Сказание о розовом кролике

      — Слушай, Матамунэ — чуть взволнованно обратилась Тамао к некомате, с лёгким подозрением глядя по сторонам. — А ты точно уверен, что мы идём в нужном направлении? Город ведь за такое время мог и измениться       — Уверен — спокойно и размеренно ответил ей кот, продолжая неспешно идти вперёд. — Скоро будем на месте Тамао бросила на него короткий, слегка недоверчивый взгляд, а затем вновь вернулась к разглядыванию окружающей местности. Они шли по бетонной набережной. С одной её стороны тянулся ряд невысоких домов и магазинов, а с другой, внизу обрывистого берега, волнами билось о камни тёмное море. Тамао никогда до этого не была у моря, ни в этой жизни, ни в той, и потому новые впечатления и ощущения порядком кружили ей голову. Шум прибоя, влажный воздух пахнущий солью и какими-то водорослями, крики чаек где-то в затянутом серыми облаками небе. Да даже, если не брать в расчёт само море, сам по себе Аомори удивлял и завораживал. Улицы, дома, парки и скверы, даже занесённые снегом, они выгляди просто превосходно. Можно было сказать, что зима лишь привнесла во внешний вид города свой особый шарм. Тамао никак не могла оторвать взгляд и перестать разглядывать всё вокруг, вертя головой в разные стороны. Розовые глаза сияли, а из открытого рта вырывались клубы белого пара. Её переполняли волнение и восторг. Однако, помимо любования красотами, окружающие виды интересовали Тамамуру ещё кое-чем. Дело в том, что она не помнила этих мест в аниме от слова совсем. По её воспоминаниям, после приезда, Йо и Матамунэ направились в раменную, а затем некомата поспешно улизнул и младший Асакура непосредственно встретился с Анной. Единственным моментом, где присутствовала хоть какая-то вода, была та сцена, где Йо сидел на берегу, обдумывая свои отношения с девушками, и вспоминал Анну и их знакомство. После этого же из воды показался демон и напал на Йо. Однако, там вроде бы была река, а не море, но сказать наверняка было трудно. Ещё была версия, что это просто такой короткий маршрут, но и её розоволосая довольно быстро отмела. Она явственно помнила, что гостиница старшей Асакуры располагалась точно не близ морского берега или хоть какого-то другого водоёма. Почему они идут именно этим путём? И с чем это может быть связано? Эти вопросы не давали Тамамуре покоя и мешали ей в полной мере наслаждаться достопримечательностями и зимней природой города. Матамунэ, выступающий в роли сопровождающего, тоже не спешил делиться деталями цели своей поездки сюда и давать хоть какие-то ответы или пояснения, что лишь сильнее нервировало. Постепенно, от подобных недомолвок и различных подозрений, очень медленно, но верно, волнение и трепет Тамамуры превращались в беспокойство. Вообще, эта скорая поездка в Аомори в принципе вызывала целую уйму вопросов сама по себе, а с прибытием в город они лишь множились. Во-первых, объявление о поездке было совершенно внезапным. В последние полгода звонков из Аомори практически не поступало, а Йомей с Кейко заметно расслабились, и тут вдруг раз и всё уже решено. Тамао только и успела прийти со школы, как на кухне её встретил чуть ли ни целый консилиум из Кейко, Йомея и Матамунэ. И все с серьёзными и взволнованными лицами. Да что там, к ним даже Кончи и Пончи каким-то боком умудрились затесаться, при чём видок у них был ничуть не лучше. Казалось, будто кто-то из семьи находится при смерти и они ничего не могут сделать. Вот только подобное никак не могло случиться, верно? Первым напряжённую тишину нарушил глава семейства. Он неловко кашлянул и, быстро поздравив её с хорошим окончанием учебного семестра, представил ей некомату. Ну, а после же базовой вежливости, в виде обмена приветствиями, старик огорошил Тамао новостью, что решил на время каникул отправить её в Аомори, на обучение к Кино. Он говорил что-то о дополнительном направлении в развитии её способностей, о том как он горд за Тамамуру и прочие, всякие лестные слова. Если честно, Тамао не запомнила и половины из сказанного им, в настолько большом шоке она была. Опомнилась она уже в поезде, стоя в тамбуре с рюкзаком и плетённым чемоданом. Железный зверь напомнил о себе и резко тронулся с места, от чего Тамамура чуть не впечаталась в пол из-за силы рывка. Благо, Хаку как всегда был рядом и пришёл на помощь хозяйке, вовремя схватив ту за лямку рюкзака. Встряска помогла розоволосой прийти в себя и она, наконец, осознанно огляделась вокруг, начав понимать происходящее и более-менее связно мыслить. Через стекло дверного окна она мельком заметила провожающих её Асакур. В этом заключалась ещё одна странность. В оригинале Йо никто не провожал, а тут отчего-то собрались все разом, разве что за исключением Микихисы. Даже Пончи с Кончи пришли и махали им вслед лапами. Тамао отчего-то показалось, что во взглядах своих провожающих она увидела затаённую надежду, словно это было их последнее средство и если уж и оно не поможет, то не поможет больше ничто. От подобной ассоциации её невольно передёрнуло и она, всё ещё порядком растерянная и обескураженная, направилась в купе. Сама же поездка прошла весьма спокойно. Тамао играла в игры на своём кнопочном телефоне, пребывая где-то далеко в своих мыслях. Сами мысли же никак не хотели складываться во что-нибудь цельное и логичное, а