Поросший мхом

      Рей проснулась, едва приоткрыв глаза и уловив солнечные лучи, которые заставляли немного жмуриться. Она почувствовала мужские руки на собственном теле. Чужое тепло согревало, сильные руки приятно лежали на её талии. Так, как нужно. Она позволила себе насладиться этим мигом и рассмотреть лицо Леви. Снова. Сейчас оно выглядело безмятежным и мягким. Её пальцы нашли его скулы и провели, едва касаясь. Он приоткрыл глаза, выглядя сонным и до безумия красивым. Он перевел взгляд на свои руки и еле заметно его пальцы дрогнули. Рей сделала глубокий вдох, ощущая, как тело покрывается мурашками. Ее рука нашла его волосы, начиная перебирать их пальцами. Она подумала о том, что видела, что ему не нравится, когда его трогают другие люди. Что было удивительно, то в их отношениях все практически сразу началось именно с прикосновений. Конечно, не самых приятных, но все же. Даже после этого они невзначай касались друг друга и этому всегда находились веские причины. Значит ли это то, что его тоже тянуло к ней уже давно? Ей слишком сильно захотелось залезть в его голову и в то же время, наоборот, правда страшила. Если бы он и вправду питал к ней чувства, то разве смог бы отдать приказ, который означал то, что её жизнь будет закончена? Или ей остается только восхищаться им? Потому что если он питал к ней чувства, значит поставил человечество превыше себя и своих желаний. Рей начала рассматривать его глаза, думая над тем, какой он благородный. — Доброе утро. Он прикрыл глаза на несколько секунд, затем прижал её тело ближе к себе. Рей поняла, что затаила дыхание, все ещё разглядывая его. — Доброе. Она положила затекшую руку между ними, ощущая чистоту постельного белья и неосознанно сминая ткань в руке. Было светло и тихо, Рей подумала, что хотела бы просыпаться так постоянно. Может, когда война закончится, то все так и будет…

***

И вот спустя какое-то время они оказались в столице Митра, приглашенные на военный суд. Рей то и дело сжимала, ставшие влажными, ладони и переводила взгляд на Райнера. Она тихо постучалась, а затем поскреблась замком, чтобы войти. Райнер сидел на кровати и читал книгу. Или делал вид. — Привет, как ты? — ее осторожный вопрос. Его до чертиков уставший и потухший взгляд. Рей захлопнула дверь, подходя ближе и присаживаясь на кровать рядом с ним. Положила голову на плечо и взяла его огромные руки в свои. — Прости меня. Прости, Райнер. Я не представляю, какого тебе было вернуться сюда. Не представляю, какого видеть все эти лица каждый день, которые, как ты думал, оставил в прошлом. Мне очень жаль. Сдавленный голос куда-то в область затылка. Райнер сидел все также ровно, но его пальцы пару раз дрогнули, подтверждая то, что он слушал её речь. — Это ужасно, Рей. Я надеюсь, что ты окажешься права и скоро мы уедем отсюда раз и навсегда. Она сжала брови на переносице, прижимаясь ближе, тяжело выдыхая. Собираясь с мыслями. Точно, уехать. Нужно было уехать отсюда, когда план с миром начнет исполняться. Уехать домой. — Да, скоро, совсем скоро уедем. Он был молчаливым почти все время, не пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то. Рей казалось, что его внутреннее ломает от того, что он снова находится здесь, поэтому он старается не смотреть и не видеть. Она чувствовала вину за то, что он сейчас здесь: предает Марли, рискует жизнью близких, находится в очень угнетенном состоянии. Вероятно, что здесь у него никого не осталось, кто бы не ненавидел его за те ужасные вещи, что он делал. И ему приходилось снова возвращаться к этому, снова ощущать тяжеленный груз на плечах, а все из-за нее. — Мы слушаем, — это был голос королевы. Елена поднялась, собирая руки в замок и поднимая подбородок выше. Она стояла напротив коменданта Дота Пиксиса. В большом зале собралось много людей, среди которых были военная верхушка, королева и главнокомандующие. Допрашивать собирались Рей, Райнера и добровольцев, что казалось очевидным. — Признаю, что атака Марли была внезапной и что я ничего не знала о том, что Зик планирует встретиться с Рей. Изначально, я знала о том, кто она такая и почему она оказалась на острове. Её оставили здесь для того, чтобы иметь шанс на спасение. Зик уже заранее знал о том, что власть Марли сможет разузнать о его крови, а значит, использовать Рей для того, чтобы она вошла в контакт с Прародителем. Мне неизвестны его мотивы относительно того, что он попытался её вытащить с помощью Кейтлин Роажи. Рей нахмурила брови. Точно, Кейтлин. Она все это время притворялась спонсором, в то время как сама обладала удивительными военными навыками. И была шпионом. Причем, даже если и были сомнения на её счет, то никто