Сканер Разума

На следующие утро Александр пришёл в квартиру Леоновых налегке: в своей неизменной форме, но без чемодана. Когда дверь открылась, Сканер сразу почувствовал, как изменилось настроение в этом доме. В него вернулся уют, который и должен быть от рук столь старательных хозяек. Тиканье часов перестало быть подобно удару молотка по крышке гроба маленькой семьи. А впервые за последние дни открытая нараспашку дверь в комнату ребёнка сама собой символизировала новый день. Анна, счастливая и трепещущая от собственных чувств и гордости за дочь, суетилась вокруг неё, поправляла её косы, воротничок, словно провожала в первый класс. А Катя стояла в школьной форме перед зеркалом, вновь привыкая к такому совсем обычному виду. Когда Сканер зашёл, она повернулась к нему и легонько улыбнулась. — Готова? — спросил он, чувствуя, как этот день важен для его подопечной. Катя кивнула, повернулась к нему, держа портфель перед собой, а затем вздохнула и на выдохе упрямо расправила плечи, пытаясь подражать привычной строгой выправке Сканера. Александр улыбнулся, взял её портфель, подождал, пока девочка накинет куртку, и протянул ей руку, за которую она тут же взялась, и они оба пошли на выход из квартиры. Когда они вышли на улицу и их встретило прохладное весеннее утро, девочка начала жаться к руке Сканера, с ужасом ожидая, что, едва она покажется, весь мир обратит внимание на неё и её горе, начнёт смеяться и тыкать пальцем. Но Город жил своей привычной жизнью: дети неслись с такими же портфелями в школу, малыши с родителями — в детский сад, а взрослые — на работу. И никто не обернулся в её сторону, не позволил себе усмешки. Больше привлекал к себе внимание её сопровождающий, сразу выделяясь своей формой и оружием на фоне обычных горожан. Скоро девочка начала вести себя смелее, не прятаться, а осматриваться по сторонам и снова привыкать к миру, но руку Сканера не отпустила. И именно тогда Александр решил с ней заговорить о важном. — Катя, давай немного поговорим. Хочу рассказать тебе несколько простых правил. Возможно, они покажутся тебе очевидными, но лучше держать их в голове и иногда проговаривать, потому что в момент сильного испуга забывается всё, даже самое очевидное, и остаётся только заученное. Девушка встревоженно подняла на него взгляд, но затем нахмурилась, собралась и кивнула, готовая выслушать всё, что Сканер ей скажет. — Помни: ходить лучше по освещённым и людным улицам. Не только в одиночестве и вечером, но даже днём в компании подруг. Это не значит, что ты теперь должна бояться любого уединённого места. Но если в том нет необходимости, то лучше для прогулок выбрать парк, центральные улицы, а не безлюдную лесополосу, заброшку, пустырь или общество незнакомых людей. Тебе могут сказать: ничего не будет, кто-то сто раз там бывал и всё нормально. Но это совсем не значит, что на сто первый раз ничего не произойдёт. Осторожность никогда не бывает лишней. Да, риск дарит эмоции, но и цена ошибки всегда слишком большая. Была раньше поговорка: бережёного бог бережёт. Может, слышала? Так вот она про это же. Александр говорил без лекторского занудства, невольно вкладывая в слова свои взгляд и опыт. — Если ты всё же оказалась в ситуации, когда осталась одна, постарайся преодолеть этот участок быстро. Ускорься. Можешь, побежать. Тем более если чувствуешь, что рядом кто-то есть. Не нужно терпеть, думать: а что скажут прохожие, если увидят? Неважно, что они думают — тебе важно как можно скорее оказаться там, где ты чувствуешь себя безопасно. Также если к тебе подходит посторонний, не нужно его слушать, если чувствуешь сомнения, если он пьян или проявляет другие признаки неадекватного поведения. Неважно, что он старше, что он якобы хромает и просит помощи или сопроводить его куда-нибудь. Это как с первой помощью пострадавшему: если ты не обучен её делать, то лучше ничего не предпринимать до приезда врачей или получения квалифицированной консультации, иначе можно сделать хуже. Также и здесь: если не чувствуешь себя в безопасности — не рискуй. Он чуть сильнее сжал её руку, давая понять, что дальше будет самое сложное. — Если худшего не удалось избежать, нельзя молчать. Кричи, зови на помощь, постарайся как-то иначе вызвать громкие звуки. Это не глупо и не стыдно — от этого может зависеть твоя жизнь. Если тебя схватили за руку или за одежду — не нужно пытаться вывернуться. Нужно резко дёрнуть руку вниз: так легче освободиться. По возможности нужно бить по ногам, по ступне или локтем назад, в идеале целиться следует в самые уязвимые точки: например, глаза, лицо, шею или пах, — девушка чуть смутилась, но Сканер невозмутимо продолжил. — Старайся держать ключи в кармане, а не в портфеле — так ты их