𝑀𝑖 𝑐𝑜𝑟𝑎𝑧𝑜𝑛.

Некое подобие зала было наполнено тягучими, глубокими звуками виолончели. Арчи сидел в первом ряду, и каждый раз, когда смычок касался струн, ему казалось, что эта музыка звучит только для него. Мисс Гранди — Джеральдина — на сцене выглядела недосягаемой, окутанной ореолом таланта и той самой загадочности, которая так манила его. Фред Эндрюс рядом с сыном сидел непривычно тихо. Он, человек, чьим плейлистом всегда заправляли AC/DC и Led Zeppelin, внезапно поймал себя на том, что заворожен этой классической меланхолией. Когда последние аккорды затихли и зал взорвался аплодисментами, Фред наклонился к сыну: — Знаешь, Арчи... я всегда думал, что виолончель — это скучно. Но она... она играет так, будто вкладывает в это всю жизнь. Это было мощно. — Да, пап, — Арчи сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от гордости и страха одновременно. — Она потрясающая. Когда толпа начала редеть, они поднялись на сцену. Арчи крепче сжал в руках букет цветов — яркое пятно на фоне строгого концертного платья мисс Гранди. — Мисс Гранди, это было великолепно, — произнес Фред, протягивая руку для рукопожатия. — Я Фред Эндрюс. Арчи много рассказывал о ваших уроках, но услышать вас вживую... это совсем другое дело. — Благодарю вас, мистер Эндрюс, — Джеральдина улыбнулась своей самой мягкой, «учительской» улыбкой, принимая цветы от Арчи. Её пальцы на секунду задержались на его руке, и этот мимолетный контакт обжег парня сильнее, чем софиты на сцене. — Арчи — очень старательный ученик. Я рада, что вы пришли. — Слушайте, — Фред, воодушевленный увиденным и искренне желая отблагодарить женщину, которая так верит в его сына, не стал ходить вокруг да около. — Мы как раз собирались заскочить к Попу, перекусить. Было бы здорово, если бы вы присоединились к нам. После такого выступления вам точно нужно подкрепиться. Джеральдина на мгновение замешкалась. Её взгляд метнулся к Арчи — в нем читалось предупреждение и легкая паника. — О, это очень любезно с вашей стороны, мистер Эндрюс, но я бы не хотела навязываться. У вас семейный вечер, а мне еще нужно собрать инструменты... — Никаких возражений! — Фред добродушно, но настойчиво махнул рукой. — Вы сделали для будущего моего сына больше, чем кто-либо в этой школе. Считайте это официальным приглашением от благодарного родителя. Мы подождем, пока вы соберетесь. Арчи стоял рядом, чувствуя, как мир вокруг него становится всё более сюрреалистичным. Его отец, его тайная любовница и молочные коктейли у Попа — идеальный рецепт для катастрофы, которая уже начала обратный отсчет. — Пойдемте с нами, мисс Гранди, — добавил Арчи, и в его голосе прозвучал вызов самой судьбе. — Будет здорово. Джеральдина медленно кивнула, пряча за улыбкой осознание того, что этот ужин может стать началом конца их маленькой, опасной мечты.