ничего не сделал. Она отвлекала от себя внимание, изворачиваясь, задаривая и заговаривая там, где надо. Даже Рей она подкупила почти сразу же, просто даря ей необходимые подарки. Как же просто оказалось обмануть ее. Рей сжала губы. Ей было жаль Кейтлин, ведь та хотела помочь ей и спасти её. У нее были благие намерения, только вот никто не знал об этом, а она молчала. Молчала, зная, что скорее всего никто не пойдет ей навстречу. Дариус Закклай кивнул. — Райнер, теперь послушаем твою версию. Рей перевела встревоженный взгляд на мужчину, что сидел недалеко от нее. Его руки были в наручниках, а взгляд выражал нечто пустое. Наручники стали его спутниками по приезде в Митру, это были меры предосторожности, слишком непонятные для Рей. Если Райнер захочет превратиться, то никакие наручники его не сдержат. В разведкорпусе ему выделили комнату, находившуюся не так далеко от комнаты Рей. Она знала, что никто не общается с ним, поэтому собиралась проводить все свободное время именно с Райнером. Она понимала обе стороны, но выбор все же сделала. — Я прибыл сюда по воле Зика Йегера и знал о том, что он хочет увидеть Рей. Мне неизвестно для чего и зачем он подверг риску себя и всех нас. Также я не догадывался о том, что он собирается передать ей силу своего титана, но исходя из того, что рассказала Рей, это могло быть случайностью. — То есть ты стал предателем, также как и Йегер? Райнер побледнел еще больше. — Возможно, сэр. Рей открыла рот от возмущения. Это был очень странный вопрос, который точно не должен был задаваться вот так. Она встала, когда на нее посмотрели. — Почему Зик Йегер отдал тебе свою силу? — Я плохо помню происходящее, но ясно то, что Зик пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня. А значит, что он предал идеологию Марли, ещё тогда, когда отправил меня на остров. Он преследовал благую цель. Также, как и Райнер. В зале поднялись вскрики и голоса. — Да этот урод перебил всю нашу армию! — рыжая макушка, злой взгляд. Рей нахмурилась. — Тишина в зале! — Дариус ударил молоточком по столу. — Зик обещал прибыть и раскрыть свой полный план, однако, раз его больше нет, значит и план канул в лету. Рей уверенно подняла руку. — Я считаю, что нам не нужен Зик для того, чтобы составить свой план. Насколько мне известно, для того, чтобы активировать силу Прародителя нужны обладатель Координаты и Титан королевской крови. У нас это есть, а значит, что у нас преимущество, о котором должны знать наши враги. Но, я предлагаю следующее. Мы создадим свой флот, свою армию, свои войска, укрепим силы для того, чтобы можно было обойти стороной вмешательство титанов. Мы должны показать людям то, что даже при наличии возможности перебить весь мир, мы не делаем этого, а выбираем сотрудничество. Я не говорю, что это будет просто, однако, у нас есть все шансы. Марли сейчас ведет войну с Восточным альянсом и я думаю, что сейчас самое время навестить их. Сплотиться и начать сотрудничество, чтобы Марли начали видеть бОльшую угрозу. Они должны понимать язык силы, тогда с большей вероятностью пойдут на компромисс. В любом случае, благодаря тому, что Зик Йегер отдал свою жизнь и Райнер Браун перешел на нашу сторону, у нас появилось существенное преимущество. Я призываю идти мирным путем и принять во внимание все эти весомые факты. В зале стояла гробовая тишина. Рей видела, как Райнер сжал кулаки, как восторженно глядел на нее Армин, как переваривали информацию ребята. И видела уверенный взгляд Леви, который придавал ей сил. Она приподняла подбородок. — Также, то, что у нас есть добровольцы из Марли, поможет нам в переговорах с Альянсом. Когда они увидят, что Марли внутренне расколоты, то проникнуться большим доверием к нашим идеям. Они увидят, что мы переломим ход этой войны. Я призываю к тому, чтобы возрадить Элдию, но при этом не идти войной на Марли. — Кого-то она мне напоминает… — Жан получил затрещину от Саши. — В твоих намерениях нам не стоит сомневаться? — Дариус задал этот вопрос, кажется, для галочки. — Мои намерения совершенно понятны и чисты. Мой народ годами угнетали и относились к нему как к скоту. Но я не таю обиды и не желаю мести. Я считаю, что успеха можно добиться только в том случае, если мы признаем страны равными и свободными. Он кивнул, однако она видела, как неодобрительно смотрят на нее и Райнера другие военные. Видела, как они перешептываются и чуть ли не плюются. Ей захотелось размазать их по стене. Глупые люди, которые не видят дальше своего носа. — А насчет тебя, Райнер, нам стоит сомневаться? Насколько я помню, именно ты с друзьями, проломили стену Мария много лет назад, шпионили за нами и убивали наших солдат. Вы стали