Та, кого боятся, и тот, кого не замечают

"Ты думаешь, что хоть кто-то из семьи будет гордиться тобой? Думаешь ты крутая? Дана. Ты куришь и пьешь. Ты слаба, ты только делаешь вид что это не так и все это узнают."

***

Парковка перед школой ещё в тени, но воздух уже обещает жару. Из динамика тачки Марка хрипит Guns N' Roses — «Welcome to the Jungle» вырывается наружу вместе с облачками бензинового выхлопа. Скалли сидит на капоте тёмно-синего «Мустанга», скрестив ноги по-турецки, в чёрной косухе поверх серой футболки. Дым от её сигареты смешивается с выхлопом. Скот стоит рядом, прислонившись к переднему крылу, с незажжённой сигаретой за ухом. Гейл сидит на корточках у стены, наматывая шнурок на палец. Марк и Джесс стоят чуть поодаль, затягиваясь одной сигаретой на двоих. — Держи, последняя. - Скот бросает пачку "Морли" Джес. У меня батя теперь только «Winston» покупает, говорит, на «Морли» денег нет. Представляешь? Мужик дом под сто штук баксов отгрохал, а на сигареты ему денег нет. — Мой вообще сказал, что если увидит меня с сигаретой, отправит в католическую школу к монашкам. - Джесс щёлкает зажигалкой, прикуривает. - Я ему говорю: «Пап, я уже полгода курю, ты просто тупой, если не замечал». Он так на меня посмотрел… Я думала, конец. А он развернулся и ушёл. — Ссыкло твой отец. - Гейл усмехается - Моя мать, если бы узнала, устроила бы мне Армагеддон. Но она уже месяц с любовником в Миссури — это уже как бы прогресс, никто меня не трогает. — Прогресс — это когда родители вообще перестают в твою жизнь лезть. - Марк высокомерно вздергивет нос. - Мои уже года два не лезут. Я для них как мебель. — Моя мать вчера заявилась в мою комнату, - Дана выдыхает дым и щурится, - и сказала, что я «позорю фамилию Скалли». Я ей: «Мам, Билл уже всё испортил, когда в армию сбежал. Я просто завершаю работу». — О, жёстко. - Гейл заржал.- А она что? — Сказала, что я неблагодарное животное. А я сказала, что это комплимент от женщины, которая вышла замуж за военного. — Да ты опасна, крошка. - Скот присвистнул. — Я знаю. - Ухмыляется Скалли — Слушайте, а вы видели этого новенького? - Марк подходит ближе. - Из паралели, ну, который вчера пришёл. — Который с рожей прыщявой? — Ага. Он такой: «Привет, меня зовут Кевин, я из Огайо, я играю в футбол». И улыбается так, будто мы ему должны аплодировать. — Я его уже сегодня видела. - Джесс фыркает. - Он пытался подсесть за мой столик в столовой. Я сказала: «Тут сидят люди, которые меня не бесят. Ты сюда не вписываешься». Он такой растерянный был, даже не понял сразу, что его послали. — Ты ему прямо так и сказала? — А что мне, сюсюкаться с ним? Он из Огайо, Марк. Это даже хуже, чем из Айовы. Там одни фермеры и дебилы. — Правильно. Надо сразу ставить на место. А то потом разбегаются тут, думают, что они крутые, потому что у папы тачка дороже. — Скалл, а ты видела его? Ну, новенького? — Видела. - Скалли медленно стряхивала пепел на асфальт. - Он попытался заговорить со мной у фонтанчика. Сказал: «У тебя классная куртка». — И? — Я посмотрела на него и сказала: «У тебя классное лицо. Жалко, что оно на шее прикручено». — Боже, Скалл! - Скот рассмеялся в голос и приобнял девушку. - Я люблю тебя! — А он что? - Гейл ждал яркого продолжения — А ничего. Стоял, рот открыл. Я ушла. — Ты бы хоть иногда давала людям шанс. - Джесс наивно подняла глаза и похлопала накладными ресницами со слоем туши. — Шанс — это когда человек заслужил. А когда он подходит ко мне с фразой про куртку, он заслужил только одно — идти нахуй. — Я молчу. Ты босс. — То-то же. — А слышали про вечеринку в субботу? У Келли. — Да, я слышала. - Джесс оживляется.