Alchemised/Алхимизированные

      Когда появился свет, он чуть не разорвал мозг Хелены.              Раздался крик.              — Блять! Как она вообще очнулась? — грубый голос прорвался сквозь адскую боль.              Свет пронзал её. Словно шип, вбитый в глаза, проникал глубоко в череп. Боги, её глаза…              Она извивалась, свет расплывался перед глазами. Обжигающая жидкость хлынула в горло. В ушах стоял невыносимый рёв.              Скользкие пальцы впились ей в руки, вытаскивая её наверх. Воздух ворвался в лёгкие, заставляя их судорожно сжаться, когда жидкость хлынула обратно.              — Чёртов стазис-гель. Не могу ухватиться. Заткни её! Она сейчас захлебнется!              Хелену швырнули на пол, голова ударилась обо что-то твёрдое. Грубый камень разодрал ладони. Она слепо царапала пол, пытаясь приподняться. Её глаза были плотно сжаты, но свет всё равно вонзался в череп, как нож. Что-то твёрдое сорвали с её затылка, и по коже потекло нечто тёплое и влажное.              — Как, блять, она очнулась? Кто-то явно облажался с дозировкой. Не дай ей уползти.              Её снова схватили за руки и рывком подняли с земли.              Хелене удалось вырваться, и она усилием воли заставила себя разомкнуть веки. Она бросилась к ослепительно белому свету — единственное, что могла различить.              — Ах ты сука, ты меня порезала!              Затылок взорвался болью.       

──── • ◦ ☾ ☼ ☽ ◦ • ────

      Когда она очнулась, свет никуда не исчез.              Он возвращался медленно — словно она плыла под водой к поверхности, что мерцала где-то рядом, сознание постепенно возвращалось. Глаза были закрыты, но свет проникал даже сквозь веки. Она уже чувствовала боль от него.              Хелена лежала на чём-то твёрдом. Холодный стол, металл которого она чувствовала кончиками пальцев.              Сквозь гул в голове она различала голоса — приглушённые, но совсем рядом.              — Ну? — женский голос. — Остался кто-нибудь ещё?              — Нет. — Мужской голос, тот самый, что она слышала раньше. — Остальных мы вытащили. Только эту загрузили с ошибкой.              — И она была в сознании, когда вы вскрыли бак?              — Ещё как. Заорала, как только мы подняли крышку и потянули её вверх. У меня чуть сердце не остановилось. Уильямс так перепугался, что едва не утопил её, а когда мы её всё-таки достали — она просто озверела. Успела расцарапать меня к чертям, пока её не вырубили. Капельница и всё прочее было на месте, но подача седатива отключена. Видимо, кто-то задел.              — Это не объясняет, почему на неё нет записей, — сказала женщина. — Странно.              — Видимо всё делали в спешке. Всё равно долго она бы не протянула. Даже те, кого законсервировали по всем правилам, почти все мертвы. Половина капсул — просто бульон с костями. — Мужчина нервно усмехнулся.              — Мы узнаем больше, как только я доставлю её в Центр, — равнодушно бросила женщина. — Ты правильно сделал, что сообщил. Это аномалия. Дай знать, если очнётся кто-то ещё. Трупы, пригодные для реанимации — в шахты. Живых — на Форпост.              — Конечно. Вы… замолвите за меня словечко, ладно? Для меня будет много значить, если это пойдёт от вас. — В голосе мужчины звучала надежда. — Я уже не так молод.              — Позже. У Верховного Некроманта много прошений. Но ваша работа не будет забыта. Подготовьте транспорт для перевозки.              Послышались удаляющиеся шаги, а затем раздражённый вздох.              — Нет смысла притворяться, — сказала женщина. — Я знаю, что ты очнулась. Открой глаза. Я скорректировала твою чувствительность, свет не должен быть таким резким.              Хелена осторожно приоткрыла глаза.              Окружающий мир был окутан зеленоватыми сумерками, все фигуры расплывались тенями. Справа от неё двигался размытый силуэт.              Её взгляд медленно последовал за ним.              — Отлично. Ты выполняешь команды и отслеживаешь движение, — сказала женщина.              Хелена попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь хриплый вздох.              Послышался щелчок ручки и шелест бумаги.              — Итак, заключённая № 1273… или, может быть, № 19819? У тебя два номера, и ни один из них не числится на этом объекте. Имя-то у тебя есть?              Хелена промолчала. Теперь, когда сама мысль о свете перестала быть пыткой, она могла хоть немного подумать. Она всё ещё была пленницей.              Женщина раздражённо фыркнула.              — Ты меня понимаешь?              