Alchemised/Алхимизированные

      Хелена сидела на стуле в лаборатории. На столе перед ней лежали ряды трансмутированных металлов и соединений: одни в форме полых сфер, другие — всё ещё в небольших пробирках, дожидаясь испытаний.              Прямо напротив неё сидел Шисео. Зажав сферу в пальцах, он внимательно изучал её, делая пометки на листке бумаги.              — У тебя весьма интересный репертуар, — тихо произнёс он, потянувшись к пробирке в третьем ряду. — Очень необычно. Отличное внимание к деталям. Я удивлён, что ты не металлург.              — Я не была уверена, чем хочу заниматься, — ответила Хелена, передавая ему для оценки очередную сферу. — Казалось, что бы я ни выбрала, кто-нибудь обязательно оставался разочарован. Все... — Она начала было перебирать пальцами, но остановилась, сцепив руки в замок. — Все возлагали на меня такие большие надежды, а я... я не уверена, что когда-либо знала, чего хочу сама. — Она пожала плечами. — И, наверное, хорошо, что не знала, ведь в итоге это всё равно не имело значения.              Шисео не ответил. Он изучал свои записи, затем посмотрел на её сцепленные руки, прежде чем перевести свой бесстрастный взгляд на её лицо.              — Не думаю, что тебе подошло бы стальное оружие.              — Что?              — Ты исключительно хороша в работе с титаном. Однажды я встречал мастера гильдии титана, и даже его работы не были столь безупречны. — Затем он взял образец её работы из никеля и также внимательно его изучил. — Ты когда-нибудь пробовала сплав никеля и титана?              Она покачала головой.              — Из него вышло бы отличное оружие для тебя. Очень лёгкое. Со сталью ты бы впустую тратила силы.              — Это не для оружия, — поспешно ответила Хелена. — Просто... из любопытства.              Шисео негромко цокнул языком.              — Что ж... если бы ты захотела создать оружие, я бы посоветовал тебе использовать никель и титан. Не ограничивай себя тем, что делают в Паладии.       

──── • ◦ ☾ ☼ ☽ ◦ • ────

      Вся правая половина тела Хелены смутно ныла, а на языке, пока она с трудом пыталась проснуться, ощущалась та сверхчувствительность, что бывает у только что регенерировавшей ткани.              Она отрешённо уставилась на балдахин над головой, пытаясь вспомнить, что произошло.              Феррон... она разговаривала с Ферроном. Она огляделась в его поисках, но его не было.              Она говорила ему, что Морроу умирает, что убийство Бессмертных каким-то образом причиняет ему вред; она наконец-то сложила всё воедино, а затем...              А затем — пустота.              Она медленно села. Должно быть, это был очередной приступ. Она повела плечами, осторожно открывая рот и ожидая, что мышцы сведёт судорогой или скованность не даст пошевелиться, но этого не произошло.              Она посмотрела на себя. Её вылечили.              С судорожными припадками она не так часто сталкивалась в военном госпитале, но от них страдал Титус Баярд после травмы головы.              Мышечное напряжение — это не то, что можно снять простым прикосновением вивимантии. Резонанс мог расслабить сведённые узлом мышцы, но само напряжение приходилось разминать вручную, чтобы конечности смогли снова сгибаться и разгибаться.              А это означало, что кто-то как минимум прикасался ко всей правой половине её тела. Она вздрогнула, надеясь, что это был не один из некротраллов — но тут же передумала, перебирая в уме альтернативные варианты.              Хелена ещё долго стояла под душем, пока последние отголоски боли в теле наконец не утихли. Она запрокинула голову и позволила воде стекать по волосам, снова и снова прокручивая в голове воспоминание.              Шисео. Значит, она всё-таки была с ним знакома. Ей не хотелось в это верить, но теперь он отчётливо присутствовал в её мыслях.              Вряд ли они могли близко знать друг друга. Наверняка он проводил тесты на резонанс для многих людей. Может быть, он делал это, чтобы шпионить за Сопротивлением.              Но зачем скрывать это воспоминание? Масштабы потери памяти сбивали её с толку.              С какой стати Бессмертным доверять Шисео, если он всю войну жил и работал в Сопротивлении? Бесчисленное множество паладийцев было убито или брошено в тюрьмы и за меньшее, а его вместо этого назначили посланником.              В этом не было никакого смысла.              После своего основания Паладия привлекала иностранцев со всего света. Холдфасты хотели, чтобы Институт стал мировой столицей алхимии, куда могли бы приезжать алхимики всех мастей, чтобы учиться и делиться своими методами и техниками. Однако Паладия быстро переросла эту мечту.              Гостеприимные настроения быстро сошли на нет, особенно когда Институт оказался переполнен.              После смерти Принципата Аполло, когда начались разговоры о войне, отец Хелены хотел вернуться на юг. Он говорил, что это не их борьба, и что его долг — обеспечить её безопасность, но Хелена уже пообещала Люку, что останется, и отец остался ради неё.              И погиб из-за неё.              Выйдя из душа, она резко вздохнула, проведя пальцем по шраму на горле.              Вытираясь полотенцем, она замерла, увидев своё отражение.              С тех пор как питание улучшилось, она начала избегать зеркал, ненавидя перемены, которые в них видела: та версия её самой, которую она знала, исчезала.              В своих воспоминаниях она была измождённой от стресса. Кожа была землистого цвета от нехватки солнечного света. Почти чёрные волосы всегда тщательно убраны в две тугие косы и уложены на затылке. Костлявая, с тонкими руками и ногами. Глаза — большие и тёмные, но в них горел огонь.              Когда она только попала в Спайрфелл, в её отражении ещё оставалось что-то от той девушки.              Теперь же лицо перестало быть измождённым, щёки больше не вваливались, а глаза не западали от истощения. Цвет лица улучшился. Без гребня и заколок волосы свободно рассыпались по плечам, каскадом спадая ниже локтей. Кости почти не выпирали.              Она выглядела здоровой.              Даже красивой.              Хелена из другой жизни.              Но её глаза...              Её глаза были мертвы. В них больше не было огня.              Искра, которую она когда-то считала самой неотъемлемой частью себя, угасла.              Она была пышущим здоровьем трупом — мало чем отличающимся от некротраллов, бродящих по Спайрфеллу.       

