Амалия. Простая жизнь и непростая судьба.

***

Подходя к ресторану, Ольга задумалась, кого же навестить первым: сына или всё-таки поговорить прежде с Амалией. Сердце тянулось к сыну. Но разум говорил иное. Прежде — Амалия. Ведь наверняка он будет расспрашивать о ней и об отношении к ней, а её молчание может быть истолковано им превратно и причинить ненужную боль. Девушку она нашла в бельевой. Та сосредоточенно перекладывала скатерти из стопки в корзину. При этом она не ленилась разворачивать каждую скатерть, проверять её на наличие пятен и потом уже, сложенную заново, убирать в корзину для отправки в зал. На долю секунды Ольга даже залюбовалась её слаженными движениями. Однако Амалия почти сразу заметила, что за ней наблюдают. — Чем могу быть полезна? Вы ищите кого-то? — не отвлекаясь от работы, спросила Амалия. — Амалия Михайловна? Позвольте представиться, Ольга Францевна Голодецкая. Я сожалею, что нам пришлось встретиться вот так, в чулане, и я приношу Вам свои извинения за неподобающее и оскорбительное поведение некоторых членов моей семьи. — Всё в порядке, — я не держу ни на кого зла. Да и, смею заверить Вас, наши отношения не продлятся долго. Как только будет ясно, что над вашим сыном больше не нависает опасность, я оставлю Россию. — Он вам настолько безразличен? — пытаясь не выдать эмоций, спросила Ольга. — А разве Вас не радует этот факт? — не меняя ровного тона, парировала Амалия. Ольга не ожидала столь странного продолжения разговора и не знала, как его продолжить. — Подождите меня в ресторане, в четвёртом кабинете. Я закончу через четверть часа, и мы сможем поговорить. Ведь иначе вы меня не оставите, не так ли? Вконец растерявшаяся Ольга Францевна решила последовать её словам. Она думала, что в те несколько минут ожидания сможет собраться с мыслями, наметить линию беседы. Но ничего не вышло. Разговор не клеился и после возвращения Амалии, которая сидела напротив Ольги с непроницаемым лицом, лишённым живости и эмоций. Ольга даже не поняла, что её сын нашёл в этой девушке, что его привлекло настолько, что, едва оправившись от болезни, он ради её доброго имени покинул семью. С его слов, даже жениться предложил. — Это верно, то, что Пётр сказал вчера про его предложение Вам? — Верно, но можете быть спокойны, я не приняла его… и не приму. — Но при этом Вы уступили его… — в этот момент Ольга осеклась. Уступила чему? Его ухаживаниям, домогательствам, мужскому желанию? Младшая пара в её материнском восприятии ещё недавно были совсем детьми, и, сидя сейчас напротив задумчивой девушки с синими глазами, она не могла принять до конца, что речь идёт об её сыне, её маленьком Пете. — Не стоит этого ни то что произносить, но и думать. Ваш сын всегда был чист и мыслями, и действиями. Если кто и виноват, то я. Мне было слишком одиноко тогда. И, вероятно, не стоило поддаваться своему порыву. — Вы жалеете? — Жалею? Наверное, нет. Не в том смысле. Просто для него лучше бы было, чтоб ничего не случилось. — Допустим, хотя мне кажется, Пётр мог бы с Вами поспорить. — Несомненно, — на мгновенье на лице Амалии промелькнула улыбка, озарившая его каким-то внутренним, лёгким светом. Разговор снова провис. Ольга была не в состоянии вот так в лоб задать главный вопрос, решила ли Амалия окончательно порвать с Петром. Она находила унизительным просить её остаться, больше для него, чем для себя самой. И совершенно не представляла, как быть. — Я распорядилась на кухне насчёт обеда для Петра Васильевича и десерта для Вас. Через четверть часа всё будет наверху. Второй этаж, третья комната слева по коридору. Прошу извинить, но ресторан требует моего присутствия. Ольга выждала пять минут после ухода Амалии и поднялась к сыну.