- Говорят, родители уехали на выходные, дом будет пустой. — Там будет половина школы. И алкашка. — А ещё говорят, что Уоллес туда тоже хочет затесаться. Представляете? Он придёт, сядет в угол со своим рюкзаком и будет слушать наши разговоры. — Если он подойдёт ко мне, я ему устрою. - Джесс морщит носик. — А если он не подойдёт? Если просто будет сидеть и никого не трогать? — И что? Ты хочешь, чтобы он там был? — Мне насрать. Просто не понимаю, зачем вы тратите на него время. Он же пустое место. — Пустое место, которое везде суётся. Вчера в туалете на втором этаже сидел с книжкой. С книжкой, Марк! В туалете! Какой нормальный человек читает в школьном туалете? — О, а вот и он, видете? - Джесс указала пальцем в сторону входа. — И чего ему дома не сидится? - Марк скрещивает руки на груди. — Он меня бесит. Вечно ходит с этим своим рюкзаком, как будто он в поход собрался. Вчера в коридоре чуть не врезался в меня, даже не извинился. — Может, он такой же, как тот псих Малдер. Может они в одной секте. — А Малдера, кстати, не видно сегодня. - Гейл огляделся по сторонам. — Ну и хуй с ним. Меньше уродов перед глазами. — Я слышал, — сказал Скот, понизив голос, — что он реально верит, что его сестру похитили. Ну, типа, инопланетяне. — Серьёзно? — Джесс округлила глаза. — Точно. Мне Ларри рассказывал, Малдеры в соседнем доме живут. Говорит, у него в комнате эти карты, звёздные схемы, улики с мест преспуплений, всё такое. Он реально ищет её среди инопланетян. — Жесть, — протянула Джесс. — А родители что? — А что родители? — Скот пожал плечами. — Говорят, она пропала, когда он пиздюком был. Ну, типа, убежала или что-то такое. А он зациклился. Марк затянулся и выпустил дым в сторону. — Псих конченый,— подытожил Гейл. — Главное, чтобы нас с ним не посадили. А то будет рассказывать про пришельцев на уроке. — Да кому он нужен, — отмахнулась Скалли. — Ладно, пошли, — сказал он. — Урок уже начался, а этот препод реально родителей вызывает. — Слушайте, мне насрать на Уоллеса, на новенького из Огайо, на Малдера с его инопланетянами, и на завуча. - Скалли встает с капота и потягивается. - Я хочу кофе. — Ты сумасшедшая, Дайэна — махнул рукой Марк. — Скажем, что тебя инопланетяне похитили. Подростки, смеясь зашли в школу, а Скалли пошла вдоль стены в закусочную. Она приостановилась у дальнего угла школы пытаясь получить из зажигалки хоть одну искру, но отсутствие горючего и сильный ветер имели свое мнение. Наконец искра вылетела, но попала не на сигарету, а на кожу девушки, Дана выругалась и выронила зажигалку, а когда нагнулась чтоб поднять ее услышала: "Ты думаешь, что хоть кто-то из семьи будет гордиться тобой? Думаешь ты крутая? Дана. Ты куришь и пьешь. Ты слаба, ты только делаешь вид что это не так и все это узнают." У Скалли похолодело внутри и она быстро развернулась ища источник звука. Вокруг никого не было, но она точно слышала. Кто посмел так шутить над ней? Она уже продумывала что сделает с шутником когда опознает его, а голос продолжал. "Ты думаешь, они тебя уважают? Скалли. Боятся — да. Но уважать? Скот называет тебя «крошка». Как будто ты собачка, которую можно погладить, если она будет себя хорошо вести. Марк говорит «ты босс». А сам смотрит на тебя так, будто ты экспонат. Интересно, на сколько он поспорил с остальными, что уложит тебя в постель до конца семестра?" Голос был скрипящий и высокий, царапал словно колючками разум. По рукам Даны побежали мурашки, она хотела убежать, но тело не слушалось, а голос все продолжал и продолжал. "Джесс бегает за тобой как хвост. Она хочет быть рядом. Она даже не понимает, что ты — это не чёрная помада и не косуха. Ты — пустота, которую пытаешься заполнить дымом. Гейл? Гейлу плевать. Гейл будет ржать с любого, кто окажется в центре внимания. Сегодня Уоллес — завтра ты. Разница только в том, над кем