Smalltown Boy

Утро следующего дня встретило их ослепительным солнцем, которое после грозы казалось неестественно ярким и навязчивым. Оно пробивалось сквозь занавески, высвечивая каждую пылинку в воздухе и делая реальность вчерашней ночи пугающе осязаемой. В комнате Майка пахло озоном и вчерашним смятением. Они завтракали вдвоем, пока миссис Уиллер возилась в саду, и стук ложек о края тарелок был единственным звуком, заполнявшим пространство. Майк упорно изучал состав на коробке с хлопьями, а Уилл чувствовал, как внутри всё сжимается от одного взгляда на его покрасневшие костяшки пальцев. Неловкость между ними была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Майк старательно избегал его взгляда, сосредоточенно изучая крошки на столе, но Уилл видел, как бешено пульсирует вена на его шее. Жажда повторения жгла Уилла изнутри, переплетаясь с грязными, навязчивыми фантазиями о том, что Майк чувствовал там, за дверью, и как сильно Уилл хотел бы оказаться на месте его собственных рук. - Слушай, — нарушил тишину Уилл, и его голос прозвучал неожиданно твердо, хоть сердце и готово было выпрыгнуть из груди. - Мама приглашала нас на обед. Она, наверное, уже заждалась. Давай... сходим к ней? Майк наконец поднял глаза. В них на мгновение промелькнуло облегчение, смешанное с темным, нечитаемым напряжением. - Да. Да, конечно. Давай пойдем. Дорога к дому Джойс и Хоппера была наполнена тяжелым молчанием. Они шли по дороге, и Уилл кожей чувствовал каждое движение Майка. Он видел, как его пальцы нервно перебирают край куртки. В голове Уилла, вопреки его воле, крутились картинки из вчерашней ночи. Он представлял Майка в той ванной, слышал воображаемый шум воды и понимал, что этот холодный кафель был свидетелем того, в чем Майк не мог признаться вслух. От этой мысли становилось жарко и тесно в собственной одежде. Он представлял, как Майк снова прижимает его к себе, как его ладони скользят под футболку, и это воображаемое тепло заставляло Уилла сжимать кулаки, чтобы унять дрожь. Когда они вошли в дом, Джойс уже суетилась у плиты. - О, мальчики! Проходите, мойте руки. Хоппер скоро будет, а пока садитесь, я сделаю вам чай с вафлями. Не успела поставить пирог в духовку, как вы вошли Обед превратился в настоящее испытание на выносливость. Они сидели друг напротив друга за небольшим деревянным столом. Джойс что-то увлеченно рассказывала о переменах в магазине, но Уилл почти не слышал её слов. Всё его внимание было сосредоточено на Майке. Майк ел медленно, методично, но Уилл замечал детали, которые выдавали его с головой: то, как он слишком крепко сжимал вилку, как его взгляд на долю секунды задерживался на губах Уилла, а затем испуганно метнулся к тарелке. В какой-то момент Майк потянулся за стаканом, и его рука случайно коснулась пальцев Уилла. Это было мимолетное касание, но оно подействовало как электрический разряд. Майк не отдернул руку сразу. На мгновение его пальцы задержались на коже Уилла: горячие, сухие и слегка подрагивающие. В этом жесте было столько скрытого отчаяния, что у Уилла перехватило дыхание. Он поднял глаза и встретился с Майком взглядом. В темных зрачках друга отражалось то же самое изнуряющее напряжение, которое терзало Уилла всё утро: смесь вины, страха и нестерпимой, почти болезненной жажды. Поскольку кухня Джойс плавно переходила в столовую, разделенная лишь невысокой стойкой, каждый звук казался общим. Джойс стояла всего в паре метров от них, напевая что-то под нос и гремя тарелками у раковины. Эта близость постороннего человека делала их молчаливый контакт наэлектризованным до предела. Майк подался вперед, сокращая расстояние над столом. Его пальцы теперь настойчиво переплелись с пальцами Уилла, скрытые от глаз Джойс лишь краем обеденной салфетки и тенью. Это было безумие: рисковать так открыто, когда мать Уилла могла обернуться в любую секунду, но Майк, казалось, перестал об этом заботиться. Его большой палец медленно, с нажимом провел по чувствительной коже между большим и указательным пальцами Уилла. Этот ритмичный, тягучий жест был настолько откровенным, что Уилл почувствовал, как к