***

Воздух в «Попсе» был пропитан ароматом молочных коктейлей и надвигающейся меланхолией. Джагхед сидел в их привычной кабинке, но на этот раз перед ним не было бургера — только раскрытый ноутбук и выражение лица человека, наблюдающего за крушением Атлантиды. — Это не просто снос здания, — произнес Джагхед, и его голос звучал как надгробная речь. — Это еще один гвоздь в крышку гроба Ривердейла и всей американской мечты. «Сумерки» были последним бастионом нормальности в этом безумном городе. Вероника изящно помешивала свой напиток, скептически приподняв идеальную бровь. — Джагги, при всем уважении к твоей любви к ретро... мы живем в век стримингов и 4K. Кому в здравом уме сейчас интересен Drive-In? Сидеть в машине, кормить комаров и смотреть на зернистый экран? Это так... восьмидесятые. В плохом смысле. — Это место для киноманов и ценителей атмосферы, Вероника, — отрезал Джагхед. — Там есть душа. — Или место, где можно купить крэк и не быть замеченным шерифом Келлером, — вставил Кевин, не отрываясь от телефона. — Да ладно тебе, Джагхед. Все знают, что после полуночи там собирается контингент, от которого даже у Змей мурашки по коже. В разговор вмешалась Кассандра. Она сидела рядом с Вероникой, и в её взгляде читалось непривычное для неё недоумение, смешанное с тихой досадой. — Насчет крэка ты, может, и прав, Кевин, но Джагхед не ошибается в одном: это место — символ, — Кэсс обвела присутствующих тоскующим взглядом, что было не привычно для нее. — Я ходила туда годами. Иногда с семьей, когда мы еще притворялись нормальными, иногда одна, когда хотелось тишины и огромного экрана под открытым небом. Закрыть его сейчас — значит окончательно признать, что город сдался. — И Кэсс туда же, — вздохнула Вероника. — Неужели это действительно такая большая потеря? — Огромная, — подтвердила Кэсс. — Мэр Маккой продала его анонимному покупателю просто потому, что город не хотел вкладывать ни цента в реставрацию. Это бизнес, Лодж, но бизнес на костях нашей истории. Джагхед благодарно кивнул Кассандре. Было странно осознавать, что именно она понимала его боль лучше остальных. — Сделка уже закрыта, — мрачно подытожил он. — В понедельник приедут бульдозеры «Andrews Construction». У меня остался один вечер. Один последний сеанс, чтобы попрощаться с единственным местом, которое я мог называть... домом. И мне нужно решить, что показать. Бетти, которая до этого внимательно слушала, мягко коснулась руки Джагхеда. — Покажи «Бунтарь без причины», Джагги. Джеймс Дин, вечный поиск себя и обреченность... Это идеально подходит для финала «Сумерек». Джагхед на секунду задумался, глядя в окно на пустеющую парковку. — «Бунтарь без причины»... Да. Пусть это будет красивый уход в небытие. Кэсс сделала глоток кофе, её взгляд стал жестким. — Я буду там. И что-то мне подсказывает, что этот анонимный покупатель еще пожалеет, что решил стереть это место с карты. В Ривердейле ничего не сносят без последствий. Звенящая тишина в «Попсе» всегда была иллюзией. Всего в нескольких метрах от философских изысканий Джагхеда и меланхолии Кэсс разворачивалась сцена, пропитанная чистым, концентрированным ядом высшего общества. Шерил Блоссом сидела во главе стола, как королева в изгнании, а Тина и Джинджер по бокам напоминали верных фрейлин. Её взгляд, острый, как скальпель, был прикован к Гермионе Лодж, которая в своей униформе официантки грациозно маневрировала между столиками. — Это просто фарс, — громко, чтобы её слышали за соседним столиком, произнесла Шерил. — Если бы я знала, что Пембрук превратился в общежитие для прислуги, Вероника никогда бы не надела форму «Лисиц». Это посылает совершенно неверный сигнал. Мы — элита, а не бюро по трудоустройству для падших светских львиц. Тина и Джинджер переглянулись. У них было свое мнение на этот счет. — Вообще-то, Шерил, — подала голос Джинджер, — то, как она разделалась с Чаком Клейтоном в стиле TMZ... это было эпично. Девочки в команде в восторге. Она показала, что у неё есть зубы. Шерил лишь презрительно фыркнула, поправляя брошь на груди. В этот момент Гермиона подошла к их столу, чтобы забрать чек. Её движения были полны достоинства, которое невозможно купить или отобрать вместе с имуществом. Когда она потянулась за купюрами, Шерил резко оттолкнула её руку, и мелочь со звоном рассыпалась по столу. — Оставь, Гермиона, — процедила Шерил, глядя ей прямо в глаза. — Все деньги должны быть в кассе до последнего цента. Мы все знаем, что Лоджи не слишком чистоплотны, когда дело касается чужих сбережений. Мошенничество и растрата — это ведь у вас семейное, не так ли? Передай привет Хайраму, когда будешь писать ему в тюрьму. Гермиона замерла. На её лице не дрогнул ни один мускул, но глаза опасно сузились. Она медленно собрала деньги, не отводя взгляда от Шерил. — Знаешь, Шерил... — голос Гермионы был тихим, но отчетливым. — Я училась в школе вместе с твоей матерью, Пенелопой. И должна сказать, годы её ничему не научили. Она тоже никогда не видела разницы между истинным положением в обществе и толщиной кошелька. Настоящий класс не в бриллиантах, а в том, как ты держишь удар, когда их у тебя забирают. За соседним столиком Кассандра медленно повернула голову. Она не проронила ни слова, лишь её взгляд — холодный, тяжелый и полный нескрываемого презрения — на мгновение замер на лице Шерил. «Сучка губастая», — пронеслось в голове у Кэсс. Она видела в Шерил лишь капризную куклу, у которой отобрали любимую игрушку в лице идеального брата, и теперь та кусает всех вокруг. В тот момент Кэсс еще даже не догадывалась, насколько ироничной окажется судьба. Она не знала, что пройдет время, и именно эта «губастая сучка» с её невыносимым характером станет единственным человеком, который будет искренне её утешать. Без скрытых мотивов, без желания ударить в спину — просто два разбитых сердца в городе, который не прощает слабости. Но пока... пока была только ненависть. Гермиона развернулась и отошла к стойке, оставив Шерил захлебываться собственным возмущением и злостью. Когда колокольчик над дверью «Pop's» возвестил о прибытии Фреда, Арчи и — к полному шоку присутствующих — мисс Гранди, воздух в закусочной можно было резать ножом. Бетти замерла, сжимая в руках салфетку. Её взгляд метался между сияющим Арчи и учительницей музыки, которая выглядела слишком... уместно рядом с его отцом. — Арчи, нам нужно поговорить. Сейчас, — Бетти поднялась, не дожидаясь ответа, и направилась к выходу. На парковке, под мигающей неоновой вывеской, она развернулась к нему. — Арчи, как твоя лучшая подруга... я просто обязана спросить. Есть что-то, что ты хочешь мне рассказать? О лете? О 4 июля? Арчи замялся, его взгляд забегал по асфальту. — Бетти, я не понимаю... — Я знаю, что машина мисс Гранди была у реки Суитуотер в то утро, Арчи. И я видела, как ты на неё смотришь. Ты был там с ней, верно? Тишина, последовавшая за вопросом, была красноречивее любого признания. Арчи опустил голову, и по его плечам было видно, как рушится его последняя линия обороны. Он невольно кивнул. Внутри закусочной Вероника буквально прилипла к стеклу. — Что там происходит? Они выглядят так, будто обсуждают государственную измену. Или мой новый гардероб? — Расслабься, Лодж, — подал голос Джагхед, лениво ковыряя картошку фри. — Мир не вращается вокруг твоих платьев. У них свои демоны. — Он прав, Вероника, — добавила Кассандра, подперев голову рукой. — Это личное. Оставь их. Но Вероника не была бы Вероникой, если бы послушалась. Она выскользнула на улицу как раз в тот момент, когда Арчи начал свою исповедь. — Она верила в меня, Бетти! — Арчи почти сорвался на крик. — Когда все говорили, что футбол — это моё всё, когда даже отец сомневался, она слышала мою музыку. Я лгал, чтобы защитить её, потому что она единственный человек, который увидел во мне... меня. Вероника замерла рядом, приподняв бровь. — «Наставник по ягодицам»? Серьезно, Арчи? Это звучит как сюжет очень плохого романа. — Это не роман, Вероника, это уголовное преступление! — Бетти стояла с открытым ртом, не в силах осознать масштаб катастрофы. — Она твоя учительница! Юридические последствия... Арчи, ты хоть понимаешь, во что ты влип? Разговор прервал визг тормозов. Старый «Вольво» Элис Купер замер прямо перед ними. Окно опустилось, и лицо Элис, полное праведного гнева, показалось в проеме. — Элизабет! В машину. Живо! — её голос не терпел возражений. — Я уже говорила тебе: я не хочу, чтобы ты крутилась рядом с Арчи Эндрюсом или этой... Лодж. Домой! Бетти, подавленная и растерянная, побрела к матери. Арчи и Вероника остались стоять на пустой парковке, провожая машину взглядом. Из дверей «Pop's» медленно вышла Кассандра. Она не выглядела злой. В её глазах не было льда или привычного сарказма. Она просто смотрела на темнеющее небо Ривердейла, и на её лице читалась такая вселенская усталость, будто она несла на плечах грехи всего этого проклятого городка. Кэсс тяжело вздохнула, поправляя воротник куртки. — Знаете... — тихо произнесла она, глядя куда-то вдаль. — Иногда мне кажется, что в этом городе даже кислород пропитан ложью. Мы все просто варимся в одном большом котле, надеясь, что именно нас не подадут на ужин. Ривердейл... место, где мечты умирают раньше, чем ты успеваешь их озвучить. Она бросила короткий, почти жалостливый взгляд на Арчи и, не сказав больше ни слова, направилась к своей машине. Наступала ночь, которая обещала стать для многих самой долгой в жизни.

