Сказание о розовом кролике

      — Знаешь, Хаку, мне вот кажется, что шаманская жизнь достаточно интересна и в ней есть как плюсы, так и минусы, просто сами шаманы её же и усложняют — флегматично сказала Тамао, не отвлекаясь от рисования в тетради. — Как думаешь?       — Если брать как пример Йомей-сана, то ты, пожалуй, права. Но других шаманов вокруг почти нет, так что сравнивать особо не с чем — отозвался кролик, также как и хозяйка не прерывая своего занятия, лежания на кровати. Тамао многозначительно замычала и взяла карандаш другого цвета, начав закрашивать им. Глава семейства Асакура недавно озадачил её на одном из занятий, спросив, что она думает о своём положении шаманки и своём же возможном будущем. Сказать, что розоволосая удивилась — это ничего не сказать. Вот уж от кого, от кого, а от него Тамао подобного никак не ожидала, ведь насколько она помнила из оригинала, именно Йомей вбил в голову внука мысли о том, чтобы тот стал профессиональным шаманом. И чтобы такой человек спросил подобное, тем более у собственной ученицы? Тамао это казалось чем-то нереальным и фантастическим, и это при учёте её нынешней жизни. Для себя она находила два объяснения: первое — это то что старик выпил чай с очень интересными травяными добавками, второе — потому что она девочка. Автор оригинальной истории питал определённую слабость к девушкам и те имели определённые привилегии и бонусы, взять для примера ту же Анну. Впрочем, сейчас не об этом. Старик хоть и дал Тамао неопределённое количество времени на подумать, невольно всколыхнул в душе той весьма важные струны. Ей действительно было о чём поразмышлять. Она понимала примерную философию и главную идею заложенные автором, но проблема была в том, что та ей не особо импонировала. Нет, идеи мира и отсутствие войн и ненависти — это всё замечательно, но вот только подобное было не особо жизнеспособно, банально потому, что если есть добро, то обязательно будет и зло. Свет не может существовать без тени. Вдобавок, розоволосую напрягало то, что шаманы очень сильно отдалены от людей и ментально живут как будто в каком-то своём, обособленном мире. Однако, не смотря на эмоциональную и духовную стену, которую шаманы в основном воздвигают сами, между людьми видящими духов и невидящими их, они всё равно обитают в одном мире, а за частую вообще в одном пространстве, в виде страны, города или деревни. Но, опять же, не взирая на это, шаманы выделяют себя чуть ли ни в какую-то отдельную касту и ставят себя выше обычных людей. И Тамао это казалось если не неправильным, то весьма и весьма высокомерным. Шаманы живут среди обычных людей, пользуются телевизорами, машинами, поездами, различной бытовой техникой, которую эти самые люди производят. Получают образование в обычных учреждения, живут в домах, которые эти самые не шаманы построили и за частую получают доход именно с клиентов, которые духов не видят. Да что там, даже духи, с которыми шаманы взаимодействуют, в большинстве своём, это по своей сути те же самые обычные люди, только уже умершие. Тамао не назвала бы себя ярым борцом за равенство и права людей, но от чего-то подобное отношение её злило. Может дело было в том, что в прошлой жизни она сама была обычным человеком без каких-либо сверхсил и талантов, может в том, что раньше работала на не самой престижной и высокой должности и отношение начальства к подчинённым, как к чему-то второсортному, выводило её из себя, а может быть дело в чём-то ещё. Сказать точно было трудно. Ещё масла в огонь добавляло наставление Йомея, которое то постулировал как догму, мол, те кто видят духов, не могут быть плохими. Тамао, когда это в первый раз услышала, от такого откровения чуть не расхохоталась в голос прямо при старике, но, худо-бедно, всё-таки сдержалась. Потому что нет. Ещё как могут. Шаманы — это люди и как и всем людям им присущи все человеческие чувства и качества, как хорошие, так и плохие. Они злятся, плачут и смеются. Испытывают желания и влечения. Подвержены грехам вроде: гордыни, зависти, алчности и прочим. Любят и ненавидят. Да, даже главный герой всея тайтла был в определённой степени подвержен греху — греху лени. И к духам подобное тоже относилось, так что Тамао не считала их всех поголовно друзьями и приятелями. Она относилась к ним как к соседям и её к ним отношение зависело только от них самих. Не настроен враждебно, вежлив, дружелюбен — пожалуйста, поучай ответную вежливость и дружелюбие, нет — тогда не рассчитывай на хорошее отношение.       — Не предскажешь, почему Йомей в последнее время нервный и куда пропал Микихиса? — без особо энтузиазма поинтересовался Хаку, немного меняя положение и устраиваясь по удобнее на матрасе. Тамао оторвалась от рисунка и подняла взгляд на раздвижную, бумажную дверь.       — А что тут предсказывать? — с еле уловимой ноткой пренебрежения высказалась Тамамура. — Старик беспокоиться из-за звонка из Аомори. Там что-то случилось с Йо. Ну, а Микихиса… — розоволосая на краткий миг задумалась, но припомнив и его самого и его идиотское, неловкое поведение, лишь поморщилась. — Я на такое даже бумагу переводить не буду. Пусть скачет по своим горам сколько хочет, лишь бы подальше отсюда Вот кто, кто а Микихиса ей не нрвился абсолютно. Он вёл себя как те недородители, которые уходят и пропадают с радаров, никак не участвуя и не помогая в воспитании ребёнка, а потом резко появляются перед этим самым ребёнком и со словами вроде «надо же как ты вырос» начинают с него что-то требовать. Деньги, жилье, ну или же, что более типично для реалий этого мира, спасение мира от своего кровного родственника. Отвратительно.       — Значит проблема с наследником — с непонятной интонацией произнёс кролик, задумчиво уставившись куда-то в деревянный потолок. Тамао повернула голову и мельком взглянула на него через плечо, а затем перевела взгляд на стопку тетрадей на столе. Из-за всех этих волнений Йомей даже временно приостановил её обучение, просто дав больше домашнего задания, чем обычно. С ним она быстро справилась и даже перевыполнила его, так что теперь у неё было свободное время. Много свободного времени. Глава семьи Асакура в основном делал упор на гадание и прорицание, поэтому большую часть домашнего задания розоволосой занимали предсказания и прогнозы. Погода, какие-то события на неделе или моменты в телепередачах. Тамао задавала вопрос, проводила ритуалы, а потом истолковывала значения того, что увидела, после чего всё записывала. Всё просто и понятно. Тихий стук в дверной косяк и приглушённый шорох самой двери, отъезжающей в сторону, привлёк внимание Тамао и невольно вывел её из раздумий. В дверном проёме стоял Йомей, своей собственной старческо-шаманской персоной. Толи из-за игры света, толи взаправду, но Тамамуре показалось, что морщины на его лице стали ещё глубже.       — Доброе утро, Тамао — сказал Йомей привычным спокойным тоном умудрённого старца. На долю секунды его брови поднялись вверх в удивлении, когда он увидел ученицу лежащей на полу, но потом быстро вернулись в исходное положению. По видимому, он начал привыкать к подобному. Да, Тамамура лежала на полу и все карандаши, маркеры и бумага лежали там же, рядом с ней. На дворе стояло лето и погода была соответствующей: солнечной, жаркой, душной, и лежать на полу было элементарно в разы прохладнее.       — Я зашёл сказать, — он слегка прокашлялся. — что меня не будет какое-то время. Я уеду где-то на пару недель. Кейко тоже отлучиться по делам. Какое-то время ты будешь одна, так что я хотел спросить, не нужно ли тебе что-нибудь Он взглянул на Тамао внимательным, вопросительным взглядом. Тамамура несколько секунд молча смотрела на него в ответ, а потом, переведя взгляд вперёд, никуда конкретно не смотря, заговорила — В принципе продуктов хватает, разве что овощи придётся докупать. Ну, и кое-что из канцелярки неплохо бы докупить до конца каникул. Деньги можете на комоде оставить Её голос звучал негромко, спокойно и по будничному безразлично. Розовые глаза заволокло пеленой раздумий. По её лицу нельзя было точно понять какие эмоции она испытывает и тем более предположить, о чём она размышляет. Никаких ярко выраженных мимических складок или морщин, только задумчивость и лёгкая отстранённость.       — Что-нибудь ещё? — решил уточнить старик.       — Нет, ничего. Но, если привезёте сувенир, буду рада — всё также незаинтересованно и спокойно отозвалась Тамао.       — Что ж, хорошо — коротко ответил шаман и вышел из комнаты. Когда же дверь за ним закрылась, с уст Тамао слетел тихий, печальный вздох. Брови и уголки губ опустились, а розовые глаза грустно уставились на белую, бумажную поверхность закрывшейся двери. Секунд десять она смотрела на сёдзи, а потом просто положила голову на нагретые солнцем листы на полу. Она снова вздохнула, но в этот раз уже в разы громче. Отношение к детям в этом произведении тоже вызывало у Тамао не самые приятные чувства. Безразличие и наплевательство, замаскированные под некую «политику невмешательства» Отношение как к полноценному взрослому с самых малых лет. Постоянные тренировки, нагрузка и давление долга и ответственности, сопровождающиеся физическими наказаниями и лишающие нормального детства. И, вдобавок, абсолютно, совершенно, никаких нормальных проявлений заботы, любви или ласки. Тамао понимала, что японцы в принципе не особо тактильные люди и у них чуть ли на генетическом уровне прописано уважение чужих личных границ, но даже для них подобное было уже слишком. Никаких ласковых слов, объятий и даже простых прикосновений. При чём это относилось не только к приёмной Тамамуре, но и к самому Йо отношение было точно таким же. Она специально узнавала это у призраков поместья. Единственная между ними разница, пожалуй, заключалась лишь в том, что ей, в отличии от самого младшего Асакуры, всё-таки делали поблажки и не нагружали так сильно. Однако, розоволосая была почти на сто процентов уверена, что это связано с её полом. Будь она мальчиком, ей бы, наверняка, тоже пришлось бы не сладко. Тамао вновь вздохнула и, чуть приоткрыв глаза, взглянула вперёд. В её поле зрения попадала часть рисунка раскрашенная яркими, цветными карандашами, но даже это ни йоту не смогло поднять настроение. Только подумать, один короткий разговор, который то и разговором можно назвать с натяжкой, а настроение уже на уровне плинтуса. Тамамуре было тошно и от отношения семейства к собственному ребёнку и от того, что она ни чем не может помочь, даже чуть-чуть. На душе сделалось гадко и противно, а на тело как-то сама собой навалилась леность. Она ещё раз вздохнула.       — Не кисни — сказал Хаку. — По крайней мере, я с тобой, а с остальным разберёмся Говорил он это спокойно и буднично, как нечто само собой разумеющееся. Тамамура от его ответа тихо хмыкнула, но уголки её губ чуть приподнялись вверх, а еле заметные складочки на лице разгладились. На счёт этого она была с ним полностью согласна, просто порой ненадолго забывала об этом, из-за чего Хаку приходилось об этом напоминать. Противное чувство внутри потеснило приятное тепло и радость поддержки. Всё же когда ты не один, справляться в разы проще. Мысленно, розоволосая сделала себе пометку купить ушастому побольше моркови и кабачков, а также посмотреть не завезли ли в ларёк тыкву.