пришедшие на ум догадки и домыслы быстро отметались, как неправдоподобные. Единственное, что оставалось неизменным, было ощущение того, что здесь явно что-то не так и это что-то от неё скрывают, при чём весьма не умело. Тамао даже попыталась расспросить об этом некомату, когда в какой-то момент её собственные предположения исчерпались, но и здесь не добилась результата. Матамунэ просто отговорился помощью Кино с какими-то шаманскими делами и более ничего добавлять не стал. Всё остальное время в поезде они провели в молчании. Даже каких-то базовых и житейских вопросов от некоматы не последовало. Он просто всю дорогу читал прихваченную с собой книгу и изредка поглядывал в окно. Единственное, что Тамао заметила, была некоторая странность в его поведении. Периодически, когда она отрывалась от телефона и построения теорий, она замечала на себе странный, очень задумчивый взгляд Матамунэ. Хотя нет, не на ней, на них обоих. Он смотрел именно на неё и Хаку. Правда, сам кролик, в отличии от Тамамуры, на чужие взгляды никакого внимания не обращал. Мерное покачивание и лёгкая тряска в вагоне производили на него усыпляющий эффект и большую часть пути он мирно спал, просыпаясь лишь изредка и совсем ненадолго. Тамао не хотела его будить, а потому предавалась размышлениям почти в гордом одиночестве. Она думала, моделировала различные ситуации, размышляла над их хоть какой-либо вероятностью, и так по кругу. Однако, по итогу она зашла в тупик. Все идеи казались невозможными и неправдоподобными. В конце концов, ей это надоело и она, просто решив смотреть всё уже на месте, проиграла в тетрис до глубокой ночи, пока не уснула рядом с Хаку. Утром же, когда они наконец прибыли на нужную станцию, их разбудил Матамунэ и они всей своей, малость чудной компанией отправились в город. И по началу, Тамао не обратила внимания на то, что что-то не так и как-то отличается от того, что она помнит. Однако, потом, спустя какое-то время, в её голову нет, нет да начали закрадываться подозрения. Сначала, её смутил маршрут и места, через которые они проходили. Обычные дома и небольшие, одноэтажные магазины подозрений не вызывали, но Тамамура не помнила, чтобы на пути в гостинцу был далеко не маленький и весьма многолюдный торговый центр, да и сам район выглядел весьма ново, чтобы там стояла настолько старая гостиница, которую держала Кино. Они прошли по высокому, вантовому мосту и через немалых размеров заснеженный парк. По пути Тамао даже мельком заметила знаменитый рыбный рынок Ауга, указанный в туристической брошюре, которую она купила ещё на станции. И все эти места абсолютно точно не были показаны в аниме. Вдобавок, розоволосую ещё начало смущать время, которое они уже идут. Прошло уже больше часа, а к гостинице они так и не вышли. У Тамао складывалось ощущение, что некомата специально тянет время или же намеренно чего-то избегает по пути, но вот понять чего именно, не могла. Впрочем, странное поведение кота было не единственной проблемой. Сейчас была зима, так что темнеть начинало значительно раньше, а с учётом стоящей пасмурной погоды до наступления темноты оставалось ещё меньше времени. Нет, Тамао не боялась ни темноты, ни возможных её обитателей, в лице разного рода криминальных и извращённых личностей, но вот не опасаться демонов, она попусту не могла. Тамао знала, что Йо и Анна рейши и то, что они уже как несколько лет живут вместе. Догадаться об этом было не сложно, если знать о подобном недуге заранее и очень внимательно слушать то, что говорят взрослые члены семьи, пока уверены, что ты их не слышишь или не слушаешь. Хоть изначально и казалось, что все напрочь позабыли о существовании наследника, но на деле это было не так. Обрывки фраз телефонных разговоров, шепотки призраков поместья, короткие вопросы друг другу об этом домочадцев. О нём и его состоянии говорили редко и негромко, но всё-таки говорили. По итогу Тамао удалось выяснить, что Йо стал непроизвольно вызывать демонов и слышать чужие мысли, и даже узнала после чего именно это произошло. Для этого, конечно, пришлось применить силу и основательно запугать Пончи и Кончи, но по итогу она всё же узнала правду. А дело было вот в чём. Йо будучи шаманом не смог найти общий язык с одноклассниками и его стали регулярно задирать в школе. От издевательств хулиганов он скрывался на старой станции железнодорожных путей и там разговаривал с призраком молодой девушки. Потом кто-то из задир прознал об этом и, запросив помощи у своего богатенького отца, заказал ритуал по изгнанию этого самого духа у Йомея. Йо пытался хоть что-то сделать, но, увы, ничего не вышло. В тот день, со слов старшего Асакуры, Йо окончательно разочаровался в людях и призвал своего самого первого демона, пробудив тем самым эту способность. Йомей тогда смог справиться с монстром и как-то уладить ситуацию, но потом был экстренно вызван Микихиса и Йо в его сопровождении немедленно покинул Идзумо. Тамао было искренне жаль его, а также она чувствовала лёгкую досаду и обиду, что так и не смогла с ним познакомиться и хоть как-то помочь. Возможно, поддержи его хоть кто-нибудь вовремя, подобного бы можно было избежать. По факту же мальчика просто выслали из дома, чтобы не доставил ещё больше пробем. Скорее всего, ему было очень обидно и больно, однако, с точки зрения