Драконья песнь

Утро пришло не из-за света или крика петухов, как это бывало в городе, а из-за того, что организм Эграссы посчитал дозу сна достаточной. Пожалуй, так и было. Впервые за долгое время он чувствовал себя полностью отдохнувшим. Эграсса слышал, как потрескивает костёр, и видел, как сквозь щель проникают лучи солнца. Значит, уже довольно поздно: в горах светлеет позже, а темнеет раньше. Он лениво провозился,устраиваясь поудобнее. Под его головой всё ещё была драконья шея, а одеялом служило крыло. Тепло, хотя и неудобно. Спина болела от камней, щека, кажется, в кровь стёрлась о чешую. Зато было как никогда спокойно. Даже в ту ночь на Литу, когда Эграсса впервые спал рядом со своим драконом, он не чувствовал такого умиротворения. Возможно, дело было в том, что и Лололошке было здесь спокойно. Прошло не меньше получаса, прежде чем Лололошка тоже проснулся. Эграсса почувствовал это по тому, как зашевелился гребень на его шее, задев эльфийское ухо. Раздался протяжный глубокий звук — дракон зевнул. — С добрым утром, Ло. — мальчик сел и протянул руку. Дракон тут же ткнулся носом ему в ладонь. «Доброе утро, маленький брат. Как спалось?» — в этом простом и коротком вопросе мелькнуло множество других, продиктованных чистым беспокойством за ближнего. «Всё хорошо, — Эграсса перешёл на мысленный диалог, чтоб Лололошке было проще, — Можно устроиться поудобнее, причём обоим. Займёмся?» Вместо прямого ответа Лололошка дал ему почувствовать своё согласие и коротко рыкнул в никуда, разминая голосовые связки. После встал, отошёл немного, помахал крыльями и подёргал хвостом, разминаясь. Чуть костёр не потушил! Бросив на него укоряющий взгляд и не сомневаясь,что Лололошка его понял, Эграсса и сам встал. Первым делом, конечно, подбросил хворост в костёр. Замерзать ему совсем не хотелось. Надо бы придумать что-то посущественее, не может же он всё время сидеть и поддерживать огонь. Так или иначе, ему придётся выходить наружу. Возможно, надолго. Да и летать с Ло ему тоже хочется. Эграсса посмотрел на расщелину, служившую входом, и мысленно прикинул: возможно ли сделать дверь? Но даже будь у него инструменты и металл, вряд ли получилось бы её плотно закрепить. Нет, это не выход. Взгляд упал на гнездо. С этого можно начать. Присмотревшись, можно было понять, что раньше там была растительная подстилка. Заменить её — станет и комфортнее, и теплее. Всё же даже в обнимку с живой грелкой в лице Ло спать на голых камнях неприятно. Потом подумать над тем, как разводить огонь без помощи Лололошки. Запастись кремнем. Он же должен здесь быть, правда? Потом... Наверное, что-то придумать с одеждой. Эграсса опустил взгляд и усмехнулся. Его тёплая куртка и брюки все были грязными, перепачканными землёй и ещё чем-то. Вероятно, древесной трухой. Проведя рукой по волосам, мальчик вытащил оттуда несколько веточек и хвоинок. Да уж, такими темпами он к концу недели будет выглядеть как леший, не знающий цивилизации. Нет, этого нельзя допустить. А значит, нужно озаботиться минимальными средствами личной гигиены. Хотя бы расчёской! И мылом. Со вторым будет посложнее, но что-то похожее по свойствам он обязательно найдёт. Лололошка ткнулся мордой ему в плечо и коротко уркнул, отвлекая от мыслей. Эграсса улыбнулся и привычно обнял его за шею: — Есть предложения, чем заняться в первую очередь? Ответ пришёл в виде картинки: Лололошка летит, осматривая свои владения, наводит порядок по необходимости. А он — Эграсса — идёт внизу и изучает свой новый дом. Это позволит им обоим освоится на местности в удобной для себя среде. Эграсса улыбнулся и кивнул: хорошая мысль. Подумав немного, он подошёл вплотную к туловищу дракона и стал потихоньку снимать с него седло. Это оказалось нелёгкой задачей: все узлы и все пряжки мальчик сделал на совесть. «Зачем?» — Лололошка недовольно дёрнул хвостом. Он считал седло символом своей связи со Всадником и потому дорожил им. — Не кипятись. Потом обратно надену, но сейчас тебе будет легче без него. Дай шее