***

Элен сидела у себя. Как минимум, никто не будет приставать с расспросами о том, куда поехала мама. Можно было, конечно, отговориться, что это мама сама решила навестить сына, и ни у кого бы не возникло никаких вопросов. Но Елена знала правду и, значит, не смогла бы её скрыть. А это бы вызвало новый виток вопросов и уточнений, в которые ей не хотелось бы вдаваться. Когда её пригласили к обеду, то она предпочла отговориться тем, что не голодна. Николай хоть и прочёл явное неудовольствие от нарушения привычного распорядка на лице супруги, но предпочёл не вмешиваться. Более того, видя, как старшие сыновья торопятся покончить с обедом и скрыться в своих комнатах, он предложил им проведать своих гимназических товарищей и, выдав каждому на карманные расходы, отпустил. — Анна, сегодня в Александрийском дают «Месяц в деревне». Я взял билеты для нас. Будь готова вечером. — Да, да, конечно… спасибо, — Анна ответила несколько торопливо, и лёгкая улыбка впервые за последние месяцы мелькнула на её лице. — Привет, сестрёнка-затворница, — разрешишь войти? Елена молча подвинулась, давая брату пройти. «Чтож ты, молодец, невесел, чтож ты голову повесил», — попытался, как в детстве, побалагурить Николай, но осёкся, увидев её вопросительно-недоумённый взгляд. «А ведь она уже давно барышня, а не девочка. А всё относятся к ней как к ребёнку, ещё толком ничего не чувствующему и не понимающему». — Спустись вниз, там сейчас никого. Пообедай. А потом предлагаю тебе взять Зиночку и сходить прогуляться. Не часто в это время года бывает столь приятная погода. Вот тебе на расходы. Посидите в кондитерской. Всё образуется, сестра, вот увидишь, — он обнял её и спешно покинул комнату, поймав себя на мысли о том, что, вопреки только что понятому, он сам разговаривал с сестрой как с малым ребёнком, даже не дав ей сказать, чего бы ей хотелось самой, не говоря о том, чтоб дать ей высказать то, что скопилось на душе. На счастье Элен, она не умела долго грустить и с радостью приняла предложение старшего брата. Наспех поев, она собрала Зину, и они отправились в Александровский сад. Зиночка быстро нашла себе компанию двух сестричек, пришедших вместе с гувернанткой, и весело носилась с ними по аллее. А Элен смогла найти в себе силы отключиться от дум и предаться созерцанию. В холодном воздухе стоял тот самый неповторимый запах начинающейся весны, который обещал перемены к лучшему. Хотелось надышаться им впрок и самой понестись за девочками по аллее, раскинув руки, как крылья. Внезапно она заметила вдалеке знакомую фигуру. — Александр, — крикнула она, помахав рукой, — идите к нам. Это действительно был он. Не найдя никакой информации о Катерине, он решил вернуться в Нижний вечерним поездом, но не нашёл билета. Купив билет на утренний, он просто решил прогуляться по парку, чтоб хоть как-то скоротать время. Он так же, как и Элен, перестал думать о будущем и радовался прекрасному солнечному дню и относительной безлюдности парка. — Даже не знаю, как благодарить Вас за ваше утреннее письмо. Мама тотчас отправилась к брату и, надеюсь, к вечеру на хорошие новости. Согласитесь, здесь так чудесно, что просто и думать не хочется, что будет что-то плохое. — Согласен, хотя сам не могу сказать, что поездка выдалась удачной. Увы, ни с армией дело не выгорело, ни с Катериной. Пропали, как в воду канули. — А давайте вот как сделаем. Вы мне её ярославский адрес оставьте. Я, как у сестры гостить буду, обязательно туда схожу. Возможно, и узнаю что-то. Сдаётся мне, девушке расскажут больше, да и доверия она больше вызывает. А если получится что-то узнать, я Вас через сестру извещу. — Лучше напишите мне. Я Вам сейчас оставлю свой адрес. У Вас случайно нет с собой карандаша? — Нет, увы. Но мы с Зиночкой всё равно собирались в кондитерскую. Тут, у Филиппова. Совсем недалеко. Посидите с нами? Заодно и адрес напишите. Забрав уставшую от шумной беготни Зину, они отправились к Филиппову.