Тамамуры, это всё-таки было правильным решением, ведь в Аомори была Анна и здесь с ней он бы точно не был так одинок. Почему она в этом так уверена? Ответ прост — Тамао изменила своё отношение к этому миру, своему положению и будущему, а также поменяла подход к шаманизму и взаимодействию с потусторонним, но вот сам мир от её действий никак не изменился. Йомей такой же ворчливый и строгий, Кейко равнодушная и безучастная, Микихиса всё такой же без ответственный придурок, а Пончи с Кончи по прежнему жуткие извращенцы. Ни они сами, ни мир вокруг никак не изменился. Изменилась только Тамао и её восприятие и взгляды, всё вокруг же осталось прежним. Йо судьбой предначертано полюбить Анну. Все Асакуры по мужской линии всегда были падки на красивых и волевых стерв, независимо от того сколько бы боли те им не причиняли и насколько бы не ограничивали их свободу. Это прекрасно доказали Хао, Йомей и Йо. Даже сын последнего, несмотря на понимание того, какая участь его ждёт в случае женитьбы на Аллюми и нежелании её принимать, по итогу всё равно в неё влюбляется. Да, Йо и Анне просто суждено быть вместе. Они влюбятся друг в друга и их нездоровая, извращённая любовь растопит их сердца и поможет победить демонов. Тамамуре это совершенно не нравилось, но в том, что это всё-таки рано или поздно произойдёт, она даже ни на мгновенье не сомневалась. Так что, единственное, что сейчас беспокоило розоволосую, это возможные демоны, бродящие где-то поблизости. Всё-таки даже в оригинале у Анны ушло не мало времени, чтобы взять под контроль свои способности рейши. Они с Йо не виделись долгих пять лет, во время которых Кёяма изучала шаманизм и совершенствовалась как шаманка итако. Тамао не знала, когда точно младший Асакура был отправлен в Аомори, но была уверена, что пять лет ещё точно не прошло. По тому же канону Тамао была удочерена в пятилетнем возрасте, когда самому младшему Асакуре было шесть, но из-за попадания розоволосой в больницу, а затем её личной отсрочки, это случилось позднее. Тамао было где-то шесть с половиной или чуть больше на момент нынешнего удочерения. Инцидент с демоном произошёл, когда Йо было семь или же около восьми. Сейчас же Тамамуре десять, а Йо и Анне соответственно по одиннадцать. Итого получается четыре года и где-то плюс-минус несколько месяцев, а это значит, что их обучение пока не окончено. Резкий порыв ветра растрепал волосы Тамао и попытался забраться той под одежду. Розоволосая чихнула, поплотнее закутываясь в шарф и пальто. Вот, пожалуй, и ещё одна лишняя причина для беспокойства и лишнее неудобство. Всё это время они шли по районам и кварталам, находящимся очень близко к воде, а сейчас и вовсе вышли на набережную. Море находилось буквально в двух шагах, за металлическими перилами, из-за чего воздух был просто невероятно сильно влажным. Вдобавок, отсутствие зданий и хоть каких-то преград делало это место продуваемым со всех сторон всеми ветрами, которым только вздумается подуть. Тамао хоть и была достаточно закалённой и могла плавать и нырять в очень холодной воде, но это всё равно не значило, что она не способна заболеть. Последние полчаса отчаянно хотелось в тепло и выпить чего-нибудь горячего. Например, какао или горячий шоколад. Хотя, сейчас она бы и от просто горячей воды не отказалась, чтобы хоть руки и нутро немного прогреть. Но, как назло, по пути им не встретилось ни одного торгового автомата, ни с напитками, ни с чем-либо ещё. Потому что места не особо людные и проходные, да и просто ставить не всегда есть куда, больно улочки узкие.       — Скоро будем на месте. Осталось немного — в попытке подбодрить сказал Матамунэ, обернувшись к спутникам. Тамамура на это одарила его откровенно недоверчивым, скептическим взглядом. Впрочем, Хаку от неё не отставал. Ему может холод и не доставлял таких хлопот как шаманке, но даже так ему тоже хотелось в тёплое помещение и чего-нибудь перекусить. Особенно перекусить.       — Осталось всего несколько кварталов — добавил некомата, заметив откровенное недоверие на их лицах. Кажется, у Тамао дёрнулся глаз. Она слегка нахмурила брови и молча, но весьма красноречиво взглянула сначала на Матамунэ, а затем на окружающих их ландшафт. В метре от них море, по всей улице сплошь тянулся ряд магазинов с лодками, рыболовными принадлежностями и морепродуктами на любой вкус и запах, а вдали отчётливо виднелся порт, в котором выгружались суда. Никакого намёка на хоть какие-то жилые здания в округе. Тут даже практически не было снега, который плотным слоем покрывал гостиницу, его банально сдувало отсюда морскими бризами. Вдобавок, краски сгущала и начавшая портиться погода. Небо начало медленно темнеть ещё около получаса назад, а теперь к этому добавился ещё и шквалистый ветер с высокими волнами. Того и гляди грянет буря. Тамао хотела было высказаться по поводу способностей некоматы к построению маршрутов и о ситуации в целом, но не успела. Из-за свиста и завывания ветра, а также шума разбивающихся о камни волн, она не смогла расслышать булькающий всплеск и скрежет чего-то острого по бетону. Однако, это услышали Матамунэ и Хаку. Оба дёрнули ушами и рефлекторно напряглись, вздыбив шерсть. Некомата вышел чуть вперёд, заслоняя собой Тамамуру с кроликом, и достал курительную трубку. Хаку от него не отставал и тоже выступил