Драконья песнь

На следующее утро Эграсса готов был проклясть свою решимость разобраться поскорее с именем, потому что проспал он в итоге полтора часа. И те за столом, уронив голову на книгу. Поэтому на утро у него болела спина, шея и голова. Вот тебе и провёл ночь с пользой... Есть ему, естественно, совершенно не хотелось. Но надо было. Иначе из дома его не отпустят. Либо он снова сбежит и снова нарвётся на наказание. И хотя правила получения таких «штрафов» они с отцом неоднократно обговаривали и устанавливали вместе (конечно, это была отцовская идея: сам Эграсса предпочитал очень по-взрослому сбегать от неприятностей), нарываться всегда было неприятно. Поэтому омлет с помидорами, приготовленный через труд, головную боль и слипающиеся глаза, пришлось через силу запихивать в рот. Его состояние не ускользнуло от отцовского взора, когда тот, как обычно, зашёл на кухню взять свою порцию и позавтракать в лаборатории. Ну и разве могло его не настрожить, когда на вопрос «Как ты себя чувствуешь?», Эграсса что-то невнятно пробормотал, продолжая гонять еду вилкой по тарелке. Он вообще присутствуие отца заметил, когда ладонь того легла ему на лоб. Мальчик дёрнулся и чуть не упал со стула. — Что?! Что я?! Что случилось?! — вскрикнул подросток, растерянно хлопая глазками. — Тихо-тихо, не кричи. У тебя точно нет температуры? — Всё хорошо со мной, — Эграсса с трудом удержался, чтобы не накричать. Вот только не хватало ему этой заботы. — Просто не выспался. — Тебе стоит сегодня остаться дома. И поесть нормально. — Надо ли говорить, что ни то, ни другое мальчик делать не собирался? — Я же сказал: всё в порядке, — Эграсса спихнул отцовскую руку со лба. — Я скажу, если мне нужна будет помощь. — Ничего он, разумеется, не скажет. Доверие ещё надо заслужить. Тадмавриэль лишь тяжело вздохнул, терпеливо погладил сына по плечу — за что получил очередной недовольный взгляд — и ушёл, прихватив свою тарелку. Одной проблемой меньше. Остаток омлета Эграссель в себя таки запихнул. Потому что банально не хотел снова есть рыбу собственной жарки, убедился уже, что гадость несусветная. А дракон, кажется, вознамерился щедро отплатить ему за доброту, в том числе за еду. Которую, кстати, в этот раз мальчик с собой не брал. Вместо этого он прихватил блокнот, карандаш и кучу чертёжных инструментов: циркуль, все виды линеек, какие нашёл, и так далее. Идея о том, чтобы изучить дракона, записать и систематизировать знания о нём, не пришла спонтанно. Скорее, это было что-то само собой разумеющееся ещё в момент их первой встречи. Не первого нормального контакта, а именно первой встречи. Потому что дракон был существом крайне неисследованным, а Эграсса — подростком с генами учёного и шилом в одном месте. То, что не понятно, должно быть изучено. И если со свойствами объекта (опять всё упирается в эту связь, об которую сама Мать ногу сломит!) разобраться не получается, есть смысл начать с самого объекта. Поэтому Эграсса, превозмогая плохое самочувствие, доложил в сумку словарь и воду и направился... Нет, не в лес, а снова на набережную, где всегда встречался с друзьями. С ними он тоже хотел провести время, семья всё ж таки. Кроме того, он точно знал, что сможет на ходу передремать, положив голову кому-нибудь на плечо. Нардушу, скорее всего: у него самый удобный для такого способа перемещения рост. План на первую половину дня сработал идеально: парень пожаловался друзьям на бессонницу, немного поворчал на отца, потом немного поворчал на друзей, когда те приняли сторону Тадмавриэля и нагло заявили, что при плохом самочувствии правда надо проверять здоровье. А то он, будущий медик, этого не знает! Просто ни друзьям, ни тем более отцу он не может рассказать настоящую причину своей бессонницы. Сознательный выбор. Ближе к полудню компания разошлась каждый по своим делам. Эграсса, хоть и нехотя, но уже привычно, поплёлся в