Хелена никак не реагировала.              — Ну что ж, бо́льшего я и не ожидала. В любом случае мы скоро всё узнаем. Эй ты, — обратилась она к кому-то, — забери её.              Силуэт исчез, появились новые фигуры. К запястьям Хелены прижалась холодная кожа. Нос обжигал едкий запах химических консервантов и гнилого мяса. Некротраллы. Она пыталась разглядеть их лица, но взгляд соскальзывал, отказываясь фокусироваться.              Стол под ней задрожал — его покатили по каменному полу, вибрация отдавалась сквозь череп прямо в зубы. Затем стало так ярко, будто тысячи игл вонзились ей в глаза. Хелена приглушённо вскрикнула и крепко зажмурила глаза.              Резкий рывок вверх вызвал подступающую к её горлу тошноту — всё снова погрузилось во мрак, где-то под ней заревел мотор.              Нужно бежать. Она попыталась сдвинуться, в ответ послышался звон металла.              — Лежи смирно, — холодный женский голос вдруг снова прозвучал где-то рядом.              Хелена дёрнулась, дыхание участилось, руки и ноги выкрутились в попытке освободиться из оков. Она должна была бежать. Она должна…              — Не усложняй мне день, — произнесла женщина ледяным тоном.              Чужие пальцы вцепились в основание её черепа — и в мозг ворвался поток энергии.              И снова тьма.

──── • ◦ ☾ ☼ ☽ ◦ • ────

      Резкая боль и нахлынувший ужас вернули Хелену обратно в сознание.              Она резко дёрнулась вверх, распахнув глаза, как раз в момент, когда вытащили шприц. Раздался звон цепей, и она снова рухнула назад. Сердце бешено колотилось, каждый удар отзывался в груди острой болью, словно её протыкали ножом.              — Вот так, — сказала женщина, и где-то справа раздался глухой звон шприца, упавший на металлический поднос. — Это должно привести тебя в чувство и развязать язык.              Это была та самая женщина.              Хелена больше не лежала на столе, и её никуда не везли. Под ней был жёсткий матрас, сверху нависал серый потолок, а вокруг стоял резкий запах антисептика.              Сквозь боль обжигающая энергия хлынула по венам, при попытках пошевелить руками ее мышцы начинали гореть. Её сознание возвращалось, чувства обострялись, мир становился ярким и четким. Она резко повернулась — в ответ холодный металл вцепился ей в запястья.              — Без глупостей, — холодно произнесла женщина. — Ты скорее переломаешь себе кости, чем вырвешься из этих оков. Отвечай на вопросы и, возможно, я позволю тебе встать до того, как действие препарата закончится. Иначе всё будет куда болезненнее.              Не в силах пошевелиться, Хелена чувствовала, как разум лихорадочно метался. Инъекция. Какой-то мощный стимулятор. Энергия, запертая в неподвижном теле, хлынула прямо в мозг, и все пугающие мысли собирались в безумный калейдоскоп.              — Хелена Марино. Ты... — послышался шелест страниц, — ...согласно делу №1273, должна быть мертва. Тебя отметили, как подлежащую уничтожению из-за неких «обширных травм». Однако пометка в документе №19819 означает, что тебя отобрали для стазиса. — Она снова зашуршала бумагами. — Но в архивах нет никаких записей о том, что ты вообще туда прибыла или прошла обработку. — Женщина недовольно цокнула языком. — С августа прошлого года ты не значишься ни в одной нашей системе учета. Четырнадцать месяцев. И вот мы находим тебя в том самом хранилище, до которого ты так и не доехала. Как такое возможно?              Хелена медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное. Четырнадцать месяцев?              — Очевидно, что никто не может продержаться в стазисе так долго. Даже спустя шесть месяцев в идеальных условиях выжить почти невозможно, а тебя даже не законсервировали как положено. Так откуда ты взялась? И кто тебя туда поместил?              Хелена отвернулась, отказываясь отвечать.              Женщина задумчиво хмыкнула и сделала шаг ближе.              — Тебе нечего бояться. Скажи правду, и всё это закончится. Где ты была до стазиса?              Последний вопрос она произнесла нарочито чётко, чеканя каждое слово.              Хелена молчала, хотя челюсти сводило от нестерпимого желания заговорить. Её тело задрожало, сердце бешено билось, разгоняя препарат всё глубже по венам.              Защищать было уже некого, но она не собиралась облегчать им жизнь — даже в заполнении их дурацких отчётов.              К тому же, она и не была нигде, кроме той капсулы.              — Где. Ты. Была. До стазиса? — голос женщины стал громче.              