You Looked at Me and Somehow Saw Good

К большому облегчению Адама, Майкл действительно стал лучше, как они и обсуждали. По мнению Адама, он всё ещё работал слишком много, но, по крайней мере, теперь его было легче оторвать от всех этих цифр и таблиц. Он также стал чаще писать и звонить, когда они не могли быть вместе, и снова проводил с Адамом хотя бы половину его обеденных перерывов, как раньше. Адам всё ещё приходил в себя после нового ласкового прозвища, которое Майкл для него придумал. Теперь он постоянно называл его «моя любовь» или просто «любовь», и хотя это были не те самые три заветных слова, которые Адам так хотел услышать, сердце у него всё равно замирало. После этого всё шло довольно нормально. Первый квартал закончился, начался второй, а это означало, что значительный наплыв работы спал, и Майкл больше не чувствовал, что хочет выдрать себе волосы от стресса каждую секунду каждого дня. К тому же! Он даже признал, что перерывы и отдых с Адамом помогали ему быть ещё продуктивнее, когда он возвращался к работе. Адам не упустил возможности сказать своё «я же говорил». Братья Майкла тоже явно испытали облегчение. Когда Адам однажды уговорил Майкла сходить поужинать в Roadhouse, он пригласил и остальных Новаков, как они обычно делали хотя бы раз в месяц. Облегчение на их лицах от того, что их старший брат вышел из дома и не заперт в своём кабинете, было почти осязаемым. К сожалению, «нормально» для них не всегда означало что-то хорошее. Слухи всё ещё гуляли по всему офисному зданию, беспощадные и безразличные к тому, кто их слышит. Майкл по-прежнему настаивал, что его это не задевает — он к ним привык, и для него это были пустые слова, — но Адаму было куда сложнее не обращать на них внимания. Он никогда раньше не становился объектом злых слухов. Обычно его просто игнорировали или вообще забывали о его существовании. А теперь его внезапно вытолкнули в центр внимания рядом с Майклом, и, похоже, всем было интересно почему. Или же они предпочитали придумывать собственные причины, которые не имели ничего общего с правдой. После третьего раза, когда Адам заговорил о слухах, Майкл перестал так часто отправлять его на нижние этажи. Хотя Адаму нравилось спускаться к Кевину, а иногда и к Сэму, теперь эти визиты неизменно сопровождались шёпотом и пристальными взглядами. Казалось, что каждый сотрудник компании смотрит на него в ту же секунду, как он выходит из лифта. Поэтому большую часть работы с Кевином перевели в переписку по электронной почте, что позволило Адаму реже спускаться вниз. Они по-прежнему встречались на игровые и кино-вечера и переписывались, так что их дружба от этого не пострадала. Кевин всё понимал. И всё же это было, мягко говоря, неудобно, а иногда и бесило, что из-за всей этой болтовни он чувствовал, будто не может даже нормально увидеться с другом. Не в первый раз он задумался, слышали ли Сэм и Дин хоть какие-то из этих слухов. После Рождества они стали чуть чаще ему писать и даже пару раз приглашали его на ужин и кино — на день рождения Сэма и однажды, когда Дин настоял приготовить барбекю на гриле во дворе. Это было не так уж много, но больше, чем в прошлом году, так что, наверное, это тоже что-то значило. И всё же было трудно не задаваться вопросом, верят ли они этим слухам. Дин, скорее всего, да. Они так и не поговорили о том, что он сказал тогда на благотворительном мероприятии, даже после того, как Кас, судя по всему, устроил ему хорошую выволочку за это. Адам в какой-то мере хотел бы это увидеть, но в основном был рад, что ему не пришлось слушать те оправдания, которыми Дин, вероятно, пытался объяснить своё поведение. Вместо этого, как обычно, они просто больше об этом не говорили, и это оказалось отодвинуто на задворки сознания Адама, где продолжало тлеть и закипать, когда его мысли становились слишком мрачными. Он ненавидел, когда с ним происходило такое. Так не должно было быть, думал он! У него был потрясающий парень, да, у них был тяжёлый месяц, но они справились. Майкл всё ещё был лучшим партнёром, который у него когда-либо был — пусть это и не очень высокая планка, но всё же! Сэм и Дин теперь иногда отвечали на его сообщения — не всегда, но всё же. У него также были остальные Новаки, а ещё Чарли, Кевин и Алфи. У него были отличные друзья, более-менее нормальные братья и лучший парень на свете, спящий в его кровати. Чего ещё можно было желать? То, что сомнения и неуверенность сворачивались у него в животе, как паразит, заставляло его чувствовать себя ещё более виноватым. Он не сомневался в том, что любит своих друзей или Майкла. В этом он был абсолютно уверен. Но вот в том, как к нему относятся остальные, он был куда менее уверен. Может, он и правда был нелеп, но ничего не мог с этим поделать. Всё стало только хуже, когда Чарли ворвалась в гостиную во время одного из игровых вечеров, сжимая телефон тисками. — Это просто бред! — сказала она, расхаживая перед телевизором. Там шёл «Империя наносит ответный удар», но никто особо не смотрел — все были заняты новыми персонажами для DnD, которых Чарли придумала для своей