смеяться. Иди. Купи свой кофе. Прикури. Вернись к своим друзьям, которые смеются над Уоллесом и Малдером. Смейся с ними. Потому что если ты перестанешь смеяться, тебе придётся подумать. А думать больно. Ты же не хочешь боли, Дана? Ты же просто хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Но я тебя не оставлю. Я всегда здесь. Я знаю, чего ты боишься. Я знаю. Добро пожаловать в реальный мир, Скалли. Здесь никто не аплодирует. Здесь просто ждут, когда ты упадёшь." Голос замолкает. Ветер дует сильнее. Скалли стоит, прижавшись спиной к стене, зажигалка зажата в кулаке так, что костяшки побелели. Сигарета так и не прикурена. Вывавшись из оцепинения девушка бежит со всех ног от этого проклятого места, но направляется не в закусочную за кофе, а обратно в школу, к чёрному входу, где её никто не увидит. Впервые за долгое время ей не хочется, чтобы её видели. Перед входом она останавливается и выравнивает дыхание. Сигарета до сих пор в ее руке. Скалли убирает ее обратно в пачку, а зажигалку в карман. Теперь она идёт быстро, не бежит. Скалли должна выглядеть сногсшибательно как всегда. Ступени чёрного входа встречают её скрипом — доска прогнулась под тяжёлыми ботинками. Она толкает дверь плечом, и та поддаётся с протяжным стоном, каким стонут старые здания, когда их будят раньше времени. Коридор пуст. Все на уроках. Скалли сворачивает налево, потом направо, минует лестницу, ведущую в столовую, идёт дальше — туда, где кончаются шкафчики, туда, где даже учителя появляются редко. В этой части школы пахнет пылью и старыми тряпками, лампы под потолком горят через одну, оставляя длинные полосы света и тени на линолеуме. Она толкает дверь туалета. Самого дальнего. Того, где никогда нет туалетной бумаги и вечно заклеено окно. Внутри тихо. Только вода капает из крана, размеренно, как метроном. Скалли подходит к раковине, хватается за её край. Пальцы дрожат. Она смотрит на них, и что-то внутри больно колит ее. Чего она так испугалась? Какой-то глупой шалости младшекласника? Она открывает кран на полную. Ледяная вода бьёт по рукам, разлетается белыми брызгами на чёрную куртку. Скалли наклоняется, подставляет ладони под струю воду и плещет себе в лицо. Она делает это снова и снова. Пока дыхание не выравнивается. Потом закрывает кран. Смотрит в зеркало. На неё смотрит девушка с мокрым лицом, размазанной тушью под глазами и бледными губами, потому что помада тоже не выдержала. Выглядит жалко. Выглядит слабо. Скалли нервно сглатывает, вытирает лицо руками, проводит пальцами по волосам, убирая мокрые пряди за уши. — Соберись, — говорит она своему отражению. Голос звучит глухо, незнакомо. — Соберись, твою мать. Она ждёт ещё минуту. Считает про себя. Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять. Дыхание ровное. Руки больше не дрожат. Скалли поворачивается, толкает дверь и выходит в коридор. И слышит голос. "Ты думала, я отпущу?" Скалли замирает. В коридоре никого. Полосы света и тени лежат на полу, как полосы на зебре. Лампы гудят. – Кто здесь? Боишься показаться передо мной? "Ты умылась холодной водой. Успокоилась. Сейчас пойдёшь к своим друзьям, сделаешь вид, что ничего не случилось. Потому что это ты умеешь лучше всего — делать вид." — Выходи, — говорит Скалли. Громко. Голос почти не дрожит. — Выходи, и я разберусь с тобой. "Ты же уже поняла. Ты умная девочка, когда не притворяешься тупой. Я - не человек. Я - не диктофон. Я - то, что ты не можешь объяснить. И это пугает тебя больше, чем любой человек, который мог бы стоять за углом." — Заткнись, — Скалли делает шаг назад. " Тебе страшно. Признай это. Ты привыкла бояться только того, что можно победить. Проблеммы с отцом. Мать, которая называет тебя животным. Друзей, которые ждут, когда ты