***

Комната Куперов была залита лишь холодным светом монитора. Бетти сидела, ссутулившись, её пальцы лихорадочно порхали по клавиатуре. Слова Арчи о том, что Гранди — единственная, кто в него верит, не успокоили её, а наоборот — разожгли внутри пожар. Подозрения переросли в одержимость. — Не может быть всё так идеально, — шептала Бетти, вглядываясь в пустые страницы социальных сетей «Джеральдины Гранди». — Один год. Никаких фото из колледжа, никаких старых друзей, никакой жизни до Ривердейла. Ты просто материализовалась из воздуха, Джеральдина? Или кто ты на самом деле? Поиски в глубоких архивах и базах данных привели её к некрологу семилетней давности. Настоящая Джеральдин Гранди была пожилой дамой, которая мирно скончалась в другом штате. Бетти замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Женщина, которая целовала Арчи под звуки виолончели, была призраком, укравшим чужое имя. Тем временем за задней дверью «Pop's», там, где заканчивался свет неоновых ламп и начиналась территория мусорных баков и теней, разыгрывалась другая драма. Гермиона Лодж, всё еще в своей униформе, стояла напротив высокого мужчины в кожаной куртке с эмблемой Змея Саутсайда. Спор был жарким — их голоса срывались на свистящий шепот, а жестикуляция выдавала крайнюю степень напряжения. Змей опасно придвинулся к Гермионе, но та даже не дрогнула, её лицо оставалось маской ледяной решимости. Они были так поглощены своим противостоянием, что не заметили красную вспышку помады в тени припаркованного неподалеку автомобиля. Шерил Блоссом замерла, затаив дыхание. Её пальцы уверенно сжали телефон. — Ну надо же, — прошептала Шерил, и на её губах заиграла торжествующая, почти хищная улыбка. — Мама-Лодж крутит шашни с отбросами из Саутсайда за помойкой. Какое падение нравов, Гермиона. Щелчок. Экран телефона зафиксировал момент: рука Змея на плече Гермионы и её искаженное гневом лицо. Шерил довольно хмыкнула, пряча телефон в сумочку. — Это будет мой маленький козырь, — промурлыкала она, исчезая в темноте. — Вероника так гордилась своей репутацией «разоблачительницы»... Посмотрим, как она запоет, когда узнает, с кем её святая мамочка ведет дела по ночам. Ривердейл продолжал сбрасывать кожу, обнажая всё новые слои гнили. И пока Бетти копала могилу для репутации мисс Гранди, Шерил уже затягивала петлю на шее семьи Лодж.

