Smalltown Boy

Гроза за окном перешла в ту самую стадию, когда гром перестает пугать, становясь монотонным фоном для мыслей. В комнате становилось все темнее, и лишь редкие вспышки молний на мгновение выхватывали из сумерек силуэт Майка, все еще сидящего на краю кровати. - Мама сказала, что внизу в гостиной протекло окно, — наконец нарушил тишину Майк, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо. - Она расстелила там везде полотенца, но там теперь жуткий сквозняк. Тебе не стоит спать на полу в подвале сегодня, Уилл. Заболеешь еще. Уилл, сидевший на ковре, поднял голову. Он хотел сказать, что ему не привыкать, или что он может просто взять еще одно одеяло, но слова застряли в горле. В интонации Майка было что-то такое.. не просьба, а скорее тихая мольба о том, чтобы этот вечер не заканчивался. - Места хватит, — добавил Майк чуть поспешнее, словно оправдываясь. - Кровать широкая. Уилл медленно поднялся с ковра, чувствуя странную тяжесть в ногах. Воздух в комнате казался густым, как патока. - Ладно, — тихо ответил он. - Только мне нужно в ванную, я быстро. Они по очереди отправились в ванную. Сначала ушел Уилл. Он долго стоял перед зеркалом, глядя на свое бледное отражение в тусклом свете лампочки. Звук воды, бьющей о фаянс раковины, перекликался с шумом ливня за стеной. Он тщательно умыл лицо ледяной водой, пытаясь остудить жар, который, казалось, поселился где-то глубоко под кожей после их разговора у альбома. Чистка зубов превратилась в машинальный, затянутый ритуал: он просто не хотел возвращаться в комнату слишком быстро. Когда он вернулся, Майк уже стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. В руках он держал старую футболку, которую протянул Уиллу. - Возьми, твоя совсем... ну, она несвежая после того, как ее повесили " сушится, и после пошел дождь. Уилл принял мягкую ткань, пальцы на секунду коснулись ладони Майка, и оба тут же отвели взгляды. Теперь была очередь Майка. Его не было долго. Уилл слышал, как за дверью шумит душ - Майк явно пытался смыть с себя напряжение этого дня. В комнате Уилл переоделся в футболку Майка. Она была ему велика, пахла стиральным порошком и чем-то неуловимым, принадлежащим только Майку. Он осторожно сел на край кровати, стараясь не помять покрывало. Когда дверь ванной наконец открылась и Майк вошел в комнату, от него веяло паром и свежестью. Он был в пижамных штанах и такой же простой футболке. Майк выключил верхний свет, оставив только слабую настольную лампу, которую он тоже погасил через секунду. Комната погрузилась в глубокий синий сумрак, разрезаемый лишь редкими вспышками на горизонте. - Ложись, — прошептал Майк в темноте. Уилл залез под одеяло, чувствуя, как матрас прогибается, когда Майк ложится с другой стороны. Они легли молча. Сначала было неловко: каждый старался занять как можно меньше места, замирая при любом случайном шорохе ткани. Майк лежал на спине, глядя в потолок, а Уилл на боку, лицом к окну, наблюдая за тем, как капли дождя вырисовывают на стекле причудливые узоры. Прошло около часа. Сон не шел. В какой-то момент Майк перевернулся на бок, лицом к Уиллу. Тот почувствовал его дыхание на затылке: мерное, но слишком частое для спящего человека. - Ты не спишь? — шепотом спросил Майк. - Нет, — так же тихо отозвался Уилл. Майк медленно, словно боясь, что его оттолкнут, протянул руку и коснулся плеча Уилла. Его пальцы были горячими. Это простое касание в темноте ощущалось как электрический разряд. Уилл медленно повернулся, и теперь они лежали лицом к лицу. В слабом свете, пробивающемся сквозь тучи, глаза Майка казались бездонными. - Я всё думаю о том рисунке, — выдохнул Майк, пододвигаясь ближе. - О том, как ты смотришь. Майк замолчал, но руку не убрал. Его пальцы медленно скользнули от плеча Уилла выше, едва касаясь воротника футболки, пока не замерли у самой шеи. В темноте