кампании, и столпились вокруг журнального столика. — Что бред? — спросил Кевин. — Вот это! — Чарли вытянула телефон и ткнула в него, будто это что-то объясняло. Когда все трое лишь недоумённо на неё посмотрели, она застонала. — Этот чувак из моего отдела только что спросил меня, дружу ли я с Адамом, чтобы через меня замолвить словечко Майклу и получить повышение, которого я хочу. Как будто я не лучший технарь на всём этаже! Если я его получу, то потому что заслужила это больше всех, а не потому, что один из моих лучших друзей трахает большого босса! — Эй! — Адам покраснел. Чарли совершенно не стеснялась упоминать его с Майклом сексуальную жизнь. — Конечно, ты лучшая. Ты самый умный человек в техотделе… да, наверное, и во всём здании, без обид. — Он поморщился, взглянув на Кевина и Алфи. — Никаких обид! Чарли очень умная. Хотя Кевин тоже, просто по-другому. Вы двое, наверное, самые умные во всём здании, вместе, — с готовностью добавил Алфи с привычной улыбкой. Чарли фыркнула. — Спасибо, Ал. Но не в этом дело! Дело в том, что этот тип — полный придурок, но даже для него это уже слишком. — Это и правда дерьмово, — сказал Кевин. — Да… ты уверена, что не стоит на это пожаловаться? — спросил Адам. Один из плюсов быть тем, кто «трахает большого босса», — это то, что Майкл мог начать расследование. — Неа. — Чарли вздохнула. — Просто проигнорирую, как обычно. Адам замер. — Как обычно? — Он увидел, как Чарли застыла, а затем быстро перевёл взгляд на Кевина, который тоже выглядел немного напряжённым. Адам нахмурился и посмотрел на них обоих, ожидая объяснений. Наконец Кевин сдался и поёрзал. — Ну… Чарли и меня иногда спрашивают такие вещи. Ну, знаешь… получаем ли мы что-то от того, что дружим с тобой, — тихо признался он. Вдруг его колени стали ему невероятно интересны. Адам недоверчиво посмотрел на него, затем на Чарли. Она выглядела столь же виноватой, и, если он правильно догадывался, это было потому, что они раньше ему об этом не говорили. Наконец Адам посмотрел на Алфи, но тот лишь слегка грустно улыбнулся и пожал плечами. — Я почти ни с кем не общаюсь, кроме мистера Новака и других руководителей, так что со мной никто не разговаривает, — признался он. Ладно… это было… хорошо, наверное. По крайней мере, Алфи не засыпали обвинениями — по крайней мере, не ему в лицо. А вот Кевин и Чарли регулярно работали с десятками сотрудников. Адам задумался, как долго это продолжается, и почему они ничего не говорили. — Всё не так уж плохо, — быстро сказал Кевин, заметив выражение лица Адама. Чарли тоже поспешила вмешаться: — Да! Это раздражает, конечно, но переживём. Мы знаем правду, и это главное. Это было похоже на то, что всегда говорил Майкл. И всё же Адам чувствовал, как та глубокая яма внутри него разрастается, становясь всё больше с каждой секундой. Адам в последнее время был очень тихим. Майкл впервые заметил это на одном из их свиданий — в одном из их новых постоянных мест, где они сидели в самом дальнем углу китайского ресторана. Он рассказывал о новой передвижной выставке, которую увидел онлайн для художественной галереи, куда они ходили на День святого Валентина, когда мельком взглянул на Адама и увидел, что тот безучастно уставился на стол перед собой. Он замолчал, но Адам так и не пошевелился. — Адам? — позвал он. Он потянулся через стол и мягко взял одну из рук младшего, которая безвольно лежала на деревянной поверхности. — Что случилось, любовь моя? Похоже, это вырвало его из тех мыслей, в которых он застрял, потому что Адам тут же вздрогнул и поднял взгляд. — Чт...? — Ты в порядке? — нахмурился Майкл. На мгновение Адам поморщился, но в итоге кивнул и натянул улыбку. — Да, прости. Я просто… совсем выпал. Прости. О чём ты говорил? — Я рассказывал тебе о новой выставке, которая скоро приедет в ту художественную галерею, что тебе понравилась. Подумал, может, ты захочешь сходить туда вместе, — сказал Майкл. Его большой палец медленно, успокаивающе проводил по боку ладони Адама. — А, да, конечно. Звучит здорово, — тихо ответил он. Майкл лишь слегка наклонил голову и продолжил смотреть. Это была не та реакция, которую он ожидал. Обычно Адам был куда более воодушевлён любой возможностью куда-то выбраться и сделать что-то вместе, особенно если речь шла о музее или художественной галерее. Но на этот раз его глаза не загорелись тем самым блеском, от которого у Майкла захватывало дух, и улыбка не достигала глаз. Глаз, которые почему-то выглядели чуть менее ярко-голубыми, чем обычно. — Ну, она ещё не приехала, но будет через пару недель. Я куплю нам билеты, и мы сходим на выходных. Как тебе? Уголки губ Адама чуть криво поднялись. — Да, звучит неплохо. Оставшуюся часть свидания Майкл пытался понять, что это за приглушённое выражение в глазах Адама, которое так и не исчезло. Адаму стоило это предвидеть. Да, Дин стал немного меньше вести себя как сволочь по отношению к Майклу после того, как Кастиэль устроил ему разнос в Roadhouse, и Адам был за это благодарен, но он всё равно напрягался каждый раз, когда о нём заходила речь. Это делало разговоры о его дне немного неловкими, но, по