лицу приливает жар. В этом простом движении Майк словно транслировал всё то, что делал вчера за закрытой дверью: ту самую лихорадочную жажду и ритм, от которого сбивалось дыхание. - Мальчики, чай с бергамотом или обычный? — спросила Джойс, потянувшись за коробкой на верхней полке. Майк не шелохнулся. Его взгляд стал темным, тяжелым, он буквально впивался в губы Уилла. Под столом их колени соприкоснулись, и Майк настойчиво втиснул свою ногу между бедер Уилла, создавая трение, которое в этой домашней, уютной обстановке казалось чем-то запредельным. - Любой, мам, — выдавил Уилл, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Майк едва заметно улыбнулся: это была не его привычная дружеская улыбка, а нечто более острое, собственническое. Он накрыл ладонь Уилла второй рукой, заключая её в горячий замок из пальцев. Теперь они держались за руки прямо на виду, прикрытые лишь случайным наклоном корпуса Майка. Майк же, казалось, намеренно испытывал его страх на прочность. Его колено под столом продолжало настойчиво давить, создавая невыносимое, жаркое трение. Каждое мимолетное движение Майка было пропитано той самой «грязной» энергией, которую он вчера пытался смыть с себя в ванной. Уилл видел это в его потемневших глазах: Майк больше не хотел скрываться за шумом воды. Он хотел, чтобы Уилл чувствовал всё то, что он сам чувствовал ночью. - Наверное, лучше обычный, — вдруг подал голос Майк, и его хрипотца заставила Уилла вздрогнуть. Майк произнес это, глядя Уиллу прямо в глаза, и его большой палец в этот момент с силой надавил на центр ладони друга, очерчивая медленный, дразнящий круг. Это был немой вопрос и одновременно приказ. Уилл чувствовал, как пульс бешено бьется в самых кончиках пальцев, переплетаясь с пульсом Майка в один неровный ритм. Уилл, едва находя в себе силы дышать, отозвался эхом. - Нам... нам пора. Но Джойс, уже поставив кружки на стол, не спешила их отпускать. - Ну куда вы так торопитесь? Чай же горячий, обожжетесь на бегу. Сядьте, выпейте спокойно. Майк, ты совсем на себя не похож сегодня, такой дерганый. Съешь хотя бы кусочек. Майк медленно опустился обратно на стул, так и не выпустив руку Уилла под прикрытием стола. Напротив, он сжал её еще крепче, будто это была его единственная точка опоры. Им пришлось сидеть и пить этот обжигающий чай, пока Джойс стояла совсем рядом, протирая столешницу и рассказывая о том, как Хоппер ворчал утром на заглохший грузовик. Это были самые длинные десять минут в жизни Уилла. Он чувствовал, как Майк делает глоток, и видел, как при этом напрягаются мышцы на его челюсти. Майк не сводил с него глаз. Под столом его нога продолжала давить на бедро Уилла, и этот скрытый напор был настолько интенсивным, что Уилл едва мог удержать чашку ровно. Уилл чувствовал, как по его ладони, сжимающей чашку, пробегает мелкая дрожь. Чтобы не выдать себя, он сделал медленный, осторожный глоток. Горячий чай обжигал язык, но это было ничто по сравнению с тем жаром, который разливался внизу живота от каждого мимолетного движения Майка. Джойс в паре метров от них что-то увлеченно рассказывала, переставляя баночки на полках, и её будничный, спокойный голос создавал странный контраст с тем безмолвным электричеством, что искрило между парнями. Уилл боялся даже шелохнуться: ему казалось, что если он сменит позу, эта тонкая нить напряжения лопнет, и мама всё поймет по одному их виду. Майк же, напротив, выглядел почти спокойным, если не считать его взгляда: тяжелого, темного и абсолютно честного. Он не просто смотрел, он словно заново присваивал себе право быть так близко. Его пальцы под столом теперь не сжимали руку Уилла, а медленно и очень нежно очерчивали контуры его ладони, задерживаясь на пульсирующем запястье. В этом жесте была интимность, которая не нуждалась в словах или резких движениях. - Ладно, — Джойс наконец отложила полотенце и тепло улыбнулась им. - Идите, занимайтесь своими делами. Я позову, когда пирог будет готов. Майк поставил чашку на стол. Звук фарфора о дерево показался Уиллу оглушительным. - Спасибо, миссис Байерс, — мягко сказал Майк. Он встал первым