причиной тому, что погибло тысячи людей. Так что, нам стоит сомневаться? Рей резко нахмурилась, крепко сжимая руками стол, видя, как белеют её костяшки. Райнер будто бы очнулся, его взгляд превратился из опустошенного и виноватого, в горящий и злой. Ей стало страшно от того, что сейчас происходит. Как объяснить людям такую массовую потерю? Рей встала, решительно открывая рот. — При всем уважении, сэр. Мы жили на другом континенте, где нас с детства обучали тому, что здесь живут демоны, которых нужно истребить. Райнер был солдатом, ребенком, которого отправили на ужасающую миссию. Если бы он не сделал того, что сделал, то Марли бы не остановились на этом. Я думаю, как бы жестоко это не звучало, но стена была бы проломлена в любом случае. Прошлое изменить нельзя, но будущее можно! И единственный способ устранить тиранию раз и навсегда — это заключить мирный договор между странами. Она чувствовала, как зудят ее лопатки от враждебных взглядом, чувствовала, как ее буквально испепеляют. Послышались недовольные голоса и ропот, кто-то шептал с явным изумлением. Рей сжимала стол ещё крепче, заставляя себя держать голову прямо и смотреть только на Закклая. Она знала, что все важные решения принимает именно он. А раз такой человек добился таких высот, значит он способен мыслить здраво и отключать свою человечность, если того требовали обстоятельства. — То есть вы предлагаете просто закрыть глаза на смерти сотни тысяч людей? Она сглотнула. — Если это единственная возможность избежать такое же количество смертей, если не бОльшее, то да. Послышались недовольные и злостные голоса со всех сторон. Рей чувствовала ужасное давление на себя, под которым ее хребет начинал крошиться. Её задавливали количеством. — Да она с ума сошла! — чей-то голос в толпе. — Мы не будем слушать марлийскую подстилку, — злой шепот. — Да это все подстава! Рей сжала зубы, чувствуя внутреннюю дрожь. Дариус смотрел на нее с какой-то отстраненностью еще доли секунды, прежде чем устало выдохнуть и стукнуть молотком. Верхушка удалилась на переговоры и Рей сломано опустилась на стул, смотря перед собой. Она чувствовала себя так, словно её выжали как лимон несколько раз подряд, а затем грубо прошлись по ней армейской подошвой. Она подняла взгляд, переглядываясь с Райнером. Тот выглядел также, если не хуже. Они были одни против всего мира. Голова разрывалась на части. Она услышала шаги позади себя. Ребята окружили её, выглядя очень серьезно в своей форме. Ханджи положила руку ей на плечо. — Ты молодец. Рей сдавленно выдавила улыбку из себя, чувствуя угнетающую и тяжелую атмосферу между ними. Воздух был невыносимым, здесь отчетливо ощущалось то, что они были из разных миров. Грань была слишком четкой и ясной, от чего было невероятно сложно держать себя в руках. А ещё в голову закрались сомнения. Правильно ли она поступает? Какова вероятность того, что это просто её непонятные и детские мечты, которые она здесь озвучивает? Практически все эти люди были намного старше, опытнее и мудрее, чем она. С чего она вообще взяла, что к её словам прислушаются? Взгляд сместился вправо, сталкиваясь с серыми радужками. Леви выглядел статно и холодно, держа маску при себе и не позволяя телу лишних движений. Рей прикрыла глаза, ощущая еще большую тяжесть. — Не кисни. Вздрогнула, услышав его голос. Ну конечно. Что ещё он мог сказать ей? Он никогда открыто не говорил ей ничего более менее приятного и не произносил слов поддержки. Он все ещё являлся закрытым и обособленным от нее. Это Рей почему-то решила открыть ему свою душу и впустить в свое сердце. Она выпрямила спину, когда совещание закончилось. Снова все заняли свои места и слушали с особой внимательностью. Ей стало страшно. Что, если сейчас огласят страшный приговор? Убьют Райнера? Она ведь его потащила за собой, привела в то место, где его хотят убить уже очень давно. Глупая. Какая же глупая, думающая только о себе, черт возьми! — Решение принято. Мы станем сотрудничать с марлийскими добровольцами, а также постараемся выйти на контакт с другими странами, чтобы заручиться взаимной поддержкой. Марли станет последней ступенью, что ещё предстоит обговорить. Райнер Браун и Рей Йегер будут находиться под наблюдением в Разведкорпусе, также мы дадим добро на изучение звероподобного Рей и её связи с Прародителем. Однако, спустя время. Все остальные вопросы и решения мы озвучим позже. Молоток стукнул по деревянной поверхности и вместе с ним сердце Рей чуть не вылетело из груди, едва не проломив грудную клетку. Она не могла дышать, все ещё сжимая стол и смотря широко распахнутыми глазами, еле сдерживая почти прорвавшуюся на лицо улыбку. Неужели получилось?