Горло Хелены сжалось. Она старалась даже не думать об ответе — воспоминания разрывали душу в клочья.              До хранилища она была пленницей, как и все остальные. Все, кто остался в живых, были заточены в клетки у Башни Алхимии, чтобы стать свидетелями «празднования» конца войны.              Она всё ещё чувствовала запах дыма и крови в летнем зное, слышала восторженный рёв толпы, заглушающий крики умирающих лидеров Сопротивления. Она видела, как они умирали, и знала, что это ещё не конец. Даже тогда.              Из толпы выходил какой-нибудь некромант — желая блеснуть перед начальством, — и через несколько секунд мёртвое тело поднималось вновь. Тот, кому Хелена доверяла, под чьим началом служила, возвращался в облике реанимированного трупа. Некротралл — пустая оболочка, марионетка из плоти. Их вспарывали, сдирали кусками кожу, вырезали органы, и эти существа — с остекленевшим взглядом и обвисшими лицами — шли убивать следующего «предателя» ещё более зверским способом.              Казни не прекращались до тех пор, пока воздух не превратился в густой кровавый туман.              Труп генерала Титуса Баярда использовали, чтобы убить его жену. Медленно. Заставляя его пожирать куски её плоти, которые он сам же и срезал.              С каждой смертью Хелена будто теряла частичку своей души, пока внутри не образовалась бездна. Когда не осталось никого, кого можно было публично казнить, её погрузили в стазис.              Остальных, кто находился без сознания — парализовали. Вставляли иглы в вены, устанавливали трубки в нос, прижимая дыхательные маски к лицу. Но не Хелену.              Её заставили ощущать каждую секунду, заперев её в собственном теле. В темноте. Ждать, пока за ней придут.              Но никто так и не пришёл.              Пальцы щёлкнули у неё перед лицом, вырывая из воспоминаний. Женщина пристально смотрела на неё.              — Я не позволю какой-то ошибке испортить мою репутацию. Если не хочешь по-хорошему, я выберу другой способ.              Хелена вздрогнула.              — Ну вот видишь? Понимаешь же, — сказала женщина, с холодной усмешкой.              У Хелены скрутило желудок, но она упрямо стиснула зубы.              Женщина подошла ближе. Хелена попыталась рассмотреть её лицо — квадратные черты, сжатые губы, медицинская форма.              — Пожалуй, нужен наглядный пример, — тихо сказала она и приложила ладонь к шее Хелены.              Хелена резко вздохнула — тело пронзил ледяной поток энергии, обжигающе проникая в позвоночник.              Это не было похоже на электрический разряд в капсуле — энергия, исходившая из руки женщины, впивалась в неё, словно игла. Поток энергии зазвенел в ней, как камертон, пока их резонансы не совпали.              Женщина сжала пальцы — боль взорвалась в каждом нерве Хелены. Задыхаясь, из неё вырвался истошный стон. Тело билось в конвульсиях, пока руки пытались вырваться из оков.              — Спокойно.              Мгновение и тело Хелены обмякло. Она ничего не чувствовала ниже груди, словно ей отрубили позвоночник. От нахлынувшего ужаса и паники кровь пульсировала в висках.              Женщина взмахнула рукой — и онемение исчезло.              Огрубевшие от мыла пальцы опасно скользили по руке Хелены.              — Теперь понятно?              В её теле всё ещё пульсировал чужой резонанс — словно предупреждая. Она с трудом кивнула. Ей следовало догадаться: женщина была вивимантом — противоположностью некроманта, чья сила властвовала не над мёртвыми, а над живыми.              — Я знала, что ты сообразишь. Давай попробуем ещё раз.              Горло Хелены сжалось, глаза горели. Каждый нерв дрожал, в ушах кипела кровь. Что плохого в том, чтобы ответить?              — Откуда ты появилась?              — Ххр… х… хррааа… — Хелена пыталась заставить язык слушаться.              — Никакой иностранной чепухи, — резко сказала женщина. — Говори по-паладийски.              Никакого «паладийского» языка не существовало; женщина говорила на северном диалекте. Хелена хотела было возразить, но решила, что в этом нет смысла. Она сглотнула и попыталась снова, но слова всё равно превращались в кашу.              Женщина вздохнула.              — Почему бойцы Сопротивления вечно тратят моё время? Может, если встряхнуть твой мозг, ты вспомнишь, как говорить на нормальном языке?              На этот раз она схватила голову Хелены. Волна резонанса ударила с двух сторон, словно голову зажали между звенящими тарелками.              Всё вокруг окрасилось красным. Нечеловеческий крик сорвался с губ Хелены.              