Лишь вы повинны в этой жатве

Тело плюхнулось в кровать, пружины глухо скрипнули под резко появившимся весом, матрас провалился и тут же вытолкнул его обратно на несколько сантиметров. Боль откликнулась сразу, разом, от затылка до пяток, проходя по мышцам плотной волной. Кожа трескалась при каждом движении, расходясь мелкими разрывами, будто пересохший лак на старой бронепластине, из трещин медленно выступала кровь, собираясь в неровные тёмные полосы. Простыни, ещё несколько секунд назад относительно чистые по меркам тараканьих бараков, под телом быстро потемнели, впитывая тёплые пятна, ткань натянулась на углах матраса и сразу прилипла к спине и плечам...

***

Фласт стоял над учеником, не двигаясь, глядя сверху, удерживая ученика в этом положении одним лишь присутствием, Наруто ощущал этот взгляд кожей, как давление, прижимающее грудную клетку к пружинам. Фласт сверлил его, не отводя глаз, удерживая лицо неподвижным, и голос раздался ровно, без повышения, пробирая глубже костей, фиксируя тело на месте и не позволяя даже пальцам дрогнуть. – О чём ты только думал, устраивая мясорубку, у тебя была возможность развивать силу в спокойной обстановке. Наруто попытался вдохнуть глубже, но воздух упирался в сжатую грудь, застревая где-то в горле. – В любом случае мы пока здесь, а значит ты ещё живой. Правда это может очень быстро измениться. Присутствие мага отступило почти сразу, словно кто-то убрал тяжёлую плиту с груди, позволяя Наруто резко втянуть воздух, сгибаясь и хватаясь за живот, пальцами сжимая ткань кофты. Он дышал коротко и шумно, чувствуя, как под ладонью дёргаются мышцы, и только спустя несколько секунд смог выпрямиться, медленно сползая с края кровати и опускаясь на колени перед учителем, упираясь костяшками в пол. – Простите меня. Это было… спонтанное решение. Несколько мгновений повисли в тишине, нарушаемой только его дыханием и едва слышным шорохом одежды Фласта. – Сенсей, позвольте спросить. За убийство Всемогущего, который оказался архонтом, я получил несколько модификаций для тела, став сильнее, и уровень заметно вырос. Почему бы вам не убивать для меня врагов, помогая поднимать уровень и зарабатывать новые модификации? Фласт не ответил сразу, медленно выдыхая, и под ним без вспышек и эффектов появился чёрный стул, простая геометрия, ровные ножки, матовая поверхность. Он сел на него сразу, не меняя позы, опускаясь плавно и точно, продолжая смотреть на Наруто сверху вниз. – На это есть несколько причин. Фласт сидел ровно, удерживая спину без опоры, и говорил спокойно, не повышая голоса, фиксируя взгляд чуть выше линии глаз Наруто, будто смотря сквозь него. – Ты не получаешь реальный боевой опыт, тренируясь таким способом. Даже вмешиваясь в твоё подсознание, перестраивая реакции, память движений и болевые сигналы, я не могу воспроизвести тот же опыт, который возникает в настоящем бою. Я не способен атаковать теми же средствами, которыми может пользоваться реальный противник, и не могу выстраивать столкновения через иллюзии. Он слегка сдвинул плечо, меняя положение на стуле, и продолжил, не делая паузы. – В бою решают не только мечи и кулаки. Работают маршрут отхода, направление ветра, уровень освещённости, плотность укрытий, угол обзора, состояние противника и то, как быстро он принимает решения. Управление подсознанием во многом похоже на работу с иллюзиями, но в этом я не специалист. Я умею различать настоящее и искажённое, но не создавать полноценные образы и не управлять ими так, чтобы они вели себя как независимые противники. Именно поэтому я не могу каждый раз формировать для тебя новую арену и новый тип боя. Фласт чуть наклонил голову, словно отмечая ещё один пункт, и добавил, не меняя темпа речи. – Есть и другой фактор. Количество деталей, которые приходится одновременно проецировать в твой мозг, слишком велико. Траектории движений, расстояния, шум, ложные сигналы боли, задержки реакции, обрывки визуальной информации. Из-за этого твоя нервная система здесь устаёт быстрее, чем на обычной тренировке в реальности, и восстановление занимает больше времени. Он сделал короткую паузу, перевёл взгляд вперёд и остановился, словно проверяя мысль на точность. – Вторая причина. Фласт несколько секунд смотрел в пустоту перед собой, после чего закрыл глаза, и только потом продолжил. – Чем дольше я нахожусь у управления