***

Леви раскрыл глаза, слыша какие-то странные звуки из своего кабинета. Он привстал на кровати, замечая, что за окном глубокая ночь. В спальне было темно, в то время как в кабинете горел свет от свечи, который был виден через приоткрытую дверь. Он нахмурился, слыша как кто-то ворошит документы. Острожно встал, приоткрывая дверь и замирая. На столе и полу царил хаос из бумаг, в то время как Рей, въерошенная и едва отошедшая от сна, яростно что-то искала. — Что ты делаешь? — она замерла. Леви сжал пальцами дверь, приоткрывая её ещё сильнее и делая шаг в кабинет. Весь его вид выражал крайнюю степень напряженности. Рей выпрямилась, спокойно заглядывая ему в глаза. Он нахмурился ещё больше, когда не узнал её взгляда. Было липкое ощущение того, что сейчас перед ним стоит другой человек. Её взгляд был холоден и расчетлив, а губы еле заметно кривились. — А, Леви, — она фальшиво улыбнулась, делая шаг вперед. Он смотрел на нее, чувствуя исходящее безумие. Глаза медленно переводили взгляд с одной стороны ее лица на другую. Он не мог понять, что не так. — Что такое, Леви? Не можешь уснуть? — ее голова изогнулась. Его взгляд стал ледяным. — Что. ты. здесь. делаешь? Рей усмехнулась, окидывая взглядом весь учиненый хаос. При свете свечи она выглядела совсем иначе. Леви напрягался, когда понял, в чем было дело. Он начал чувствовать опасность, исходящую от нее. Что контрастировало со всем, что было ранее. Он никогда не ощущал угрозу от этой девчонки, никогда она не была тем, кого стоило бы опасаться. Что же изменилось? — Я вот не могла, — она легко пожала плечами, — Знаешь, мне снился один яркий сон. Я видела как красивый голубоглазый мужчина падает с лошади и как по нему скачут другие. О! И конечно, он так кричал, — она сказала это с улыбкой. Леви замер, в каком-то диком ошеломлении. Губы предательски дрогнули, а руки сжались в кулаки. Эрвин. Какого черта? Секунда, и девчонка оказалась прижата за горло к стене. Он пылал вне себя от ярости, прижимая её и желая удавить насмерть, в то время как она глядела спокойно, даже не пытаясь вырваться. Леви отпустил руку, смотря на нее с пылающими огнем глазами. — Какого хрена ты несешь? Рей безумно улыбнулась, начиная хрипло смеяться. Она словно совсем не ощущала боли, не чувствовала, что он опасен. Она вела себя так, словно она здесь главная. — Что такое, Леви? Признайся, кого лучше было тра… Он ударил её по лицу, выйдя из себя, чувствуя, как по венам пульсирует та самая сила. Рей выставила руки, прежде чем столкнуться лбом с окном. Ее спина снова выпрямилась, она повернулась, гладя все также ядовито. С её разбитого рта стекала кровь, которую она даже не пыталась вытереть. От ран исходил пар. — Или ты был снизу? Вот что я не учла, да? Он вздрогнул, делая шаг назад. Внезапно она закашлялась, сгибаясь пополам. Схватилась рукой за его стол, тяжело дыша. Ее раны перестали закрываться. Рей заскулила, дотрагиваясь руками до лица, затем перевела шокированный взгляд на Леви. Тот смотрел также. — Что, что ты сделал? — шепот, разбивающий сердце. Она смотрела испуганно, не веря в происходящее. Леви присел на колени перед ней, с горечью осознавая, что она мотнулась в сторону от него. Схватил её за плечи, заставляя смотреть ему в глаза. — Рей, что ты видишь перед собой? Она моргнула, в уголках её глаз начали собираться слезы. — Леви… Он вздрогнул. Это её голос, это она. Смотрит испуганно, пытается отодвинуться, явно не понимает происходящее. — Ты не помнишь, что здесь произошло? Она обвела взглядом комнату, замечая беспорядок и то, что они оба были взъерошены. Зашипела от боли с разбитых губ, с которых все ещё стекала кровь. Почему она перестала излечивать себя? — Нет. Вся сжалась, видимо, ей было больно шевелить губами. Леви отпустил её руки, молча отодвигаясь и откидывая голову на шкаф. Его тело пришло в норму, а ощущение врага пропало. Она явно не контролирует себя и свой разум. Что пошло не так? Он был уверен, что перед ним ещё недавно стояла извращенная копия Зика. Превращение прошло неправильно? Она ведь была при смерти, у них, вероятно, было мало времени. Что-то явно пошло не так. — Твою мать. Он уперся головой в скрещенные руки. Этого ещё не хватало. Он перевел уставший взгляд на девчонку, что сидела и смотрела на него, все также не понимая происходящее. — Почему ты не залечиваешь рану? Она вздрогнула. — Я…не знаю как, — скривилась от боли. Леви прикрыл глаза. Захотелось проснуться и осознать, что это все было сном. Потому что эту реальность он уже не выдерживал.