Женщина резко отдёрнула руки.              — Что за чёрт?              Хелена не была уверена — то ли женщина кружит над головой, то ли сама комната вращается.              — Кто это сделал с тобой?              Хелена ошеломлённо смотрела наверх, пока кровавая пелена сходила с глаз. Она судорожно дёргалась, сопротивляясь оковам. Она не понимала, что означают эти вопросы.              — С твоим сознанием что-то сделали, — произнесла женщина. Она звучала озадаченно, но при этом странно воодушевлённо. — Какая-то трансмутация. Я никогда не встречала ничего подобного. Придётся доложить об этом. Мне нужен специалист. У тебя… — она запнулась. — У этого даже нет названия! Мне придётся придумать…              Казалось, она разговаривала сама с собой:              — Трансмутационные барьеры внутри мозга… Как это вообще возможно? Я никогда не... там целые... узоры.              Она снова прикоснулась к Хелене. Та вздрогнула, но на этот раз резонанс не был пыткой, лишь всплеск энергии в мозгу, от которого всё вокруг вновь окрасилось в ядовито-багровый цвет.              — Это сложная, изящная, профессиональная работа! Вивимант вручную перекроил человеческое сознание.              Хелена лежала неподвижно, ничего не понимая.              Лицо женщины приблизилось настолько, что Хелена смогла разглядеть голубые глаза с глубокими морщинами на переносице и вокруг рта. Она смотрела на Хелену с неподдельным интересом.              — Будь Беннет ещё жив, он бы восхитился точностью этой работы. — Резонанс струился сквозь разум Хелены, словно чьи-то пальцы скользили внутри черепа. Бледные глаза женщины затуманились во время работы.              — Малейшая ошибка — и ты превратилась бы в «овощ», но тот, кто это сделал, сохранил твой разум почти нетронутым. Это гениально.              — Ч-что? — наконец выдавила из себя Хелена.              — Хм… Интересно. Как это выглядит? — женщина отошла, а через минуту вернулась, держа в руках стеклянную панель.              Хелена прищурилась и узнала предмет — резонансный экран. Их часто использовали в учебных презентациях и медицинской алхимии. Газ внутри, содержащий реактивные частицы, повторял форму и структуру резонансного канала.              Женщина подняла панель над головой, положила другую руку на лоб Хелены и пропустила резонанс через её череп. Зрение Хелены снова стало красным, но она всё же прищурилась и увидела, как тусклое облако между пластинами превращается в смутный силуэт человеческого мозга, а затем — в невероятную паутину спутанных линий.              — Сомневаюсь, что ты что-то в этом понимаешь, — сказала женщина. — Но представь, что твой разум — это город. Твои мысли бегут по улицам, чтобы достичь своей цели. Линии, что ты видишь — твои улицы, которые заново переложили. Здесь есть барьеры, созданные трансмутацией, и поэтому, вместо того чтобы следовать естественным путём через мозг, кто-то проложил альтернативные маршруты.              Некоторые области полностью перекрыты. Я даже представить не могу, как… Как мастерски это сделано…              Её слова прервались. Она отложила экран и вопросительно посмотрела на Хелену.              — Кто над тобой работал? — вопрос прозвучал громко, медленно и чётко.              Хелена лишь покачала головой.              Женское лицо стало опасно суровым, но затем она, казалось, передумала.              — Полагаю, ты и сама не знаешь, учитывая состояние твоего мозга. Тебе повезло, что ты помнишь собственное имя. Ты была студенткой алхимии, не так ли? — Она лениво постучала по металлическому браслету на запястье Хелены.              Хелена настороженно кивнула.              — И иностранка. Очевидно, — женщина окинула её оценивающим взглядом.              Хелена сглотнула.              — Этрас.              — О, далековато от дома. Помнишь, какой твой резонансный репертуар?              — Раз… нообразный… — Хелена с трудом выговорила.              — Хм. — Брови женщины нахмурились, и она внимательно посмотрела на нее. — Подожди. Я о тебе слышала. Ты та маленькая одарённая девчонка, которую спонсировали Холдфасты. Это было больше десяти лет назад. Значит, тебе сейчас чуть больше двадцати?              Глаза Хелены жгло, она неловко кивнула.              Женщина вскинула бровь.              — Помнишь, что случилось с твоим покровителем, Принципатом Аполло?              — Убит.              — Угу. И войну. Уверена, тоже помнишь. Ты помогала мальчишке Холдфастов сжечь город? Твоему дорогому Люку, так вы его называли?              Горло Хелены сжалось.              — Я не… сражалась.              Женщина издала удивленный звук и прищурилась.              — А финальная битва? Это ты помнишь?              Хелена несколько раз открыла рот, язык заплетался.              — Мы… Сопротивление… проиграли. Были… казни. М-Морроу пришёл… в конце. Он… у него был Люк. Убил его… там. Потом… потом они… они забрали меня… в хранилище.              — «Они» — это кто?              Хелена горько сглотнула.              — Л-личи.              Женщина тихо рассмеялась.              — Давно я не слышала, чтобы кто-то осмеивался так их называть. Все Бессмертные, кем бы они ни были, — это наиболее влиятельные последователи Верховного Некроманта. Бессмертие стало наградой за их неоспоримое совершенство. В этом новом мире смерть забирает лишь недостойных. Как бы ты ни изощрялась в оскорблениях, твои друзья — лишь пепел, обреченный на забвение.              Она постучала Хелене по лбу.              — Впрочем, судя по всему, с тобой всё в порядке. К чему столько усилий? И кто вообще мог… — Женщина снова взяла экран, бросила на него взгляд и исчезла за занавеской.              Хелена с облегчением проводила её взглядом.              Её память, её разум... изменены?              Она сочла бы это уловкой, если бы не видела резонансный экран своими глазами. Она знала, как должен выглядеть мозг. Чтобы перестроить разум в такое состояние, потребовалось бы исключительное мастерство и глубочайшие познания вивимантии.              Это не то, о чём можно забыть.              И всё же она не чувствовала, что забыла что-то, кроме того упоминания об «обширных травмах». Она не помнила никакой травмы. Только шок, горе и невыносимый ужас.              Она сглотнула и зажмурилась, гоня мысли прочь.              Оглядевшись, она попыталась оценить обстановку. Что бы ей ни вкололи, это был невероятно сильный препарат. На груди проявился чёткий синяк там, где игла вошла прямо в сердце. Каждое биение отзывалось болью в её груди.              Она опустила взгляд. По бокам кровати тянулись металлические прутья, к которым её приковали наручниками. Запястья были покрыты синяками, а кожа содрана в кровь. Под стальными кандалами тускло блестели, впиваясь в запястья, браслеты из зеленоватого металла. Хотя бы они были ей знакомы. Их защёлкнули на её руках во время празднования.              В той темноте, пропитанной запахом крови, в тесной клетке среди груды тел, при скудном свете факелов она едва сумела их разглядеть. Но она их запомнила.              Находясь в стазисе, она постоянно ощущала эти браслеты. Их существование висело где-то на краю сознания, неотступное, подавляющее её резонанс, не позволяющее применить ни одной трансмутации, которая могла бы дать ей шанс на побег.              Даже в капсуле она чувствовала скрытый в них люмитий. Сама природа этого металла позволяла ему связывать воедино четыре стихии — воздух, воду, землю и огонь; и именно в этом единстве рождался резонанс.              Священная Вера гласила, что резонанс — это дар Сола, божественного воплощения стихийной Квинтэссенции, ниспосланный для возвышения человечества. Резонанс был редкостью во многих краях, но не в Паладии, избранной стране Сола. Согласно довоенной переписи, почти пятая часть населения обладала измеримым уровнем резонанса, и ожидалось, что в следующем поколении это число станет ещё больше.              Обычно резонанс использовали в алхимии металлов и неорганических соединений, что позволяло совершать различные трансмутации. Однако в порочной душе, восставшей против законов Сола, резонанс искажался. Так рождалась вивимантия — подобная той, что применила женщина к Хелене, — или некромантия, порождающая некротраллов.              При контакте люмитий мог усиливать или даже пробуждать резонанс в инертных объектах, делая их восприимчивыми к алхимии. Однако чистый люмитий был слишком божественным для смертных: чрезмерное воздействие приводило к изнурительной болезни. Для тех же, кто обладал даром резонанса, прямое прикосновение к металлу отзывалось в нервах острой режущей болью.              Люмитий в кандалах, похоже, не вызывал у Хелены недуга. Значит, его как-то изменили. Энергия внутри оков была настроена на её собственный резонанс, но вместо того, чтобы причинять нестерпимую боль, она притупляла чувства. Хелена ощущала свой резонанс, но стоило ей попытаться взять его под контроль, как наручники отзывались в нервах белым шумом. Сколько бы она ни пыталась, преодолеть это было невозможно.        Одно она знала наверняка: пока эти кандалы на ней, она больше не алхимик.