***

Утро в доме Фицджеральдов выдалось непривычно тихим. Глава семейства уехал на объект ни свет ни заря, а Лиам еще с вечера застрял на ночевке у друзей, так что кухня принадлежала только двоим. Запах свежесваренного кофе и поджаренных тостов наполнял пространство, создавая иллюзию того самого уютного семейного гнезда, которое они так старательно поддерживали. Дженнифер, элегантная даже в домашнем шелковом халате, внимательно наблюдала за дочерью. Кассандра сидела напротив, рассеянно ковыряя вилкой омлет и глядя куда-то сквозь стену. — Кэсс, — мягко позвала Дженнифер, отставляя чашку. — Ты сегодня подозрительно молчалива. Даже для себя. — Просто не выспалась, мам, — буркнула Кассандра, не поднимая глаз. — В Ривердейле воздух какой-то тяжелый в последнее время. Дженнифер тонко улыбнулась. Она знала этот взгляд. — Воздух или чье-то присутствие? Признайся, в школе появился кто-то, кто заставляет твое ледяное сердце биться чуть быстрее? Кассандра замерла. Краска мгновенно прилила к её щекам, распространяясь до самых кончиков ушей. Она резко уткнулась в свою тарелку, пытаясь скрыть смущение за каскадом темных волос. — Что за глупости, мам! — она начала быстро и недовольно бухтеть. — Мне некогда заниматься этой подростковой чепухой. У нас там Блоссома убили, футболисты — кретины, Арчи Эндрюс окончательно потерял связь с реальностью... Какая любовь? О чем ты вообще? — Ты краснеешь, дорогая, — не унималась Дженнифер, в её глазах плясали искорки смеха. — И это не от омлета. Кэсс тяжело вздохнула, понимая, что от матери ничего не скроешь. Она отложила вилку и, стараясь придать голосу безразличие, прошептала: — Ладно. Возможно... только возможно, я немного неровно дышу к Джонсу. — К Джагхеду? — Дженнифер приподняла бровь. — К мальчику в короне, который вечно пишет свой роман в углу «Pop's»? — Он не просто «мальчик в короне», — Кэсс защитнически выпрямилась. — Он... он другой. Умный, саркастичный и единственный, кто видит этот город без фильтров. — И как вы общаетесь? — серьезно спросила мать. — Нормально, — Кэсс пожала плечами, возвращаясь к своему обычному лаконичному стилю. — Иногда сидим вместе, обсуждаем книги или то, как всё катится к чертям. Он не лезет в душу, и мне это нравится. Дженнифер подошла к дочери и нежно положила руку ей на плечо. В её взгляде было столько тепла и понимания, что Кассандра на секунду позволила себе расслабиться. — Le cœur a ses raisons que la raison ne connaît point, ma chérie, — тихо произнесла Дженнифер на безупречном французском. — Laisse-toi porter par ce sentiment, ne le cache pas derrière ton armure. Кассандра едва заметно кивнула, впитывая эти слова. Французский всегда был их тайным языком, языком истины. Пару часов спустя, уже в школе, Арчи нагнал Джагхеда в коридоре. Он выглядел взвинченным и бледным. — Джаг, скажи честно... насколько сложно было бы предупредить меня, что Бетти всё знает? — Арчи схватил друга за плечо. — Она узнала про нас с Гранди. Она копает! Джагхед остановился и медленно убрал руку Арчи. — Знаешь, Арчи, я решил, что не вмешиваться было самым правильным... и, пожалуй, самым бесчувственным решением с моей стороны. — Она напишет об этом в газете! Как о Чаке! — Арчи почти паниковал. — Она уничтожит Джеральдину! — Бетти никогда не сделает ничего, что могло бы по-настоящему навредить тебе, — Джагхед уверял его с абсолютной уверенностью. — Но то, во что ты впутался... Арчи, я не знаю, чем это закончится. Но судя по тому, что я видел утром, ящик Пандоры не просто открыт — он разбит вдребезги. Арчи сжал кулаки. Он хотел сохранить то, что у них было с Гранди, любой ценой. Но он еще не знал, что в этот самый момент Бетти уже сидит в музыкальном классе, включая диктофон. Воздух в музыкальном классе был пропитан запахом канифоли и старого дерева, но для Бетти он казался удушающим. Она сидела напротив мисс Гранди, положив между ними диктофон, который мягко поблескивал красным огоньком записи. — Это будет серия очерков о тех, кто формирует умы Ривердейла, — голос Бетти был безупречно вежливым, профессиональным, почти как у её матери. — «Сине-золотой» хочет показать человеческое лицо преподавательского состава. Скажите, мисс Гранди, где вы оттачивали свое мастерство до того, как приехать к нам? В каких школах вы преподавали раньше? Джеральдина Гранди чуть заметно помедлила, поправляя очки. В её взгляде на долю секунды промелькнула настороженность, но она тут же скрылась за мягкой улыбкой. — О, я сменила несколько мест, Бетти. Искала то, что откликнется моему сердцу. Ривердейл показался мне именно таким тихим причалом. Бетти кивнула, делая пометку в блокноте. — И вы сразу нашли общий язык с учениками. Я слышала, вы проводили индивидуальные исследования с некоторыми из них. Например, с Джейсоном Блоссомом? Имя Джейсона повисло в воздухе, как невысказанное обвинение. — Да, — тихо ответила Гранди, глядя в окно. — Джейсон... он был особенным. Его страсть к музыке, его энергия. Он меня по-настоящему вдохновлял. Его смерть — невосполнимая утрата для искусства. Бетти почувствовала, как внутри всё сжалось. «Вдохновлял». То же самое она говорила об Арчи. Та же схема, те же слова. — Вдохновение — это прекрасно, — Бетти подалась вперед, её глаза сузились, а голос стал на тон ниже. — Но скажите, мисс Гранди, как вы проводите черту? Где заканчивается наставничество и начинается... нечто иное? Случалось ли вам когда-нибудь испытывать к своим ученикам чувства, которые можно было бы назвать... неуместными? Тишина, воцарившаяся в классе, стала почти осязаемой. Улыбка медленно сползла с лица Джеральдины, оставив лишь холодную, расчетливую маску. Она медленно поднялась, её пальцы судорожно сжали гриф виолончели. — Я думаю, на сегодня интервью закончено, Элизабет, — отрезала она, и в её голосе больше не было той нежной хрипотцы, которой она очаровала Арчи. — У меня много дел. И советую тебе осторожнее подбирать вопросы для своей школьной газеты. Бетти молча выключила диктофон. Ей не нужны были слова — реакция Гранди сказала больше, чем любое признание. Ящик Пандоры был не просто открыт, он начал извергать своих демонов.