телом, тем быстрее твоё сознание начинает поглощать меня. С практической стороны это выгодно. Мой опыт, реакции и модели поведения переходят к тебе напрямую, и при таком темпе ты действительно станешь мастером за считаные дни. Он медленно выдохнул, опуская подбородок на несколько миллиметров открывая глаза. – Но есть и обратная сторона. Это стирает твою личность. Разница между тем, сколько прожил я, и тем, сколько прожил ты, несоизмерима. Твои решения начинают опираться не на твой собственный опыт, а на мой. Поэтому я намеренно тяну момент перехвата контроля до последнего. Наруто замер, не двигая руками, выпрямляя спину и опуская взгляд в пол, несколько секунд прокручивая услышанное, после чего медленно наклонился вперёд, упираясь ладонями в пол и кланяясь, удерживая голову опущенной до конца движения. – Спасибо за ответ, сенсей. Наруто произнёс это негромко, удерживая взгляд на уровне груди Фласта, не поднимая головы. Фласт коротко кивнул, едва заметно опуская подбородок, и выдохнул через нос, не меняя положения на стуле. – А ещё у тебя из-за меня чернеют волосы. Фраза прозвучала буднично, без акцента. Наруто резко дёрнулся, поднимаясь почти рывком, и сразу наклонился к воде, подставляя макушку к отражению. Он раздвигал пальцами спутанные пряди, медленно поворачивая голову вправо и влево, вглядываясь в корни, проверяя линию цвета у кожи, задерживая взгляд на отдельных тёмных участках, которые раньше были светлее. – Это, скорее, положительная деталь. Меньше внимания будешь привлекать в будущем. И это можно использовать как ориентир, показывающий, насколько далеко зашло слияние. Фласт говорил, глядя на Наруто сбоку, отмечая, как тот на секунду задержал руку на затылке, будто сверяясь с ощущениями. Наруто медленно выпрямился, убирая ладонь от волос, и кивнул, не задавая вопросов. – А сейчас возвращаемся к тренировке. В текущих условиях мы всё равно не можем повлиять на события в реальном мире. Фласт, встал, развернулся и пошёл вперёд ровным шагом, не оглядываясь, оставляя за собой плесканье воды. Сделав несколько шагов, он ощутил движение за спиной и сразу остановился, разворачиваясь корпусом обратно. Наруто пошатнулся, теряя равновесие, заваливаясь вперёд, не успевая выставить руки, Фласт подхватил его на ходу, перехватывая под грудь и плечо, принимая на себя вес обмякшего тела и удерживая его, не давая упасть, фиксируя положение так, чтобы ноги Наруто снова встали на пол.... – Наруто не смей выключаться!

***

Над головами солдат рвались взрывы, ударные хлопки прокатывались один за другим, вдавливая звук в грудную клетку, а магические двигатели, ревя в небе, забивали слух до глухого звона, от которого переставали различаться отдельные команды и крики. Плотные тучи висели низко, закрывая свет, и сквозь разрывы облаков открывался изломанный участок неба, в котором сталкивались и рассыпались корабли. Оттуда срывались обломки обшивки, искорёженные балки, куски брони, падая вниз с глухими ударами и резкими металлическими звуками. Следом летели фрагменты тел тех, кто не успел катапультироваться или оказался внутри разорванных отсеков. Человеческие тела лежали на земле в беспорядке, перемешанные с обломками, тёмные от крови и грязи, а рядом валялись иные, механические, белые корпуса с разорванными панелями, из которых вытекала густая жёлтая жидкость, растекаясь по грунту и собираясь в неглубоких лужах. Землю затянул плотный дым, в котором терялись силуэты, и дальше нескольких шагов ничего не было видно, но сражающиеся не пытались разглядеть поле, удерживая оружие на уровне груди и ориентируясь по вспышкам, шуму и движению рядом. Где-то далеко раздался одиночный выстрел, пробивая вязкий гул неба резким металлическим раскатом. Через мгновение по полю прокатилась ударная волна, проходя над землёй плотным давлением, сбивая с ног тех, кто не успел пригнуться или упереться в технику, и сдвигая лёгкие обломки, катя их по воронкам и обломанным плитам. Дым на несколько секунд разорвался, расходясь широким разломом, и сквозь этот просвет открылся искорёженный участок поля, заваленный обугленной техникой, перевёрнутыми корпусами машин и неподвижными фигурами, лежащими между ними без признаков движения. Ландшафт открывался короткими фрагментами между новыми клубами дыма. Земля была разорвана на полосы и рваные участки, пересечённая глубокими