быстрее достанешь или можешь ими ударит. Вреда это скорее всего принесёт немного, но даст тебе тот самый момент внезапности. Внезапные и громкие действия многих могут заставить растеряться. Даже укусить можешь. Потому что в такой ситуации нет «правильно», «прилично» или «допустимо» — есть только задача вырваться и как можно скорее убежать туда, где есть люди, которые могут помочь или вызвать милицию: магазины, подъезды чужих домов или даже дорога, где ездят машины. Когда Александр закончил, он увидел, как Катя опустила взгляд на землю, сама чуть сильнее сжала его руку, боясь не справиться с тем, что он ей сказал, не запомнить слишком много, на первый взгляд, правил. — Катя, не волнуйся. Если тебе кажется, что я всё это говорю, потому что ты слабая или я в тебя не верю, то это совсем не так. Ведь, знаешь, — хитро произнёс мужчина тоном, которым обычно говорят что-то секретное, — я, может, и обученный Сканер, но это совсем не значит, что я могу справиться с любой проблемой сам. На самом деле у нас есть целый огромный справочник с инструкциями, как вести себя, когда мы выходим с чемоданом в город. — Справочник? — удивлённо посмотрела на него Катя. — Угу, — кивнул Сканер. — Указания на всевозможные случаи: от стандартных процедур, до чрезвычайных происшествий. — И вы всё это помните? — Разумеется. Нас заставляли учить всё наизусть, чтобы в критической ситуации как раз не полагаться на свою интуицию, а на заученное. Вот, например, — Сканер на миг поднял взгляд вверх, вспоминая, а затем начал перечислять: — Не допустимо оставлять чемодан без присмотра. В толпе чемодан должен быть прижат к телу, чтобы минимизировать столкновение с идущим навстречу потоком людей. Маршрут планируется заранее, выбираются людные и центральные улицы, переулки избегаются. Удостоверение предоставляется только по мотивированному запросу. В случае утраты удостоверения… — Александр приостановился, когда услышал, как Катя хихикнула, прикрыв губы рукой, и улыбнулся, давая понять, что нудные правила есть и у офицеров. — То же правило пятьдесят два: исполняю его, даже когда не нужно. Катя глянула на него с интересом. — А что это за правило? Сканер остановился, чуть приподнял левый рукав кителя и указал на металлический браслет, что цепью вцепился в его запястье, плотный, крепкий, но при этом тонкий и почти незаметный. Когда они продолжили идти, мужчина пояснил: — Это правило гласит о том, что мы обязаны надевать этот браслет и цеплять к нему чемодан с помощью цепочки. Особенно в людных местах и толпе, чтобы его не смогли вырвать из рук. Как видишь, — усмехнулся Александр, — чемодан сегодня я не взял, а браслет всё равно нацепил. Девочка с серьёзным видом, хоть и не без задора, кивнула, окончательно растеряла былую неуверенность и с новыми силами пошла вперёд, где вдалеке угадывались очертания школы. Через несколько минут они подошли к школе. Остановившись чуть в стороне от входа, Катя отпустила руку мужчины, повернулась к нему, улыбнулась, а затем без страха крепко обняла. — Дядя Сканер, спасибо вам. Вы спасли мне жизнь, — тихо произнесла девочка, не зная, как правильно выразить свои чувства, но благодарность её была слишком сильна, чтобы молчать. Александр чуть наклонился и обнял её в ответ, легонько похлопал по спине, по-дружески провожая. — Ты всё сделала сама, Катя. Я лишь чуть-чуть помог тебе сделать шаг, — произнёс Александр, а затем отстранился, положил руку на её плечо и посмотрел в её глаза. — Я горжусь тобой. Ты молодец. Когда он протянул ей портфель, девушка обхватила его двумя руками, вздохнула и снова постаралась удержать плечи прямо, чтобы не разочаровать Сканера, который в неё верил. Но вопреки её ожиданиям, их встреча не закончилась здесь: Александр сообщил, что планировал тоже посетить школу, побеседовать с директором и заодно проводить девочку до класса. Радость Кати быстро уступила беспокойству, и она встревожено вскинула взгляд на мужчину: — Но если вас увидят, то будут спрашивать, почему со мной ходит Сканер, зачем мама вызвала вашу Службу. Александр с пониманием кивнул: не нужно давать лишний повод зацепиться за слабость девочки. — Поэтому скажи, что Сканер — друг твоей семьи, — предложил Александр и, поймав её удивлённый взгляд, пояснил: — Тебя обижали в школе, вот мама и позвонила мне, чтобы я сходил и «побеседовал» с этой шпаной. Я же пришёл без чемодана — как я могу быть Сканером при исполнении? Значит, точно пришёл по просьбе, — подмигнул мужчина, зная, что такого обоснования будет детям вполне достаточно. Катя приняла его идею. Дальше в школу они шли порознь. Девочка шла впереди. Она пыталась выглядеть уверенно, но беспокойство ещё не покидало: Александр видел, как она вздрагивала, когда рядом