***

В студенческой комнате отдыха пахло кофе и подростковой драмой, но сегодня здесь царила на удивление мирная атмосфера. Кевин Келлер с воодушевлением расписывал прелести последнего сеанса в «Сумерках». — Это же классика, ребята! — Кевин активно жестикулировал. — Традиционный ритуал: темнота, заднее сиденье, попкорн и бесконечные поцелуи с кем-то особенным. Это последний шанс прикоснуться к истории, прежде чем приедут бульдозеры Эндрюса. Вероника, поправляя жемчужное ожерелье, сочувственно улыбнулась. — Кевин, дорогой, при всем моем желании, я не могу пообещать тебе романтический марафон на заднем сиденье. Но раз уж ты у нас «одинокий волк», я составлю тебе компанию. Может, мое присутствие притянет к тебе удачу и какого-нибудь симпатичного незнакомца. На диване неподалеку расположились Фицджеральды. Кассандра выглядела непривычно расслабленной — она полулежала, пристроив голову на плечо Лиама. Лиам лениво листал какой-то журнал, слушая разглагольствования Кевина. — Поддерживаю, Кевин, — со смешком отозвалась Кэсс, не открывая глаз. — В кинотеатрах под открытым небом есть какая-то порочная романтика. Правда, мой максимум сегодня — это семейный выход. Идем всем составом, так что никаких поцелуев, только чипсы и ворчание отца. — А я, пожалуй, примкну к Веронике и Кевину, — подал голос Лиам, толкнув сестру плечом. — Слушать, как папа комментирует ляпы в сценарии — то еще удовольствие. Кэсс приоткрыла один глаз и шутливо фыркнула: — Предатель. Бросаешь семью ради светской львицы и сына шерифа? Твоя верность клану Фицджеральдов оставляет желать лучшего. Идиллия была прервана резким стуком каблуков. В комнату вплыла Шерил Блоссом, и воздух вокруг неё, казалось, мгновенно похолодел. На её губах играла та самая торжествующая улыбка, которая обычно не сулила ничего хорошего. — О, Вероника, как мило, что ты планируешь досуг, — протянула Шерил, подходя вплотную к столику Лодж. — Но боюсь, тебе стоит больше беспокоиться о ночном графике твоей матери. В социальной иерархии Ривердейла официантки обычно не выбирают фильмы, они подносят кетчуп. Вероника напряглась, но Шерил уже достала телефон. — Посмотри на это чудо. Вчера вечером, у черного входа в «Pop's». Твоя мать в очень... тесном контакте с местным колоритом. Она повернула экран, демонстрируя фотографию Гермионы и Змея Саутсайда. Вероника побледнела, глядя на зернистое изображение. Кэсс, сидевшая всего в метре от них, даже не повернула головы в сторону Шерил. Она продолжала расслабленно лежать на плече брата, демонстрируя полное, абсолютное безразличие к рыжей выскочке. Для неё Шерил сейчас была не более чем назойливой мухой. — Кевин... — голос Вероники дрогнул. — Кто это? Кто такие «Змеи Саутсайда»? Кевин помрачнел, рассматривая фото через плечо Вероники. — Это банда байкеров из южной части города. В основном наркоторговцы, вымогатели и мелкие воришки. Опасные ребята, Вероника. С ними лучше не иметь ничего общего, если хочешь дожить до выпускного. Шерил удовлетворенно хмыкнула, видя, как рушится самообладание Лодж. — Кажется, «Принцесса Пембрука» только что узнала, что её карета сделана из гнилой тыквы. Наслаждайся фильмом, Вероника. Если, конечно, твоя мама не будет слишком занята обслуживанием своих новых... друзей.

***

Кабинет мэра Маккой был пропитан запахом дорогого парфюма и полированного дерева — полная противоположность пыльному, пропахшему попкорном воздуху «Сумерек». Джагхед стоял перед массивным столом, чувствуя себя в своей шапке-короне чужеродным элементом в этом храме бюрократии. — Госпожа мэр, это не просто участок земли, — Джагхед старался говорить спокойно, но голос выдавал его отчаяние. — Это сердце города. Последнее место, где люди могут позволить себе немного магии за пару долларов. Мэра Маккой вздохнула, поправляя бумаги. В её взгляде читалось не злоба, а усталая практичность. — Джагхед, посмотри правде в глаза. Твой кинотеатр превратился в клоаку. Там торгуют наркотиками, там ночуют бездомные. Это притон, а не культурный объект. К тому же сделка закрыта. В понедельник «Andrews Construction» пригонят технику. Джагхед сглотнул, подходя ближе. — Когда я был ребенком... мы с семьей ездили туда каждые выходные. У нас не всегда были деньги на билеты для всех. Мы с моей сестрой, Джеллибин, прятались в багажнике, затаив дыхание, пока машина не пересекала въезд. Это были лучшие моменты моего детства. Для многих это место — единственный способ сбежать от реальности. Мэр Маккой на мгновение смягчилась. На её лице промелькнула тень симпатии, человеческая искра, не затронутая политикой. — Это... очень трогательная история, Джагхед. Правда. Мне жаль, что всё так сложилось, но механизм запущен. Я ничего не могу сделать. Ривердейлу нужны перемены, даже если они начинаются со сноса воспоминаний.