лес. Обещал вернуться — возвращается. Интересно, а дракон позволит ему передремать пару часиков под своим тёплым боком? Там мальчик чувствовал себя уютнее, чем в своей комнате. Возможно, виной тому присутствие отца в доме или их семейный портрет на стене. Эграсса всегда чувствовал себя неуютно, глядя на счастливое лицо своей пятилетней версии, нарисованное на холсте. И на такие же улыбки родителей. Может, потому что в живую он таких не видел. Или, точнее, не запомнил. Погода стояла жаркая, солнце нещадно припекало. Мальчик пожалел, что не надел панаму, потому что, когда он пригладил волосы, чуть не обжёгся об них. А ведь ещё вчера ему, напротив, было прохладно, что даже костёр был нелишним. Эх, вроде уже самый конец мая, а погода всё такая же непредсказуемая. Хотя, наверное, хорошо, что жарко. По крайней мере, это не дождь и не ветер, которые сорвали бы ему исследование. Исследование, тем не менее, всё же было под угрозой срыва. Дракона на полянке не было. Эграсса нервно сглотнул, стараясь не паниковать. Всё хорошо... Вчера дракон был, четыре дня назад тоже, как и полторы недели. Всё в порядке, он не сходит с ума. Вот, вчерашнее кострище и следы когтей на земле подтверждают: это всё реально! Однако страх не пропадает. Лишь принимает иную форму. Да, дракон был, но он был ранен. И ранен разумными существами. Так куда он мог деться? Улететь прочь от своих обидчиков? А если наоборот, полетел мстить? Или его таки нашли люди из гильдии охотников и прикончили, чтоб не таскал их дичь? Нет-нет-нет, это же дракон, он в силах себя защитить! Эграссе хочется кричать. Он не знает, почему так боится. Он не провёл с этим драконом и суток, но уже так привык и привязался к этим прозрачным голубым глазам, колющийся тёплой чешуе и утробному урчанию. Образ дракона очень чётко складывается в мыслях, и Эграсса понимает — хотя скорее подчиняется неведомому раньше инстинкту — что и как должен сделать. Это было мыслью, а не звуком. Но самым правильным названием его действию всё ещё оставалось слово «крик». Его не услышал бы никто лишний, ведь только два существа на многие километры вокруг умели открывать свои души, стирать границы своего разума и общаться без слов: чувствами, эмоциями. И одно из этих существ как раз и «кричало». А второе, услышав его, резко взмыло вверх, прихватив с собой остатки поджаренной косули. Охота завела его на несколько километров вниз по течению реки. И он совсем не собирался беспокоить своего маленького друга! Почувствовав этот ответ, Эграссель бросился напролом через кусты к пригорку у речки, где в прошлый раз взлетал дракон. Это было одно из немногих мест в лесу, где ящер мог свободно развернуть свои крылья. Несколько минут эльф стоял там один, тяжело дыша, а затем над кронами деревьев показался дракон. Летел он низко и быстро, дал над холмом небольшой круг, сначала скинув остатки своей добычи, а затем приземлившись сам. Эграсса мигом кинулся к нему. Дракон ткнулся мордой ему в лицо, шумно обнюхал и даже лизнул своим горячим шершавым языком в лоб. А ещё привычно и очень успокаивающе заурчал. Он не понимал, почему его маленький друг так напуган. С точки зрения ящера, нуждающимся в защите здесь был как раз эльф. Крошечный, бескрылый, легко привязывающийся... Вот кому нужна забота. Эграссель обхватил драконью морду руками. Настоящая. Такая же тёплая и колкая. Всё в порядке. Вот теперь всё в порядке. Но он всё ещё не успокоился целиком. Сердце бешено стучало в ушах, адреналин кипел в крови. Но присутствие дракона, как бы парадоксально не было, заземляло. Ящер, не прекращая урчать, отстранил от него свою голову. Они так и не разорвали своей связи, поэтому Эграсса примерно понимал, чего хочет дракон. На поляну, скорей на поляну, где они в безопасности и где их никто не увидит. Ящер подхватил в пасть остатки косули, которые притащил с охоты и пошёл в определенном им же