комнаты их дыхание постепенно выравнивалось, становясь общим ритмом. - Ты нарисовал меня... — Майк запнулся, и его голос прозвучал почти шепотом, лишенным всякой защиты. - Будто я наконец-то перестал бежать. Я смотрел на этот рисунок и понимал, что ты, это единственный человек, рядом с которым мне не нужно никуда спешить. Уилл не сводил с него глаз. В слабом свете, пробивающемся сквозь занавески, Майк казался почти призрачным, но тепло его руки на шее было самым реальным, что Уилл ощущал за последние годы. - Тебе и не нужно, Майк, — выдохнул Уилл. - Я никуда не ухожу. Майк медленно подался вперед, сокращая пространство между ними еще на дюйм. Его ладонь переместилась со шеи на щеку, и он осторожно коснулся кончиками пальцев виска Уилла, убирая мешавшую прядь волос. Это движение было таким будничным и одновременно таким интимным, что воздух между ними, казалось, наэлектризовался. После, большой палец осторожно, почти невесомо очертил контур его нижней губы. Это было так нежно, что Уиллу на мгновение показалось, будто он всё еще рисует: только теперь не карандашом по бумаге, а чувствами по коже. - Прости, что я бегал, — прошептал Майк. - Я весь день пытался найти причину, чтобы не подходить к тебе так близко, — признался Майк, его лоб почти коснулся лба Уилла. - Но сейчас... сейчас я просто не могу заставить себя отодвинуться. Он не стал дожидаться ответа. Майк просто прижался своим лбом к его лбу, закрывая глаза. Несколько секунд они просто слушали, как дождь неистово колотит по крыше. Уилл почувствовал, как рука Майка на его щеке дрогнула, а затем пальцы скользнули к затылку, мягко фиксируя его положение. - Можно?.. — выдохнул Майк в самые губы Уилла. Уилл не ответил словами, он просто подался навстречу, сокращая последние миллиметры. Первый поцелуй был робким и коротким. Это было простое касание, от которого у обоих перехватило дыхание. Но за ним последовал второй, уже более уверенный. Майк целовал его мягко, словно пробуя на вкус саму возможность этого момента. Его губы были теплыми, и когда он чуть настойчивее прижался к Уиллу, тот почувствовал, как внутри всё окончательно рушится. Они отстранились лишь на мгновение. Взгляд Майка был темным, затуманенным. Для Уилла этот поцелуй не был просто физическим касанием: это был момент, когда многолетняя, тщательно выстраиваемая стена внутри него рухнула, погребая под собой все страхи и сомнения. Всё, что он годами скрывал в своих рисунках, прятал между строк в письмах и замалчивал в случайных взглядах, вдруг обрело вес и форму. Внутри него всё сжалось в тугой узел, а затем взорвалось теплом, которое заполнило каждую клеточку тела, от кончиков пальцев до корней волос. Это было головокружительное облегчение: Майк не оттолкнул, Майк не исчез, Майк был здесь: реальный, горячий, пахнущий яблочным шампунем и знакомым стиральным порошком. Уилл чувствовал, как бешено стучит сердце Майка сквозь слои одежды, и этот ритм стал для него единственным ориентиром в пространстве. Поцелуй казался ему одновременно бесконечно долгим и слишком коротким. Ему хотелось замереть в этом моменте, впитать в себя вкус кожи Майка, шероховатость его губ и тяжесть его рук. Это было странное сочетание абсолютной уязвимости и невероятной, почти пугающей силы. И от осознания того, что Майк сам потянулся к нему, Уиллу казалось, что он наконец-то по-настоящему стал видимым. Не как жертва или объект для спасения, а как тот, кого искренне, до дрожи в руках, желают видеть рядом. - Уилл... — снова его имя, как тихий выдох. На этот раз поцелуй стал глубже. Нежность начала уступать место жажде, которая копилась слишком долго. Рука Майка переместилась на талию Уилла под одеялом, притягивая его так близко, что их тела соприкоснулись. Уилл почувствовал, как пальцы Майка начинают дрожать, когда поцелуи переместились на его подбородок, а затем - к