***

Вечерело. Тени в Саутсайде становились длиннее и острее. Кассандра, накинув капюшон, свернула в узкий переулок за старым складом, где обычно парковались байки с эмблемами змей. Высокий мужчина в кожаной куртке стоял у стены, прикуривая сигарету. Его лицо скрывала тень, но властная осанка выдавала лидера. Он не обернулся, когда Кэсс подошла ближе, но едва заметно кивнул. — Ты рискуешь, приходя сюда, Фицджеральд, — голос мужчины был хриплым, глубоким, пробирающим до костей. — Что на этот раз? Кэсс остановилась в паре шагов, сохраняя дистанцию. Она не выглядела испуганной — скорее, она чувствовала себя здесь на своем месте. — Я слышала о сносе «Сумерек», — тихо произнесла она. — И я знаю, что твои люди ошиваются там чаще, чем на своих точках. Мужчина выпустил облако дыма, глядя на неё сквозь прищур. — И что с того? Это удобное место. Было. — Я хочу, чтобы ты проследил, чтобы в последний вечер там не было лишнего шума, — Кэсс сделала шаг вперед, и свет фонаря на секунду осветил её решительное лицо. — Никаких сделок, никаких разборок под экраном. Один вечер тишины. Для одного человека, которому это место дорого. Считай это личной просьбой. Глава Змей медленно повернул голову, рассматривая девушку. В его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с горькой иронией. — Ты печешься о Джонсе? Благородно для девочки из «хорошей» семьи. Кэсс проигнорировала подкол. — Ты сделаешь это? Он бросил окурок и раздавил его тяжелым сапогом. — Змеи не любят, когда им диктуют правила, но... я ценю преданность. В последний вечер «Сумерки» будут самым спокойным местом в этом болоте. Иди домой, Кэсс. Здесь не место для светских бесед. Кассандра кивнула и молча исчезла в темноте, оставив лидера байкеров одного в облаке табачного дыма. Она не знала, что этот человек смотрит ей вслед с гораздо большим интересом, чем положено случайному знакомому.

***

Воздух в «Попсе» казался липким от недосказанности. Бетти и Вероника сидели в кабинке напротив Арчи, их лица были бледными в свете неоновых ламп. Перед Бетти лежал раскрытый ноутбук, на экране которого застыл некролог. — Арчи, слушай внимательно, — Бетти понизила голос до шепота, её пальцы дрожали, когда она указывала на экран. — Мисс Гранди не существует. До её приезда в Ривердейл год назад о ней нет ни единого упоминания. Ни налогов, ни старых фото, ни школы. Все её аккаунты созданы одновременно. — И самое жуткое, Арчи, — вмешалась Вероника, подавшись вперед. — Единственная Джеральдин Гранди, которую мы нашли в архивах, была пожилой женщиной. Она умерла семь лет назад. Женщина, с которой ты проводишь время — призрак. Арчи резко отодвинул от себя пустой стакан, его лицо исказилось от досады. — Вы просто копаете под неё! Она учила Джейсона Блоссома, она учила многих. Это её работа! Бетти, ты просто не можешь остановиться. Я в безопасности, мне ничего не угрожает, прекрати это расследование! Он встал и вышел, оставив девушек в тяжелой тишине. Вечер застал Арчи на пороге уютного дома Джеральдины. Они смотрели старый черно-белый фильм, но слова Бетти, как ядовитые иглы, кололи его изнутри. Он не выдержал. — Ты всегда хотела быть учителем? — спросил он, глядя, как свет от проектора пляшет на её лице. Джеральдин вздохнула, её взгляд стал бесконечно далеким. — Нет... Я мечтала о Карнеги-холле, о Линкольн-центре. Я окончила Джульярд, Арчи. Я ходила на прослушивания в лучшие оркестры мира, но меня не взяли. Даже близко не подпустили. Мои мечты рассыпались, и осталось только преподавание. — А то, что у нас... это тоже мечта? — тихо спросил он, накрывая её руку своей. — Если и так, то разве это плохая мечта? — прошептала она, касаясь его волос. — Это прекрасная мечта. Они слились в поцелуе, но в голове Арчи всё равно бился вопрос: «Чем всё это закончится?» В это же время на темной парковке Бетти и Вероника, вооружившись фонариком и шпилькой, стояли у старого жука мисс Гранди. — Скажи мне честно, Би, — Вероника на мгновение замерла, глядя на подругу. — Ты делаешь это, потому что всё еще любишь Арчи? — Нет, Ви! — Бетти яростно дернула ручку двери. — Она околдовала его. Он ослеп. Я просто хочу, чтобы он был жив. Дверь поддалась с тихим щелчком. Они начали лихорадочно осматривать салон. Под сиденьем Вероника нащупала старую коробку для рыболовных снастей. — Смотри... Внутри, среди блесен и лесок, лежало новенькое водительское удостоверение на имя Дженнифер Гибсон. И рядом, поблескивая холодным вороненым металлом, покоился настоящий, заряженный пистолет. Встреча с Арчи на следующее утро прошла на грани взрыва. Бетти и Вероника выложили находки на стол прямо перед ним. — Дженнифер Гибсон? — Бетти ткнула пальцем в карточку. — И пистолет? Арчи, она была на реке 4 июля! А теперь мы находим это. Она могла убить Джейсона! Арчи смотрел на оружие, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но упрямство взяло верх. — Нет. Этого не может быть. У неё были причины скрывать прошлое, она сама мне сказала. Вы просто хотите разрушить её жизнь! Он развернулся и ушел, но тяжесть найденного пистолета теперь незримо легла и на его плечи. Кольцо вокруг «Джеральдины» сжималось, и на этот раз никакая музыка не могла заглушить этот грохот.