***

— Мне очень жаль, что так получилось с отцом. Но иначе я не мог поступить. Я и так чувствую себя подлецом в этих отношениях. Ольга даже не знала, что сказать. Впервые в своей абсолютно прямой и понятной жизни она столкнулась с чем-то, что не поддавалось ни осознанию, ни даже определению. Что держало Амалию рядом с Петром? Корысть — тогда бы она приняла его предложение. Жалость? Тогда бы он это почувствовал сразу. В этом сын был всегда сверхчувствителен и не позволял относиться к нему со снисхождением. А ещё этот разговор у доктора не шёл у неё из головы. Нужно было осторожно узнать подробности, при этом не вызвав у сына никаких подозрений в предвзятом отношении к Амалии. По правде говоря, она и сама не знала, как относиться к ней. Сейчас Амалия была для неё загадкой, которую она хотела разгадать, понять, увидеть, что скрывается за выверенными движениями и отмерянными словами. — Что ты знаешь о ней? — Ты имеешь в виду её происхождение? Подходит ли она мне сословием? Мне, право, нет до этого никакого дела. Ольга боялась сказать сыну о подслушанном разговоре. Возможно, он не знает о вдовстве своей подруги или подумает о том, что она собирает сплетни о ней. Она решила действовать осторожно. — Петя, послушай. Последнее, что я хочу сейчас, — это вести с тобой нравоучительные беседы. Смею надеяться, что мы воспитали тебя порядочным человеком, и всё происходящее сейчас с тобой и с этой девушкой, — Ольга на секунду осеклась, словно споткнулась об неожиданно острый взгляд сына, — с Амалией имеет под собой некое основание. Я, к моему великому сожалению, так и не поняла какое. Но ведь оно есть, не так ли? По законам империи жена следует состоянию мужа. Значит, ей есть что терять в случае брака, или я чего-то не понимаю? Но поверь, я не хочу выносить никаких суждений, прежде чем узнаю всё и смогу сделать хоть какие-то выводы. И я хочу, чтоб ты мне помог. — Нет. Дело не в происхождении. Если ты о корысти, то, как видишь, её нет. Амалии чужда гонка за положением и состоянием. В этом я уверен. — Есть что-то, в чём ты не уверен, сын? В её чувствах к тебе? — вспомнив разговор с девушкой, не удержалась от замечания Ольга. — Нет. Как раз в её чувствах я тоже уверен, возможно, даже больше, чем она сама. Но между нами стоит он, и я далеко не уверен, что могу с ним конкурировать. Иногда мне даже кажется, что я заведомо и всегда буду проигрывать ему. — И кто же это? — Ольга задала этот вопрос скорее для проформы, ибо ответ на него она уже знала. — Йорг Кройц. Её покойный муж. Трагически погибший покойный муж.

***

Элен взяла себе и Зиночке самое любимое — сдобную ситную булочку с изюмом и горячий сладкий чай. Александр обошёлся стаканом чая и просто наслаждался неожиданным душевным спокойствием, которого уже давно не испытывал. Вечная его гонка за положением и статусом, его постоянные попытки доказать окружающим свою исключительность, его сложные отношения с Катериной — всё вдруг оставило его и отошло на задний план. И, оказывается, это было так хорошо — ни о чём не думать, а просто вести разговор ни о чём. Вот так вот, теряя столь ценимое им самим время. Заметив, что Зина начинает зевать и тереть глаза, Элен решила поторопиться. На улице разомлевшая в тепле девочка закапризничалась и отказывалась идти и успокоилась лишь тогда, когда Александр взял её на руки. Уловив скрытую во взгляде Элен тревогу и вспомнив отвратительную сцену в гостиной, он тихо обратился к Зиночке, которая, положив голову ему на плечо, с интересом разглядывала прохожих. — Зинаида, знаешь, — сказал он спокойно, — когда дома кто-то болеет, мамы устают быстрее обычного. Девочка кивнула. Она сама не так давно оправилась от болезни и помнила, как уставшая мама засыпала на стуле, стоящем в изголовье её кровати. — Поэтому им рассказывают только самое важное, — так же просто продолжил он. — А чай — это важное? — не отводя глаз от прохожих, спросила девочка. — Нет, совсем не важное, — ответил Александр, не меняя тона, — чай — это просто чай. Зина отвлеклась от прохожих и заглянула ему в лицо, которое оставалось серьёзно-спокойным. Она подумала секунду, потом кивнула, как будто вопрос был окончательно решён. — Если мама спросит, где вы были, — добавил он уже между делом, — так и скажи: гуляли и пили чай. Зина снова кивнула и, устроившись поудобнее, очень быстро задремала под его размеренные шаги.

***

— Елена Васильевна, думаю, стоит попрощаться здесь, до вашего дома совсем недалеко. Вот, придержите её вот так, — Александр передал Элен спящую Зину. — Напишите мне, как вернётесь в Ростов. Буду рад узнать хорошие новости о здоровье вашего брата. — Спасибо. За всё спасибо, — Элен спешно попрощалась и направилась домой. Объяснение, данное Александром Зине, как ни странно, успокоило и её: в конце концов, они просто гуляли и пили чай.