бороздами от взрывов и тяжёлых посадок, с торчащими кусками арматуры, обломками плит и вмятыми следами гусениц. Повсюду техника дымилась и горела, выбрасывая из разорванных отсеков плотные языки синего пламени, которые колыхались от порывов воздуха и обрывались резкими вспышками при новых детонациях, оставляя после себя едкий запах топлива и перегретого металла. Некогда твёрдая почва под ногами расползалась, проваливаясь и медленно ворочаясь, превращаясь в густую, обугленную массу, в которой тонули обломки брони и куски техники. Воронки тянулись одна за другой, разрывая поверхность неровными краями, и в их стенках осыпались комья горячей земли и шлака, скатываясь вниз и исчезая в дыму. Ветер тянул по полю тяжёлый воздух, насыщенный гарью, металлической пылью и резким запахом озона, и каждый вдох резал грудь сухим жжением, заставляя дыхание сбиваться и становиться короче. Над поверхностью висел устойчивый запах сгоревшего топлива, крови и расплавленного сплава, от которого мутнело в голове и появлялась тяжесть в висках, будто давление медленно нарастало изнутри. Куски брони лежали вперемешку с остатками тел, вырванные вместе с плотью и проводкой, и между ними тянулись полосы копоти и засохшей крови. Гильзы, выброшенные из давно умолкших стволов, поблёскивали в рассеянном свете вспышек, перекатываясь при каждом толчке почвы и коротких порывах ветра. Неподалёку, в глубоком разломе, среди обвалившихся плит и искорёженных балок, пульсировал открытый огонь, поднимаясь и оседая неровными языками, освещая стенки трещины и подсвечивая клубы дыма, поднимающиеся вверх узкими струями. Фигура в броне спецподразделения, покрытой тонкими фиолетовыми полосами энергии, выбралась из зоны огня и резко вскинула руку, прикрывая лицо, шлем плотно прилегал к голове, герметично закрывая визор и шейный узел. Винтовка за спиной дёрнулась на креплениях, когда он упёрся ногами в землю, сгибая колени и перенося вес назад, принимая удар заранее. Ударная волна накрыла его почти сразу, броня удержала форму, экраны поглотили часть импульса, но остаточное давление подхватило бойца и швырнуло назад, поднимая в воздух и разворачивая корпус, унося на несколько сотен метров над искорёженной поверхностью. В полёте он сжал корпус, подтянул ноги, выравнивая ось тела, стабилизируя положение короткими импульсами маны, и с глухим тяжёлым ударом врезался в землю. Под подошвами брони вспухла грязь и шлак, его ноги протащило по поверхности, оставляя две глубокие борозды в почве, которая когда-то была покрыта агрессивно настроенной ко всему живому травой. Разлетающаяся следом волна раскидывала тела павших, перекатывая их через воронки и обломки, и несколько из них с глухим лязгом ударились о его броню, отскакивая в стороны, не оставив ни вмятин, ни следов пробития. Фласт поднял голову, выравнивая стойку, и медленно провёл взглядом по полю перед собой, фиксируя дымящиеся машины, перевёрнутые корпуса, свежие следы разрывов и разбросанные фигуры, лежащие между обломками на разных расстояниях от эпицентров недавних ударов. На интерфейсе поверх поля зрения горела плашка о критически высокой концентрации маны и перегреве среды. Цифры температуры дрожали от постоянного обновления, упираясь в верхние пределы шкалы, и встроенные алгоритмы снова и снова выводили предупреждение о невозможности длительного пребывания без защитного контура. Здесь обычное человеческое тело не продержалось бы и нескольких минут, кожа бы трескалась от перегрева, дыхание срывалось бы на сухие хрипы, а внутренние органы начали бы отказывать ещё до того, как человек успел осознать, что происходит. Перед ним лежали разорванные тела бойцов его подразделения, разбросанные по поляне неровными группами, и между обугленными воронками тянулись алые пятна, выделяясь на серо чёрной земле, словно украшение на черном холсте. Разорванная броня валялась вперемешку с фрагментами тел, искорёженные пластины торчали из грунта под разными углами, а между ними лежали вырванные конечности и обломки защитных модулей. Из вскрытых тел свешивались внутренности, раздавленные и разорванные органы рассыпались по земле вместе с кабелями имплантов и фрагментами костей. Красно золотая кровь растекалась между обломками, собираясь в неглубокие лужи и тонкие полосы, затекающие в трещины и кратеры. Человек, который несколько секунд назад