направлении. Мальчик шёл рядом с ним, не отставая ни на шаг, но держась на некотором расстоянии, чтобы дракону было удобнее. Скрывшись на излюбленном местечке за кустами сирени, оба они вздохнули с облегчением. Ящер наконец вернулся к своей трапезе. Полуобгорелый кусок тушки не выглядел отвратительным. Возможно, потому что в моменте Эграссе было не до того, а теперь менять впечатление уже не было смысла. Как только дракон доел, мальчик тут же взялся за осмотр раны. К несчастью, она вскрылась и снова за кровоточила, хоть и довольно мало. Поняв, на чём сосредоточено внимание Эграссы, дракон дал ему понять — иного выражения подобрать просто невозможно! — что кровь пошла из-за слишком резкого взлёта, когда он спешил на зов своего маленького друга. Эграссе невольно стало совестно, что он запаниковал на пустом месте, ещё и своего друга напугал. В том, что называть дракона другом будет правильно, у него уже не было никаких сомнений. Куртка на нём была та же, что и вчера, только теперь он снял её и обвязал вокруг пояса. Так что в кармане нашлись спирт и вата, пользуясь которыми, Эграсса ловко и трепетно обработал рану. И он не мог не отметить, что заживает она быстрее, чем на любом известном мальчику существе. Это вызывало интерес и огромную радость. И облегчение. Хоть тут у ящера всё хорошо. Дракон лёг, и мальчик сел на землю рядом, опираясь спиной на драконью шею. Взял в руки какую-то веточку и заговорил, старательно поясняя свою речь на ментальном уровне. Так дракон и понимать его будет, и к речи рано или поздно привыкнет. — Помнишь, я вчера говорил об имени? — ящер заурчал. Конечно, помнит. — Так вот, я всю ночь сидел и думал над этим... — В драконьих глазах мелькнуло беспокойство, смешанное с осуждением. — Ой, вот только хотя бы ты не начинай, а! В общем и целом, я решил, что нужно что-то со смыслом, как у эльфов, но забавно звучащее. Имена эльфов обычно складываются из иероглифов древнего языка, на котором, правда, уже никто не говорит, но он был дарован нам самой Матерью. Я немного провозился, выбирая для тебя подходящие. С самого начала у меня не было сомнений по поводу вот этого. — Мальчик начертил на клочке земли, свободном от травы, закорючку. — Это значит «небо», а читается как «шика», хотя в именах обычно сокращается до «шка». Тебе подходит. Ты летаешь, да и цвет у тебя... Такой голубой-голубой, совсем как ясное небо. Дальше сложнее. Изначально я думал просто приставить вот этот иероглиф, — ещё одна закорючка украсила землю, — но несмотря на своё подходящее значение «рождение» или «рождённый», он очень тяжело произносится, тем более вкупе с «шка». Но направление показалось верным, поэтому я взял вот это. — стерев уже начерченной ногой, Эграсса нарисовал ещё что-то. — Читается как «ло» и значит «маленький», что не подходит, но при удвоении получается слово «дитя». Дитя неба, как тебе? Чисто ради звучания, я ещё приписал в начале вот это. — Мальчик старательно написал самую замысловатую закорючку из всех. — Звучит почти так же, «лоу», но обозначает что-то необыкновенное. Всё вместе получилось Лололошка. Нравится? Дракон, внимательно всё выслушавший, прикрыл глаза и, изогнув шею, ткнулся носом ему в плечо. Его вообще не волновало звучание его имени. Это слово-обозначение нужно было его маленькому другу, но никак не самому дракону. И он доверяет мальчику. Лололошка, так Лололошка. Главное, чтоб Эграссе нравилось. — Спасибо, — мальчик погладил дракона по морде и устроился поудобнее, практически ложась на драконью шею. — Я буду звать тебя просто Ло, для краткости. Кстати, твоё имя подходит вне зависимости от пола... Я ведь до сих пор не знаю, кто-о ты-ы, — Эграсса сладко зевнул. — М-м-м, не против, если я тут у тебя немного подремлю? Лололошка ласково укрыл его крылом и лизнул в лоб. Урчание его стало тише, а взгляд всё никак не отрывался. И было так тепло и спокойно в этих объятиях!..