — Пожалуйста, — разводит руками Флинт.       — Что ж… — похуй, ебашим эксклюзив от ББ. — Вопрос от нашего рускоязычного читателя, — Вуд немного заминается, глядя в текст, — «Вы перестали пить коньяк по утрам?» — зал молчит, ожидая ответной реплики Флинта.       — Что? — вежливо лупает глазками тот.       — Вы перестали пить коньяк по утрам? — повторяет Вуд. Кто-то в зале разражается громогласным хохотом. Таким одиноким. Вуд уж грешным делом задумывается, а не от этого ли мага был вопрос.       — Ради Мерлина, я и не начинал, — Флинт чуть наклоняется вперёд. — Я даже не знаю, что такое коньяк.       — Алкоголь! — орут из зала. Нет, точно вопрос этот Вуду всучили не просто так.       — Оу… — удивляется Флинт. — Нет, я не пью. По крайней мере, не ежедневно, — людям в зале это кажется смешным. ББ, отдавая Вуду инструкции по поводу этого вопроса, считал смешным некоторые чуть более интересные вещи.       — Да или нет? — ради прикола следует этим ебанутым инструкциям Вуд.       — Что? Я не…       — Вы перестали пить коньяк по утрам? Да или нет? — ББ тогда пошутил, что Флинт должен убежать в истерике, как это было на каком-то шоу в России.  Вуд не поверил, но, глядя на проступаюший ахуй на лице у Флинта и истерично ржущего придурка в зале, даже немного засомневался.       — Да я… — попытался протестовать Флинт, но Вуд его перебил.       — Да или нет?..       — Следующий вопрос, — взорвался Флинт даже без чисто дружеских «нахуй сходи».       — Частенько приходили платежи за хорошую игру?— дружелюбно добавляет Вуд, чтобы въебать самообладание Флирта в ноль. А потом будет большой бум и все сгорят.       — Не поверишь, но частенько.       — А гоблины не отклоняли чеки, типо «подозрительная операция»? — Флинт на это смеётся, аудитория его поддерживает. Какая скука.       Это становится настолько скучно — Флинт, походу, действительно успокоился, что Оливер местами начинает неосознанно отвечать на флирт. Понимает он это только после очередного оглушающего визга, но уже направленного в его сторону.       Кажется, это тянется бесконечно долго.       — А мне за эту все ответы на эти абсолютно бестактные вопросы что-нибудь будет? — споашивает Флинт с хитрой улыбкой.       — А мне? — резонно спрашивает у него Вуд. «За эти бестактные, блять, ответы».       — Зарплата?.. — предполагает Флинт. Зал добродушно, но уже подуставше, смеётся. Вуду всё ещё не до смеха.       — А вам популярность и сотни закапанных слезами писем, — парирует Вуд.