──── • ◦ ☾ ☼ ☽ ◦ • ────

      Феррон появился день спустя, когда Хелена ужинала.              Он был одет в свой «охотничий» костюм, но одежда была чистой, поэтому она предположила, что он только собирается уходить, а не только что вернулся. Хелена настороженно наблюдала за тем, как он вошёл. Без привычного пальто и многослойной одежды он казался заметно стройнее.              Когда он подошёл ближе, она прищурилась. Его одежда была тёмно-серой, сшитой так, чтобы сливаться с городскими тенями, но местами на ней поблескивал металл. Заметнее всего это было на предплечьях, груди и ногах.              Плетёная нательная броня. Вот почему она не смогла ударить его ножом.              Он остановился перед ней с непроницаемым лицом, заложив руки за спину.              — Как ты догадалась?              Зубцы её вилки со скрипом царапнули тарелку.              — Догадалась о чём? Что Морроу умирает, или что он создаёт Бессмертных как некий источник энергии?              Его губы изогнулись.              — Давай начнём со второго.              Она посмотрела в окно.              — Все всегда вели себя так, словно война была неизбежна, словно это часть цикла в вечной битве добра и зла, но я просто... никогда этого не понимала. Зачем Морроу понадобилась Паладия? Совет считал, что в этом замешан Хевгосс, что они создают предлог для военного вмешательства, чтобы присоединить Паладию к своим территориям. Но какую выгоду из этого извлёк сам Морроу? Казалось, никто никогда не задавался этим вопросом. Просто где-то всегда есть злой некромант, которого Вечному Пламени нужно убить. Никто не говорит о том, «почему», что может толкнуть кого-то на это. — Она покачала головой. — Я просто не считаю бессмертие таким уж великим даром, особенно таким, который кто-то вроде Морроу стал бы раздавать направо и налево, не будь в этом для него куда большей выгоды, чем для всех, кто его получил. У вещей, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой, обычно есть своя цена, о которой ты не узнаешь, пока не станет слишком поздно.              Феррон промолчал.              — Я права? — спросила она.              Его поза и выражение лица оставались нечитаемыми.              — А это имеет значение?              Она отвела взгляд.              — Вообще-то, я отвечу тебе... если ты скажешь мне, что именно оказалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, для тебя.              Она с трудом сглотнула, глядя на горы.              — Паладия.              Глубоко вздохнув, она посмотрела на него.              — Ну так что?              Он встретил её взгляд, и в его глазах мелькнул странный блеск удовлетворения.              — Да, он умирает.