споткнёшься. Ты знаешь, как с ними бороться. Но со мной? Ты не знаешь, как победить меня, потому что не сможешь победить себя." Дана старается не терять самообладания и быстрыми шагами направляется в основной коридор. Здесь светло, лампы горят ровным белым светом, из классов доносятся голоса учителей, из какого-то класса доносится смех. Она останавливается, опирается рукой о шкафчик "42" , переводит дыхание. Руки снова дрожат. Скалли смотрит на них, потом поднимает взгляд на дверь библиотеки в конце коридора. Как раз в этот момент из-за нее выходит Малдер. С книгой. В мешковатых штанах. С блокнотом, в который что-то записывает. Он поднимает глаза, когда когда замечает на себе взгляд. Видит Скалли. Мокрую, с размазанной тушью, без помады, в косухе, которая кажется слишком большой для неё в этом свете. Они смотрят друг на друга. Малдер не говорит ни слова. Не спрашивает что случилось. Не усмехается. Не отводит взгляд. Просто смотрит. Скалли продолжает стоять на месте, сжимая в кармане бесполезную зажигалку. И в тишине, нарушаемой только шумом из соседних кабинетов, Скалли впервые за долгое время не знает, какую колкость бросить ботанику. И не пытается ничего придумать. Вдруг ей становится еще страшнее. А что если он расскажет остальным? Что если захочет переключить травлю на нее? Скалли увереной походкой, которая стоит ей невероятных усилий, выходит из школы, она идет домой, чтоб забыться во сне. Впереди выходные, никто и не заметит ее отсутствия.

***

В понедельник Скалли входит в школу с таким видом, будто той пятницы не существовало. Волосы уложены, помада свежая, косуха накинута на плечи с той небрежностью, которая требует получаса перед зеркалом. Она снова та, кого все знают. Но внутри всё ещё колотится что-то липкое и холодное, что не вымылось даже самым горячим душем. Они встречаются у шкафчиков. Скот — с новой пачкой «Морли», которую он демонстративно хлопает о ладонь, открывая. — Скалл, ты чего в пятницу свалила? Мы тебя искали. Думали, ты правда за кофе пошла. — Устала, — она пожимает плечами. — Домой пораньше ушла. — А выглядишь так, будто неделю не спала, — замечает Джесс, поправляя чёлку в отражении маленького зеркала. — Выгляжу я отлично, — Скалли смотрит на неё в упор, и Джесс тут же отводит глаза. — Слушай, Скот, у тебя есть минутка? Подросток поднимает бровь, отклеиваясь от шкафчика. — Для тебя — всегда. Что случилось? — Ничего. Просто… — она засовывает руки в карманы косухи, сжимает там зажигалку. — Просто пройдём со мной кое-куда. В старую часть. Скот усмехается, переглядывается с Марком, который стоит у стены, обнимая Джесс. — В старую часть? Там же только пыль и пауки. Или ты хочешь показать мне что-то интересное? - Скот смотрит на девушку самым похотливым взглядом на свете, из-за чего Скалли морщится. — Просто пройдём, — Скалли уже разворачивается и идёт по коридору, не оставляя ему выбора. Скот догоняет её через несколько шагов, идёт рядом, так что его рука касается её локтя. — Скалл, ты какая-то странная сегодня. Что случилось? Кто-то обидел? Я разберусь. — Меня никто не обижал, — она ускоряет шаг. — Просто… в пятницу я слышала кое-что. У дальней стены. А потом в коридоре. Я думала, это кто-то из младших шутит, но там никого не было. Скот замедляется, его лицо вытягивается от недоумения. — В смысле — слышала? Голоса? — Голос, — поправляет Скалли. — Он знал… вещи. Про меня. Про вас. Они сворачивают за угол, минуют лестницу. Здесь уже тише, шкафчики заканчиваются через несколько метров. Скот вдруг останавливается, и Скалли тоже приходится остановиться. — Скалл, — он поворачивается к ней, кладёт руку на её плечо. — Ты хочешь сказать, что привела меня сюда, потому что боишься какого-то голоса? — Я не боюсь, — она