принял на себя ударную волну, проходил взглядом по этому участку, не задерживаясь ни на одном теле дольше необходимого, не меняя дыхания и положения корпуса, удерживая оружие и баланс так, словно перед ним была пустая тренировочная зона. Те, кто лежал неподвижно, уже не подавали ни одного биометрического отклика на его панели. Его взгляд скользил по дыму и развалинам, отмечая тепловые контуры и слабые сигнатуры брони, выискивая тех, кто ещё мог держать оружие. Он не успел повернуть голову, как сработало предиктивное предупреждение, и тело среагировало раньше сознания, мужчина рванулся в сторону, отталкиваясь от земли и разворачивая корпус, уходя с линии удара. Ярко жёлтое световое копьё, похожее на вытянутый сгусток расплавленного металла, врезалось в точку, где он находился мгновение назад, и сразу взорвалось, разбрасывая вокруг поток раскалённых осколков, которые с хрустом и треском врезались в броню павших и разрывали уже изувеченные тела. Почти без паузы в ту же область ударил следующий снаряд, затем ещё один, и за ними с неба сорвался плотный рой светящихся зарядов, дробя воронки, переворачивая обломки техники и перемалывая слой почвы, превращая искорёженный участок поля в рыхлую, постоянно осыпающуюся массу. Под очередной серией ударов поверхность дрожала и проседала, из трещин вырывались клубы пыли и пара, а воздух наполнялся резким звоном перегретых частиц и обломков. Мужчина продолжал уходить с траекторий поражения, смещаясь короткими рывками и меняя направление, и в движении поднял руку, формируя в воздухе плотную группу абсолютно чёрных игл, ровных и одинаковых по форме, будто вырезанных из плотной тени. Их возникло сразу несколько тысяч, они выстроились в сжатый объём перед ним и в то же мгновение сорвались вперёд единым потоком, уходя по рассчитанной траектории к источнику огня. Несколько сотен ярко-белых безликих существ держались плотным строем, механические крылья с золотыми узорами работали синхронно, удерживая их в воздухе и выравнивая дистанцию. Общая форма напоминала собранный на скорую руку муляж ангела из металла и сервоприводов, где каждая деталь была подчинена одной траектории движения. В следующий момент в строй вошли иглы, проходя через передние ряды не теряя скорости. Тела разрывались в точках попадания, отдельные элементы конструкции отделялись и уходили вниз, а иглы продолжали путь, настигая тех, кто летел следом. Попадания шли одно за другим, прошивая корпуса насквозь и достигая внутренних узлов, после чего дестабилизировали остатки своей маны что бы взрываться разрывая ангелов создавая золотой фейерверк. Рука воина сместилась вперёд, пальцы сомкнулись, и в ладони сформировался меч, чёрный и плотный, без бликов и отражений. Конструкт тёмной маны удерживал форму, слабо мерцая на кромке и выпуская тонкую дымку, которая поднималась и оседала на перчатке, повторяя каждое движение кисти. Оружие сохраняло стабильность, реагируя на импульсы владельца без задержки. Рывок в сторону входящей атаки разорвал поверхность под ногами, почва крошилась и уходила в стороны, поднимая облако пыли. Обломки, остатки тел и камень смешивались, разлетаясь по дуге, оставляя за движением пустой коридор. Траектория была выверена заранее, шаги легли точно между ударами, не требуя корректировки. Фласт двигался без пауз, каждое действие следовало за предыдущим как звено цепи. За годы боёв тело изменилось, движения перестали зависеть от усилия мышц и стали расчётом, где скорость и направление задавались мгновенно. Он входил в контакт и выходил из него, не задерживаясь, оставляя за собой неподвижные цели. Агрессивное поле Ауры вокруг него снижало сопротивление воздуха, сглаживая поток и удерживая температуру корпуса в допустимых пределах. При такой скорости это позволяло сохранять форму и устойчивость, не теряя контроля над положением в пространстве. За одно короткое мгновение десятки ангелов потеряли головы и рухнули вниз, крылья складывались или отрывались, тела падали почти одновременно, как куклы, лишённые опоры. В пределах одного человеческого моргания произошло несколько сотен контактов, удары и разрывы следовали с такой плотностью, что отдельные события сливались в непрерывную линию движения. Он действовал как инструмент, рассчитанный на конкретную задачу. Плавные переходы между рывками в воздухе и ударами сочетались с