вперёд, заслоняя собой шаманку. Тамао непонмающе нахмурилась, но всё равно взгляула туда, куда уставились духи. Где-то внутри у неё всё напряглось. Сначала, на свет показалась когтистая синяя рука. Она оцарапала бетонную поверхность набережной, цепляясь за неё худыми, длинными пальцами. Затем появилась рогатая, деформированная голова. Потом добавилась ешё одна рука. Секунда, и вот он уже на металлических перилах, скалиться и таращиться на них, не моргая. Из его пасти вырвалось низкое, гортанное рычание, а вниз сорвалась струйка липкой слюны. О’ни повернул голову, и взгляды Тамао и монстра встретились. По спине Тамамуры, вниз по позвоночнику, прошла волна неприятных мурашек, а само её тело словно оцепенело. Она не знала, сколько они так смотрели друг на друга, по её ощущениям прошла вечность, но потом события понеслись вперёд с бешеной скоростью, закружив розоволосую словно ураган. О’ни спрыгнул с перил и с рычанием ринулся на них. В тот же миг Матамунэ резко сорвался с места и кинулся тому на перерез. Некомата взмахнул превратившейся в катану трубкой и попытался отрубить демону голову, но тот отскочил назад и, чуть завалившись набок, двинулся по дуге в сторону Тамамуры. Матамунэ тоже сделал несколько прыжков в сторону и вновь взмахнул катаной, но демон заблокировал лезвие своими когтями. Послышался скрип и скрежет. На асфальт брызнуло несколько искр. И со стороны некомты, и со сторон демона послышалось сдавленное рычание и гулкое пыхтение. Розоволосая же просто наблюдала за происходящим, словно пребывая в прострации, не в силах пошевелится.       — Тамао! — резкий рывок за рукав пальто вывел Тамамуру из транса. Она рефлекторно обернулась на того, кто её дёрнул, и наткнулась взглядом на Хаку. Взгляд у него был встревоженным, но одновременно с этим парадоксально спокойным и уверенным, словно его волновал вовсе не напавший на них монстр, а само состояние шаманки. Встряска вновь помогла Тамао прийти в себя. Она чуть нервно улыбнулась хранителю уголками губ, а затем взглянула в сторону сражающихся. Розоволосая сделала короткий, чуть рваный вдох, а затем выдохнула практически весь воздух из лёгких. Вместе с воздухом она выпустила наружу мысли и сомнения и те развеялись словно клубы пара, оставляя после себя лишь голые эмоции и ощущения. Тамао сделала шаг, затем ещё. Её тело было напряжено и движения давались тяжело и с трудом, но она всё равно решительно и твёрдо двигалась вперёд. Матамунэ сдвинул меч в сторону, заставив демона потерять равновесие и завалится набок, и снова рубанул по нему. О’ни опять отпрыгнул чуть назад и, подобрав с земли камни и какой-то мусор, швырнул его в некомату. Кот закрылся катаной и отбил все снаряды, но был вынужден отступить на несколько шагов. Монстр издал громогласный рык и оскалился шире. Матамунэ нахмурился, крепче сжав катану. Демон был явно сильнее, чем он ожидал. Простые атаки его не брали от слова совсем, а удары, которые тот наносил в ответ, сдерживать удавалось лишь огромным трудом и силой воли. Такими темпами его тело может не выдержать. Некомта принял стойку и стал концентрировать своё рейрёку в мече. Шерсть на его загривке встала дыбом. Он потратит столько силы, сколько потребуется, но защитит Тамао и её духа-хранителя. С этой мыслью он посильнее упёрся ногами в землю для рывка. Однако, исполнить задуманное Матамунэ не успел. В тот момент, когда он уже собирался рвануть к демону для атаки, мимо него промчался целый рой шикигами, что заставило его чертыхнуться и отступить на шаг. Матамунэ в шоке уставился на духовных существ, не понимая, что происходит. Круглые, маленькие, полупрозрачные и с листиками внутри они летели буквально в нескольких сантиметрах над землёй, несясь на демона единым потоком, словно стая крыс или насекомых. О’ни зарычал и попытался было отбиться, но безрезультатно. Беспорядочно взмахнув когтистыми ручищами, он смог разрезать лишь штук семь или восемь, но это почти никак не повлияло на общую массу духов. Шикигами с силой врезались в ноги демона и тот потерял равновесие. О’ни звалился вперёд, однако, упасть на земь не успел. Шикигами плотно облепили его ноги, а затем резко потянули за собой вверх. Тот только и успел оцарапать когтями дорожный асфальт, прежде чем с протяжным рёвом оторвался от земли. Клыкастая морда О’ни исказилась от ярости и чего-то похожего на шок. Матамунэ с широко распахнутыми глазами наблюдал, как демон уносится прочь. Шикигами тянули его за ноги, так что верхняя часть его туловища просто болталась внизу словно тряпка. Он бешено размахивал руками и дёргался словно в конвульсиях, пытаясь освободиться, но всё было тщетно. Его извивающееся тело становилось всё меньше, а рычание всё тише, пока тот и вовсе не скрылся где-то в серых облаках, а его рёв практически стих, теперь напоминая собой лишь отдалённый грозовой раскат. Матамунэ ещё несколько секунд смотрел на то место, где буквально мгновенье назад исчез немалых размеров О’ни, а затем обернулся и с неверием уставился на Тамамуру, не в силах вымолвить и слова. Сама Тамао же ни на его замешательство, ни на него самого внимания не обратила. Не до того сейчас было. Она стояла, вытянув вверх руку, и внимательно смотрела в небо прищуренным взглядом, старательно концентрируясь на духовной энергии, дабы не потерять контроль