***

      — Очаровательный наряд. И цвета подобраны, пусть и неожиданно, но весьма интересно — неловко похвалил мужчина, всматриваясь в чужой рисунок и внимательно его разглядывая.       — И почему духи начинают приставать ко мне именно, когда Йомея нет в городе? — недовольно, с лёгким, но явным раздражением, задала вопрос Тамао, ни к кому конкретно не обращаясь.       — С маленькой девочкой легче договориться, чем со старым, сварливым стариком — ответил ей Хаку. Тамао улыбнулась и, коротко усмехнувшись, слегка почесала духа-хранителя за ушами. На счёт этого он был прав. Временами глава семейства и вправду был невыносимо ворчливым.       — Если хочешь, могу его прямо сейчас прогнать. Ну, или ты его изгони — предложил кролик.       — Не надо меня изгонять! — возразил мужчина, встрепенувшись и протестующе замахав руками. — Я не настолько вредный и противный! — последняя его реплика прозвучала как-то жалко, а глаза его сделались в разы более грустными и даже в какой-то степени виноватыми. Тамао ещё раз вздохнула и непонятно было, чего в этом вздохе было больше, раздражения или усталости, а потом, наконец, отложила блокнот и взглянула на призрака цепким, оценивающим взглядом, в глубине которого отчётливо виднелись неприязнь и угроза. Тот от него, невольно, поёжился и как-то даже замялся, но, к огромному огорчению Тамамуры, даже и не подумал, чтобы уходить. Розоволосая, непризвольно, сильнее нахмурила брови. А ведь до этого всё так хорошо шло. Прошло уже пять дней как Йомей и Кейко уехали и сегодня, из-за погожей погоды и из-за отсутствия каких-либо дел, Тамао решила сменить обстановку и отправилась на природу. Всё-таки насколько бы особняк семьи Асакура не был красивым и просторным, Тамао не горела желанием подолгу там оставаться, в основном проводя время за его пределами, либо же у себя в комнате. В этот раз, она решила заморочиться и выбрать новое место для отдыха и посиделок. И, где-то спустя час, ей улыбнулась удача. Небольшая, тихая опушка с высокими деревьями и густыми кустами, с выходом прямиком к цветущему лугу. Ясное небо, буйная зелёная растительность с разнообразием трав и цветов вокруг, и приятный для слуха шелест ветра. А, какой здесь фантастически чистый воздух! Не зря Япония входит в число самых красивых и экологически чистых стран мира. Ну, а самое чудесное во всём этом было то, что на несколько километров от всего этого великолепия, никого не было. Ни людей, ни призраков. Идеальное место для того, чтобы просто побыть в тишине, наедине со своими мыслями и чувствами. Тамао устроилась на пледе, в тени дерева, и стала рисовать в блокноте, а Хаку привалился к её бедру и, зажевав какую-то травинку, тоже принялся наслаждаться умиротворённой тишиной. Из-за спрея комары и прочие насекомые их не беспокоили, а в сумке лежали несколько книг и коробка с бенто, ожидающие своего часа. Идиллия. Однако, спокойствие длилось преступно недолго, по крайней мере по мнению Тамамуры. Она даже не успела докрасить рисунок, как рядом с ней вырос этот непонятный мужик. По началу он не проявил к ней особого интереса и даже, какое-то время поразглядывав её, просто ушёл. Но вот потом, видимо, в его голове что-то, как-то не так щёлкнуло и он вернулся обратно, ещё немного молча порассматривал Тамао, ну, а потом начал вести себя как дурак и пытаться всеми силами привлечь её внимание. По началу Тамао его игнорировала, но потом, когда он начал приближаться всё ближе, а его выходки стали совсем уж идиотскими, она не выдержала и всё-таки гаркнула на него, тем самым шугнув. Шуганула с помощью фуриёку, просто выпустила то наружу и от его давления мужика как ветром сдуло. Тамао надеялась, что далеко и на совсем. И она даже успела расслабиться, пока того какое-то время не было, но вот он опять объявился. Своим комментарием он, по видимому, попытался сгладить ситуацию и как-то подлизаться. Тамао больше не испытывала того страха перед призраками и духами, как раньше, спасибо Хаку, регулярному общению с потусторонним и прошедшему времени. Разве что, когда призрак только появился в её поле зрения, она испытала испуг из-за неожиданности, дальше же эта эмоция сменилась на неприязнь, отвращение и откровенный стыд за чужие действия. Потом же к этим чувствам прибавились раздражение и гнев. Правда, они были выражены не так ярко, наверное, сказывалась спокойная атмосфера и энергетика окружающей природы. Впрочем, пусть злость и не была такой сильной, чтобы просто изгнать приставучего призрака, Тамамура всё равно хотела, чтобы тот испарился отсюда, перестав ей досаждать. Тамао он не нравился. Даже очень. Причём она не могла точно сказать почему. Внешне, обычный мужчина старше тридцати с тёмными глазами и волосами, с лицом чуть тронутым морщинами и щетиной. Рубашка с брюками и кожаными туфлями выдавали в нём офисного работника или же кого-то похожего. Он не был похож ни на маньяка, ни на какого-либо другого преступника. Будь он живым человеком и увидь Тамао его где-нибудь на улице или в толпе, то уже через пару минут бы о нём позабыла, но сейчас… из-за отсутствия других людей и при таком близком рассмотрении, его мимика казалась розоволосой слишком подвижной, а движения какими-то резкими и даже малость дёрганными. Ещё и глаза как-то слишком часто бегают туда-сюда. Одним словом, он выглядел, пусть и не слишком отталкивающе и враждебно, но достаточно подозрительно, чтобы Тамао насторожилась и потеряла всякое желание с ним хоть как-то контактировать и тем более помогать. В конце концов, если бы просьба о помощи была бы адекватной и нравственно и морально приемлемой, то стал бы он так нервничать и трястись?       — Может всё-таки изгоним его? — устало простонал Хаку. Кажется, доставучий мужик успел достать и его тоже. Кролик был в разы чувствительнее к изменению духовной энергии в окружающей среде и чужое маяченье рядом нервировало его даже больше, чем саму шаманку.       — Да, что вы заладили! Изгнать, да изгнать! Я вообще-то не просто так подошёл! — возмущенно воскликнул призрак, на всякий случай отпрянув на несколько шагов.       — Тогда что тебе нужно? — строго и серьёзно спросила Тамао, нахмурившись. — Только и делаешь, что крутишься рядом как извращенец На последнем слове тот аж поперхнулся и отчего-то схватился за сердце. Кажется, его крайне возмутило то, что его назвали извращенцем.       — Я вообще-то мангака. При чём уважаемый. — произнёс мужчина, всё ещё не отойдя от шока и возмущения.       — Одно другому не мешает — не меняясь в лице, ответила Тамамура. — Так чего ты хочешь? — поддавшись настроению, она положила руку на голову Хаку и начала его гладить, подобному тому, как дон Вито Корлеоне гладил кота в знаменитой сцене из фильма. Призрак, от подобного настроя розоволосой, вновь замялся и неловко схватился за голову, растрепав волосы, по видимому пытаясь сформулировать мысли в слова. На какое-то время на опушке воцарилась тишина, только ветер негромко шумел в листве, да какой-то жук жужжал над кустом. Тамао не сводила глаз с духа, гладя кролика, Хаку лежал на коленях Тамамуры, жуя порядком изгрызанную травинку, а дух мужика ходил туда-сюда, лохматя волосы. Звучит как начало не слишком смешного анекдота.       — Понимаешь, — наконец, заговорил мужчина спустя примерно минут десять молчания. — я, как мангака, питаю страсть к рисованию манги и за свою жизнь создал не мало работ, но… — он сделал паузу и как-то странно прищурил глаза и чуть скривил лицо, словно ему было стыдно продолжать разговор. — в своём жанре я уже исписался и в последние годы перед смертью мне хотелось нарисовать нечто иное       — Эротику что ли? — недовольно спросила Тамао, начиная терять терпение. Она относилась к тому типу людей, которые предпочитают говорить начистоту и сразу переходить к сути, поэтому подобное затягивание разговора лишь ещё больше её злило.       — Что?! Нет! Как ты вообще могла о таком подумать! — на лице мужчины снова смешались шок и возмущение. Он уставился на Тамамуру огромными глазами, то открывая, то закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.       — Тогда чего ты копаешься? Говори уже! — разозлилась Тамао. От эмоций она стала надавливать на шерсть Хаку при глажке немного сильнее, но дух не стал никак это комментировать.       — В общем я хочу нарисовать мангу про махо-сёдзе! — не выдержав, крикнул таки призрак и тут же смутился толи от собственной громкости, толи от того, что только что крикнул. На его бледных щеках проступил еле заметный румянец. Некоторые вещи, вроде физических проявлений эмоций, будь то слёзы или же румянец, остаются с людьми даже после смерти.       — Манга про девочек-волшебниц, и всё? — голос Тамао так и сочился скепсисом и неверием, а во взгляде читался один, единственный вопрос «серьёзно?»       — Ну, знаешь — он снова запустил руку в волосы. — Мне как мужчине не пристало рисовать, что-то настолько девчачье и милое. И если бы кто-то из коллег узнал, что я подобным занимаюсь, моей репутации пришёл бы конец. Я собирался взять псевдоним и отнести работу в не очень известное издательство, в небольшом городе, но… потом случилась авария и… в общем ты поняла — под конец он отвернулся от Тамамуры и, видимо по инерции, попытался пнуть какой-то камень, но это у него, естественно, не получилось. От смущения и досады он с удвоенной силой принялся теребить волосы, да так, что не будь он духом, розоволосая бы подумала, что он сейчас вырвет солидный клок. Воспользовавшись тем, что призрак на неё не смотрит, Тамао опустила голову и, мягко почёсывая хранителя за ухом, с лёгкой грустью взглянула куда-то в одну точку, чуть прикусив щёку. Из-за своеобразной исповеди духа раздражение и гнев порядком поутихли и сейчас она находилась в довольно растрёпанных чувствах. Слушать о чувстве стеснения собственным увлечением от кого-то было непривычно и не очень приятно. В прошлой жизни у Тамао не было таких проблем, а в этой её нет-нет да одолевали разного рода сомнения в связи с её новой сутью шаманки. Тамао пыталась разобраться со всем этим и у неё это получалось, но пока что она разобралась не совсем и слова призрака, невольно, косвенно, но всколыхнули эти переживания. Ещё и тот факт, что Йомей сам недавно спросил у Тамамуры о её будущем и дальнейших планах, сейчас как будто бы добавлял масла в огонь. Старик не торопил и не давил, давая неограниченное время на размышления, однако, сам факт вопроса в совокупности с тем, что и сама Тамао в последнее время задумывалась об этом всё чаще и чаще, создавал странное ощущение, что «время поджимает» У розоволосой от подобного возникала стойкая ассоциация с началом последнего учебного года в школе из прошлой жизни, когда она не понимала куда ей потом податься, а учителя, семья и даже некоторые, особо наглые, соседи лезли с вопросами о дальнейшем обучении и карьере, нагнетая, торопя и советуя. Не очень нервно, но весьма неприятно, как будто по макушке не очень часто, но периодически каплями капает холодная вода. Возможно, старик спросил это без всякой веской причины и какого-либо умысла, обычный такой вопрос взрослого к ребёнку, и Тамао просто себя накручивает, однако, с этим всё равно надо было что-то решать. И чем раньше она определиться, тем лучше для её же собственного спокойствия. Потом уже точку зрения и некоторые моменты во взгляде на мир можно будет пересмотреть и переосмыслить, перерабатывая и подстраивая под себя, главное определить суть и общую концепцию. Касательно же желания доставучего призрака и его метаний на счёт собственных увлечений и пристрастий у Тамао же была пара мыслей.       — Для автора его персонажи как собственные дети — начала Тамамура. Призрак с удивлением обернулся. — И как родители хотят для детей всего самого лучшего, так и авторы хотят для своих персонажей всего самого лучшего. И, не смотря на любовь, родители сына могут изредка, но задумываться о том, что было будь у них дочь, также как и родители дочери о сыне. Это не делает их плохими и от этого они не перестают любить своих детей меньше. Так что, нет ничего зазорного, чтобы придумать девочку и одеть её в красивое. Можно даже сказать, что это обычный родительский инстинкт Тамао подняла голову и встретилась взглядом с духом. Взгляд Тамамуры был спокойным и уверенно взрослым, а вот у мужчины он был напротив удивлённым. Правда, в этот раз это было другое удивление. Не такое, когда тебя неприятно шокируют каким-нибудь внезапным откровением, а такое будто поведали нечто невероятное, переворачивающее твою жизнь, упрощающее и меняющее её к лучшему.       — Воу, — удивлённо выдохнул призрак. — Я даже не думал об этом в таком ключе. Слушай, а тебе точно восемь? — его губы тронула слегка нервная, но искрення улыбка.       — Мне скоро стукнет девять и для шаманов подобное норма — спокойно и весьма буднично ответила Тамао.       — Так, ты мне поможешь? — неуверенно и с некоторой паузой спросил дух.       — Если ответишь на мой вопрос — тозвалась Тамао.       — Какой вопрос? — не понял мужчина.       — У духов и призраков нет ничего материального, так что единственное, чем они могут отплатить, это советы, истории, ну, или на худой конец шутки — пояснила розоволосая. Если бы она не помогла этому мужику, то Йомей по возвращении вполне мог об этом узнать, и Тамао не хотела бы, чтобы тот ей что-то выговаривал. И если уж вариантов особо и нет, то почему бы не подсластить пилюлю?       — Ну, ладно. Постараюсь ответить — нерешительно ответил мужчина, снова слегка забегав глазами.       — Тогда вот мой вопрос: как шаману жить среди людей — произнесла Тамамура. Секунды на две на лице мужчины отразилось непонимание, сменившееся после этого на самый настоящий, откровенный шок. Из его рта вырвался какой-то нечленораздельный звук, похожий толи на хрип, толи на вскрик.       — С чего такой вопрос?! Почему я?! — воскликнул мужчина, взмахнув руками. Подобное явно застало его врасплох.       — Раз ты мангака, то у тебя хорошее воображение. Вот и вообрази такую ситуацию — просто ответила Тамао, как нечто очевидное. Призрак уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но после слов Тамамуры вновь его закрыл. Он нахмурился и опять запустил руку в волосы, начав их теребить. Однако, на этом он не успокоился и принялся расхаживать туда-сюда по опушке. Меж бровей у него образовалась внушительных размеров складка, а с каждым новым кругом расстояние его хождения лишь увеличивалось, да так что казалось, что он сейчас просто уйдёт с опушки и станет ходить по лесу. Тамао какое-то время наблюдала за его похождениями, но потом тихо вздохнула и переключила внимания на себя и Хаку. Она сорвала листок какого-то растения неподалёку и предложила его хранителю. Тот, принюхавшись, принял закуску и начал её грызть. Пока он тянулся за листком и устраивался поудобнее, розоволосая успела немного сменить положение. Ноги уже порядком затекли, пусть и после долгого сидения в позе сейдза на занятиях это было не так ощутимо. Тамао не была уверена, что призрак посоветует ей хоть что-нибудь дельное, более того ей это было и не так важно. Дело в том, что у Тамамуры появилась идея, как можно упростить себе задачу по поиску идей для собственного будущего и решения дилеммы шаманов и людей. Во время разговора она вспомнила, что в прошлом, ещё в её первой жизни, ей весьма неплохо, особенно в подростковом возрасте, помогли различные высказывания и фразы. В основном из аниме, причём не очень философских, но и высказывания людей тоже иногда приходились весьма к месту. Поэтому Тамао решила, что раз Йомей и Кейко ей в этом вопросе ничем помочь не могут (у них самих жизнь не сахар), то нужно спросить кого-то ещё. И поскольку самыми доступными советчиками для расспрашивания были призраки людей, то Тамамура решила спрашивать у них. Призрак доставучего мужчины просто натолкнул её на эту мысль и банально первым подвернулся под руку, поэтому розоволосая его и спросила. Она не ждала ничего особо дельного, однако, даже банальность или глупость могут подтолкнуть в нужную сторону.       — Знаешь, у меня есть идея — радостно произнёс мужчина, резко подойдя ближе из каких-то кустов. Тамао взглянула на него и вопросительно замычала.       — Нам нужно провести совместное исследование — гордо и победоносно воскликнул призрак. От подобного заявления Тамао на долгие несколько секунд выпала из реальности. Да что там. Даже Хаку удивился и открыл глаза, поведя ушами.       — Исследование? — с ощутимым недоверием переспросила Тамао.       — Ну да — бодро отозвался мужчина. — Авторы часто исследуют подобное в своих работах. Думаю, если объединим мою задумку с девочкой-волшебницей и твой вопрос как шаманки, то получится весьма интересная манга. Всё-таки у девочки-волшебницы и девочки-шаманки есть нечто общее, согласна? Глаза мужчины практически горели и светились от восторга и бьющего ключом энтузиазма, а на лице красовалась широкая, радостная и предвкушающая улыбка. Скорее всего, он же придумал не один и не два сюжета по данной концепции и ему уже не терпелось воплотить их в жизнь, кажется, из-за этого он даже позабыл о Тамао. Впрочем, самой Тамамуре это было больше на руку, нежели наоборот. Ей потребовалось чуть больше минуты, чтобы до конца осмыслить сказанное и начать соображать в этом направлении. Она действительно как-то раньше даже не задумывалась о подобном. Но, с другой стороны, идея спросить кого-нибудь оказалась очень действенной и дала первые результаты неожиданно быстро. Крайне неожиданно и крайне быстро.       — Да — медленно произнесла Тамао. — Думаю идея не плохая. Правда, с реализацией могут возникнуть проблемы. Сомневаюсь, что манга получиться длинной — она подняла всё ещё слегка шокированный взгляд на призрака.       — Да? Очень жаль — сказал он без капли грусти в голосе, не переставая улыбаться. — Но сейчас главное начать, а со остальным уже в процессе разберёмся       — Разумно — коротко ответила Тамао, поднимаясь на ноги. От онемения по ногам прошло болезненное покалывание и она слегка пошатнулась, но Хаку придержал её и она всё же устояла. Боль помогла отрезвить голову и прогнала лишние эмоции.       — Что ж, раз мы какое-то время будем работать вместе, то нужно представиться. Я — Тамао Тамамура, а это — Хаку — представила их розоволосая, поочерёдно указывая рукой сначала на себя, а затем на духа-хранителя.       — Отличные имена, ну, а я Такаши Окадзаки — представился уже не безымянный призрак, широко улыбнувшись и демонстрируя выбеленные зубы. Под пристальным и подозрительным взглядом Хаку они пожалили друг другу руки. На подготовку к процессу рисования пришлось потратить некоторое время и средства. Карандаши, фломастеры, несколько линеек, тушь и бумага. Очень много бумаги. Ещё какое-то время ушло и на подготовку рабочего места и обсуждение основных моментов сюжета, а затем наступило самое интересное и захватывающее. Тамао позволила духу вселиться в собственное тело и они на пару начали творить. Почти двое суток она не выходила из-за стола, практически не отрываясь от рисования. Карандаши чиркали, фломастеры скрипели, а листы с тихим шорохом сменяли друг друга. По итогу Тамао проснулась ранним утром третьего дня. Солнце только-только начало подниматься. В гостиной царил полумрак и стояла идеальная, словно застывшая во времени, тишина. Розоволосая разлепила глаза и только и успела чуть пошевелиться, как по телу прошла волна боли и в глазах вновь потемнело. Ей потребовалось около десяти минут, чтобы её отпустило и она смогла более-менее нормально двигаться. Тамао села и, поёрзав, огляделась вокруг недовольным, заспанным взглядом. Она уснула прямо за столом, от того спина, плечи и руки с ногами сильно затекли. Мышцы здорово ныли, а тело ощущалось тяжёлым и неповоротливым. Таммуру всё ещё клонило в сон, но она всё же похлопала себя по щекам, чтобы взбодриться, потянулась и уже более осознанно огляделась вокруг. В гостиной царствовала полутьма, но снаружи уже вовсю начало рассветать, что было видно по просачивающемуся сквозь бумажные сёдзи свету. Недалеко от стола едва слышно посапывал на своей любимой, зелёной подушке Хаку. Всё это время он чутко бдил рядом, чтобы в случае чего тут же спасти Тамамуру от подозрительного мангаки. Самого же Такаши Одзаки в комнате не было. Когда они закончили работу над мангой он вознёсся и, наконец, упокоился. Вообще, Тамао не знала, когда именно это произошло, потому что последние несколько часов в слиянии помнила очень плохо из-за усталости и полусонного состояния. Она даже не помнила, как именно они закончили историю. Да что там, само создание манги казалось розоволосой сном. Даже в этой жизни, она и вообразить не могла, что нарисует полноценную мангу, тем более в соавторстве с самым настоящим, публиковавшимся когда-то мангакой. Однако, доказательство того, что всё происходящее было взаправду, лежало прямо на столе перед Тамамурой. Среди кучи изрисованной бумаги и разбросанных то тут, то там по столешнице художественных принадлежностей лежала, аккуратно перевязанная бечёвкой, стопка рисунков. На самом верхнем листе красовалась очаровательная, одиннадцатилетняя девочка, облачённая в наряд девочки-волшебницы в розовых тонах. Внешне она довольно сильно напоминала Тамао, только чуть старше. Тамао улыбнулась и, зевнув и потерев глаза, развязала верёвку и принялась листать страницы. Она пролистала дальше серидины, ближе к концу, и оттуда уже начала читать. Чтение заняло у неё пятнадцать минут, не больше, но и концовкой, как и в целом результатом, она осталась довольна. Манга была посвящена одиннадцатилетней шаманке, которая потеряла родителей во время изгнания демона и была вынуждена переехать к родственникам из боковой линии. На фоне произошедшей трагедии и сильного стресса она взбунтовалась и поставила консервативным родственникам ультиматум, что отныне будет не шаманкой, а девочкой-волшебницей. Родственники такому, естественно, не обрадовались, однако, решили сделать ей небольшую поблажку и заключить с ней пари. В течении около года она будет девочкой-волшебницей и если в день Сэцубуна в своём этом амплуа справиться с изгнанием демонов, то сможет и дальше делать то, что хочет. В противном же случае она будет обязана придерживаться всех традиций и правил семьи, дополнительно пройдя специальное обучение по усложнённой программе. Героиня соглашается и в течении сюжета пытается совместить образ девочки-волшебницы со своей работой шаманки. Она находит подругу, эксперта в махо-сёдзе, которая разделяет её страсть, и нескольких подходящих ей по духу хранителей. Заканчивалась же история Сэцубуном и отчаянной попыткой героини спасти одноклассницу-задиру от лап демона очень похожего на того, что когда-то убил её родителей. Между выигрышем в пари и жизнью одноклассницы героиня выбирает второе и, отринув милый образ, спасает девочку. В конце юная шаманка приходит к компромиссу с собой и родными, в зависимости от ситуации одеваясь как мико, либо же как волшебница. Потому что, не смотря на всю консервативность и традиционность, очень многим духам и призраками понравились яркие наряды волшебниц с рюшами, бантиками и оборками, и они с большим удовольствием сотрудничали с шаманкой. Героиня переходит в последний класс младшей школы вместе с подругой, а задира, пусть и не меняется резко в лучшую сторону, всё же извиняется и благодарит её. Родственники же верят и надеяться, что ко взрослому возрасту девочка это всё-таки перерастёт. На протяжении всего прочтения Тамао не могла перестать улыбаться и даже после дочитывания истории с её лица не сходила улыбка. Она удовлетворенно оглядела стопку страниц манги в руках и заваленную столешницу. Она была настолько довольна, что у неё даже не возникло желание, хоть немного прибрать творческий беспорядок, лишь бы ещё немного продлить этот момент. Разглядывая листы с черновыми рисунками, взгляд розоволосой зацепился за ещё одну небольшую и очень тоненькую, но тоже перевязанную бечёвкой, стопку. Тамао удивлённо моргнула и с озадаченностью и лёгким любопытсвом взяла бумагу в руки. Выведенное чуть угловатым почерком «Для Тамао» на самом первом листе не давало усомниться, кому это всё предназначалось. Розоволосая развязала узелок и, убрав первый лист, против воли обомлела. Вся поверхность листов была заполнена рисунками самой Тамао. Разная одежда, разный возраст и разные позы, но это совершенно точно была изображена именно она. В школьной форме, повседневной одежде, в одеянии служительницы храма мико, в спортивных костюмах и даже в нескольких вариантах платьев волшебницы. Видимо, Одзаки успел ещё кое-что нарисовать прежде, чем уйти в мир иной. Тамао начала листать страницы, во все глаза рассматривая каждый рисунок, не упуская ни малейшей детали. Вот она в милом платьице, вот она, но уже чуть постарше, в форме средней школы, вот она подросток в симпатичном образе из повседневной одежды. С