***

Ханджи перебирала бумаги, чувствуя как от голода изнывает желудок. Времени поесть не было с самого утра, да и это её не беспокоило. Нужно было провести разговор с добровольцами и совсем скоро отправится в экспедицию за стены, чтобы проверить оставшиеся корабли и технику. Если повезет, то у них будут целые корабли, если нет, значит они подлатают их, чтобы навестить Восточный альянс. Все эти изменения Ханджи принимала как данность, благо, годы в разведке научили ее этому. Она моргнула, когда в кабинет вошел Леви, прикрывая за собой дверь. Выглядел он паршиво. — Давно ты не заходил. Это было правдой. В последнее время у всех было много работы. Ханджи приходилось постоянно уезжать в столицу, в то время как Леви брал бразды правления здесь на себя вместе с Армином. Его отряд занимался обучением кадетов, а также остальными вопросами корпуса, что нехило выручало их. Леви оставался ответственным за пленных, именно, за Рей и Райнера. Гарлан был за главного в лаборатории в её отсутствие. Все более менее устаканивалось. — Да уж. Ханджи напряглась, почувствовав совсем не присущую ему нерешительность. Он все также стоял около двери, будто подпирая её спиной. — Что случилось, Леви? Её пугал этот вопрос, просто потому, что хотелось хотя бы на день забыть о войне, проблемах и работе. Хотелось спокойствия, а не ещё происшествий, но у жизни были другие планы. — Есть основания предполагать, что превращение Рей прошло неправильно. В ней будто поселился Зик. Вчера она мне рассказывала о том, что слышала крики Эрвина перед его смертью. Его голос был ледяным. Ханджи нахмурилась, откидываясь на стуле. — Она вела себя совсем иначе, а после даже не вспомнила этого. Он резко поднял голову, встречаясь взглядом с карей радужкой. Отмечая, что Ханджи совсем изменилась, с тех пор как стала главнокомандующей. Её пожирала ответственность, высасывала все яркое и позитивное, что было в этом человеке. Ломало. За этим было слишком больно и неприятно наблюдать. Она заметила его разглядывания, покосившись на бумаги. Когда-то все было иначе. — Думаешь, она опасна? Несколько секунд молчания. — Не знаю. Ханджи подняла усталый взгляд. Она не могла ничего сделать с этой информацией, они итак уже чуть не убили девушку. Если они сейчас закуют её в цепи, то она совсем перестанем им доверять и тогда они потеряют такое ценное лицо и оружие. Им нельзя было лишаться этого. Кажется, что Леви прочел её мысли, потому что кивнул. — Буду присматривать за ней. Если что, то доложу. И вышел, оставляя женщину в одиночестве, с ещё более тяжелым грузом на ее плечах. Ханджи задумалась. Если это и вправду так, то вероятность того, что Рей может знать планы Зика, существенно росла. Однако, если она не помнит свои «перевоплощения», то вряд ли Зик в ней выдаст свои планы им. И то, неясно какая его часть живет в ней, ее поведение может стать полностью неконтролируемым, не говоря уже о том, что это раздвоение личности. Она попросту могла сойти с ума, но при этом нельзя было её терять. Без нее они не смогут активировать силу Прародителя, а кандидатов королевский кровей у них не было. Только Хистория, но это то, о чем думать не хотелось. Ханджи приняла решение встретиться с Рей и поговорить обо всем. Нужно было увидеть самой и убедиться, если это так. Конечно, она доверяла безусловно Леви, однако, ей нужно было самой исследовать этот феномен, чтобы попытаться понять его природу. — Гарлан! Парень выбежал из лаборатории, как всегда въерошенный. Этот вид почти заставил её улыбнуться, что стало неожиданностью. Когда-то также на его месте стоял Моблит. Ханджи сжала губы. Не об этом сейчас нужно думать. — Предупреди Рей, пожалуйста, что я хочу с ней встретиться вечером. Тот стремительно кивнул, вылетая за дверь. Ханджи уткнулась в нее взглядом, вспоминая почти такое же упорство ее бывшего помощника. Горько. Война — это больно и горько. Так, что хочется рвать на себе одежду и вопить от изорванных внутри органов, потому что война забирает тех, кого ты любишь и кем дорожишь. Она эгоистично подумала о том, что было бы, если бы Эрвин сейчас был здесь. Наверняка управлялся со всеми делами быстрее, имел четкие планы и давал указания. — Ох, Эрвин… Единственной твоей ошибкой было назначить меня на твоё место. Она тряхнула головой, выкарабкиваясь из воспоминаний. Ну уж нет. Она не может его подвести, не может сдаться и страдать. Времени на это нет, она не единственная, кому тяжело. Нужно было брать себя в руки и идти вперед, с высоко поднятой головой. — Нужно… Шепот, который затерялся в кипах бумаг и пыльном помещении. Внезапно это заставило её горько улыбнуться. Леви был здесь и ничего не сказал про то, какая грязь здесь. Удивительно, как все изменилось. Хотя она уверена, что другой части корпуса такого удовольствия доставлено не было. Импровизированный Кейтлин поджог затронул тренировочные зоны, сейчас восстановлением этой части занимались все имеющиеся у них люди. Работы было невпроворот и Ханджи принялась за отчеты, внутренне ненавидя их всей душой. Где-то на спиной она почувствовала, как Моблит улыбнулся ей, а Эрвин одобрительно хмыкнул.

