Smalltown Boy

Прошла неделя с той ночи в подвале. Неделя, наполненная звенящей неловкостью, быстрыми взглядами и разговорами ни о чем. Майк вел себя так, словно ничего не произошло, словно их мизинцы никогда не соприкасались, там, в этом наполненном тишине подвале. Но Уилл видел, как тот вздрагивает, когда они случайно сталкиваются плечами в коридоре, и как тот быстро отводит глаза, если Уилл ловит его взгляд. Утро началось с привычного шума. Карен суетилась на кухне, Холли капризничала из-за овсянки, а Тед, уткнувшись в газету, игнорировал происходящее. Майк сидел, ковыряя вилкой в тарелке, и выглядел так, будто не спал всю ночь. - Майк, дорогой, ты совсем ничего не ешь, — озабоченно произнесла Карен, ставя перед ним кружку с какао. - Уилл, а ты? Тебе нужно набираться сил после Чикаго. Там, должно быть, ужасная еда. - Еда там нормальная, миссис Уилер, — улыбнулся Уилл, стараясь говорить вежливо. - Просто я... я не очень голоден с утра. Майк наконец поднял голову и бросил на Уилла быстрый, нечитаемый взгляд. - Да, мам, отвяжись. Мы не голодны. Карен вздохнула и вернулась к Холли. Майк снова опустил голову, но Уилл заметил, что его пальцы, сжимающие вилку, побелели. Тишина за столом стала тяжелой, но Карен, казалось, этого не замечала. После завтрака они поднялись в комнату Майка. На улице собирались тучи, и в комнате стоял серый, приглушенный полумрак. Майк завалился на кровать, закинув руки за голову, и принялся увлеченно рассказывать о новой главе, которую он писал уже месяц. Его голос звучал громко, почти напористо. Так он всегда делал, когда пытался заполнить пустоту и не дать Уиллу вставить ни слова о чем-то личном. Уилл сидел на полу, прислонившись спиной к комоду, и вертел в руках свой альбом. Он почти не слушал рассуждения Майка. Внутри него жгло желание показать то, что он скрывал всю неделю. - Майк, — тихо перебил он, когда тот взял паузу, чтобы перевести дух. Майк замолчал на полуслове, его кадык дернулся. - Да? Что такое? - Я кое-что нарисовал. В Чикаго. И... здесь, в первый вечер. Майк наконец сел на кровати, свесив ноги. Его взгляд упал на альбом в руках Уилла. Было видно, как он колеблется, как его пальцы непроизвольно сжимают покрывало, но что-то сильнее его самого заставило его податься вперед. - Покажешь? — голос Майка прозвучал подозрительно ровно. Уилл поднялся и положил альбом на колени друга. Он открыл страницу, которую подготовил заранее. На ней не было драконов или паладинов. Там был Майк. Рисунок был сделан углем и мягким карандашом: Майк сидел на том самом диване в подвале, его профиль был очерчен слабым светом, а в наклоне головы и линии плеч читалась та самая неловкая нежность и растерянность, которую он так отчаянно пытался скрыть. В комнате стало очень тихо. Слышно было только, как капли дождя начинают стучать по стеклу. Майк смотрел на рисунок долго, почти не моргая. Его лицо оставалось непроницаемым, но Уилл заметил, как побледнели костяшки его пальцев, вцепившихся в края альбома. Майк резко захлопнул альбом. Звук удара страниц друг о друга прозвучал в тишине как выстрел. Он не отдал его назад, а просто отложил в сторону, на подушки, и уставился в окно. - Слушай, — он заговорил быстро, и его голос снова стал сухим и деловитым. - Это правда неплохо. Ты... ты стал рисовать гораздо лучше. Тени там, штриховка. Наверное, в Чикаго было много времени для практики. Уилл почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Опять. Майк снова строил свою стену, кирпич за кирпичом, используя обсуждение "техники", чтобы не говорить о том, что именно было на бумаге. - Дело ведь не в штриховке, Майк, — негромко сказал Уилл. Майк резко вскочил с кровати. Он прошел к окну, засунув руки в карманы джинсов, и принялся с преувеличенным интересом рассматривать капли на стекле. - Ага, ну, талант, понятно. Слушай, я забыл, мне надо... надо проверить, не оставил ли я велик во дворе. Цепь заржавеет, если намокнет, а мне на нем еще завтра ехать. Он неловко обошел Уилла, стараясь не задеть его даже краем футболки, и направился к двери. В этой его внезапной суетливости, в этом нелепом предлоге про велосипед в разгар ливня было столько беззащитного страха, что Уиллу стало почти физически больно. - Майк, на улице ливень, — бросил Уилл ему в спину. Майк замер в дверном проеме на секунду. Его плечи были напряжены, голова опущена. - Да... точно. Посмотрю из гаража. Он буквально вылетел в коридор. Уилл остался сидеть на месте, слушая, как шаги Майка стихают на лестнице. Он посмотрел на свой альбом, брошенный на смятые простыни. Майк снова сбежал. Он спрятался за выдуманными заботами о велосипеде, лишь бы не признавать, что на этой странице он увидел самого себя, настоящего, без масок и громких слов. Уилл подошел к кровати и сел на то самое место, где только что сидел Майк. Покрывало еще хранило тепло его тела. Он протянул руку и коснулся обложки альбома: холодный картон казался чужеродным в этой комнате, пропитанной запахом старого дерева и одеколона Майка. Снизу донесся приглушенный звук — хлопнула дверь в гараж. Майк действительно ушел проверять свой велосипед. Уилл представил, как он стоит там, в полумраке среди старых коробок и инструментов, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в руках. Майк