крайней мере, Сэм и Эйлин не выглядели так, будто им плохо, когда он рассказывал, как они с Майклом провели выходные у него дома и попробовали новый рецепт, найденный в интернете. Теперь они вчетвером сидели в Roadhouse — уже на третьей семейной встрече с праздников. Была поздняя весна. Почему-то эта мысль смутно напомнила Адаму о Джоне — о том, как тот появлялся раз, иногда два в год, играл роль отца, а затем снова исчезал на месяцы. Он отогнал эти мысли и сосредоточился на Сэме, который объяснял рецепт, похожий на тот, что они с Эйлин готовили в прошлом месяце. По его словам, похожий, но на деле это звучало как куда более здоровая и куда более отвратительная версия того, что готовили Майкл с Адамом. В любом случае, да, он должен был это предвидеть. Дин был не иначе как тикающей бомбой замедленного действия, нужно было лишь правильное слово, чтобы поджечь фитиль, и он бы взорвался. — Итак, — медленно начал Сэм. Он сделал долгий глоток из своего стакана, но его взгляд всё время возвращался к Адаму, сидевшему рядом с Эйлин в противоположной кабинке. — Итак? — повторил Адам. Он тоже сделал глоток, просто чтобы занять себя. Сэм выглядел смущённым. — Ну… я слышал, что… эм… что Майкл купил обручальное кольцо? Напиток во рту Адама был выплюнут с сверхъестественной скоростью. Сам свет позавидовал бы тому, с какой скоростью его напиток пересёк стол и едва не окатил Дина смесью слюны и колы. Но думать об этом сейчас он не мог, его широко раскрытые глаза уставились на Сэма с выражением крайнего недоверия. — Что!? — вскрикнул он, игнорируя ругань Дина, который вытирал газировку со своей рубашки. Сэм скривился, а Эйлин бросила на него злой взгляд через стол. — Зачем ты ему сказал? Это же должно быть сюрпризом! — сердито показала она жестами, одновременно говоря. Сэм выглядел как побитый щенок. — Это просто слух! Я не думаю, что это правда, но… не знаю. Я услышал это некоторое время назад и подумал, может, он уже сделал предложение, а ты нам не сказал… Я хотел спросить, узнать, так ли это, — признался он, теперь жестикулируя руками. — А если это правда, и ты всё испортил!? — руки Эйлин двигались с бешеной скоростью. Тем временем мозг Адама словно вытекал через уши. — А если это правда? — прошептал он. Каким-то образом, несмотря на быстрые жесты и перепалку, Сэм и Эйлин оба его услышали и замолчали. — Ты не хочешь, чтобы это было правдой? Я имею в виду, я сомневаюсь, что это правда. Слухов ходит куча, и большинство из них — полная ерунда. Но если этот вдруг окажется настоящим, и он правда купил кольцо… разве ты не рад? — осторожно спросил Сэм. Конечно, рад! Верно…? Он рад? Правда ли это? Адам не знал, и ужас от этого потряс его до глубины души. Почему он не был в восторге? Почему не прыгал от радости, даже если это всего лишь глупый слух? Он любил Майкла, и да, пару раз его мысли уносились в будущее и в то, каким оно может быть для них. Может, он переедет к Майклу, и, может быть… может быть, он даже представлял, как это — сделать предложение. И каждый раз, когда эти мысли всплывали, Адам был буквально на седьмом небе от счастья, как школьница, болтающая ногами и хихикающая. Так почему же сейчас он чувствовал такой страх? — Это просто глупый слух! — вдруг сказал Дин. На краю стола лежала кучка мокрых салфеток, он вытирал ими и свою одежду, и деревянную поверхность между ним и Адамом. — Ты ведь не собираешься на самом деле жениться на Майкле, да? Раздражение вспыхнуло в груди Адама. — А почему бы и нет? Он добрый, он заботливый, я… я почти уверен, что он меня любит, — ответил он в защиту. — «Почти уверен»? — Дин скривился. — Да, — упрямо сказал Адам. Дин фыркнул и закатил глаза, откинувшись на спинку сиденья. — Не звучит как-то уверенно. Вы вместе сколько? Полгода, может, чуть больше? И ты до сих пор не знаешь, любит ли он тебя? — Дин, — сказал Сэм, бросив на него взгляд. — Ты как никто другой знаешь, как трудно сказать «я люблю тебя». Тебе понадобились годы, чтобы признать, что ты по уши влюбился в Каса, не говоря уже о том, чтобы сказать это вслух. И я точно знаю, что он говорит это чаще, чем ты. Вы просто такие. Он более открыт в своих чувствах, вот и всё. А ты — более закрытый, так же как и Майкл. Это было справедливо, подумал Адам. Но всё же у Дина тоже была своя правда. Он знал, что любит Майкла, даже если сам этого вслух не говорил. Может, они и правда слишком долго не признавались друг другу. Но стоит ли рисковать и говорить это? — Не сравнивай меня с Майклом, — нахмурился Дин. Сэм лишь закатил глаза. — Почему? Вы куда больше похожи, чем ты признаёшь. — Ничего подобного! — Ну, вообще-то да, — пожала плечами Эйлин. Это только ещё больше разозлило Дина. Адам же, наоборот, не хотел думать о том, что его парень хоть чем-то похож на старшего брата, поэтому быстро сменил тему. — Ладно, неважно. Так… кто сказал, что он купил кольцо? — осторожно спросил он, снова посмотрев на Сэма. — А… я не помню. Как я и сказал, это было давно. Я вообще не особо верю слухам, просто подумал спросить, вдруг вы… ну… уже обручились, а ты нам не сказал, — признался Сэм. Наверное, это