***

Рей шаркала об землю ботинками, то и дело дотрагиваясь до больной челюсти и разбитых губ. Думать о произошедшем не хотелось, на нее нашел или черт или лунатизм. Неизвестно. Леви выгнал её в свою комнату и теперь Рей могла лишь в одиночестве лежать на кровати, чувствуя, как простыни ещё пахнут Райнером. Нужно было сменить их, потому что запах казался слишком чужеродным. Признаться, в комнате капитана ей нравилось больше. Однако, это все равно оставалось опасной территорией. Она не знала, что движет Леви. Почему он такой и почему ведет себя подобным образом. Можно было сделать вывод о том, что ему нравится насилие и нравится причинять боль людям, другого объяснения не находилось. А может, что в их отношениях так уже сложилось. Она чувствовала себя безумной, оправдывая очередные раны, оставленные им. Рей прошлась языком по губам, ощутив яркую болезненность. Леви явно не рассчитывал быть с ней мягким, как и всегда. Она уже привыкла к этому, даже приросла, словно почка к дереву. Внутренний мазохизм, о котором она раньше не подозревала? Должна ли она наслаждаться тем, что он творил с ней, потому как это был практически единственный их контакт? Все началось с боли, логично, что закончиться должно также. Леви ведь не хрупкая натура, что не раз доказывал. Можно сосчитать по пальцам моменты, когда он был нежен или заботился о ней. В остальное же время его взгляд был стальным и пожирающим, а действия доставляли ей или крышесносное удовольствие или невероятную боль. Ей оставалось лишь принять это. Он был садистом, был жестоким и аморальным человеком. Палачом. И это то, что ей следовало бы помнить всегда, даже когда он позволяет себе что-то мягкое в её сторону. Скорее всего, он не знает, что такое любовь и теплые чувства. И для него извращенное проявление всего этого, заключается в причинении насилия и унижениях. Что странно, она приняла это как данность, просто кивнув себе. Если это цена за то, чтобы быть с ним рядом, то она готова заплатить ее. Хотя чувствовала себя ужасно, от осознания того, как низко она пала. Можно было сколько угодно разглагольствовать о мире и справедливости перед другими, когда на деле вся выдержка рушится одним единственным человеком. Было липкое чувство того, что у них не было здоровых отношений с самого начала и по всей видимости — никогда уже не будет. Этот больной круг запустился еще очень давно, затронув порочностью ее разум. Изломав, подчинив. Отталкиваться от него не было сил, желания и терпения. Хотелось совершено иного — быть рядом с объектом своего обожания, тереться и вдыхать его. Проблемой оставалась лишь его воля, которую было не подчинить ни одному другому человеку. Леви срывался, отпускал поводок на её шее, чтобы через время снова затянуть его и наслаждаться шоу. Получал удовольствие от того, что его желают, хотят и трепещут перед ним. В такие моменты её самобичеваниям не было предела, она чувствовала пульсацию ненависти к своему разуму и телу. — Как ты себя чувствуешь? — Ханджи сорвала листок с дерева, начиная вертеть его в руках. — Я в норме. Если нужно поговорить про странности в моем поведении — ответов у меня нет. Женщина кивнула, будто была готова к этому. Рей чувствовала, как все её мышцы и нервы натягиваются от напряжения. Было стойкое чувство того, что она должна была быть в другом месте и с другими людьми. Подул теплый ветерок, который заставил перевести внимание на природу. Воистину, растительность на Парадизе удивляла. — У тебя есть планы на вечер? Так Рей очутилась в лаборатории, где мягкий свет исходивший от кристаллов, наполнял собой помещение. В царившем пылью хаосе было невозможно ухватиться за что-то одно. Взгляд бегал и рассыпался, не зная, куда деться. Рей, на удивление, начала помогать Ханджи с разбором бумаг. Это отвлекало от происходящего в мире безумия и распада её мира личностного, поэтому было даже приятно погрузиться в такую работу и деятельность. Сложного в этом ничего не было, она занималась тем, что переписывала старые образцы досье на новые, чистые и совершенно не мятые страницы. В потоке работы они с Ханджи иногда о чем-то переговаривались. А ведь когда-то то — эта женщина стала первой здесь, кому Рей хоть немного начала открывать свои тайны и перед кем начала оттаивать, выпуская тревожащие мысли наружу. Теперь же было ощущение того, что на них упала реальность и придавила своим весом к полу, без малейшей попытки на то, чтобы дать волю слабому