каждой страницей она на рисунках становилась всё старше и старше. Десять лет, двенадцать, четырнадцать, шестнадцать, восемнадцать и двадцать. На последних двух листах мангака изобразил Тамамуру в возрасте примерно двадцати пяти и где ей чуть больше тридцати. И именно эти два последних рисунка тронули сердце Тамао сильнее всего. Двадцатипятилетняя Тамао с рисунка была очень похожа на оригинальную Тамао внешне, но в тоже время была совершенно другой. Одзаки представил её в светлых джинсах, в красивой рубашке с оборками и небольшой дамской сумочкой на плече. Изобразил же он её опирающуюся на ограду небольшого забора и с улыбкой смотрящую куда-то вдаль. Черты лица были безусловно похожи, но улыбка была совершенно другой, абсолютно искренней, радостной, а в глазах не было и капли той ледяной, властной стали, образовавшейся за годы неразделенной любви, груза ответственности и душевного одиночества. Её ещё более взрослая версия тоже выглядела отлично. Удлинённое каре, чуть тронувшие лицо возрастные морщинки, симпатичная блузка, длинная юбка и та же дамская сумка, только чуть побольше. И, пускай она и стала выглядеть старше, улыбка и взгляд не изменились, по прежнему оставаясь тёплыми и искренне счастливыми. Губы Тамао задрожали и она сомкнула их в тонкую полоску. Внутри защемило от странной смеси счастья, надежды, облегчения и искренней благодарности. К глазам подступила влага. Тамао шмыгнула носом и, глубоко вздохнув, с чуть дрожащей улыбкой тихо произнесла — Спасибо Она ещё какое-то время внимательно рассматривала рисунки, а затем бережно сложила их обратно в аккуратную стопку и утёрла глаза, снова тихо шмыгнув.       — Хаку.. Хаку — тихо позвала она хранителя. Кролик дёрнул ушами и, дёрнувшись, проснулся.       — Что такое? — заспанно спросил он, протирая лапой глаза.       — Хочу кое-что сделать — тихо, с нотками предвкушения и восторга ответила Тамамура. Хаку недоуменно моргнул. Слегка странный ответ розоволосой заставил его сонливость отступить на второй план и более внимательно взглянуть на шаманку. Отчего-то вид у неё был грустный и в тоже время радостный, и понять какое из этих чувств преобладает было нельзя. Не уж то он что-то пропустил, пока спал?       — С тобой всё в порядке? — с лёгким подозрением спросил хранитель, чуть прищурив глаза.       — Даже лучше, чем было — отозвалась Тамамура, поднявшись и сразу же начав разминаться. Сделав ряд простых, базовых упражнений, она направилась к выходу из гостиной, но уже у двери замерла и спустя буквально мгновенье развернулась. Тамао подошла к столику и, взяв оттуда две небольшие стопки бумаги, вышла из комнаты. Она направилась к себе в спальню, где переоделась в закрытую, но удобную и не стесняющую движений, одежду и спрятала мангу с рисунками в специальную шкатулку, дабы Пончи и Кончи ничего не нашли. Затем Розоволосая спустилась на кухню. Быстро перекусив несколькими онигири и выпив стакан воды, она начеркала короткую записку и прицепила ту магнитом к холодильнику. После этого же она вернулась обратно в гостиную и уже вместе с Хаку вышла на веранду. Обув самую удобную обувь, что у неё была, Тамао вместе с хранителем направилась к задним воротам поместья через сад. Это была ещё одна странность. Обычно они всегда пользовались главным входом. Выйдя за пределы территории, Тамао остановилась и на вопросительный взгляд хранителя достала из-за спины маску, которую одела на шею с помощью прикреплённой к ней резинки и которую всё это время не было видно под длинными волосами. Это была японская карнавальная маска, но не лисицы или О’ни какие обычно продают, а кролика. Изначально она была полностью белой, но Тамао с помощью специальных красок добавила на неё ярко оранжевые, нефритово зелёные и лазурно синие узоры. Кое-где также были нарисованы узоры из маленьких, жёлтых и красных точек. Под непонимающим взглядом кролика Тамао одела маску на лицо.       — Поможешь мне с одной авантюрой? — спросила она слегка заговорщиским тоном. Хаку только вздохнул.       — Разумеется — ответил он. Тамамура улыбнулась и, взяв уменьшившегося до размеров шарика хранителя в руки, вселила того в маску. Пока не передумала, пока не начала сомневаться. От маски по всему телу привычно разошлась прохладная, энергетическая волна, вызывая мурашки и лёгкое покалывание. Слух и обоняние розоволосой заметно улучшились и теперь она отчётливо слышала шебуршение птиц в гнезде неподалёку и стрекот и жужжание различных жуков, а также ощущала запах трав и других растущих рядом цветов. Некоторое время Тамао простояла на месте, привыкая к пока не совсем привычным ощущениям, а затем неспешно двинулась вперёд. От поместья Асакура через поле вела небольшая тропинка, уходящая прямиком в лес, по ней Тамамура и направилась. Сначала она шла медленно, затем пошагала быстрее, затем ещё быстрее и ещё, пока, наконец, не перешла на бег. Тамао бежала вперёд, почти летя над землёй, на такой скорости на какой никогда бы не смогла бежать сама. Тело ощущалось лёгким и почти невесомым. Ветер дул в лицо, охлаждая и развевая одежду и волосы, но совершенно не оказывая сопротивления. Тамао за считанные секунды преодолела поле и забежала в лес. Дальше впереди находился довольно глубокий овраг и розоволосая с удивлением и даже с каким-то неверием осознала, что уже практически до него добежала. Он как будто просто, резко возник из ниоткуда. Тамао даже растерялась, но в последний момент сориентировалась и, оттолкнувшись по сильнее от земли, прыгнула. Вместе с телом всё внутри Тамамуры полетело вверх. Из уст розоволосой вырвался громкий, судорожный вздох, а глаза расширились толи от шока, толи от испуга. Она подлетела вверх выше чем на два метра и, находясь в самой высокой точке, даже задела кончиками розовых волос и ушей маски ветки деревьев. Тамао перелетела овраг, словно тот был обычной ямкой в земле, и чуть запнувшись приземлилась на другой его стороне. Всё ещё пребывая в состоянии шока и неверия, Тамао по инерции продолжила бежать. Спустя несколько секунд из её рта вырвался смешок, затем второй, третий. Тамамура рассмеялась и, раскинув руки в стороны на манер крыльев, помчалась дальше в лес, перепрыгивая кусты и кочки, оставляя позади себя пыль.