над шикигами. В голове не было мыслей, но в теле всё ещё сидело напряжение, отчего кончики пальцев слегка подрагивали, а все остальные мышцы словно закаменели. Но Тамао не давала этим ощущениям влиять на своё фуриёку. Она хмурилась, напрягалась, но упрямо держала всё под собственным контролем. Двести метров, пятьсот, один километр и ещё выше. Когда рёв демона полностью стих где-то в вышине, а до потери связи с шикигами оставалось всего ничего, Тамао дала духам команду остановится. Она напрягла мышцы руки и принялась двигать не слушающимися пальцами, посылая через них фуриёку. Буквально миг и сверху вновь послышался демонический рык. Матамунэ дёрнул ушами и, запрокинув голову, снова уставился в небо. С каждым мгновеньем рычание нарастало, приближаясь всё ближе и ближе. Две секунды и вот О’ни уже показался из-за облаков. Демон с оглушительным рёвом камнем летел вниз, бешено размахивая конечностями в попытке хоть за что-то уцепиться, а следом за ним словно снаряды нёсся рой шикигами. Мгновенье и О’ни с огромной силой впечатался в асфальт и сплющился под гнётом гравитации и врезавшихся в него шикигами. От ударной волны прошедшей по земле Матамунэ отшатнулся назад, чуть не теряя равновесие. Под давлением из тела демона во все стороны брызнула тёмная кровь и одна из струй случайно попала на некомату. Кот машинально стёр капли рукой и, лишь мельком взглянув на неё, неверяще уставился на размазанного по земле демона расширившимися глазами, открыв рот. Удар о бетонную поверхность дороги превратил тело демона в кашеобразное месиво и раздробил его кости на множество мелких осколков. Кровь же, вытекшая из монстра, образовала собой широкую, чернильно синюю лужу и оставила уйму размашистых брызг, уже начав медленно стекать вниз под действием всё той же гравитации. Впервые за долгое время у Матамунэ не было слов. Он просто не верил своим глазам. Массивный О’ни не меньше, а то и больше трёх метров в высоту, которого он не мог победить, был так просто раздавлен десятилетней шаманкой с помощью простых, примитивных шикигами за какие-то считанные минуты. Пребывая в шоке и какой-то странной прострации, Матамунэ машинально сделал шаг к убитому монстру, но почти моментально отпрянул. Убитый, как он думал, О’ни вдруг издал негромкое, глухое, похожее скорее на скулёж или же скрип, рычание и пришёл в движение. Те части месива, которые, судя по всему, были руками и ногами, начали медленно волочиться по асфальту в сторону некоматы. Раздроблённые кости от этого со скрипом потянулись по бетону вслед за плотью, а кровь хлынула с новой силой. Матамунэ нахмурился и уже снова было взялся за рукоять меча, собираясь покончить с монстром раз и навсегда, но его вновь опередили. Тамао молча прошла мимо него, на ходу доставая канцелярский нож из кармана пальто. Хаку в виде шарика подлетел к предмету. Тамамура крутанула нож в руке, мгновенье, и вот в её ладони уже блеснула катана. Шаманка остановилась в шаге от демона и подняла меч для замаха. О’ни подался вперёд и, рыкнув, попытался достать Тамамуру, но не смог. Взмах. Тихий, но хлёсткий свист, и голова монстра с глухим стуком упала на бетон. Матамунэ застыл на месте, не в силах пошевелиться, во все глаза уставившись на спину Тамамуры. Из-за освещения её длинные, розовые волосы казались темнее, а белое, чуть удлинённое пальто весьма свободно развевалось на ветру словно одеяние оммёджи или же накидка. Ещё и эта духовная сила от меча, и её самой, заставляющая покрываться мурашками. Совсем как у него. Мелькнула в голове тысячелетнего кота шальная мысль.       — Если немного применить смекалку, то всё можно сделать в разы проще — негромко произнесла Тамао, не оборачиваясь. Говорила она это очень спокойно и можно даже сказать мягко, но некомата всё равно дёрнулся от неожиданности. — Ты из-за этого водил нас кругами — Тамамура обернулась вполоборота и взглянула на Матамунэ. Тон её голоса никак не изменился, но взгляд розовых глаз придал ему иную эмоциональную окраску. Тамао смотрела на некомату спокойно и даже мягко, но в то же время слегка разочарованно-снисходительно и чуть отстранённо, словно мать узнавшая, что её ребёнок утаил от неё нечто нехорошее, но не показывающая этого так явно и открыто. Матамунэ от подобного её взгляда отчего-то сделалась неловко и стыдно.       — Не хотел пугать тебя раньше времени — ответил Матамунэ, ненадолго потупив взгляд. Из-за этого он заметил, что лужа синей, демонической крови сильнее растеклась и почти подобралась к его гета. Некомата отстутпил чуть назад.       — То есть, по твоему, лучше, чтобы я испугалась, когда на меня внезапно что-то кинется из-за поворта. Я тебя правильно поняла? — Тамао полностью развернулась к некомате. Её голос по прежнему оставался очень спокойным и мягким, но во взгляде промелькнуло что-то отдалённо похожее толи на разочарование, толи на смирение. И опять та же самая лёгкая снисходительность и грусть, что и тогда очень много столетий назад. Даже манера чуть прикрывать и слегка щурить глаза точно такая же. Матамунэ открыл было рот, чтобы возразить, но потом просто закрыл его. Он отвёл взгляд и нервно взмахнул хвостами. Он не мог отрицать, что Тамамура права, однако, почему-то не мог ничего ей сказать в свою защиту и хоть как-то объясниться. Даже взглянуть в лицо шаманке было неимоверно сложно. Потому что слишком похоже, потому что слишком больно и стыдно. У Матамунэ уже как тысячу лет не было физического тела, однако, от взгляда и выражения лица Тамамуры внутри, там где когда-то было сердце, всё ныло, кололо, болело и словно переворачивалось. На долгие несколько минут на набережной воцарилось молчание, нарушаемое лишь шумом ветра и воды, да криками чаек. Тамао смотрела на мечущегося в раздумьях Матамунэ, а некомата в свою очередь пытался справиться с внезапно нахлынувшими чувствами. Где-то со стороны порта послышался гудок парохода, заходящего на швартовку. С неба начали медленно падать первые крупицы снега. Поняв, что некомата ничего говорить не собирается, Тамао лишь тяжело вздохнула, на миг прикрыв розовые глаза. Клубы тёплого пара вырвались наружу вместе с усталостью и развеялись, растворившись в холодном воздухе, словно тех никогда и не существовало. Природе было всё равно на метания и всякую неготовность живых к переменам, она всякий раз менялась, не спрашивая ни чьего-либо мнения. В этом плане она была самым беспрестранным и справедливым судьёй, который только мог быть. За то короткое время, что они здесь находились, погода испортилась лишь сильнее, сделавшись ещё более холодной и неприветливой. Ветер усилился и его порывы принялись пробирать розоволосую с новой силой.       — И зачем спрашивается шаманам и духам вообще нужна человеческая речь? — задала риторический вопрос Тамао, вместе с паром отправляя слова куда-то в мир. — Наверное, для красоты или же для того, чтобы просто была — глядя куда-то в небо, ответила она сама себе же, после короткой паузы. Она снова вздохнула и резко взмахнула катаной, стряхивая с неё оставшиеся капли крови. Внезапный свист от замаха заставил некомату встрепенуться и тот, дёрнув ушами, всё же поднял глаза на Тамамуру. Их взгляды встретились.       — А теперь в гостиницу — коротко произнесла розоволосая, начав медленно идти к Матамунэ. — И не смей больше водить меня кругами и врать мне, бестолковый кот — сказала она, подойдя к некомате почти в плотную. Слегка нахмурив брови, она неотрывно смотрела в глаза Матамунэ. Её голос звучал спокойно, но строго и непреклонно, словно приказ. И некомата, всё ещё пребывая в растрёпанных чувствах, не смог воспротивиться этому взгляду розовых глаз, лишь коротко кивнув в ответ.

***

      — Так вот почему вы задержались. Что ж понятно, в последнее время демоны и вправду стали активнее — слегка задумчиво произнесла Кино, выслушав всё, что произошло после прибытия в город, от начала и до конца.       — Было бы проще и быстрее, если бы о подобной угрозе рассказали заранее — весьма спокойно и без всякого укора в голосе заметила Тамао, отпивая зелёный чай из глиняной кружки. Она ни к кому конкретно не обращалась, однако, это одновременно относилось ко всем сидящим в комнате, за исключением её и Хаку, конечно же. Матамунэ от этих её слов еле заметно прижал треугольные уши к голове, а Асакура старшая чуть нахмурилась, отчего её старческие морщины стали выглядеть более выраженно. Тамао их реакцию мельком заметила, но никак не отреагировала, продолжив попивать напиток и закусывать тот рисовым печеньем из миски. Вообще, пока они шли от набережной в гостиницу она уже успела порядком остыть после случившегося, так что сейчас испытывала лишь не сильное недовольство от сложившейся ситуации, однако, всё же не смогла удержаться и таким, пусть и не прямым, способом не уколоть этих конспираторов. Вряд ли это хоть как-то на них повиляет, Тамао и сама в это не верила, но хотя бы ей для личного успокоения пускай будет.       — Что ж, тем не менее — чуть кашлянула старушка. — давайте обсудим более насущные дела — короткий миг, и вот уже вместо обычной бабульки мудрая, старая шаманка. Поразительная метаморфоза стоит отметить. В этом они с Йомеем были удивительно похожи, тот тоже быстро становился мудрым наставником во время их с Тамамурой занятий. Даже тему разговора они меняли практически также, отличались только используемые фразы. Розоволосая против воли даже восхитилась подобному.       — Для начала, я хотела сказать, что очень рада, что ты приехала и добралась до нас в целости. Йомей очень много о тебе рассказывал и очень много тебя хвалил. Рада, что мы, наконец, познакомились — под конец фразы Асаура мягко улыбнулась. Тамао отзеркалила её улыбку и коротко ответила «взаимно» Правда, в её случае улыбка была не совсем искренней, сказывалась накопившаяся за день усталость и какой-то неприятный осадок внутри. Он и раньше появлялся при общении с Йомеем или Кейко, но потом всё более-менее поутихло со временем. Тамамура сама не понимала в чём дело, пока не пришла к выводу, что ей попусту неприятно, когда Асакуры ведут себя вежливо и даже, в какой-то степени, заботливо с другими, но не проявляют ничего подобного к собственному ребёнку, к Йо. Наверное, это её материнский инстинкт или же нечто подобное так проявлялось.       — Йомей говорил, что ты не только сильная шаманка, но и достаточно общительная и дружелюбная девочка. Моему внуку и ученикам довольно не просто даётся общение, так что я надеюсь, что вы сможете найти общий язык. Было бы замечательно, если бы у них, наконец-то, появились друзья — спокойным, но слегка грустным голосом ответила Асакура.       — А сколько всего у вас учеников? — спросила Тамамура, внимательно прищурившись и чуть подаваясь вперёд. Вариант с друзьями для наследника и Кёямы она тоже рассматривала и он звучал весьма разумно, однако, розоволосая не могла отделаться от ощущения, что здесь есть какой-то скрытый подтекст. Толи женская интуиция, толи шаманское чутье, называйте как хотите, но что-то внутри отчётливо твердило, что ей либо врут, либо же чего-то конкретно не договаривают.       — Не считая Йо, семь — ответила итако. — Правда, наибольшее у беспокойство вызывает Анна — женщина положила руки на чайный столик и сцепила их в замок, чуть потирая кожу большим пальцем. — Она не плохая девочка, а её способности шаманки поистине исключительны, но из всех моих учеников её характер наиболее сложный. Она очень тяжело сходиться с другими — в голосе Асакуры слышалась усталость и горечь. Тамао слегка нахмурилась, чуть сильнее сжимая кружку в руках. Она была не согласна со словами старой итако. Анна самая настоящая плохая девочка. Её поведение с собственным женихом, его друзьями, и даже той же оригинальной Тамао просто отвратительно. Она самый настоящий тиран и деспот, без раздумий и разбору применяющий ко всем физическое насилие. Даже её родной сын Хана принимал каноничную Тамао за собственную мать не по причине любви к той как родительнице, а именно из-за испытываемого перед ней страха. Анна — плохой человек и только из-за того, что она вымышленный персонаж, люди её любят и обеляют её слова и поступки. Да, её прошлое трагично, но оно не оправдывает её действий и поведения, а лишь объясняет его. У многих людей было трагичное и поистине ужасное прошлое, однако, далеко не все из них в итоге становятся аморальными уродами, домашними тиранами и маньяками-убийцами. У Тамао в прошлой жизни тоже далеко не всё было гладко в детстве и подростковом возрасте, но, в отличии от Анны, она смогла измениться и отпустить те события. Кёяма же как ненавидела людей так и продолжила это делать, избивая Йо и других встречных шаманов, которые как раз таки и были людьми. Любовь Йо вовсе не изменила её, она просто изменила объект на который та транслировала свои негативные эмоции и выплёскивала накопившуюся злобу с раздражением.       — А что на счёт Йо и остальных учеников? — голос Тамао по прежнему оставался спокойным и не громким, однако, после услышанного в её тоне определённо прибавилось серьёзности и появилось нечто похожее на лёгкое подозрение. И острый слух слепой итако и тысячелетнего кота это отчётливо уловил.       — У Йо примерно таже проблема. Он не ладит ни с кем из одноклассников, да и с духами в последнее время тоже что-то не в ладах — ответила Кино, спустя короткую паузу. — С другими моими учениками таких проблем нет и я бы просто хотела, чтобы они пообщались хоть с кем-то кроме меня и друг друга — подытожила старушка, сделав глоток чая. Тамао на короткий миг задумчиво уставилась в деревянную поверхность столешницы и чуть прикусила щёку изнутри.       — А из-за чего конкретно он с ними не ладит? — аккуратно уточнила Тамамура, стараясь чтобы её голос звучал непринуждённо и в какой-то степени буднично. — Не сошлись во взглядах? Или просто общих интересов нет? — она внимательно взглянула на старую женщину своими розвыми глазами.       — Это тебе лучше спросить у него самого. А вот и они, кстати — где-то спустя полминуты ответила Кино, отставив в сторону кружку и повернувшись к двери. Тамао непонимающе взглянула туда же. Сначала, она ничего не заметила, но затем, прислушавшись, всё же смогла различить еле слышный шум шагов и шелест чего-то в коридоре. Постепенно шаги становились ближе, пока не стихли прямо за дверьми. Сёдзи с тихим шорохом отъехали в сторону и в маленькую, традиционно японскую гостиную вошёл он. Глаза Тамамуры расширились, а её рот против воли чуть приоткрылся.       — Я всё купил — коротко ответил парень бесцветным голосом. Он говорил так тихо, что если не напрягать слух, то можно было бы принять его слова за шум сквозняка.       — Хорошо — спокойно, но малость строго отозвалась старшая Асакура. — Ты как раз вовремя. Познакомься, это некомата, Матамунэ, и ученица твоего деда, Тамао — старушка повернула голову и указала на сидящих за столом новых лиц. Парень повернулся и розовые глаза встретились с карими. Тамао еле заметно вздрогнула и из её уст вырвался короткий, рваный вздох. Она вышла из ступора и закрыла рот, но всё равно не могла перестать с шоком и неверием смотреть на него. Бледное, худое лицо и словно бы выцветшая кожа. Обветренные, сухие губы. Блёклые карие глаза с заметными мешками под ними, смотрящие потухшим, мрачным взглядом, лишь где-то в глубине которого виднелось нечто похожее толи на раздражение, толи на неприязнь. Сам по себе он был словно весь сгорбленный и поникший. Голова и плечи чуть опущены. Безжизненные, спутанные волосы свисали вниз, частично закрывая лоб и глаза. Даже его руки с пакетами болтались вдоль тела как-то безжизненно, будто состояли не из плоти, а были тряпичными как у куклы. Неряшливая же, словно наспех одетая, одежда только дополняла его откровенно паршивый вид. Тамао не верила своим глазам. Перед ней определённо был Йо, главный герой и протагонист этой истории, но она попусту не узнавала его. Стоящий перед ней изнеможённый и мрачный парень отличался от того вечно улыбчивого и расслабленного Асакуры, как небо отличалось от земли. Тамамура была настолько ошарашена, что даже мысли из её головы все разом куда испарились, а сама она только и могла сидеть, да смотреть на него во все глаза.       — Матамунэ прибыл, чтобы помочь тебе и Анне с проблемой, а Тамао на обучение ко мне. На время её пребывания, я надеюсь ты составишь ей компанию. Думаю, экскурсия по гостинице будет не плохим началом — твёрдый и приказной голос Кино, вернул Тамамуру в реальность. Йо от её слов еле заметно нахмурился.       — Подождите, пожалуйста — встрепенулась Тамао, чуть подаваясь вперёд.       — Что такое? — в этот раз голос старушки звучал не так громко и утратил повелительный оттенок. Совсем иное обращение нежели с внуком. Розоволосая бросила короткий, неловкий взгляд на паренька, а затем повернулась к старшей Асакуре.       — Думаю, мы оба устали за сегодня, так что экскурсию лучше отложить. Мы ещё успеем наговориться — спешно отозвалась Тамао. Она всё ещё была очень сильно удивлена, но даже так ей сделалось неловко и не слишком приятно от просьбы, фактически приказа, старухи. Даже если она слепа, уже по голосу Йо можно было понять, что он устал и совершенно не в настроении. И в таком состоянии она хочет, чтобы он показал Тамамуре гостиницу? Естественно, в таком случае их знакомство едва ли заладиться, а общение будет хоть немного не вынужденным. Тамао искренне не понимала, что у Кино, как впрочем и у других старших членов этой семьи, в голове. На какое-то время в гостиной воцарилась тишина. Пожилая итако нахмурилась, явно что-то обдумывая, а Йо, Тамао и Матамунэ внимательно смотрели на неё. Тамамура знала про слепоту Кино, но всё равно сверлила ту твёрдым, упрямым взглядом. Она надеялась, что Асакура его почувствует и хоть так, но ей удастся донести до неё свои намерения. Не зря же говорят, что сильный взгляд можно почувствовать на себе кожей. И вот, спустя долгую минуту, шаманка по видимому пришла к каким-то своим выводам и морщины на её лице чуть разгладились.       — Думаю в этом есть смысл — медленно проговорила Асакура. — Тогда отложим знакомство на потом. Сейчас обсудим твоё обучение, а затем уже займёмся ситуацией Йо и Анны. Анна ты меня слышишь? — старушка повернула голову. Тамао удивилась и взглянула в сторону, куда та смотрела. Не сразу, но через пару секунд, Тамао разглядела в тени коридора Анну. Кёяма была почти полностью скрыта тенью, и лишь в некоторых местах на неё падал слабый свет из гостиной. Тамамура толком не могла рассмотреть её лицо, не то что его выражение, но смогла отчётливо различить глаза. Толи эта была такая игра света в чужой радужке, толи те отчего-то и вправду светились, но из-за этого света Тамао смогла увидеть её взгляд. В отличии от Асакуры глаза Кёямы горели гневом, отвращением и каким-то глубинным мраком, как бы странно последнее не звучало. Анна взглянула на наставницу чуть менее враждебным и колючим взглядом, мельком глянула на Йо, а затем с искренней злобой, переходящей в какую-то животную ярость, взглянула в сторону некоматы и Тамамуры. Тамао от подобного вновь вздрогнула. На неё ещё никогда не смотрели как на самого ненавистного врага, презираемого всеми фибрами души. Кёяма ничего не ответила и лишь громко фыркнула, после чего развернулась и ушла куда-то наверх. Розоволосая ясно слышала её приглушённые шаги, пока те не стихли. Шумный, тяжёлый вздох Кино заставил Тамао на неё обернуться. Старушка чуть опустила голову и плечи, а морщины на её лбу стали более глубокими и впалыми.       — С этим надо разобраться как можно скорее — со вздохом сказала итако.       — Действительно — серьёзно ответил ей Матамунэ, чуть нахмурившись и прищурив глаза.       — К сожалению, подолгу заниматься твоим обучением я не смогу, но надеюсь мы сможем плодотворно изучить хотя бы основы искусства итако. В остальное же время ты можешь осмотреться в городе и заниматься тем, чем хочешь — после реакции Кёямы в голосе старшей Асакуры порядком прибавилось грусти. — Йо, ты пока можешь идти — она бросила лишь корткий взгляд в сторону внука. Однако, тому не нужно было повторять дважды. Он лишь вновь мельком взглянул на сидящих, отчего-то задержавшись взглядом на Тамамуре чуть подольше, а затем молча вышел из комнаты, шурша пакетами, и закрыл за собой дверь. Тамао ещё какое-то время слышала его тихие шаги в коридоре, но те очень быстро стихли.       — Что ж, занятия будут по два часа. Думаю, до обеда, где-то в десять часов, будет в самый раз — начала разговор старшая Асакура, стряхивая с себя ненужные, семейные эмоции и вновь принимая облик мудрой, строгой наставницы. Теперь становилось понятно от кого Кёяма унаследовала свою манеру речи с другими, близкими или не очень, людьми. Старушка явно не баловала родных теплотой и мягкостью. Асакура старшая продолжила говорить про обучение и планы занятий. Тему Йо и Анны ни она, ни Матамунэ больше никак не подняли. Тамао же, всё ещё изрядно растерянная и обескураженная, могла лишь только слушать и изредка кивать, запивая случившееся большим количеством зелёного чая. Она больше предпочитала чёрный, но успокаивающий эффект зелёного был ей сейчас в разы нужнее. Происходящее не укладывалось в голове, а в мыслях крутился один единственный вопрос: «Да что здесь вообще творится?!»