телу. Напряжение было уловимым и отчетливым, настороженным и неясным. Хотя, почему ее это вообще удивляет? Она предугадывала заранее, что все выйдет именно так, сколько бы она не играла здесь в дочки-матери. Вывод был неутешительным: они не друзья. Да, одна кровь и история, но совершенно разные интересы и даже взгляды. Рей начала все больше сомневаться, отдавая себе отчет в том, что ее спланированное недо-убийство не прошло даром. Она под кожей чувствовала зудящие клыки, которые все чаще стремились выйти из её плоти и уколоть окружающих. Обреченность была временной. На смену ей пришла неизвестная доселе сила и уверенность. Даже если островитяне не хотят мира, обманывают её и пытаются завести в чащу их безумного леса, то у нее была своя голова на плечах, которая все еще работала. Она понимала, что выгодна им, что никто ее здесь не собирается трогать в насильственном ключе, и все чувствовала то, что теперь воспринималась здесь по-иному. Словно от нее начала исходить угроза и это стало слишком заметно и читаемо, чтобы пытаться игнорировать. Не обманывала она свою голову и по поводу Марли, где, вероятно её сразу же повесят, а точнее, скормят кому-то другому, если она там появится. Хотя это тоже было спорно, ведь Рей обладала королевской кровью и самым мощным, по её скромным меркам, титаном. Которого она все не могла приручить в себе. Отец Зик был очень великодушен, когда решил с гордостью помереть, оставляя её одну на растерзание всем этим людям, зная, каким козырем она может являться в их руках. Рей не обманывала себя, знала, что она является оружием. Очевидно потому, что её роль была существенно важна в этой войне, её держали рядом и следили за ней, словно ястребы за добычей. Позволяли пускать ей дым в глаза тем, что слушали её и внимали её словам. Так, будто и вправду верили. Её раздумья отвлек глубокий и усталый выдох. Женщина напротив сняла очки, складывая их и кладя на стол, принимаясь за свою переносицу и виски, начиная массировать их. Вид её источал усталость и непомерный груз. Рей сжала письменную принадлежность в руке чуть сильнее, кончиками пальцев проезжаясь по листу бумаги. Очки выглядели грязными и потрепанными временем и все же привлекали к себе её внимание, отдаваясь где-то внутри болезненной горечью. Она почти протянула к ним руку, когда резко отдернула себя. Было в этом что-то неизведанное и потаенное, в чем разобраться было слишком трудно для воспаленного мыслями мозга. Она никогда не носила очки, имея возможность похвастаться идеальным зрением. Оно не подвело и в этот раз, когда Рей в первую очередь увидела пар, а только затем почувствовала, как её раны затягиваются и тело исцеляет себя. С каким-то недовольством и несогласием, провела глазами за тем, как Ханджи надевает на себя очки и смотрит на нее одобрительно. — Ты молодец! Скоро научишься контролировать все свои процессы… Даже интересно исследовать твоего титана, никогда не думала, что смогу дорваться до такого! Эти слова от женщины напротив осели на языке очевидной горькостью. Ее нездоровый интерес сейчас не восхищал, наоборот, было желание поскорее убраться из злосчастного кабинета. Но в чем-то она была права. Тренировки и вправду нужны, чтобы не ударить лицом в грязь. — Я могу заняться этим? Ханджи моргнула, выплывая из своих мыслей. — Чем? Рей сдержала рвущуюся наружу раздражительность и ярость, совершенно не присущую ей. — Тренировками. — Ах, конечно, конечно. В скором времени разговор и вечер подошли к своему логическому завершению, давая Рей свободу в пространстве своей комнаты. Она вяло прошлась по ней, вычерчивая пальцами кривые дорожки по старой мебели. Подошла к стене, прислушиваясь. Тихо. Вероятно, капитан уже спит? Хотя с его больным сном, в это верилось с трудом. Он выглядел еще более замкнутым, чем обычно, не позволяя себе лишнего взгляда или же прикосновения к ней, хотя Рей надеялась на то, что они смогут продолжать свое подобие каких-то отношений. И все было насмарку, Леви снова ушел в себя, погружаясь в такую далекую внутреннюю темень, что нырять за ним было бы бессмысленно. Рей чувствовала двоякость, которая захватила и её тоже. Вместе с нездоровым желанием касаться и ласкаться, она чувствовала неясные ей импульсы гнева по отношению к капитану. Словно хотелось стереть его в порошок, словно хотелось ненавидеть снова, как тогда, когда он являлся её палачом. Она объяснила это тем, что по его приказу её чуть не убили. Не