сбрасывает его руку. — Я хочу, чтобы ты послушал. Если это кто-то из мелких, я хочу знать, кто именно. — А если это не мелкие? — Скот усмехается, наклоняясь ближе. — Если это просто ветер? Или твоё воображение? — Скот, я серьёзно. — Я вижу, — он вдруг берёт её за талию, притягивая к себе. — Ты серьёзная. И красивая. И мы стоим в самом пустом коридоре школы, где нас никто не видит. Ты специально меня сюда привела, да, Скалл? Могла просто сказать. — Пусти, — Скалли упирается ладонями ему в грудь, но он не двигается. — Я не для этого. — А для чего? — его голос становится ниже, пальцы сжимаются на её талии. — Боишься голосов? Да брось. Ты же не какая-то истеричка. Ты — Скалли. Ты не боишься ничего. Он наклоняется и целует её. Грубо, требовательно, как всегда. Скалли не отталкивает — не потому что хочет, а потому что так надо. Потому что это часть игры, часть образа, часть всего, что она построила. Его руки скользят ниже, он прижимает её к стене, и Скалли закрывает глаза, пытаясь не думать о том, как сильно ей сейчас не хочется здесь находиться. И в этот момент она открывает глаза. Краем зрения, через плечо Скота, она видит дальний конец коридора. Там, у поворота, стоит Малдер. Он застыл на полпути, с книгой под мышкой, и смотрит на них. В его лице лёгкое смущение и неловкость человека, который случайно увидел то, что не должен был. На секунду их взгляды встречаются. Скот, почувствовав, что Скалли отвлеклась, оборачивается. — Какого хрена? — он видит Малдера и его лицо перекашивает. — Ты чего уставился, придурок? Малдер не отвечает. Он просто переводит взгляд со Скота на Скалли, потом обратно, и делает шаг назад, собираясь уйти. — Иди куда шёл, псих! — бросает Скот ему вслед. — Ещё раз увижу, что ты на неё смотришь, яйца оторву! Скалли выдыхает, отстраняясь от Скота. — Ну ты чего, — говорит она, поправляя косуху. — Он же просто шёл мимо. — Шёл мимо? — Скот усмехается, но в усмешке нет веселья. — Он на тебя пялился, Скалл. Этот чёртов ботаник. Думает, что может смотреть на таких, как ты. — Он просто шёл в библиотеку, — Скалли отходит от стены, одёргивает футболку. — Или куда-то ещё. Какая разница. — А куда он пошёл? — Скот смотрит в ту сторону, где скрылся Малдер. — Там же глухой коридор. Ни библиотеки, ни классов. Только старый туалет. Скалли замирает. Малдер повернул туда. В тот самый коридор. Туда, где стена говорила с ней. И он шёл туда целенаправленно, не оглядываясь. — Скот, — она хватает его за рукав. — Мне нужно пойти за ним. — За кем? За Малдером? — Скот смотрит на неё как на сумасшедшую. — Ты серьёзно? Я не собираюсь бегать за этим уродом. — Пожалуйста, — Скалли не узнаёт свой голос — в нём появилось что-то, чего никогда не было. Мольба. — Просто пойдём. Посмотрим, куда он идёт. Скот молчит несколько секунд, потом медленно кивает. В его глазах загорается что-то — не любопытство, скорее азарт охотника. — Ладно, — говорит он. — Пойдём. Но если он там реально делает что-то странное, я его уделаю. При всём твоём желании его защищать. — Я не защищаю его, — Скалли уже идёт вперёд, туда, где исчез Малдер. — Я просто хочу понять. Они сворачивают за угол. Коридор уходит в полумрак. И в этом полумраке они видят Малдера. Он стоит у стены, приложив ладонь к старой вентиляционной решётке, и слушает. Скот замирает, и Скалли чувствует, как его рука сжимается в кулак. — Что он делает? — шепчет Скот. Скалли не отвечает. Она смотрит на Малдера, который стоит там, где она слышала голос, и не может отвести взгляд. Малдер медленно поворачивает голову и замечает их. На секунду его лицо становится непроницаемым. Потом он убирает руку от решётки и, не сказав ни слова, идёт дальше по коридору, скрываясь в темноте. — Видишь? — шепчет Скот, но его голос