проносилась слишком шумная, смеющаяся ребятня, ожидая, что они смеются над ней, сейчас остановятся и будут показывать на неё пальцами. Но этого не происходило: всё также никто её не замечал, поэтому она не останавливалась, а продолжила идти, упрямо смотря на широкую школьную дверь, как на цель, и сильно сжимая ручку портфеля. Сканер шёл чуть позади, в стороне, но строго за ней, не отставая, и привлекал к себе больше внимания как представитель Службы, который просто так не придёт в обычную школу. Когда они зашли, то были окружены привычной школьной суетой. У входа стояли дежурные старшеклассники и проверяли у всех наличие сменной обуви, другие с грозным видом, словно так их будут слушаться лучше, пытались удержать порядок рядом с гардеробом. Гам всё равно стоял, а дети суетились, спешили поскорее переодеться. Александр едва сдержал улыбку, когда подумал, что в школе, в которую ходила Лиза, всё то же самое. Пока Катя направилась в раздевалку, Александр подошёл к дежурным учителям, что стояли здесь последней обороной от хаоса, и согласовал с ними свой визит. После предоставления удостоверения его пропустили без вопросов, хотя они были, судя по любопытству в глазах взрослых. Затем они с Катей прошли вглубь школы, поднялись на третий этаж, пока наконец девушка не остановилась перед одной открытой дверью, откуда доносились голоса детей, давая понять: они пришли. Катя обернулась и в последний раз посмотрела на Сканера. Он кивнул ей, напоследок дав доброе напутствие, отчего Катя улыбнулась и наконец осмелилась сделать свой главный шаг — войти в кабинет. Александр не пошёл с ней, но пока остался в коридоре, чтобы понаблюдать за происходящим в кабинете со стороны. И не зря. Когда Катя вошла в класс, это не осталось без внимания: некоторые разговоры стихли, первые одноклассники повернулись к ней. Но прежде чем их взгляды могли покоробить её решимость, заставить остановиться или вовсе сбежать обратно к Сканеру, несколько девушек подбежали к Кате и окружили её. Они обеспокоенно щебетали, обняли её, были уверены, что подруга отсутствовала по болезни, поэтому спрашивали, что с ней было, сильно ли болела, почему им ничего не сказала, почему не отвечала на звонки. Катя молчала, не находила пока слов, но их суетливая забота — именно то, что и было нужно: Сканер видел, как девочка расслабилась, перестала сжимать плечи, позволила себе сказать что-то тихое, но задорное, отчего остальные школьницы заулыбались с облегчением. И тут… — Леонова! — раздался голос, негромкий, но заставивший весь класс отреагировать: затихли и те школьники, которые на появление Кати не обратили внимания. — А ты что тут делаешь? Говорили же, что тебя на домашку перевели. Убрали подальше от нормальных. Александр перевёл взгляд на группу детей, сидящих отдельно, не как изгои, а как элитарная часть класса. Судя по тому, как один школьник из этой группы закинул ноги на стул соседа, второй сидел на парте, а третий обнимался с девчонкой на всеобщее обозрение, они всем своим видом пытались продемонстрировать свою бунтарскую, «недетскую» натуру. На сверстников наверняка производит эффект, но взрослые увидят в этом лишь показную браваду. Чем, по сути, это и является, ведь они сидели, хихикали, поддакивали, кидали колкие фразы из-за спины главного заводилы, но сами высунуть голову из песка не спешили. И опасность представлял лишь один задира, который уже уверенным шагом направился к Кате. Пиджака на нём не было, ворот рубашки был расстёгнут, а рукава закатаны — тем самым он демонстрировал пренебрежение к школьным правилам и порядку в общем. «Кудахчущий курятник с главным петухом с дешёвыми понтами», — сказал бы Амир, увидь это сборище, и Александр, хотя речь и идёт о детях, с другом бы согласился. — С чего ты это взял, Даня? Я вообще-то болела, — возразила Катя, когда высокая, самодовольная фигура парня оказалась рядом с ней, преградив путь к парте. Такой ответ дался ей тяжело — это было видно по сжатым в кулак пальцам и по вскинутой брови Дани, который явно не ждал от неё подобного тона. Но лишь на миг, а затем его ещё сильнее раззадорила её попытка возразить. — А теперь, значит, решила вернуться, да? Чтобы снова поныть, чтобы тебя пожалели? Лучше бы и дальше сидела дома, здесь тебя никто не ждал, — за его спиной раздался смех — он явно говорил на публику. Катя была возмущена, но не осмелилась больше ответить, лишь почти сделала шаг назад в качестве отступления. — Даня, хватит! Отстань от Кати, она тебе ничего не сделала, — воскликнула вдруг одна из девочек, которая была в очках, пока остальные стояли рядом с подругой, но опустили глаза, чтобы также не попасть под каток оскорблений. — Отвали, Ленка. Очкариков не спрашивали. В тот