Драконья песнь

Следующее утро ворвалось в их пещерку громким свистом ветра, от которого Эграсса и проснулся. Сперва он даже подумал, что всё ещё летит, но эта мысль была тут же опровергнута тёплым драконьим крылом, служившим ему одеялом и укрывавшим с головой, и чешуйчатым боком, к которому он прижимался всем телом. Вчерашний полёт и последующий разговор живо встали перед глазами, напоминая, как сильно они с Ло различаются. Так, например, Лололошка совершенно не понимал концепцию любви. В его голове это представлялось двумя несвязанными друг с другом параллелями: либо между двумя существами царит сильная эмоциональная связь, либо — разовая, физическая, с целью завести «детёныша», так он выражался. Или «птенца». Подумав, Эграсса осознал, что именно эти слова он использовал, когда размышлял о развитии драконов из яйца до взрослой особи. Возвращаясь к теме вчерашнего разговора, Ло видел связь между родителями Эграсселя больше первым вариантом и судил соответствующе: «Помнишь, что чувствовал, когда перестал ходить ко мне? — спросил тогда Лололошка, приземляясь. Эграсса же, вспомнив это, невольно дёрнулся и крепче прижался к драконьей шее. — Ну не паникуй. — Ло повернул голову почти на сто восемьдесят градусов и уставился на своего седока. — Просто держи это в голове и подумай о том, что это было временное расставание и не полностью сформированная связь. А у твоих родителей наоборот.» «То есть думаешь, отец чувствовал примерно то же самое, что и я?» «Примерно. И больше всего это ощущение напоминает именно лишение важной части физической жизни. В моём случае, это крылья» «Вполге понятная с твоей стороны аналогия, — согласно кивнул Эграсса, снимая седло и забираясь в импровизированное гнездо вместе с пирожками, — Но тогда почему птица?» «Ну а кто он? Для дракона в нём мало смелости и риска.» Эграсса думал, что долго ещё не заснёт, обдумывая этот разговор, но стоило Лололошке обернуться вокруг него широким полукругом и прикрыть крылом, как мальчика мгновенно унесло в царство Морфея. А теперь, с утра, он начал лучше понимать, что имел ввиду тогда Ло. И, пожалуй, согласился с ним. Жаль только, осознание это пришло к нему уже после ухода из дома: в противном случае он бы, может быть, смог наладить отношения с отцом... Воспоминания — как о побеге, так и об отце, — неприятно кольнули в груди. Он не так это планировал! Он собирался предупредить друзей, якобы отправляется в какой-нибудь далёкий университет, с таким же посылом оставить отцу записку. Но в тот момент ему было просто не до того! Да уж, на пике паники, он счёл, что Ло ему важнее отца и друзей вместе взятых... Эграсса всегда будет жалеть, что не оставил записку. Но никогда — о принятом решении. Ветер снова громко засвистел, проникая в их пещерку. И хотя Эграссе было тепло и уютно, Лололошка явно почувствовал порыв. Эграссель практически чувствовал, как дракон недовольно жмурит глаза, фыркает, затем, наконец, поднимает голову и смотрит: что же его разбудило? — Доброе утро, — поприветствовал его мальчик и ласково погладил по горячему боку, к которому всё это время прижимался. Крыло мгновенно убралось, открыв путь сквозняку и сырой прохладе, но и драконьей голове. Лололошка, привычно и нежно урча, прижался носом к лицу Эграссы, напрашиваясь на ласку. — Хей ты, подлиза! — смеясь, мальчик погладил друга. Как же приятно вот так дурачиться, ласкаться друг к другу, не думать ни о чём лишнем и просто наслаждаться своей жизнью! Наконец Лололошка счёл, что ему достаточно ласки, и выполз из гнезда. Встряхнулся по-собачьи, зевнул и выдохнул тонкую струйку огня туда, где Эграссель вот уже третий день старался поддерживать костёр. Сейчас требовалось добавить туда древесины, а не огня, но помощь в любом случае была приятна. Эграсса заставил себя вылезти из гнезда, где щебень, устилавший дно, хранил тепло их тел. Пожалуй, нужно всё таки озаботиться восстановлением подстилки из чего-то кроме маленьких камешков. Список дел отказывался формироваться в голове, хотя мальчик и понимал, что сделать придётся многое. В первую очередь, ему придётся научиться готовить себе еду, не может же он вечно питаться кусками мяса, щедро политыми драконьим пламенем, а пирожки закончились накануне. Во вторую — о состоянии одежды. Как её стирать то на холоде, когда сменной нет? Ну и, в-третьих, всё же хоть попытаться устроиться удобнее. «Ну что, — голос Лололошки, звучавший, как всегда, прямо в голове, полнился одновременно весельем и заботой, — Сегодня снова будешь притворяться растением?» — Что?... Дракон издал странный, прерывистый звук, не открывая рта. Отдалённо это напоминало очень низкое кудахтанье или далёкий горный обвал. Его длинная шея раздувалась и вибировала. Да он же смеялся! «Спрашиваю, будешь ли питаться нормально? — Лололошка толкнулся мордой в плечо Эграссы. Да так, что тот пошатнулся. — А то есть ощущение, что ты питается только светом.» — Да ну тебя... — Эграссе не удалось придать своему голосу хоть нотку угрозы или обиды. Да и если б удалось, эффект мгновенно разрушился бы от ласковых поглаживаний по морде, — У тебя есть планы на сегодня? «Да. Твои.» — А если серьёзно? «Так и есть, маленький брат. — Ло продолжал ластится под его руки, но взгляд и голос оставались серьёзными, — Я обычно летаю или дремлю, когда