звучит неуверенно. — Он точно псих. Стоит и трогает стены. Как в психушке. Пойдём, - парень тянет скалли обратно. — Тут ничего нет. Ты просто накрутила себя в пятницу. А Малдер… ну, Малдер и есть Малдер. Псих конченый. Забудь. Скалли позволяет увести себя. Но на прощание оборачивается. Коридор пуст. А где-то в глубине, за старой вентиляционной решёткой тишина ждёт. На обеде подростки выходят на задний двор. Скот прижимал Скалли к себе всю дорогу, и когда они дошли до скамеек, то властно усадил ее к себе на колени. Дана не сопротивлялась, но что то казалось ей совсем чужим в Скоте, и в ее компании. Она мельком поглядывала на дальнюю часть школы. Не покажется ли там чего-нибудь необычного? Но все было тихо. Шум исходил только от голосов парней. Наконец она сфокусировалась на их словах. — Мой батя в пятницу новую тачку пригнал, — сказал Гойл. Он говорил громче, чем нужно, и явно ждал, что все сейчас начнут расспрашивать. — «Шевроле», чёрный. Сказал, когда права получу, даст покататься. — Права ты получишь через год, — напомнила Джесс, сидевшая на перилах. Она крутила в руках пачку сигарет, но ловила каждое слово. — А пока что ты на автобусе. — Зато у меня будет на чём, — отмахнулся Гейл. — У тебя-то родители до сих пор на развалюхе пятидесятых катаются. — Зато мои родители не разводятся, — парировала Джесс. Гейл скривился, но не нашёл, что ответить. Марк, стоявший у стены, хмыкнул. — Моя старуха вчера орала, что я слишком много времени в гараже провожу. Говорит, двигатель свой забрось, иди уроки делай. Как будто я без этого не сдам. — А ты сдашь? — спросила Джесс. — Конечно, нет, — Марк пожал плечами. — Но у отца знакомый в универе, так что не парюсь. Скалли выпустила дым и поморщилась. Не от табака — от разговора. – Хочу пирсинг ёбнуть, но мать мозг пилит - Не к месту сказал Гейл, желая вернуть внимание к себе. — Моей надоело всё, — вздохнула Джесс. — Она вчера пришла с работы и даже не заметила, что я покрасила волосы. Я сижу за ужином, она смотрит сквозь меня и говорит: «Передай соль». Я говорю: «Мам, я теперь блондинка». А она: «Ага, передай соль». — А ты бы на её месте заметила? — спросил Скот с усмешкой. Джесс бросила презрительный взгляд в его сторону. — Я бы вообще не работала, если честно. Нафиг. Найду себе какого-нибудь старого богатого, будет меня содержать. — Для этого надо быть хотя бы симпатичной, — заметил Скот. — О, смотри-ка, у нас тут комик завёлся, — Джесс спрыгнула с перил и легонько толкнула его плечом. — Твоя рожа вообще на кирпич похожа, а ты меня обсуждаешь. — Моя рожа, между прочим, уже зарабатывает, — Хулиган вскинул подбородок. – Толкать пиздюкам пиво и сиги с наценкой - это не заработок. – Пока об этом не знают учителя меня все устраивает. Все четверо засмеялись. Скалли глянула на пачку сигарет и запихнула ее обратно в карман. — Слушайте, а вы знаете, что Малдер сегодня в дальнем крыле делал? — спросил Скот, переходя к любимой теме. — Опять книги? — Джесс скривилась. — Он всегда с книгами. — Он водил руками по стене, как будто что-то искал, а потом стал слушать стену, — Скот изобразил, как Малдер проводит ладонями по кирпичной кладке и прикладывается к ней ухом. — Я чуть не подавился, когда увидел. — Может, он ищет тайную комнату, — предположил Марк. — В нашей школе? — Гейл фыркнул. — Тут тайная комната — это туалет, где нет вонючих пятикласников. — А мне кажется, он просто псих, — заявила Джесс. Скалли вздохнула. Она не знала почему, но на душе было противно. Как будто все эти разговоры были глупыми и фальшивыми. И почему ей так казалось? Дана подняла глаза и увидела выходящего из школы Малдера. Как иронично. Она поспешила отвернуться, боялась вновь встретиться с его глазами. Они пугали своей отстраненностью.