и, дождавшись, пока Уилл выйдет из-за стола, пристроился прямо за его плечом. Пока они шли по короткому коридору к комнате, Майк не пытался его схватить или прижать к стене. Он просто шел так близко, что Уилл чувствовал тепло его тела через ткань своей футболки. Это присутствие было более осязаемым, чем любой физический контакт. Когда они вошли в комнату, Уилл не успел даже обернуться, как услышал тихий щелчок закрывающейся двери. Майк не стал запирать её на замок, просто притворил плотнее. Уилл замер, глядя на закрытую дверь своей комнаты. Снаружи еще слышался тихий звон тарелок, Джойс возилась на кухне, но здесь, в четырех стенах, реальность мгновенно сузилась до одного человека за спиной. - Эти десять минут... я думал, у меня сердце из груди выскочит, — голос Майка звучал глухо, почти на грани шепота, и в нем отчетливо слышалось то самое напряжение, которое он пытался скрыть за столом. Майк сделал шаг, сокращая расстояние, и Уилл ощутил спиной его обжигающее тепло. Он не стал обнимать его сразу, вместо этого Майк осторожно, словно боясь обжечься, положил руку Уиллу на шею. Его ладонь была горячей, а пальцы, все еще немного подрагивая, медленно скользнули по линии волос вниз, к воротнику. Этот жест был настолько интимным и собственническим, что у Уилла перехватило дыхание. - Вчера в ванной... за шумом воды... — Майк запнулся, и его дыхание, ставшее неровным, обожгло чувствительную кожу на загривке Уилла. - Я пытался убежать от того, что со мной происходит. Но сидеть там, на кухне, и чувствовать твое колено рядом... Я понял, что ни черта не помогает. Ни вода, ни закрытые двери. Майк медленно подался вперед, прижимаясь грудью к лопаткам Уилла. Он не давил, но в этой близости было столько сдерживаемой, почти животной жажды, что воздух в комнате, казалось, начал плавиться. Его вторая рука нерешительно легла Уиллу на талию, и пальцы Майка крепко, до белых костяшек, вцепились в ткань его футболки, словно он пытался удержаться, чтобы не сорваться. - Мне страшно, Уилл, — выдохнул он в самое ухо, и в этом признании страх смешивался с какой-то темной, тягучей нежностью. - Мне страшно, что я не смогу остановиться. Что я хочу слишком многого. Майк не стал дожидаться ответа. Его пальцы на талии Уилла сжались еще крепче, почти до боли, притягивая его назад, вжимая в себя так, словно он пытался слиться с ним воедино через слои одежды. В этом не было никакой романтики из книжек, только чистая, концентрированная потребность, от которой у обоих кружилась голова. - Я думал, я с ума сойду там, за столом, — выдохнул Майк, и его голос сорвался на какой-то утробный, низкий тон. - Чувствовать тебя и делать вид, что я просто пью этот чертов чай... Он резко развернул Уилла к себе, впечатывая его спиной в закрытую дверь. Звук удара был негромким, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел. Майк не смотрел в глаза: его взгляд был прикован к губам Уилла, потемневший, тяжелый, лишенный всякой неловкости. Страх никуда не делся, но сейчас он трансформировался в нечто дикое, неистовое. Майк подался вперед, втискиваясь своим коленом между бедер Уилла, повторяя то движение, которое он начал на кухне. Теперь, без стола и присутствия Джойс, это ощущалось в стократ острее. Уилл почувствовал, как по позвоночнику пробежала судорога, а пальцы Майка, до этого дрожавшие, теперь уверенно и жестко вплелись в его волосы на затылке, фиксируя голову. - Это не проходит, Уилл, — прошептал Майк, и его дыхание смешалось с дыханием Уилла. — Никакая вода не помогает. Я всё еще чувствую это. Везде. Он прижался своим лбом к его лбу, и Уилл кожей ощутил, как Майка колотит: не от холода, а от того самого напряжения, которое копилось в нем часами. В этом не было признаний в любви, не было обещаний. Только эта душная, страстная потребность здесь и сейчас, за закрытой дверью, где больше не нужно было притворяться "просто друзьями". Майк накрыл губы Уилла своими не мягко, а с какой-то жадной, почти злой нежностью, словно он пытался выпить этот воздух, которого ему так не хватало в ванной. И Уилл ответил, вцепляясь в плечи Майка, проваливаясь в этот жар.