***

Воздух в офисе «Andrews Construction» был пропитан запахом чертежной бумаги и опилок. Фред Эндрюс сосредоточенно изучал смету на снос «Сумерек», когда дверь распахнулась и внутрь ворвался Джагхед. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей, а его привычная шапка-корона съехала набок. В углу кабинета, у окна, стояла Кассандра. Она выглядела подчеркнуто деловой, стараясь скрыть за этим образом ту самую внутреннюю сумятицу, которая грызла её с самого утра. Мысли о Джагхеде, о его печальных глазах и о том странном притяжении, которое она начала чувствовать, не давали ей покоя. Ей нужно было занять руки и голову хоть чем-то — даже если это будет составление графиков на стройке. — Фред, — Джагхед почти задыхался, — остановите это. Дайте мне неделю. Всего семь дней. Я найду этого анонимного покупателя, я вытрясу из него отмену сноса. «Сумерки» не могут просто исчезнуть под гусеницами твоих тракторов. Фред тяжело вздохнул и снял очки, потирая переносицу. Он посмотрел на Джагхеда с искренним сочувствием, но в его голосе звучала непреклонная логика бизнесмена. — Джагхед, я не могу. Контракт уже подписан. Для моей компании это не просто снос — это спасательный круг. Это новые рабочие места для людей в этом городе, которым нужно кормить семьи. Я не могу подвести их из-за ностальгии. Кассандра невольно сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Ей хотелось подойти к Джагхеду, коснуться его плеча, но она осталась на месте, наблюдая за тем, как в глазах парня вспыхивает праведный гнев. — Новые рабочие места? — Джагхед горько усмехнулся, и его голос сорвался на сталь. — Красиво звучит, Фред. Но мы оба знаем, как вы относитесь к рабочим местам для Джонсов. Вы уже лишили работы моего отца, вышвырнули его на обочину, а теперь решили закончить начатое и со вторым Джонсом? — Джагхед, это нечестно, — голос Фреда стал жестким. — Ты знаешь, почему мне пришлось уволить твоего отца. Он воровал на стройке. У меня не было выбора. — Всегда есть выбор! — выкрикнул Джагхед, делая шаг назад к двери. — Вы просто выбираете то, что удобнее для твоего счета в банке. Сносите свой кинотеатр, Фред. Сносите всё, что осталось от этого города. Но не удивляйтесь, когда под обломками вы найдешь только пустоту. Он развернулся и вылетел из офиса, с грохотом захлопнув дверь. В кабинете повисла тяжелая, удушливая тишина. Фред посмотрел на закрытую дверь, затем перевел взгляд на Кассандру, которая всё еще стояла у окна, бледная и напряженная. — Прости, Кэсс, — устало произнес Фред. — Ты говорила о вакансии? Мне действительно нужны надежные люди, особенно сейчас, когда начнется этот проект. Кассандра медленно кивнула, хотя в её голове всё еще звучал голос Джагхеда. Она пришла сюда, чтобы отвлечься от мыслей о нем, но вместо этого стала свидетелем того, как рушится его мир. — Да, мистер Эндрюс, — тихо ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я готова взяться за любую административную работу. Мне... мне действительно нужно сейчас быть занятой. Она смотрела на смету сноса, лежащую на столе, и понимала: Ривердейл продолжает ломать судьбы, и она только что подписалась на то, чтобы быть частью этого процесса.

***

Кабинет мэра Маккой был залит закатным солнцем, когда двери наконец распахнулись. Гермиона Лодж вошла стремительно, её каблуки уверенно чеканили шаг по дорогому паркету. Несмотря на опоздание, в её осанке не было и тени извинения — только холодная деловая хватка, доставшаяся ей в наследство от фамилии, которую она теперь защищала в одиночку. — Простите за задержку, Сиерра. Дела в «Попсе» отнимают больше времени, чем я рассчитывала, — произнесла Гермиона, присаживаясь напротив мэра и ставя на стол изящную сумочку. Мэр Маккой едва заметно нахмурилась, поглядывая на часы. — Время сейчас — самый дорогой ресурс, Гермиона. Особенно в разгар предвыборной кампании. — Именно поэтому я здесь, — Гермиона достала из сумки запечатанный конверт и скользнула им по полированной поверхности стола прямо к рукам мэра. — Считайте это частным пожертвованием в ваш фонд. Сумма более чем внушительная, и она поможет вам закрепить лидерство. Сиерра Маккой приоткрыла конверт, и её брови невольно поползли вверх. Это были не просто деньги — это была гарантия победы. — А взамен? — тихо спросила мэр, убирая конверт в ящик стола. — Взамен «Lodge Industries» получает эксклюзивное право на покупку земли под кинотеатром «Сумерки», — Гермиона подалась вперед, её взгляд стал жестким. — Это стратегический объект. Нам нужен этот участок, и нам нужно, чтобы сделка прошла тихо. Никаких тендеров, никаких публичных слушаний. Особенно важно, чтобы Блоссомы не пронюхали об этом раньше времени. Они спят и видят, как прибрать к рукам каждый дюйм Ривердейла. Мэр Маккой задумчиво постучала пальцами по столу. — Вы понимаете, какой это риск? Если всплывет, что я способствовала этой сделке в обход совета... — Никто ничего не узнает, Сиерра, — отрезала Гермиона. — Я умею хранить секреты так же хорошо, как и выписывать чеки. Но только при условии, что вы выполните свою часть сделки. «Сумерки» должны стать собственностью Лоджей до того, как пыль от сноса усядется. Мэр Маккой медленно кивнула, скрепляя этот негласный пакт. В этот момент судьба последнего пристанища Джагхеда была окончательно решена за закрытыми дверями. Пока город оплакивал Джейсона Блоссома, две сильные женщины Ривердейла перекраивали его карту, не оставив места для сантиментов.