не должно было так задеть, но Адам ничего не мог с собой поделать. Его братья правда думали, что он просто проигнорирует их, если в его жизни произойдёт что-то настолько важное? По крайней мере, Сэм, похоже, так думал. — Нет, он… не делал предложения, — медленно сказал Адам. — И слава Богу! — буркнул Дин. Он скрестил руки на груди, выглядя как ребёнок, которому только что сказали «нет». — Я бы поднялся туда и надрал ему задницу, брат он Каса или нет. Адам был почти уверен, что у него дёрнулся глаз. — Ты можешь хоть раз заткнуться со своей ненавистью к моему парню? И вообще, я почти уверен, что Майкл бы тебе задницу надрал, — огрызнулся он. Ноздри Дина раздулись. — Да неужели! — рявкнул он. — Вот и не узнаешь, придурок, потому что я сам тебе задницу надеру, если ты вообще попробуешь с ним подраться! — выкрикнул в ответ Адам. — Так, так, так! Стоп, стоп! — Сэм схватил Дина, когда тот попытался вылезти из кабинки, не давая ему встать. У Адама такой проблемы не было, Эйлин не знала его настолько хорошо, чтобы хватать, поэтому он просто поднялся. — Серьёзно, что с тобой не так? У тебя словно палка в заднице, стоит только заговорить о Майкле! — Адам смотрел сверху вниз на Дина, и впервые его брат казался меньше. Они оба были далеко не маленькими и даже одного роста, но Дин всегда заставлял Адама чувствовать себя крошечным. Но сейчас? Сейчас Адам смотрел на него сверху вниз и чувствовал себя выше на целую милю. — Он мудак! — Для тебя, потому что ты не делаешь свою работу. Ты просто таскаешься за Касом весь день. То, что Касу ты нравишься, — единственная причина, по которой тебя до сих пор не уволили, — фыркнул Адам. Дин ещё больше разозлился. — Ну и что? Адам моргнул. Он не ожидал такого ответа и не знал, что с этим делать. Впрочем, это, похоже, не имело значения, потому что Дин выпрямился, даже несмотря на то, что Сэм всё ещё держал его, и зло уставился на Адама. — Хочешь знать, почему я так ненавижу Майкла? Почему мне так противна сама мысль, что ты с ним? Потому что этот придурок годами пытался убедить Каса, что я для него недостаточно хорош — даже как друг. Кас не слушал, конечно, не слушал, но факт остаётся фактом: Майкл с самого начала ненавидел, что я вообще рядом с его младшим братом. Говорил, что я слишком «из рабочего класса» или ещё какую-то хрень. Что я недостаточно хорош для Каса. В конце концов он, видимо, сдался, потому что Кас посылал его к чёрту и всё равно тусовался со мной, — усмехнулся Дин. В этом явно была какая-то злая, мстительная радость, ведь теперь он встречался с младшим Новаком. Адам же не знал, что думать. Это совсем не было похоже на его Майкла. Его Майкл был добрым и внимательным и ни разу не дал Адаму почувствовать себя хуже. Тогда почему эта мысль так больно ранила? — Так что можешь сколько угодно защищать этого придурка, но я видел правду. Он считает, что все ниже него и его семьи. Все — особенно такие, как мы, которые выросли ни с чем. И если я не получил его одобрения, хотя рвал задницу, чтобы подняться на вершину его чёртовой компании, то с чего ты взял, что он захочет жениться на личном ассистенте? — с презрением бросил Дин. Адам уставился на него, словно замороженный. Неужели это всё правда? Боже, а если да? В его голове всплыли все те моменты, когда Майкл подвозил его, потому что у него ещё не было машины. Каждый раз, когда старший платил за еду или билеты в кино, потому что настаивал, чтобы Адам экономил деньги. Тот безумно дорогой костюм, который он купил для него, чтобы тот выглядел уместно на благотворительном мероприятии. Может быть, это было не ради Адама, а просто чтобы самому Майклу не было стыдно, если тот придёт в дешёвом прокатном костюме. Может... — Дин, да что с тобой не так? Майкл же очевидно без ума от Адама! — возмутился Сэм, похоже, не замечая бури, которая сейчас бушевала в голове его младшего брата. — Ты с ними не проводишь время, откуда тебе знать? — нахмурился Дин. — Вообще-то, я это слышу по тому, как Адам о нём говорит. К тому же Кас часто с ними общается, и он уверен, что его брат влюблён, — заметил Сэм. Дин что-то пробурчал, но Адам не расслышал. Он уже почти ничего не слышал — только шум крови в ушах и биение сердца, будто готового вырваться из груди. Казалось, он не может дышать. — Я… мне нужно идти, — вдруг сказал он. Все трое подняли на него глаза, он всё ещё стоял неловко рядом со столом вместо того, чтобы снова сесть. — Увидимся позже. — Подожди! — услышал он голос Сэма, но Адам уже быстро направлялся к выходу и не обернулся. Вернувшись в свою квартиру, Адам сразу начал расхаживать по гостиной. Как и в его кабинете, здесь теперь повсюду были фотографии его и Майкла, подарки от Майкла, воспоминания, впитавшиеся в ткань дивана и кухонных стульев. Куда ни посмотри, везде напоминания о Майкле. Обычно это приносило утешение, и он наслаждался этим, чувствуя тепло и мягкость внутри. Но сейчас это ощущалось скорее как удар ножом в сердце. Стоит ли ему прямо спросить Майкла об этом? С другой стороны, скажет ли он правду, если это окажется правдой? Адам был почти уверен, что да, Майкл всегда