отдохнуть. Дракон недовольно ворчал, пока мальчик относил седло в самый сухой угол пещеры. Но когда тот вышел из пещеры, не раздумывая последовал за ним. «Будь аккуратен. Я смотрю сверху» — кратко отчитался Лололошка, привычно лизнул Эграссу в лоб и взлетел, чуть не сбив его с ног ударной волной. Мальчик сперва растерялся: они же ничего не обсудили! С другой стороны, а что им было обсуждать здесь? Ло явно не может дать совета, как вести себя на земле. Эграссель оглянулся. Всё ещё было видно следы от его ночных похождений, хоть уже и присыпанные снегом. Теперь он ясно видел, что стоит на лугу, выше переходящим в скалы, а ниже — в лес. Он точно помнил, что за деревьями скрывается река, но до неё ещё нужно добраться. С неё и решено было начать. Сперва Эграсса старался идти точь-в-точь по своим же ночным следам, но быстро добрался до куста можжевельника, от которого накануне отломил веточку. Достав её из кармана, мальчик довольно улыбнулся. Его одежда успела пропитаться этим запахом, хоть и немного. Никто другой из городских жителей не почуял бы. Но разве это важно? Миновав вспаханные в поисках хвороста сугробы, мальчик направился дальше вглубь леса. Холод усугублялся, а идти было тяжело. Никаких тропинок здесь, конечно же не было. Везде росли кусты и валялись поломанные ветки. Снег распределился неравномерно, где-то сугробами почти до пояса, а где-то совсем тонким слоем, всего в пару сантиметров. По прикидкам Эграссы, расстояние от начала леса до реки составило где-то километр или чуть больше. Берега у реки были крутые. Настолько, что Эграссе пришлось держаться за растущие рядом кусты, чтоб не съехать вниз кувырком. Здесь стало ощутимо холоднее. Градусов на десять, а то и пятнадцать. Лёд уже сковал реку плотным панцирем, но наступать на него Эграсса не решился. Да и не нужно ему это. Потом осмотрит другой берег, если понадобится. А пока ему и здесь есть, чем заняться. Неторопливым шагом Эграсса пошёл вдоль берега реки. Он тщательно осматривал всё, что окружало его. Запоминал, где и как изгибаются деревья, склоняются берега, сама река извивается. В одном местечке, например, обнаружилась звериная тропка, по которой можно было удобно подниматься и спускаться к воде. Там же виднелись следы копыт: сюда животные стекались на водопой. Лес стоял по-зимнему голым, но живым. На берегах росли в основном плакучие ивы и кустарники. Вперемешку с ними и чуть дальше росли другие лиственные деревья. Часть из них Эграсса смог определить, как дикорастущие яблони, но и в том не был уверен. Когда появятся листья, станет понятнее. Но до того момента все плодовые деревья на одно... Лицо? Можно ли так говорить о деревьях? Подлесок тоже был густым. И тоже практически неразличаемым без листьев. Разной высоты и ветвистости кустарники занимали практически всё место. Даже идя по звериной тропинке, Эграсса всё равно задевал их ветки плечами, руками и бёдрами. Животный мир тоже не замер. Где-то совсем рядом прострекотала белка. На дереве, растущем всего в нескольких метрах от тропинки мирно дремала сытая рысь. Где-то дальше по всё той же тропинке была полянка, на которой паслись олени. Вдалеке — не получалось точно определить расстояние, но достаточно далеко, чтоб Эграсса чувствовал себя в безопасности — кабан разрывал землю в поисках питательных корней. Метрах в двадцати слева под снегом дремал глухарь. Ещё где-то стучал дятел. Эграсса не видел и не слышал бо́льшей части того, что знал. Он просто ощущал эту жизнь, хоть и слабо. Местами от тропки отходили отдельные цепочки оленьих следов, оканчивающиеся обглоданными кустиками. Следы эти наглядно демонстрировали глубину снега. Но когда тропка свернула, и чувствительного служа Эграссы коснулись звуки копошения, он предпочёл пойти напрямую через снег. К склону, к альпийскому лугу, к горам. Чем дальше от реки, тем теплее становилось, хотя ноги местами всё ещё тонули в сугробах. Изменился растительный состав: стало куда больше хвойных, снова встретился можжевельник. Мелколиственные деревья стали