точностью, где каждый элемент имел функцию и время. Броня не мешала. Пластины смещались и перетекали по корпусу, подстраиваясь под рывки и развороты, мгновенно меняя форму под нагрузкой. Металл реагировал на давление и импульсы, распределяя их по всей поверхности, становясь второй кожей и поддерживая устойчивость при каждом контакте. Где то в вышине произошёл новый взрыв, ударная волна прокатилась по облакам, и с грохотом на землю пошёл истребитель Империи. Обломки вращались в падении, оставляя следы дыма. Подняв голову, орудие Империи смотрело в небо, где в плотных клубах дыма и сгущающихся туч вспыхивали бесчисленные огни, разноцветные и холодные, заполняя всё поле зрения. Небо на низкой орбите перестало быть фоном и стало источником непрерывного падения. Из разорванных облаков вылетали раскалённые обломки, корпуса и узлы, теряя форму при входе в атмосферу и оставляя за собой прямые огненные следы. Сталь крошилась, топливо догорало рывками, автоматические системы передавали последние сигналы, обрываясь на полуслове. Поток не прекращался, количество падений росло, и каждый новый след добавлялся к уже существующим, формируя плотную сетку из света и дыма, которая медленно опускалась к поверхности. Смотреть дольше не удалось. Пространство перед позицией изменилось, плотность контактов выросла, сенсоры отметили приближение новой волны. Частота обновления данных увеличилась, маркеры целей заполнили сектор. – Они что бесконечные... Фласт остался один. Последний. Позиции по обе стороны молчали, ответов не поступало, индикаторы статуса погасли, оставив его точку единственной активной. В общий канал Империи прорвался голос, искажённый помехами и перегрузкой. Слова шли рывками, сигнал скакал, но смысл сохранялся, командир легиона говорил быстро, переводя дыхание между фразами. Он требовал продержаться ещё несколько минут, не скрывал обстановку и напоминал о направлении прорыва. Упоминания домов, семей и тыла проходили через шум, фраза о праве на отступление не прозвучала. Передача оборвалась так же резко, как началась. Для большинства это стало точкой опоры, последней установкой перед действием. Для самого Фласта данные сложились в одну строку задачи без оценки и без выбора. "Держать оборону любой ценой" Нагрузка сместилась целиком на его сектор. Фланг потерял поддержку, линия обороны сократилась до одной позиции, расчёты вероятностей перестроились в реальном времени. Он принял распределение целей, подстроил ритм действий под плотность потока и продолжил работу, удерживая направление и дистанцию. Противник не иссякал. Волны следовали одна за другой, меняя состав и построение, давление оставалось постоянным. Пространство вокруг заполнялось движением, столкновениями и вспышками, поверхность менялась под ударами, ориентиры исчезали и появлялись заново. Отсчёт шёл без пауз, и вопрос исхода сводился к времени, которое удастся выиграть.

***

– Цунаде сама! – Анбу влетел в приёмочный зал Хокаге выламывая дверь и снося створки с петель, обломки ударились о стены и пол, воздух наполнился пылью и запахом свежего дерева. Он сделал несколько быстрых шагов вперёд останавливаясь на расстоянии вытянутой руки и произнёс сообщение без паузы – Узумаки Наруто при смерти Минато отреагировал сразу, зрачки расширились, дыхание сбилось, и он исчез с места, переместившись к Цунаде резким скачком, от которого в кабинете прокатился удар грома. В следующий миг пространство стабилизировалось, и в помещении остался только посыльный Анбу, стоящий среди обломков двери и следов недавнего перемещения В палате было тесно от приборов и запаха медикаментов, свет ламп падал ровно и без теней. Наруто лежал неподвижно, тело зафиксировано, кожа бледная, дыхание неровное и прерывистое. Минато подошёл ближе останавливаясь у края койки и осматривая каждую деталь, бинты, повреждённую одежду, остатки засохшей крови на коже. Картина не требовала пояснений, состояние сына считывалось сразу по показателям и внешнему виду Цунаде едва успев прийти в себя почти, шагнула вперёд и наклоняясь над пациентом, руки уже двигались по отработанной схеме, проверяя пульс, реакцию, состояние каналов чакры. Она работала быстро и без слов, смещая инструменты, отдавая короткие указания жестами и включая медицинские техники, пока тело Наруто оставалось неподвижным, принимая каждое действие без ответа