момент Катя, не вытерпев оскорбления подруги, нашла силы снова воскликнуть. — Тебя тоже не спрашивали! — заявила она. — И вообще, не стой в проходе, пропусти, — Катя сделала шаг вперёд, толкнула парня, преграждающего дорогу, не сильно, но достаточно, чтобы оторопевший задира подвинулся. Вцепившись в портфель, Катя прошла к своей парте, села за неё и начала готовиться к первому уроку. Но в покое её не оставили. — Леонова, с каких пор ты так осмелела? — оскалился парень и ожидаемо для того, чья власть над жертвой ускользает, вновь направился к Кате. — Думаешь теперь тебе всё можно? Поноешь — и все всё забудут? Так я тебе напомню! Ты сама виновата во всём! Если бы была нормальной — никто бы тебя и не трогал. Но тебе ведь самой понравилось, да? Конечно — ведь ты придурочная. Катя не реагировала, напряглась всем телом, сжала губы, но продолжала не смотреть на него, не отвечать, а просто выкладывала из портфеля вещи, хотя было видно, как трудно ей даётся вновь не заплакать. И от этого парень взревел ещё сильнее: он оскалился, сжал пальцы в кулак от своего бессилия, но потом почти рявкнул, подошёл и одним ударом отправил портфель девочки на пол, отчего учебники, тетради и вещи из него вывалились на пол. Катя вздрогнула, поспешила стереть рукой подступившие слёзы, но всё также не отвечала на агрессию, а потянулась к разбросанным вещам. Судя по прозвучавшему визгу сидящих рядом девушек и запоздалому смешку со стороны подпевал, такое поведение даже для задиры нетипично. «Всё повторится», — Александр вспомнил слова Куратор и согласился с ним. Катя нашла в себе силы ответить задире, однако он не отстал. И не отстанет. Почувствовав, что теряет власть над жертвой своей травли, он перешёл на оскорбления, давление и уже физическое запугивание. А значит, разговор тут бессмыслен — только изоляция. — Класс! Все немедленно заняли свои места! — резко раздался грозный, громкий мужской голос. Дети вздрогнули, разговоры стихли мгновенно, они обернулись, а когда на пороге кабинета увидели мужчину в строгой форме офицера, чуждого для школы, но явно представителя какой-то военизированной Службы, то тут же разбежались по своим партам. С появлением Сканера в классе наступила абсолютная тишина, и каждый его твёрдый шаг, удар подошв тяжёлых берцев по деревянному полу, был оглушающим. Дети смотрели на него круглыми глазами от удивления и интереса, но едва кому-то случалось пересечься с его холодным, оценивающим взглядом, то сразу опускали голову. Те, кто узнал по его пластине на виске и шевронам Сканера Разума, пугались ещё сильнее, потому что он не казался добрым дядюшкой, а был грозным представителем власти с пистолетом на поясе, словно сошедший с тех самых слухов о СлРаз. И то, что Сканер не говорил, а оглядывал школьников и просто по-армейски шагал между партами, делало его образ ещё более жутким. Остановился он только около конкретной парты, в конце класса, где расположился главный задира. Пусть Даня и старался сидеть вальяжно, однако даже он не смел бросать слишком дерзкий взгляд на Сканера. Точнее — тем более он, потому что Александр знал прекрасно, что подобные ему могут демонстрировать силу только в издевательстве над слабыми, а перед сильными безропотно трясутся. — Даниил Шутов? — холодно спросил мужчина, смотря на парня свысока; его голос резанул тишину. — Ну? — сложив руки на груди, отозвался школьник и с вызовом посмотрел на мужчину, явно стараясь не упасть в грязь лицом перед своей кодлой. — Встань. Ты идёшь со мной. Парень не подчинился, лишь фыркнул, посмотрел на других, попытался найти среди своих друзей поддержку. Но одноклассники, обернувшись, наблюдали за ними и встревать не думали, и ему оставалось продолжать дерзить в одиночку. — Ты кто такой, мент? Никуда я с тобой не пойду. И ничего ты мне не сделаешь. Пустая дерзость была Александру смешна, но его лицо всё также хранило хладнокровное спокойствие. — С «ментом» ты промахнулся, парень. Но зря думаешь, что я тебе ничего не сделаю, — проговорив эти слова тоном, от которого могут пойти мурашки — и они пошли, судя по тому, как парень поёжился — Александр совершил резкий рывок рукой и схватил парня за ухо. — Я сказал: встань! — повторил он, но теперь по-командирски грозно. От неожиданного хвата парень оскалился, чтобы сдержать стон боли, инстинктивно обхватил руку мужчины, но это не помогло: хватка оказалась стальной. Когда Сканер потянул его ухо вверх, задира всё же проскулил, подчинился и поднялся со стула. Для парня ситуация стала оскорблением, позором не только перед своими, но и перед теми, кого он когда-то задирал, поэтому он не мог стерпеть такого обращения и, когда оказался перед Сканером, бранно заругался и замахал руками. Может, хотел