ниже. Снежный покров снова оказался неравномерным. Местами даже виднелось что-то зелёное. Наверняка из семейства вересковых. Растительность окончательно отступила, и подъём стал круче. Температура держалась стабильная, зато ветер поднялся сильный. Эграсса, поморщившись от очередного порыва, снял с шеи шарф и перевязал так, чтоб прикрыть уши. Со стороны выглядело это комично — миниатюрная эльфийская фигурка с клетчатой сине-чёрной тряпкой на голове на фоне дикой, не тронутой ногой или рукой разумного существа природы гор. Но Эграссу это уж совсем не волновало. Смотреть здесь некому, а даже если б кто-то был, вряд ли бы он стал насмехаться. На периферии зрения мелькнуло какое-то движение. Повернувшись в том направлении, Эграсса увидел удаляющегося практически вертикальными прыжками горного барана. И невольно улыбнулся: даже на высоте, там, где заканчивается растительный покров, жизнь продолжается. Восхождение продолжалось. Горы были высоки: альпийские луга, по одному из которых он сейчас шёл, за ними высокие отвесные скалы, а самую вершину венчали нетающие ледники. Их Эграссель не раз видел, пусть и издалека, пока ещё жил в городе. До гор хоть и надо было добираться целый день верхом на лошади, но это всё равно близко. И мальчик достаточно привык к этим громадам. Солнце медленно катилось по тёмно-синему небу, пока Эграсса медленно поднимался вверх. При том невольно вспоминая оставшиеся в пещере пирожки. И воду: что речную, что родниковую. Но возвращаться уж совсем не хотелось. Горный воздух добавлял уверенности в своих силах. Хотя нет, она всегда жила в Эграсселе, просто теперь стала сильнее. Возможно, из-за связи с Лололошкой, а возможно, из-за одиночества, отсутствия необходимости играть на публику обычного эльфа. А он — необычный. Потому что плевать он хотел на традиции. Потому что ему всё равно на расу друзей. И ещё по многим причинам, по которым он стоит здесь. Оказавшись на скалистом выступе, где уже почти не было травы и почвы под снегом, Эграсса сел прямо на землю и свесил с края ноги. Ух, какой прекрасный ему открывался вид! Весь мир был исполнен в белых красках, лишь немного чёрного: прогалины на земле да своды деревьев, — и ещё меньше тёмно-зелёного разбавляло эту картину. Река казалось блестящей ниткой, лес — картиной из живого мха, какая висела дома в гостиной. Кажется, это был подарок Лукия отцу на тридцатипятилетие, но это Эграсса не мог с уверенностью сказать. Слишком редко он бывал дома и при этом бодрствовал. Склоны, по которым он поднялся, казались ещё более неприступными, чем снизу, но тоненькая цепочка его следов опровергала эту видимость. Воздух ледяной, но безветренный. Пар вырывался изо рта густыми облачками и уносился вверх. Оглядев себя, Эграсса лишь тяжело вздохнул: одежда была дико грязной. Сложно даже сказать, какого цвета она изначально была. Этим тоже непременно придётся озаботиться. Чужое присутствие ощутилось легко. Словно кто-то на пробу окликнул Эграссу, а получив ответ, радостно поспешил к нему. Ну, так по сути и было, разве что оклик был невербальный. Лололошка возник в небе как будто из неоткуда. Вот было чистое небо, а вот раз — и появился дракон. Быть может, это окрас надёжно прятал Ло от лишних глаз. И не мог спрятать от внимательной зелёной изменчивости Эграссы. Дракон подлетел быстро, а опустился легко, практически не подняв ветра. Громко приветственно заурчал и подскочил к Эграссе, обернулся вокруг него полукольцом и положил голову на колени. Мальчик машинально положил руку на его морду и погладил. Урчание стало громче. «Ну что, как полёт?» — конечно, Эграсса бы почувствовал, если б произошло что-то из ряда вон выходящее, но не поинтересоваться делами Ло не мог. «Прекрасно, — дракон приподнял голову и громко зевнул, демонстрируя желтоватые клыки, — Всё, как и должно быть. Хочешь, полетаем вместе?» «Конечно! Только давай сначала в пещеру заглянем: за седлом и едой.» «Как скажешь, маленький брат.» — Лололошка привычно лизнул его в лоб и заурчал ещё громче.