был честен. Но хочет ли он вообще знать правду, если она окажется не той, которую он хотел бы услышать? Он остановился в прихожей, где рядом висели фотографии с матерью и картина с Como Park. Тянущая боль от желания позвонить маме и поговорить с ней закрутилась в груди, но здесь не было никакого облегчения. Ни друзья, ни семья, ни даже Майкл не могли заполнить ту дыру в его сердце размером с Кейт. Прошло уже десять чёртовых лет с тех пор, как её не стало, ему не следовало бы до сих пор так переживать, он был уверен. Но так сильно его не накрывало уже давно. Чёрт, как же он хотел снова увидеть маму. Хотя бы один раз, больше он бы не просил. Если бы можно было заключить сделку с ангелами, чтобы увидеть её хоть раз, он бы сделал это не раздумывая. Ему было бы всё равно на условия. Ему нужно поговорить с Майклом, он словно слышал голос матери у себя в голове. Она всегда подталкивала его делать самое разумное. Иногда она была прямолинейной и говорила всё как есть, и всегда старалась убедить Адама поступить правильно. А правильно — это быть честным. Дрожащими пальцами он достал телефон из кармана и нажал на имя Майкла. Теперь оно всегда было вверху списка, никогда не далеко. Гудки прозвучали всего пару раз, прежде чем он услышал голос своего парня на другом конце. — Алло? Адам, что случилось, любимый? — в голосе Майкла звучало замешательство, и Адам не мог его за это винить. Он ведь сказал, что идёт ужинать с Сэмом и Дином, и вряд ли тот ожидал, что всё уже закончится. — Привет, эм… привет, — Адам поморщился от самого себя. На другом конце он услышал, как Майкл пошевелился. — Всё в порядке? — мягко спросил он. Нет, сразу подумал Адам, но подавил это. Он не хотел никого волновать, меньше всего — Майкла. — Да, всё нормально. Я просто вернулся домой и решил тебе позвонить. — Это была полуправда, но всё же правда, решил он. — Ужин прошёл хорошо? — Майкл явно сомневался, и не без причины. Почти каждый раз, когда Адам встречался с братьями, всё шло наперекосяк. — Да, ну… вроде да. Ты же знаешь Дина, — вздохнул Адам. В ответ он услышал тихое, неохотное согласие. — В общем, я… я хотел с тобой кое о чём поговорить. — Вот как? — в голосе Майкла появилась настороженность. — О чём ты хотел поговорить, дорогой? Ласковое обращение словно провернуло нож ещё глубже. Это ведь не было притворством, правда? Но даже если и нет, заслуживает ли он этого? — Эм, ну… — Кольцо? Слухи? То, насколько он во всём уступает Майклу? Он тяжело сглотнул. — Я… эм… — Адам? Что случилось? — теперь голос Майкла стал серьёзнее, и Адам представил, как тот хмурится. — Ничего! Просто… я… ты правда говорил Дину, что он не достоин Каса? — наконец выдавил он. Это был не тот вопрос, который он хотел задать, но самый близкий к нему, на который он мог решиться, не развалившись окончательно. — Что? — Майкл снова пошевелился, это было слышно. — О чём ты? Твой брат снова жаловался на меня? С его стороны довольно грубо делать это при тебе, учитывая, что мы встречаемся. «Мы встречаемся». Это значит, что Майкл воспринимает это как что-то временное? К счастью, Майкл не видел, как опало лицо Адама. — Но, отвечая на твой вопрос — да, я говорил это, и не раз. Твой брат постоянно меня раздражал, ещё до того, как ты пришёл в компанию. Он всё время крутился рядом с Кастиэлем, и, откровенно говоря, мне это не нравилось. Дин отказывается проявлять хоть каплю уважения к тем, кто стоит выше него по должности, и он груб и вульгарен до невозможности. Что Кастиэль в нём нашёл, я никогда до конца не пойму. Он мог бы найти себе кого-то гораздо лучше, чем Дин Винчестер, — последние слова Майкл произнёс с ноткой усталого недовольства. Адам почувствовал, как кровь у него стынет в жилах. — Почему ты спрашиваешь? Он и на это жаловался? Я просто сказал ему правду. То, что ему она не понравилась, не делает её менее правдивой, — резко добавил Майкл. Это правда? Адам не считал Дина хуже Каса. Они были счастливы, разве не это главное? И всё же теперь он был абсолютно уверен, что Майкл мог бы найти кого-то гораздо лучше него. Он знал это с самого начала, даже если старался не думать об этом. А теперь это лежало перед ним — разобранное по частям, обнажённое. — Он, эм… да, жаловался. Но ты прав, конечно, — тихо сказал он. На другом конце линии Майкл тихо фыркнул. — Разумеется, прав. Ну, расскажешь мне, как прошёл остальной ужин? Вряд ли всё было так плохо… по крайней мере, хотелось бы на это надеяться. Или ты хочешь поговорить о чём-то другом? Адам прикусил внутреннюю сторону щеки. Он хотел спросить о слухах про кольцо, но не хотел выглядеть полным идиотом, если Майкл скажет, что это неправда. И вообще, как кто-то мог узнать, что он купил кольцо? Это не имеет никакого смысла. — Нет, я… на самом деле я очень устал. Просто хотел поговорить немного перед сном, — пробормотал Адам. Несколько долгих секунд ему казалось, что Майкл его не услышал или связь оборвалась, но когда он посмотрел на экран, звонок всё ещё шёл. — О, — наконец раздался голос Майкла. — Хорошо, тогда не буду тебя задерживать. Поговорим утром. Спокойной ночи, милый. Адам