ударить, а может, просто отмахнуться, оттолкнуть, но для мужчины не было разницы: он ждал именно этого глупого поступка и мигом перехватил руку задиры, в болевом приёме завёл её за спину. Всё произошло так молниеносно и отточено, что школьники не успели даже ахнуть, а парень — вскрикнуть, как оказался прижат лицом в парту, словно преступник при задержании. Александр окинул класс взглядом, отметив, что у большинства учеников от такой демонстрации не было страха (не считая друзей задиры, которые представили себя на его месте), а скорее — удивление, что тот, кого многие боялись, кто несколько минут назад сидел на парте, не опасаясь никого, теперь был по этой самой парте размазан, без жалости, сожаления и разговоров. В том числе также смотрела Катя, прижимая к груди поднятый портфель, и вспоминала слова дяди Сканера о том, что на любую школьную проблему найдётся управа. Сейчас он это продемонстрировал. — Что здесь происходит?! Повернувшийся на источник голоса, Александр увидел в дверях учительницу, которая от увиденной неожиданной сцены стояла, оторопев, и едва не выронила классный журнал из рук. — Доброе утро, гражданка. Не волнуйтесь: происходит изоляция малолетнего преступника от детей, которые действительно хотят учиться, — спокойно ответил Сканер. Не получив возражений, Александр продолжил воспитательные мероприятия и вернулся к классу, но теперь выцепил взглядом конкретных учеников, которые были среди той самой «элиты». — А теперь все, кто тут хихикал, встали и помогли девочке поднять вещи, которые ваш дружок раскидал, — тем же пугающим тоном заявил Александр. — Парни, не слушайте этого мента: его свои же повяжут за нападение! — прошипел вдруг опозоренный главарь их шайки, махнул ногой, глупо, но самонадеянно пытаясь вырваться из профессионального захвата офицера. — Что ж, ты, Даня, «парней» обманываешь — сам-то при виде «мента» обмочился, — хмыкнул Александр нарочито громко, сжав сильнее руку задиры, и потянул за уже красное ухо, отчего тот снова заскулил и притих. Это была неправда, но кто пойдёт проверять? Зато его репутация среди детей, которые его считали неприкасаемым авторитетом, подмочилась на самом деле. — А ну быстро выполнили приказ! — рявкнул Сканер строго, отчего вздрогнули не только дети, но и учительница. — И все, без исключения, извинитесь перед одноклассницей, над которой смеялись. Иначе я скоро вернусь и за вами. Не вернётся, но детям полезно думать об обратном. Школьники подчинились. После явной демонстрации никто больше не уповал на свою неприкосновенность и не противился приказу мужчины. Правда, некоторых пришлось подгонять нарочито суровым взглядом, но никто не спрятался от Сканера: он успел запомнить лица всех хихикающих детей, которым теперь было не до смеха: некоторые бледнели от страха, другие краснели от стыда, но поднялись и подошли к ошарашенной Кате, чтобы помочь. И только тогда, когда все: и мальчики, и девочки — из той группы выполнили сказанное, извинились громко и чётко, Александр счёл свою задачу здесь выполненной. Теперь осталась вторая: собственно, изоляция. Мужчина перехватил руку и заставил парня подняться с парты, но не отпустил, а повернулся вместе с ним к учительнице, которая все ещё не осмелилась отойти с прохода. — Гражданка, прошу вас, проводите меня до кабинета директора: хочу поговорить с ним о поведении этого ученика, — уже в более привычной своей вежливой манере обратился Александр к женщине. Подавив панику первых секунд и убедившись, что посторонний человек представляет опасность только для одного конкретного ученика, учительница вышла из оцепенения и кротко кивнула, пригласив его пройти за ней. Александру показалось, что в её глазах промелькнула то ли радость, то ли облегчение. Сканер покорно последовал за женщиной, всё ещё удерживая и ведя задиру перед собой. Только перед самым выходом он на миг остановился, нашёл взглядом восхищённую и также ошарашенную Катю и с лёгкой улыбкой ей подмигнул, как бы напоминая ей их беседы: даже на школьного хулигана можно найти управу, если уметь постоять за себя и других. А затем он покинул класс, оставив за собой лишь тишину, которая вот-вот разорвётся от бурных обсуждений. По коридорам школы они шли молчал. Периодически учительница оборачивалась, смотрела на Сканера, но так и не решилась что-либо произнести, в том числе не упрекала за недопустимое обращение с ребёнком. Александр ловил схожие взгляды и у мимо проходящих: они смотрели с недоумением на эту сцену, на небывалое присутствие Сканера в школе, но вот личность ученика, попавшего в немилость офицера, не удивляла никого: для многих это было закономерным и желаемым исходом. Александр убедился, что задира был достоянием, в плохом смысле, всей