***

      — Что ты делаешь? — спросил Йомей, заглянув в гостиную, где сидела ученица.       — Подруге пишу — отозвалась Тамао, лишь мельком взглянув на него, и вновь отвернулась к телефону-раскладушке, с радостной и безмятежной улыбкой продолжив печатать. Она сидела за чайным столиком перед включённым телевизором, а Хаку дремал рядом на своей подушке, изредка подёргивая ушами. Милая девочка и не менее милый кролик — идеальная картинка достойная публикации в каких-нибудь соцсетях.       — Подруге? — слегка удивился старик, проходя внутрь.       — Ага — ответила розоволосая. — Её Юрико зовут. Я с ней недавно подружилась       — И, — неловко кашлянул Асакура. — как она относится к тому, что ты видишь больше обычных людей — из любопытства он даже слегка подался вперёд.       — Никак — отозвалась в ответ Тамао.       — «Никак?» Как это? — не понял Йомей, с откровенным недоумением взглянув на ученицу. Его брови взметнулись вверх ко лбу. Тамао, наконец, оторвалась от телефона и обернулась к Асакуре.       — Я ей ничего не сказала — просто, спокойно и по будничному легко ответила она. Своими словами она ввела старого шамана в откровенный ступор.       — Но как же… нельзя же так — попытался было Йомей, но не нашёлся с ответом.       — Почему нельзя? — с лёгким и слегка наигранным удивлением спросила Тамамура. — Я же с вами не разговариваю о Дораэмоне, потому что вы его не смотрите и не видели, так почему с людьми не делать также? Они же не видят духов, так зачем мне говорить с ними о том, о чем они даже не знают? Глава семейства удивился ещё сильнее и открыл было рот, чтобы что-нибудь да сказать, но потом просто закрыл его. Слова розоволосой имели смысл.       — К тому же, — продолжила Тамао, не отходя от кассы. — Касательно вашего вопроса про будущее и мой статус. Я тоже уже решила. Я просто буду человеком с шаманскими способностями       — А? — только и смог вымолвить старик.       — С духами, призраками и шаманами я буду шаманкой, а с обычными людьми — просто Тамао — улыбнулась Тамамура. — Правда, с дальнейшим будущим как шаманки я определюсь попозже — добавила она, чуть задумавшись. — У меня есть идеи, но я ещё много чего придумаю — её розовые глаза загорелись огоньком уверенности и предвкушающего азарта. На долгую минуту в гостиной повисло молчание.       — Что ж — чуть хрипло произнёс Йомей, ещё не до конца отойдя от шока. — хорошо, что ты активно думаешь в этом направлении. Когда определишься, скажешь — с этими словами он с обескураженным и задумчивым видом покинул комнату, прикрыв за собой дверь. Тамао подождала несколько секунд, пока шаги старшего Асакуры не стихли в коридоре, и только затем позволила смешку вырваться наружу. Она захихикала, а потом рассмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы её ненароком не услышали. Её плечи тряслись, а смех местами переходил в задушенное пыхтение. Хаку приоткрыл один глаз и с хитрой, но добродушной улыбкой взглянул на хозяйку. Тамао не могла сдержать смех, при чём сама не могла понять над чем именно смеётся, на реакцией Йомея или же над собой и тем, что так долго думала и убивалась по этому поводу. Ответ бы таким простым и очевидным, что она против воли ощущала себя дурочкой. Просто разделить сферы своей нынешней жизни, как делала это когда-то в прошлой. В первой жизни одна из её подруг работала в секс шопе, а другая в деревне на скотобойне. Да, временами они обсуждали работу и случаи с неё друг с другом, но в основном сплетничали на те темы, которые нравились и устраивали всех. Никто не упоминал на посиделках с чаем и тортиком забивание свиней или мерзкого, похотливого клиента, решившего опробовать товар прямо в магазине. Работа шаманкой — это именно работа, и только лишь работой жизнь не ограничивается. Духи с призраками — соседи, духи-хранители — друзья и верные товарищи, шаманы — друзья или же враги, в зависимости от их собственного отношения к розоволосой, а люди — это люди, но и в их случае всё зависит от взаимоотношений. Когда Тамао с этим определилась она обрела ещё более крепкую опору под ногами и внутренний баланс. Со временем это баланс безусловно будет меняться, но в конце концов он станет лишь устойчивее. Даже сейчас, просто от его наличия, Тамао чувствовала, как с её плеч свалился увесистый груз и как с ног спали тяжёлые путы, позволив расправить светлые крылья. Рисование манги с Одзаки придало розоволосой уверенности, а почти трёхдневная вылазка в лес лишь укрепила её. Тамамура провела на природе несколько дей и ночей, всё это время поддерживая сверх душу активной. Когда же она вернулась в поместье, то потеряла сознание от усталости и проспала больше суток. Однако, не смотря на всё это, результатом она осталась более чем довольна. Количество её фуриёку заметно выросло и вдобавок она насобирала целую кучу разных растений и трав. Йомей тоже был весьма рад её прогрессу, так что даже не стал ругать её за безрассудство. Тамао же для себя решила, что будет придерживаться именно этого пути развития. Поддержание сверх души сродни специальному упражнению, но не для тела, а для самой души шамана. Да, это непросто и весьма утомительно, и вдобавок долго, но это куда лучше телесных страданий или прохождения Ада. Кажется, в оригинале кто-то даже пользовался подобным способом. Также вариант со сверх душой давал простор для воображения. Можно использовать не только маску, но и выбрать что-то ещё, например, велосипед, кроссовки, рюкзак и многое, многое другое. Если довести создание и использование сверх души до автоматизма, будет просто великолепно. При чём концепцией сверх души Тамао ограничиваться не собиралась. Также она планировала довести до автоматизма призыв и управление шикигами, некоторые техники оммёджи и гадание. Сделать это всё привычкой и частью собственной повседневности. В планах ещё имелось завести хобби как обычное, так и шаманское, а если последнего не будет, то просто его придумать. Кто знает, может дальше это хобби перерастёт в шаманскую работу и карьеру. У Тамамуры уже были идеи и с недавних пор она, по совету Одзаки, стала их записывать и зарисовывать, чтобы визуализировать, упорядочить и не забыть в дальнейшем. Например, после похода в лес у неё появилась идея организовать поисково-спасательную команду состоящую из шаманов и духов рядом с туристическим тропами, где могут обитать не самые дружелюбные обитатели потустороннего мира. Она даже нарисовала лачугу, выступающую в роли офиса и штаб-квартиры, а также униформу сотрудников. Следом за этой идеей появились мысли о детективном агентстве и бюро находок, правда, пока без всякой конкретики. У Тамао появились уверенность и лёгкость и следом за ними к ней вернулось и желание фантазировать, мечтать и творить. И она полна решимости продолжать придумывать и записывать задуманное. Даже если идеи будут глупыми или нерентабельным. В конце концов и их тоже можно пустить в дело. Написать книгу, ранобэ, визуальную новеллу или же нарисовать ту же мангу. Главное пробовать. В попытках, как и их количестве, она не ограничена. Йомей делал упор на предсказания, а в остальном же предоставлял ей почти полный карт-бланш. Так что возможности у Тамамуры были, и, вдобавок, что не менее важно, у неё было время на их осуществление. И Тамао была уверена, что если и дальше будет двигаться вперёд в этом направлении, то, однажды, обязательно станет такой же счастливой, как и взрослая Тамао с рисунков Одзаки. Нужно лишь идти к этой цели, соблюдая баланс, дабы не оступиться.