зажмурился. — Спокойной ночи. На следующее утро Майкл написал ему и сказал не беспокоиться о том, чтобы брать их обычный кофе. Отлично. Впрочем, у Адама и так не было на это сил, и, несмотря на то что ему отчаянно нужна была энергия, он всё равно проехал мимо их привычной кофейни. Он почти не спал этой ночью и чувствовал себя наполовину мёртвым. Но у него не было сил искать парковку на этой оживлённой улице и забегать внутрь за напитком, даже если Майкл его и не хотел. Поднимаясь на верхний этаж NovakOn, он старался не закрывать глаза слишком надолго, чтобы случайно не уснуть стоя. Когда он в последний раз так плохо спал? Наверное, сразу после смерти мамы, решил он. Когда двери лифта открылись, он вышел и увидел Майкла, стоящего на кухне. Как только тот его заметил, мягко улыбнулся и повернулся, чтобы что-то взять. В его руках были два больших стакана со льдом. Адам почувствовал их запах даже отсюда. — Ты купил нам кофе? — недоверчиво спросил он. — Да. Я подумал, дам тебе передышку от этого, поэтому заехал по дороге в офис. Надеюсь, ты не против, что я выбрал вкус — тот самый, который ты сказал, тебе больше всего понравился из весенних, — сказал Майкл, протягивая ему один из холодных напитков. Адам не был против, но и не совсем понимал, что чувствует из-за того, что Майкл их купил. Тот никогда раньше этого не делал, и это казалось странным. И почему-то это заставляло Адама чувствовать себя так, будто он облажался, хотя ничего не сделал. В этом и была проблема — он не чувствовал себя нужным, когда не был тем, кто что-то делает. Но Майкл улыбался ему, и по привычке он улыбнулся в ответ и сделал долгий глоток. Это был тот самый вкус, который ему нравился, с дополнительными сливками. Как он любил. — Мне это было нужно, — выдохнул он. В ответ Майкл тихо усмехнулся и шагнул ближе, чтобы коснуться губами линии его волос. — Тогда я рад, что смог это для тебя сделать, дорогой. Когда через несколько минут Адам вошёл в свой кабинет, его встретил новый букет цветов в вазе, которую Майкл купил специально для него. В дверях позади него старший снова улыбнулся ему и, обменявшись ещё парой украденных поцелуев, наконец вернулся в свой кабинет работать. Почему-то вместо красного цвета роз Адам видел серый. Где-то после обеда Адам начал скатываться. Он не знал почему и, честно говоря, ему было уже всё равно. Всё, на чём он мог сосредоточиться, — это хаотичный вихрь мыслей, несущийся во все стороны, и ни одна из них не была хорошей. Он сидел за столом и не прикасался к компьютеру уже как минимум час, а может и больше. Он уже не помнил и не мог сосредоточиться достаточно, чтобы это понять. Отстранённо он отметил, что достаёт ручку и лист бумаги. Где-то на задворках сознания он понимал, что не должен этого делать. Но что он всегда делал, когда не мог о чём-то говорить? Писал в дневнике. На этот раз вместо дневника был обычный лист бумаги. Он писал почти не задумываясь. Он знал, что там были извинения, но не позволял себе задерживаться на них слишком долго, иначе мог бы передумать. Он даже не заметил, что плачет, пока не увидел, как капли падают на бумагу, размазывая слова и делая их расплывчатыми. От этого он только заплакал сильнее. Когда он закончил, Адам положил сложенный лист на стол — как центральный элемент, который невозможно не заметить. Это было важно. Чтобы хотя бы это последнее получилось идеально, даже если всё остальное уже не ощущалось таким. Затем он встал, вытер лицо и тихо вышел в коридор, где его встретила гнетущая тишина. Майкл был в своём кабинете, и он заставил себя не думать об этом, проходя мимо. Он не мог остановиться. Не в этот раз. Он не станет обременять Майкла этим. Не его доброго, внимательного, совершенно недосягаемого Майкла. Адам хотел, чтобы он был счастлив. Майкл нахмурился, бросив взгляд на свой личный телефон, спокойно лежащий на столе. Обычно он не проверял его в рабочее время, но, увидев имя Адама на экране, невольно насторожился. Тот редко писал ему днём, и Майкл был абсолютно уверен, что ещё не время для его перерыва. Взяв телефон, Майкл открыл уведомление и только сильнее растерялся. AM [13:49]: «Прости. Это на моём столе. Я тебя люблю». Этот набор слов не имел никакого смысла. О чём он вообще говорил? За что извинялся? Майкл не понимал, что должно быть на его столе. Но сейчас важнее было другое — Адам… сказал, что любит его. Сердце Майкла громко забилось в ушах. Он знал, что любит Адама всем сердцем, но они ещё ни разу не произносили это вслух. Он хотел быть первым, кто признается, и уже жалел, что до сих пор был таким трусом, ведь он знал правду, но никогда не умел говорить о подобных вещах. А теперь Адам написал это в сообщении, будто это пустяк. Или, по крайней мере, так казалось. Остальная часть сообщения вызывала только ещё больше вопросов, и, несмотря на то что он был в середине составления отчёта, Майкл поднялся, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, происходит с его парнем. Майкл удивился, не обнаружив Адама в кабинете. Он был уверен, что тот обычно не берёт последний перерыв так рано, но, возможно, ему это было