школы, а не только класса. — Отпусти, козёл! — воскликнул однажды Даня, изнывая от своего главного страха: унижения на глазах у тех, кого он сам ещё вчера задирал, и снова дёрнулся в попытке вырваться. — Ты не имеешь права! Сканер его вновь спокойно сдержал. — У тебя какая оценка по праву, Даня? Наверняка кол, как и за поведение, — с иронией осведомился Александр. — Так что позволь мне напомнить золотое правило: твои права заканчиваются там, где начинаются права других. А чужие права ты нарушал слишком часто, чтобы теперь заикаться о своих. Задира ещё продолжил хранить ложную браваду на лице, однако словами Сканера он проникся и затих, почти бессильно рыча. Спустя пару минут они были у кабинета директора. В тот же момент раздался школьный звонок, и женщина, убедившись, что Сканер от неё больше ничего не требует, предпочла побыстрее ретироваться. Александр, постучав в дверь, вошёл и втащил за собой школьника. Их появление на пороге кабинета под гул звонка не могло не поразить. Директор школы, мужчина в возрасте с небольшими очками на носу для чтения, сидел за рабочим столом, вздрогнул, когда дверь после тяжёлого стука открылась и в неё ввалился ученик, и сразу вскочил со своего стула, когда за ним следом вошёл Сканер. Поздоровавшись, Александр без лишних церемоний отпустил парня, оставил его за спиной у двери, а сам подошёл к столу, протянув удостоверение. — Шутов, что ты опять натворил? — бросил директор грозный взгляд на ученика, когда убедился, что его школу посетил представитель Службы Разума. — Ничего, — буркнул парень, разминая нывшее от хватки Сканера плечо. — Этот мент совсем берега попутал. Александр усмехнулся: блатная, пародирующая тюремную, речь этого школьника, может, и способна впечатлить сверстников, но его только смешила. — Следи за языком: ты в школе. Уедешь в места не столь отдалённые — вот там и заговоришь по понятиям, — строго отозвался Сканер, а затем опустился на стул около стола, ожидая, что в школе он сегодня пробудет долго. Директор сел следом, сжав руки на столе от тревоги. — У Службы Разума есть другая информация, касательного этого школьника, — обратился Александр к директору, забыв про задиру. — Даниил Шутов подозревается в травле других детей этой школы. На протяжении нескольких лет его поведение оставалось безнаказанным, и в результате этого произошло то, из-за чего я к вам и пришёл: он умышленно довёл до самоубийства одну из своих одноклассниц, заведомо зная о её трагедии и её нестабильном состоянии. — Так всё это из-за Леоновой?! А я тут причём?! Если она сама виновата, эта шлю… — Я сказал: следи за языком! — резко рявкнул Сканер и ударил рукой по столу, отчего парень сразу замолчал, не решившись возразить. — А лучше вообще молчи, чтобы не наговорить ещё на пару статей. Директор слушал внимательно, грозно окинул взглядом фигуру известного ему хулигана. — И вы привели его сюда, чтобы допросить? Должен предупредить: без его родителей нельзя этого делать: парень несовершеннолетний. — Нет. Допрашивать его будут компетентные люди в милиции — им он и расскажет и о других своих делах. Также уверен, что они с большим удовольствием послушают, кто разрешил ему оскорблять представителей власти «ментами», — на последних словах Сканер резанул по парню холодным взглядом, отчего тот вздрогнул, но на этот раз смолчал и чуть побледнел, наконец-то поняв, насколько всё серьёзно: теперь с ним будут говорить не добродушный сотрудник детской комнатой Службы Милиции, а мрачный следователь по уголовным делам. — Я же занимаюсь составлением отчёта по данной ситуации. Когда он будет готов, то вместе с заявлением направится в Службы Милиции, Образования и Опеки, чтобы они организовали проверку, почему этот опасный школьник всё ещё продолжает учиться рядом с жертвами своей травли и оказывать на них давление — это я увидел буквально сегодня, когда посетил их класс. Директор снял очки и с вздохом потёр переносицу, прекрасно понимая, как его коснутся подобного рода заявления. — Но перед этим. Я пришёл к вам, чтобы потребовать снять этого ученика с уроков ещё до начала всех разбирательств. Он буквально представляет опасность для других детей, в том числе моей подопечной, — дополнил Александр. — Также, чтобы у меня была полная картина, прошу организуйте мне встречу с классным руководителем этого класса. Внимательно выслушав, директор кивнул. Он повернулся к парню и строго по-учительски на него глянул, но не увидел на лице того хотя бы грамма раскаяния. И тогда мужчина наказал Дане выйти и дожидаться в коридоре, пока позвонят его родителям и сообщат о произошедшем, но для начала — привести сюда свою классную руководительницу по просьбе Сканера. Задира, что-то буркнув про себя, но