ненавидел чувствовать себя уязвимым, а рисунок выставил его душу на всеобщее обозрение, лишив привычной брони из сарказма и лидерства. Дождь за окном перерос в настоящий ливень. Потоки воды стекали по стеклу, искажая очертания деревьев во дворе. Уилл открыл альбом на той самой странице. Он долго смотрел на линии, которые сам же нанес: на мягкую тень под скулой Майка, на его взгляд, полный невысказанного вопроса. "Ты просто боишься", — подумал Уилл, проводя кончиком пальца по нарисованным волосам Майка. Дверь в комнату тихо скрипнула. Уилл не обернулся, он знал этот шаг. Майк вошел медленно, без своей обычной уверенности. Его волосы были слегка влажными, а на футболке виднелись темные капли дождя. Он остановился у порога, не решаясь подойти ближе. - Завез его в гараж, — негромко сказал Майк. Его голос больше не был сухим, в нем слышалась странная усталость. - Папа всё-таки оставил его на газоне. - Ты ведь не из-за велосипеда ушел, — тихо произнес Уилл. Майк вздрогнул, но не обернулся. Он продолжал смотреть на потоки воды, стекающие по стеклу, словно надеялся найти в них оправдание. - Цепь ржавеет быстро, Уилл. Ты же знаешь, — его голос прозвучал глухо, без тени прежней уверенности. - Майк, на улице ливень. Ты промок насквозь ради велосипеда, который всегда стоит в гараже. Майк наконец обернулся. Его лицо в полумраке комнаты казалось бледным, а глаза - лихорадочно блестящими. Он выглядел так, будто только что проиграл битву, которую вел внутри себя долгие годы. - А что я должен был сделать? — резко спросил он, и в этом вопросе было больше отчаяния, чем вызова. Он сделал шаг к кровати и указал на альбом. - Сидеть и обсуждать "тени"? Уилл, ты нарисовал меня так... так, будто ты видишь меня насквозь. Будто у меня вообще нет кожи. - Тебя это так пугает? — мягко спросил он. - То, что я вижу тебя настоящим? Майк долго молчал, тяжело дыша. Он перевел взгляд с Уилла на рисунок и обратно. Его кулаки, сжатые в карманах джинсов, медленно расслабились. - Пугает то, что я сам себя таким не вижу, — выдохнул он. - Или не хочу видеть. Майк медленно опустился на край кровати, прямо рядом с альбомом. Дождь за окном зашумел еще сильнее, окончательно отрезая их от остального мира. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся края альбома, словно проверяя, не исчезнет ли он от его прикосновения. - Ты нарисовал меня... — Майк запнулся, и его голос дрогнул. - Ты нарисовал меня так, будто я чего-то жду. Будто я застрял где-то посередине и не знаю, куда идти дальше. Он наконец поднял взгляд на Уилла. В этом взгляде больше не было желания сбежать. Осталась только какая-то обезоруживающая беззащитность. - Это страшно, Уилл. Потому что когда я смотрю на него, я понимаю, что ты знаешь про меня больше, чем я сам. Уилл затаил дыхание. Он сидел на полу у его ног, глядя на Майка снизу вверх, и чувствовал, как внутри всё замирает от этой внезапной честности. - Я просто рисую то, что вижу, Майк, — шепотом ответил он. - Я не виноват, что ты никогда не смотришь в зеркало так долго, как я смотрю на тебя. Майк судорожно выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Его пальцы всё еще касались альбома.Майк не отпрянул. В полумраке комнаты было видно, как тяжело и мерно поднимаются его плечи.  - Это... — Майк запнулся, и его голос прозвучал на удивление хрипло. - Это как будто видеть правду, которую ты сам себе запретил произносить. Он наконец посмотрел на Уилла. Его лицо больше не было застывшей маской, оно было живым, подвижным, полным той самой неуверенности, которую он так тщательно маскировал всю неделю. - Я всё это время злился, – признался он, и его взгляд стал мягче. - Злился, потому что думал, что если я изменюсь, если стану "взрослым" и "серьезным", то всё станет проще. А ты нарисовал меня именно таким, каким я был тогда... в самом начале. Когда мы только познакомились. Уилл почувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние дни, начинает медленно отпускать. - Ты и есть тот самый Майк, — тихо сказал Уилл. - Для меня ты никогда не менялся. Майк усмехнулся. Тихо, почти неслышно, но в этой улыбке была не насмешка, а усталость и какая-то болезненная откровенность. Он медленно убрал руку с альбома, словно прощаясь с чем-то важным, и на секунду замер… прежде чем накрыть ладонь Уилла своей. Его пальцы были холодными от дождя, но в этом холоде чувствовалась странная честность: живая, настоящая. Он сжал руку чуть крепче, будто боялся, что если отпустит сейчас, то потеряет не только этот момент, но и смелость быть собой. - Значит, ты видишь то, что я пытался спрятать даже от самого себя, — произнес Майк, глядя Уиллу прямо в глаза. - Это странно. Но... с тобой это почему-то не так страшно, как я думал. Он не двинулся с места. Не отпустил. Только чуть наклонился ближе, будто между ними больше не должно было оставаться расстояния, даже такого малого. Его взгляд больше не прятался, в нём было всё: сомнение, страх, и что-то тёплое, что он наконец перестал скрывать. Альбом лежал между ними, но уже не как преграда, скорее как мост, который они оба, не сговариваясь, решились перейти. Гром прокатился где-то вдали, и дождь с новой силой зашумел по стеклу, но Майк не шелохнулся. Впервые за долгое время он не искал выхода. Он просто остался.