хотелось думать о предстоящем будущем, хотя мысли проворно лезли в голову, выдалбливая там дыры. Перспектива в скором времени посетить то проклятое место, возле моря, заставляла её унывать. Неизвестно, сколько людей она заставила гореть заживо и сколько убила, совершенно не испытывая чувств по этому поводу. Было в этом что-то настораживающее и пугающее — она никогда не была беспощадной. И все же, мысли по поводу убийств, которые легли на её плечи, не вызывали внутри должного отклика. Скорее, на пристань не хотелось потому, что она там все выжгла и потому, что это место стало для нее больным напоминанием о том, что тогда она в последний раз видела живого и здорового Зика. Там же, с улыбкой рассказывала ребятам о ракушках и море. Там же, окрасила воду в красный цвет, уничтожая невинных людей. Солдат. Тут же исправила, объясняя то, что невинными они не были. Вторгаться на чужую территорию было изначально лишенной смысла затеей. Ее посетили догадки о том, что Зик спланировал это специально, явно окрестив себя предателем в глазах Марли в последствии. Теперь и у Рей не было возможности отвертеться, ведь она сожгла плот и технику своей страны. Какими бы благими намерения не были, двойственность её поступка никуда не уходила. Можно было долго рассказывать о третьей стороне, которую создала сама Рей и о мире, в который ей снова с трудом верилось. Все же очевидным было то, что она предпочла Парадиз Марли. Предала свою родину и заделалась убийственным орудием. Таков, значит, её путь? Говорить об идеологии и принципах казалось чем-то отдаленным и все же нужно было как-то оправдывать свои решения. Мысли, словно змеи, крутившиеся в голове, не давали покоя. Если бы в её жизни не оказалось Леви, то какую сторону она предпочла бы? Ей не хотелось считать себя человеком, что ради другого предел свою веру и народ. Но от правды было не скрыться. Рей прижалась к стене лопатками, ощущая прохладу стен и секундное спокойствие, что разлилось по её венам сладкой патокой. Бегать от себя не было смысла, также как и во внушении того, что она являлась хорошим человеком. Совершенно беспочвенные предрассудки о том, что она должна быть примерной и послушной, канули в лету. В голове не осталось границ и рамок, лишь стертые в пыль остатки того, что раньше держало ее на плову. Она явно стала такой же частью этих сумасшедших людей, которые имели честь владеть титанами. И ее прибрали к рукам, к которым она с завидной покорностью прильнула. Грубым, чуть мозолистым и с выпирающими венами, рукам. Ей нравилось то, что их больная игра продолжалась. Казалось, что стены между ними вот-вот спадут, однако через секунду можно было застать то, как они укрепились пуще прежнего броней. Выламывать не было смысла, оставалось только терпеливо ждать, пока ворота не откроются в пригласительном жесте. И это совсем не означало то, что они не закроются перед её носом. С каким-то садистическим, не свойственным ей, удовольствием, Рей думала о том, как Леви, должно быть, ломает себя и свою темную натуру. Как допускает лишнюю близость, сам ищет ее губы и горячие вздохи, как рассматривает её лицо. Наверняка он внутри уничтожает себя. Он ведь такой правильный капитан. У которого все должно было по местам, по полочкам и по порядку. Чисто, ясно и понятно. И чувства свои он долгое время отрицал и закапывал куда поглубже, но Рей уже научилась его читать. Вчерашний её испуг от разбитого лица был никем, по сравнению со взглядом, которым окинул её Леви. Да он выглядел почти прижатым к стене! И это чувство власти, неожиданно сладко разлившееся в груди, заставило её хищно улыбнуться. Она не безразлична ему, как бы он не топил это в себе, как бы не пытался доказать, что это не так. Мужчина, пускавший её в свою постель и жадно обнимавший, вожделевший и отчаянно голодный до зудящих интимных касаний. Мужчина, смотрящий с холодом и ледяными крошками, пытаясь прибить её к полу своим тяжелым взглядом. Мужчина, каждый раз наносивший ей физические и моральные увечья, а затем тихо извиняющийся за это. Она не верила в его раскаяние. Скорее наоборот, если следить за той периодичностью боли, что была между ними. Ему нравилось это, как бы он не пытался унять это в себе. Жажда насилия и власти, жажда покорности и подчинения. Его дрессура восхищала только потому, что Рей и вправду могла ощущать себя лишь следовавшей за ним тенью. Жаждущей, ищущей. Желающей большего. Вот что такое любовь капитана?