кабинет покинул стремительно, точно желая держаться от офицера СлРаз подальше. Когда в кабинете они остались одни, директор облокотился локтями о стол, сложил руки, и снова глянул на Сканера. Александр молча ожидал его слов, готовый ко всему, в том числе к оправданиям. — Сканер Разума, позвольте. Я понимаю, что в ваших обязанностях сообщить о случившемся в ответственные Службы, и всё же я могу вас попросить составить отчёт менее… категоричным? — смущённо начал мужчина и, не получив от Сканера резкого отказа или гнева, продолжил. — Я знаю, как всё это выглядит со стороны, но поверьте, у школы мало полномочий в данной ситуации. Учителя могут только поставить ему «кол» за поведение или вызвать родителей на разговор. Также мы передавали все документы в милицию, когда его за проделки все же было принято решение поставить на учёт. Но, как вы видите, Шутову эти наказания безразличны. — Как и его родителям — они не занимаются его воспитанием, — кивнул Александр, догадавшись хотя бы по бесстрашию парня, от которого пахнет табаком, и он даже не пытается его сбить, закусывая листьями резко пахнущей хвои, как поступают другие дети, страшащиеся отцовского ремня. — Это так, к сожалению, — согласился директор. — Я знаю, о какой девочке вы говорили. Мне как директору и школьному психологу сообщили о том ужасе, что с ней произошёл, но учителя не поставлены в известность. Это обычная практика: такие случаи не придаются огласке, чтобы избежать давления на ребёнка. Как об этом узнал Шутов — другой вопрос, и надеюсь милиционеры это выяснят. Но учителя не знали, поэтому они не смогли вовремя среагировать, когда началось давление. Это не было умышленное безразличие с их стороны, поверьте, — заверил мужчина. — Но если вы считаете, что школа должна была принять более радикальные меры уже давно, то заверяю вас, что раньше действия Шутова не выходили за грань хулиганства, а я не имею права отправлять в колонию для несовершеннолетних всех задир школы — это несправедливо. — Вы совершенно правы. Не каждый школьный троечник или хулиган — будущий преступник. Иначе это была бы уже дискриминация детей. Будущая проверка выявит нарушения, и положение этого человека на своей должности становится под вопросом, но директор всё равно пытается защитить не своё место, а свою школу и коллектив от поспешных суждений. Александр с уважением отнёсся к его словам, понимая, что школы всегда должны балансировать между полным уравниванием детей и, одновременно, выявлением и реагированием на выделяющихся индивидов. Но не всегда среагировать получается преждевременно и правильно. Едва ли кто-то из учителей мог поверить, что их ученик, пусть и с плохой успеваемостью, может умышленно затравить свою одноклассницу всего за пару дней. От слов Сканера директор заметно расслабился, даже позволил себе улыбку, пусть и ненадолго, увидев, что взгляд его собеседника всё также оставался стальным: — Но теперь ситуация изменилась, действия Шутова — это уже не хулиганство, а уголовка, — продолжил Александр, вернув своему голосу тот же холод. — Доказательства в отчёте я предоставлю. Показания жертвы, полученные при работе Сканеров, принято считать с высокой степенью достоверными и достаточными для того, чтобы милицией было заведено уже настоящее дело. — В таком случае я — как и вся школа — окажем всевозможную помощь, чтобы этот малолетний подлец, чуть не доведший невинного ребёнка до гибели, был исключён из школы уже по всем правилам. На этот раз они оба кивнули, придя к обоюдному согласию. И в тот момент в дверь постучали. В кабинет вошла пожилая женщина в, на первый взгляд, обычном костюме учительницы. Но Александр заметил, что рубашка её была необычно украшена воланами, рукава и воротник были окаймлены и их узоры выглядывали из-под пиджака, а на шее повязан элегантный шёлковый платок на манер галстука-аскот. Вне особых случаев и праздничных мероприятий от учителей не требовался столь парадный вид — значит, эта женщина следовала каким-то своим более строгим представлениям о школьной форме. — Любовь Ивановна, проходите, присаживайтесь, пожалуйста, — пригласил директор, и вежливо указал на другой стул около стола. — Нашу школу посетил сотрудник Службы Разума, и у него есть к вам некоторые вопросы. Любовь кивнула, чуть боязливо прошла к столу, села напротив. Хоть она и с опаской смотрела на неизвестного гостя, но всё равно задержала оценивающий взгляд на его синяках под глазами, слишком выделяющихся на бледноватой коже, и на его зачёсанных назад волосах, слишком длинных и выглядевших неопрятно, потому что он опять забыл постричься. От Александра не скрылось, как на миг женщина сморщила нос, но комментировать это он не стал, а просто поздоровался и