чувствительной коже за ухом. Майк уткнулся лицом в его шею и вдруг резко, почти отчаянно прикусил кожу у самого плеча, оставляя властный след. Уилл сдавленно вскрикнул, и его ладони лихорадочно скользнули под футболку Майка, нащупывая горячую кожу его спины. Воздух под одеялом раскалился. Исследование превратилось в лихорадочное стремление почувствовать друг друга. Майк не спешил двигаться дальше, словно сам испугался той резкости, с которой прикусил плечо Уилла. Он замер, тяжело и прерывисто дыша прямо в изгиб его шеи, чувствуя, как под его губами бешено колотится пульс друга. Это был момент оглушительного осознания: они больше не просто друзья, прячущиеся за письмами и напряженными взглядами. Граница была стерта этим одним укусом, этим влажным, горячим следом на коже. Уилл не отстранился. Напротив, его пальцы, запутавшиеся под футболкой Майка, сжались, впиваясь в лопатки, словно он боялся, что Майк сейчас передумает и снова станет тем далеким, холодным, "новым" Майком. Кожа Майка под его ладонями казалась обжигающей, и это тепло медленно разливалось по венам Уилла, превращаясь в тягучую, невыносимую сладость внизу живота. - Уилл… — снова прохрипел Майк, и его голос, вибрирующий у самого уха, заставил Уилла вздрогнуть. Майк начал медленно подниматься выше, оставляя дорожку из коротких, влажных поцелуев вдоль челюсти Уилла. Он двигался с какой-то мучительной осторожностью, словно изучал новую территорию, боясь разрушить хрупкость момента. Его колено случайно задело бедро Уилла под тяжелым одеялом, и этот случайный контакт заставил обоих затаить дыхание. Воздух в их маленькой комнате стал совсем спертым и горячим, пропитанным запахом их тел и грозы. Майк чуть отстранился, чтобы заглянуть Уиллу в глаза. В полумраке его зрачки были расширены так сильно, что радужки почти не было видно. Он искал в лице Уилла хоть тень сомнения, но нашел только такое же лихорадочное, чистое желание. Рука Майка начала медленно спускаться ниже, к поясу домашних штанов Уилла. Каждое движение под одеялом становилось всё более откровенным и ритмичным. Майк действовал почти вслепую, ведомый только жаром тела друга и собственным нарастающим возбуждением. Когда ритм стал слишком быстрым, а ощущения невыносимо острыми, Майк вдруг замер, уткнувшись лбом в плечо Уилла. Его тело мелко дрожало. - Подожди... — прохрипел Майк, и в его голосе смешались восторг и паника. - Я... мне нужно отойти. Сейчас. Он резко отстранился, едва не запутавшись в одеяле, и, не оглядываясь, почти выбежал из комнаты. Через секунду в коридоре щелкнул замок ванной. Уилл остался лежать в темноте, слушая, как бешено колотится его собственное сердце и как шумит за стеной вода. В голове Уилла всплывали обрывки недавних минут: то, как лихорадочно Майк дышал ему в шею, как дрожали его руки и с какой внезапной, почти испуганной резкостью он сорвался с места. Уилл не был наивным. Он слишком хорошо знал это состояние, когда внутри всё натягивается так сильно, что кажется, еще секунда, и ты просто сгоришь. Он сам не раз оказывался в плену таких мыслей, рисуя Майка в одиночестве своей комнаты, когда воображение заходило слишком далеко. Он слышал шум воды за стеной и понимал, что Майк ушел не просто "умыться". Уилл чувствовал этот невидимый электрический след, который остался в воздухе. Мысль о том, что Майк, тот самый Майк, который всегда казался таким рациональным и порой закрытым, только что потерял над собой контроль из-за него, заставляла сердце Уилла пропускать удары. Это было осознание особого рода интимности. Майк не просто поцеловал его; он унес образ Уилла с собой в ту запертую ванную, чтобы справиться с чувствами, которые стали слишком велики для них обоих. Уиллу не нужно было видеть это, чтобы знать: Майк сдался тому же самому притяжению. "Он сбежал, потому что я напугал его... или потому что он сам испугался того, как сильно он меня хочет", — пронеслось в мыслях Уилла. Эта догадка не вызывала стыда. Напротив, она приносила странное, глубокое удовлетворение Майк заперся в ванной, и звук щелчка задвижки показался ему оглушительным в ночной тишине дома. Он тяжело привалился спиной к двери, чувствуя, как холод дерева контрастирует с невыносимым жаром, исходящим от его собственного тела. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами все еще стоял образ Уилла: его разметавшиеся волосы, приоткрытые губы и тот самый взгляд, полный беззащитного доверия. Майк, дрожащими руками включил воду, чтобы заглушить собственные стоны, и сорвал свои штаны вниз, действуя лихорадочно и почти грубо. Каждое движение его собственных пальцев теперь казалось жадным. Он зажмурился, и в темноте под веками тут же вспыхнуло воспоминание о том, как Уилл выгибался под его руками всего несколько минут назад. Он обхватил свой член, и по телу прошла первая мощная волна, от которой перехватило дыхание. Майк двигался быстро, в такт своему сбивчивому, хриплому дыханию, представляя, что это не его ладонь, а тонкие пальцы Уилла, те самые, что пахли карандашным грифелем и так доверчиво сжимали его плечо. - Уилл... — сорвалось с его губ, почти беззвучно, но с такой невыносимой тягой, что внутри всё натянулось до предела. В голове всё смешалось: вкус кожи на плече Уилла, влажный след от укуса и то, как податливо и горячо ощущалось тело друга под одеялом. Майк подался вперед, упираясь свободной рукой в холодный кафель над раковиной, а другой наращивая темп. Каждое движение становилось всё более откровенным, всё более отчаянным. Мышцы спины и пресса горели, а внизу живота концентрировался обжигающий, невыносимый ток. На пике это было похоже на падение: ослепительная вспышка, от которой перед глазами рассыпались искры. Майк до боли закусил губу, чтобы не вскрикнуть, и замер, содрогаясь всем телом. В этот миг не было ни страха, ни сомнений, только мощный, сокрушительный разряд, вымывший из него все мысли. Он стоял еще долго, прижавшись лбом к зеркалу и слушая, как шумит вода в раковине. Тело постепенно обмякло, дыхание выровнялось, оставляя после себя лишь странную, щемящую нежность и легкое головокружение. Майк умылся ледяной водой, пытаясь смыть с лица лихорадочный румянец, и долго смотрел на свои подрагивающие руки. Вернувшись в комнату, Майк замер у порога. Уилл не спал, он лежал на боку, подтянув колени к груди, и его силуэт в полумраке казался очень хрупким. Майк бесшумно подошел к кровати и скользнул под одеяло. Майк не просто лег рядом, он придвинулся вплотную, без лишних слов забирая Уилла в кольцо своих рук. Уилл почувствовал, как к его спине прижалась грудь Майка, всё еще горячая, несмотря на то, что тот явно умывался холодной водой. Когда Майк уткнулся лицом в его затылок и судорожно выдохнул, Уилла накрыло волной такого всепоглощающего спокойствия, что он наконец позволил своим плечам расслабиться. Уилл чувствовал себя так, будто он наконец-то дорисовал самую сложную картину в своей жизни и результат оказался прекраснее, чем он мог вообразить. Они не разговаривали. Слова сейчас казались слишком неуклюжими, способными разрушить эту хрупкую магию. Сон подкрадывался медленно, вместе с утихающим за окном дождем. Уилл ловил каждый момент этого пограничного состояния: то, как Майк периодически сонно сжимал его руку, словно проверяя, здесь ли он еще; то, как мерно и тяжело стало опускаться плечо Майка рядом с его ухом. Гроза окончательно превратилась в едва слышный шелест воды по крыше. В этой глубокой, честной тишине Хоукинса они постепенно проваливались в сон: согретые друг другом, абсолютно честные и впервые за долгое время по-настоящему свободные от всех своих тайн. Уилл заснул с легкой улыбкой, чувствуя на своей шее ровное, теплое дыхание Майка, которое теперь принадлежало только ему.