не занят. Так что твои планы — мои планы.» — Это... Не знаю, что сказать. Просто спасибо. — с лёгкой досадой Эграсса подумал, что, не смотря на связь с Лололошкой, самого себя он порой не понимает. К счастью, слова и не нужны были. Они никогда не были нужны для понимания друг друга. Лололошка улёгся около него широким полукругом. Так, что голова так и осталась над одним плечом, отдавая горячим дыханием ухо. Другого плеча мальчика коснулся кончик хвоста. Эграсса улыбнулся и поймал хвост рукой. Чешуйки на хвосте были совсем маленькими. Гребень, которым Лололошка ловил ветер в полёте, к концу расширялся. Эта расширенная часть не складывалась полностью никогда, а от прикосновений к кончику — там, где гребень уже закончился — мелко подрагивал, создавая маленькие воздушные потоки, шевеливгие шарф и волосы Эграссы. Мальчик подтянул хвост поближе. Хотя... Он не смог бы сдвинуть с места этот длинный и тонкий, но очень сильный хлыст, если б Ло ему этого не позволил. Но Ло позволял, и Эграсса считал, что этого достаточно для подобной фразы. Его пальцы прошлись по коже дракона, натянутой между гребнями. Она была плотнее, чем шейная. Вероятно, дело было в том, что тот гребень служил для лучшего определения воздушных потоков рядом, а этот помогал в полёте, исполняя роль руля (вместе со всем хвостом) и служа дополнительным стабилизатором и вспомогательным закрылком. Хотя, без сомнений, кожа этого гребня всё равно была чувствительнее большей части драконьей шкуры и могла так же определять направление воздушного потока. Эграсса чуть повернул хвост в своих руках и посмотрел сквозь него на огонь. Кожа не была прозрачной, но просвечивала достаточно, чтоб разглядеть развитую сеть сосудов. Самые крупные казались тёмно-фиолетовыми. Но большая часть кровеносной сети здесь была мелкой и разветвлённой, чтобы охватывать как можно больше площади. В реальность Эграссе пришлось вернуться, когда у него громко закричал живот. Вчера вечером он (под строгим взором Лололошки) доел таки взятые ещё из города пирожки. Теперь следовало подумать о том, как добывать и готовить пищу здесь. «Ну, хотя бы с первым проблем не возникнет.» — пронеслось в его голове, при взгляде на Лололошку. Дракон приподнял голову, которую до того положил на каменный пол пещеры, и в весёлом нетерпении забил хвостом по воздуху: «Хочешь поохотиться, маленький брат?» «Ничего от тебя не скроешь, — Эграссель встал, опираясь на драконье плечо, — Я же обещал тебе, что больше не пропущу приём пищи. Правда, не вполне понимаю, как буду здесь готовить, но мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем, да?» Лололошка задумчиво наклонил голову, прежде чем встать и совершенно по-кошачьи потянуться: «Тебе ведь нужна соль для мяса? Я помню, ты называл те белые кристаллики солью. И мясо после них действительно становилось солёным.» «Ты знаешь, где взять соль? Здесь, в горах?!» — вот этого Эграсса точно не ожидал. «Ну-у, не прям твою соль... Но что-то похожее!» Перед глазами мальчика мелькнуло чужое воспоминание: большие полупрозрачные, серовато-белые кристаллы. Он видел глазами Лололошки и чувствовал его телом. Чувствовал, как дракон обнюхивает кристаллы и начинает их облизывать. Просто ради приятного вкуса. — Да, Ло, это то, что нуж... Кх-хе! — Эграсса громко закалялся, прикрыв рот ладонью. Боль прокатилась вниз от горла, по лёгким. Вот только этого ему не хватало! «Почему тебе больно?» — робко спросил Лололошка, тщательно обнюхивая лицо и грудь мальчика, словно пытаясь найти подвох, надеясь, что увидит или учует проблему. «Кажется, опять заболеваю. Я всегда много болею, просто обычно пересекаю на ранней стадии. А тут лекарств нет.» «А раньше где ты их брал?» «У отца... Одалживал...» По пещере снова разнеслись кудахтающие звуки смеха. Лололошка, как всегда, понимал всё гораздо лучше, чем могли передать слова. «Это не смешно!» — говорить Эграсса не решался, чтоб снова не закашляться. Дракон перестал смеяться, но выдохнул порцию горячего воздуха ему на лицо, откинув волосы назад. «Возможно, ты прав. Я могу тебе как-то помочь?» «Нужно придумать, как нагреть воду. Не весь ручей, а пару литров.» Они оба понимали, что драконье пламя легко подогреет ручей, но вода быстро унесётся дальше. Воду в движении не вскипятить, не заварить в ней чай и тем более не сварить мясо. Кастрюли или чайника у Эграссы с собой не было. Мальчик в который раз пожалел о том, что собирался в спешке. «На дне реки есть мягкий камень. Если его обжечь, он становится твёрдым, но ломким. Я знаю местечко, где он выходит из-подо льда. Может, получится что-то сделать с ним?» «Мягкий камень? — Эграсса растерянно посмотрел на Лололошку. Тот явно не понимал, как объяснить. — Глина, может быть?» «Я не знаю, как вы это называете! — дракон раздражённо забил хвостом о пол. Мальчик чувствовал его раздражение, смешанное с беспокойством из-за возможной болезни, — Давай мы сейчас просто слетаем наберём соли, потом к реке. Ты займёшься мягким камнем, а я поймаю что-нибудь съедобное и небольшое. Хорошо?» «Конечно. — Эграсса протянул руку и положил на нос Лололошки. Он не хотел, чтобы его друг так волновался, но тот не привык быть не в состоянии контролировать своё окружение, — Замри, я надену на тебя седло.» «Просто прекрати его уже снимать. Оно мне не мешает.»