нужно. Его губы чуть дрогнули, когда он подумал, что что-то не так. Надо будет спросить, всё ли с ним в порядке, когда тот вернётся. Однако любопытство взяло верх, и он шагнул вперёд, несмотря на пустоту комнаты. На столе действительно что-то лежало — сложенный лист бумаги с надписью «Майкл» на лицевой стороне. Это только добавило недоумения. Он взял лист и развернул его. Он прищурился, глядя на неровные строчки, а затем на влажные пятна, подозрительно похожие на слёзы. Когда он наконец смог сосредоточиться и начал читать, его взгляд быстро пробежался по неровному почерку. Это был не аккуратный почерк Адама, что уже было странно. Но ещё сильнее он нахмурился, когда начал вчитываться. Сначала всё казалось относительно нормальным. Это звучало как Адам — его привычные, тёплые слова. Он снова писал, что любит его, и это заставило сердце Майкла болезненно сжаться. Но по мере чтения слова становились всё более эмоциональными, всё более рваными. Очень быстро это перестало звучать как его Адам, и стало похоже на слова человека, который чего-то боится. Майкл даже не заметил, как его пальцы сминают края бумаги от того, как сильно он её сжимает. Когда он дочитал до конца, он понял, что это. В тот же момент холод пробежал по его телу, и ледяное осознание сжало горло, пробралось в самую душу. Как будто на него вылили ведро ледяной воды, Майкл был уверен, что никогда в жизни не испытывал такого ужаса. — Адам! — закричал он. Он выронил письмо и тут же выбежал в коридор. Он метался из комнаты в комнату, никого не находя, и с каждым пустым помещением холодный страх сжимал его всё сильнее. — Адам! Адам! Дрожащими пальцами он сделал единственное, что пришло ему в голову. Мысли путались от паники, он едва мог дышать, когда Кастиэль ответил на звонок, а он смог лишь судорожно выдохнуть. — Майкл? — по голосу Кастиэля было ясно, что он сразу понял, что-то не так. — Майкл, что случилось? Ты в порядке? Что-то внутри него щёлкнуло. Та часть, которая всё ещё могла мыслить сквозь страх и панику, понимая, что ему нужна помощь. — Адам! Это Адам, он... — он захлебнулся словами, сжимая ткань рубашки над сердцем. Боль там только усиливалась, превращаясь в резкое, колющее ощущение. — Что с Адамом, Майкл? Что случилось? — на том конце послышалось движение, и Майкл был уверен, что Кастиэль уже вскочил и направляется к двери. Он никогда не слышал Майкла таким. — Адам… он… он написал чёртово предсмертное письмо. И его нет, я не знаю, где он! Я не могу его найти! Он, может, уже вышел из здания, я… я не знаю, его здесь нет! — Майкл рвал волосы и метался по коридору без цели. Он не мог собраться, не мог думать достаточно ясно, чтобы сделать хоть что-то полезное. Нервы были на пределе, сердце колотилось в груди. На другом конце послышался глубокий вдох. Затем Кастиэль заговорил снова — ещё серьёзнее, чем раньше: — Я позову Дина и вызову полицию. Ты попробуй позвонить Адаму, вдруг он ответит. Мы его найдём, Майкл, мы его найдём. — Хорошо, — хрипло выдавил Майкл. Горло горело, словно он глотал лаву. — Хорошо. Мы с Дином сейчас будем. Разберёмся. Я сейчас повешу трубку, чтобы позвонить в полицию, а ты звони Адаму, — снова сказал Кастиэль, словно вбивая эти слова в спутанное сознание брата, и отключился. Майкл с трудом нашёл имя Адама в быстром наборе. Его руки так дрожали, что казалось, они сейчас отвалятся. Каким-то образом ему удалось нажать «Dear Beloved ❤️», несмотря на дрожь, и он затаил дыхание. Гудки. Один за другим. И с каждым гудком сердце Майкла опускалось всё ниже. Когда включилась голосовая почта, он сразу нажал повторный вызов. Потом ещё раз. И ещё. — Нет, нет, нет! — выдохнул он. Он нажал вызов в пятый раз, шагая по коридору без цели. И вдруг, уже ближе к концу, он что-то услышал. Он поднял голову, прислушиваясь к слабому звону телефона где-то неподалёку. Он пошёл на звук, он становился чуть громче. И тогда он заметил, что дверь в комнату для совещаний была приоткрыта. Позволив себе удивиться всего на секунду, Майкл тут же распахнул дверь. Здесь звон был громче, и он быстро направился к открытой двери выхода на крышу. Все худшие сценарии крутились у него в голове, пока он перескакивал через ступени бетонной лестницы. Он вырвался через металлическую дверь на крышу, в холодный воздух, и отчаянно огляделся. Очень быстро его взгляд зацепился за одинокую фигуру, стоящую на краю. Спиной к нему. Адам смотрел вниз, на оживлённую улицу, с пугающе пустым выражением лица. Не раздумывая ни секунды, Майкл рванул к нему. Он бежал быстрее, чем когда-либо, и как только оказался достаточно близко, его руки уже тянулись вперёд. Адам обернулся на звук шагов с диким, испуганным взглядом. Но Майкла это не остановило. Единственная мысль в его голове была — утащить его от края. Не раздумывая, он схватил Адама за руки и резко дёрнул назад, заставляя того оступиться и едва не рухнуть лицом на бетон. Майкл успел его поймать, и как только он оказался у него в руках, он уже не собирался отпускать. — Господи… любимый! — выдохнул он. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, утягивая Адама за собой. Он крепко прижал его к себе, одна рука на затылке, прижимая его лицо к своей шее, другая — вокруг спины, не давая вырваться. Он не мог, не имел права отпускать его теперь, когда тот был в безопасности. Адам был странно безвольным в его объятиях, но Майкл почувствовал, как его тело начинает дрожать. Сначала слабо, но затем всё сильнее, пока его не начали сотрясать рыдания. Майкл провёл рукой по его светлым волосам, не принимая ни одного мгновения как должное. — Всё хорошо, малыш. Всё хорошо, я рядом. Я с тобой, любимый, всё хорошо, — шептал он ему в волосы, оставляя поцелуй за поцелуем на его голове. Где-то на фоне он услышал шаги и голос, зовущий его по имени. А затем на крыше появились люди. Кастиэль, Дин, Сэм и несколько полицейских, все смотрели на них в шоке. Кастиэль первым выбежал на крышу, заметив широко распахнутую дверь в комнату для совещаний. Майкл никогда не пользовался этой комнатой и, насколько он знал, даже не рассказывал о ней Адаму, потому что в этом не было необходимости. Теперь же он мчался туда и дальше, на крышу. Картина, которая предстала перед ним, была одновременно шокирующей и болезненной. Там, на холодном бетоне крыши, сжавшись вокруг Адама, сидел его старший брат. Человек, на которого он всю жизнь равнялся. Майкл всегда был самым сильным из них всех — и физически, и морально. Большой, крепкий, непоколебимый. Но сейчас… сейчас Кастиэль видел, как его мощный, волевой, решительный старший брат держится за своего рыдающего возлюбленного так, словно от этого зависела его жизнь, медленно покачивая их обоих, будто не осознавая, что делает это. Когда Майкл поднял на них взгляд, его глаза были огромными от ужаса. По лицу текли дорожки слёз, исчезая в волосах Адама, и он выглядел почти диким в своём страхе. Кастиэль перевёл взгляд на Дина и Сэма, пока несколько полицейских осторожно подходили к его брату, чтобы заговорить с ним. Было очевидно, что Адам сейчас не способен ни на какой разговор, он уткнулся лицом в шею Майкла и вцепился в его рубашку, словно в спасательный круг. Когда Кастиэль посмотрел на лица Сэма и Дина, он увидел там тот же неподдельный ужас и страх, что и у Майкла, будто они просто не могли осознать, что происходит. И, скорее всего, не могли. Не сейчас. — Дин, Сэм, — позвал он. Оба вздрогнули, вырвавшись из оцепенения, и посмотрели на него беспомощно. — Пойдёмте вниз. Нам нужно помочь офицерам доставить Адама в скорую. Невысказанная часть заключалась в том, что он знал — оба брата захотят убедиться, что с Адамом всё в порядке. Но также важно было оградить их от любопытных взглядов. Хотя, конечно, Кастиэль и сам был готов уничтожить взглядом любого, кто посмеет сейчас смотреть на Адама или Майкла. Вскоре Майкл поднялся на дрожащие ноги, увлекая за собой Адама. Тот всё так же не отпускал его, цепляясь за него и почти прячась в нём, даже когда они с помощью офицеров направились к лестнице. Поездка вниз на лифте была мучительной. Иногда он останавливался на этажах, где люди ждали, чтобы зайти, но Кастиэль, Дин и Сэм стояли у входа, не позволяя никому войти, пока они не добрались до первого этажа. Там Майкл помог Адаму выйти наружу, где офицеры повели их к ожидавшей машине скорой помощи. Медики тут же окружили их, как и следовало ожидать. Майкл помог Адаму забраться внутрь и старался закрыть его от посторонних глаз своим телом. Кастиэль уже не мог чётко видеть, что происходит внутри, но слышал, как Адам громко плачет, умоляя позволить Майклу остаться. Боль на лице его брата, стоящего у открытых дверей скорой, была такой, будто его пытали одним лишь звуком этой мольбы. Но ему всё же пришлось отпустить его, чтобы медики могли осмотреть Адама — и это, пожалуй, было самым тяжёлым. Несмотря на то, как отчаянно Адам хотел, чтобы его держали, даже находясь всего в нескольких шагах, он плакал так, будто отсутствие Майкла рядом разрушало его. Когда убедились, что физически с Адамом всё в порядке, следующим шагом было доставить его в больницу. Каким-то чудом Майклу разрешили поехать с ним в скорой, и Кастиэль увидел, как его брат сразу же забрался внутрь, едва получив разрешение. Майкл и Адам обнялись в ту же секунду, как оказались рядом, и теперь было видно, как Адам рыдает, уткнувшись в ворот рубашки брата. Сам Майкл выглядел не намного лучше. Когда двери закрылись и скорая унеслась прочь, Кастиэль повернулся обратно к зданию. В окнах виднелись любопытные лица, и в нём закипела ярость. Впрочем, он был не один, рядом с ним Дин уже кричал. — На что вы, блять, уставились, придурки!? А!? — заорал он, и несколько сотрудников и прохожих вздрогнули от неожиданности. Впервые Кастиэль не почувствовал желания его остановить. — Это не ваше дело! Совсем не ваше! Отвалите все! Даже Сэм выглядел одновременно взбешённым и подавленным. Он не кричал и не метался, как Дин, но его взгляд был не менее опасным. Очень быстро все любопытные лица исчезли, поспешно скрываясь. И только потом Кастиэль осознал, что, вероятно, его собственное выражение лица ясно давало понять: он готов убить любого, кто осмелится спросить, что здесь только что произошло.