перешёл к делу. — Любовь Ивановна, проводя работу с одной из ваших учениц, я узнал, что вы даёте девочкам весьма вредный совет: что они не должны драться. Вы можете это прокомментировать? Женщина, секунду назад ещё смущавшаяся, что она сидит перед представителем власти, от его слов сразу же подобралась, вскинула подбородок, как человек, на чью истину покусились. — Не понимаю: что значит «вредный»? Я учу девочек быть леди: воспитанными, образованными, хозяйственными. Чтобы не стыдно было потом замуж выйти. — Запрещая им встревать в конфликты и драться? — Конечно! Драка — это последнее дело для девочек. Александр чуть наклонил голову, уже догадываясь к чему идёт разговор. — Любовь Ивановна, но обучение леди подразумевает и институт джентльменства: мужчины становятся на защиту женщин, беззащитных при таком воспитании. Но сегодня я посетил класс своей подопечной и не увидел ни одного «джентльмена». Девочка подверглась травле и осталась один на один с агрессором, которому ничего не могла сделать, потому что вы воспитали в ней покорность и неумение различать драку и самооборону. — По-вашему, она должна была сразу размахивать кулаками?! — возмутилась женщина прямой критике её методов воспитания. — Если того потребуют обстоятельства — да. — Так делают только атаманки и бандитки! «Знакомая формулировка», — подумал Александр, вспоминая слова Кати. — А по-вашему, леди — это безропотные жертвы и трофей для маньяка? — резанул словами мужчина. От такого тона, от прямолинейности Сканера женщина сначала поперхнулась своими возмущениями, бессильно откинулась на спинку стула. Её глаза начали бегать по кабинету, дыхание участилось — она словно искала оправдание в споре, который уже проиграла. Даже на директора посмотрела в поисках поддержки, но он предпочёл в этом споре только наблюдать со стороны. — Вы не учитель, чтобы рассказывать мне, как учить детей! — найдя, что сказать, женщина вновь приосанилась, вскинула подбородок. — Вы Сканер — а поощряете насилие. Впрочем, чего ещё ожидать от человека, который пришёл в школу с оружием. «Оскорбление — явный признак, что доводы закончились», — подумал Александр и утратил последний интерес к этому разговору. Когда впервые Катя озвучила ему заученную чужую истину, мужчина понадеялся, что произошло недопонимание: учительница не слишком деликатно выразилась, а девочка на фоне стрессовой ситуации слишком зациклилась на её словах. Но сейчас он убедился, что ошибки не было: эта женщина умышленно учит детей своей истине, устаревшей, искажённой и неработающей в новой парадигме Аспекта Архитектора. — Этот пистолет предназначен для защиты меня и других людей от преступников, которые тоже умеют пользоваться оружием и, поверьте, обязательно воспользуются им при возможности — так и работает самооборона, — холодно произнёс Александр, потому что нравоучением он заниматься не собирался, а лишь прокомментировал необоснованный выпад в адрес всех военизированных Служб. — Вы правы: я не учитель. И у меня нет желания с вами спорить. Скажу только: Любовь Ивановна, раз вы так уверены в своих методах, напишите напрямую Архитектору, скажите, что лучше его Аспекта знаете, как воспитывать юных граждан Объединения. Женщина с силой сжала губы, не зная, как ответить на такие слова, явный намёк, что её действия противоречат политике их правителя, но Александр не дал ей время придумать ещё одну колкость. — Благодарю, Любовь Ивановна. Я получил ответ на свой вопрос, — кивнул Александр, а затем вновь повернулся к директору, который наблюдал за ними молча, не вмешиваясь, но хмурился, явно понимая, что Сканер сообщит о своих выводах, сделанных во время этого разговора. — Я составлю и отправлю отчёт сегодня. По моему мнению, не ваша школа виновата в произошедшем, а совокупность факторов. Однако действия некоторых ваших сотрудников сомнительны и также повлияли, что такая трагедия с ребёнком произошла. Директор, выслушав, кивнул и чуть расслабился — это было видно по опустившимся плечам. Он знал: его ждут проверки, но при таком суровом виде Сканера вердикт мог быть ещё жёстче. Сканер тем временем не стал медлить, а достал блокнот из внутреннего кармана, чтобы добавить новые наброски в будущий отчёт. Хоть лечение и закончено, дело о травле не закрыто — лишь тогда, когда все проверки закончатся, а виновные понесут наказание, СлРаз уберёт все бумаги в архив. Александр позволил себе тихую ухмылку, представив, как будет ворчать Куратор, когда узнает, что это дело — теперь под ответственностью четырёх Служб. По-доброму ворчать, конечно, ведь иного начальник и не ожидал от своего слишком справедливого Сканера. И главное, это дело помогло и Александру: дало веру, что он всё ещё Сканер, который помогает…