***

Вечер в доме мисс Гранди был тихим, но эта тишина больше не казалась Арчи уютной. Она давила на плечи, напоминая о холодном металле пистолета и поддельном удостоверении, которые он видел в руках Бетти. Он сидел на диване, не в силах сосредоточиться на фильме, пока наконец не выключил звук. — Джеральдин... или как тебя зовут на самом деле? — голос Арчи дрогнул, но взгляд остался прямым. — Пожалуйста, не лги мне больше. Почему ты сменила имя? Почему ты приехала в Ривердейл и почему у тебя в машине пистолет? Мисс Гранди замерла. Она медленно поставила бокал на столик, и Арчи увидел, как её руки начали мелко дрожать. Она долго молчала, глядя на свои колени, прежде чем начать рассказ, который навсегда изменил его представление о ней. — Мое настоящее имя — Дженнифер Гибсон, — выдохнула она, и это признание, казалось, лишило её последних сил. — И я приехала сюда не за вдохновением, Арчи. Я бежала. Бежала, чтобы выжить. Она подняла на него глаза, и Арчи увидел в них не наставницу, а испуганную женщину. Она рассказала о своем муже — человеке, который для всех был образцовым гражданином, но дома превращался в монстра. Алкоголь и ярость были его постоянными спутниками. — Он приходил с работы в дурном расположении духа, и я никогда не знала, что станет триггером, — её голос сорвался. — Однажды... однажды он зашел слишком далеко. Я очнулась в отделении неотложной помощи со сломанными ребрами и раздробленной ключицей. На следующее утро он плакал, клялся, что почти ничего не помнит, и обещал, что это был последний раз. Джеральдин горько усмехнулась, вытирая слезу. — И он солгал. Это был не последний раз, он снова повторил. И тогда-то я подала на развод, забрала пистолет для самообороны, сменила имя и просто исчезла. Я ехала, пока не добралась до этого туманного городка, где, как мне казалось, меня никто не найдет. А потом... потом я встретила тебя. Арчи слушал её, и всё его возмущение, весь страх, посеянный Бетти и Вероникой, мгновенно испарились. Перед ним была жертва, человек, который просто хотел начать всё с чистого листа. Пистолет больше не казался орудием убийства Джейсона — он был единственной гарантией её безопасности. Увидев настоящую, неприкрытую боль в её глазах, Арчи не выдержал. Он быстро подошел к ней, опустился на колени у дивана и крепко обнял её, прижимая к себе. — Прости, что заставил тебя это вспоминать, — прошептал он ей в плечо. — Я не знал. Я никому не позволю тебя обидеть. Ты здесь в безопасности, слышишь? Со мной. В этот момент Арчи был готов пойти против всего мира, против Бетти и даже против собственного отца, лишь бы защитить эту женщину и ту хрупкую мечту, которую они создали в стенах этого дома. Вечер в Ривердейле перестал быть томным, когда чета Куперов решила устроить рейд по соседям. Сначала Элис и Хэл возникли на пороге Фреда Эндрюса. Элис, скрестив руки на груди, выглядела как инквизитор, готовый разжечь костер прямо на крыльце. — Фред, это должно прекратиться, — отрезала она, игнорируя приветствие. — Арчи и Бетти. Их дружба изжила себя. Она тянет мою дочь на дно, и это отражается на её поведении. Мы требуем, чтобы ты запретил сыну приближаться к ней. Фред нахмурился, искренне не понимая этого внезапного выпада. — Элис, при всем уважении, Арчи — хороший парень. Они дружат с пеленок. Я не вижу в этом никакой трагедии. — Хороший парень? — Элис ядовито усмехнулась. — Хорошие парни не выбираются из окон посреди ночи, Фред. Я живу через дом от вас и прекрасно вижу, как твой сын рыскает по улицам в любое время суток. Ты понятия не имеешь, чем он занят, пока ты спишь. Держи его на поводке, иначе я приму меры. Не дождавшись ответа, Куперы развернулись и направились к следующей цели — дому Фицджеральдов. Дверь открыла Дженнифер Фицджеральд. Увидев на пороге Элис, она даже не попыталась скрыть своего раздражения. Дженнифер всегда считала Элис Купер воплощением приторного лицемерия, и эта встреча не сулила ничего, кроме головной боли. — Элис. Хэл. Какими судьбами на нашей территории? — Дженнифер оперлась о косяк, преграждая путь. — Мы пришли предупредить тебя, Дженнифер, — начала Элис, чеканя каждое слово. — Твоя дочь, Кассандра, оказывает дурное влияние на Бетти. Они постоянно шепчутся, что-то замышляют. Я хочу, чтобы они перестали общаться. Немедленно. На втором этаже, в своей комнате, Кассандра сидела на подоконнике у открытого окна. Она слышала каждое слово, и её пальцы невольно сжали край рамы. Дженнифер лишь холодно рассмеялась. — Знаешь что, Элис? Мне абсолютно плевать на твои списки «дозволенных друзей». Моя дочь достаточно взрослая и умная, чтобы самой решать, с кем ей общаться. И она будет дружить с теми, с кем ей вздумается. — Даже со Змеями Саутсайда? — Элис сделала шаг вперед, и её голос стал вкрадчивым, полным скрытой угрозы. — Я видела твою девочку в очень сомнительных местах, Дженнифер. Твой «ангел» ошивается в переулках с байкерами. Кэсс на подоконнике замерла, мысленно проклиная эту чертову Купер. «Следила за мной. Специально выслеживала, змея подколодная», — пронеслось в её голове. Дженнифер Фицджеральд, однако, не дрогнула. Её взгляд стал по-настоящему воинственным. — Если моя дочь решит общаться со Змеями, это будет её выбор, а не твой. Тебе стоит направить свою неуемную энергию на собственный дом, Элис, пока он окончательно не развалился от твоей тирании. — Как ты смеешь... — начала было Элис, но Дженнифер уже указывала рукой на калитку. — Убирайтесь с моего двора, — отрезала Дженни. — И если я еще раз увижу, что ты шпионишь за моей семьей, разговор будет коротким. Проваливайте! Дженнифер захлопнула дверь перед самым носом ошеломленной Элис. Кэсс спрыгнула с подоконника, чувствуя, как внутри всё клокочет. Война в Ривердейле официально вышла за пределы школьных стен и переместилась на газоны приличных домов. Когда входная дверь за Куперами захлопнулась с оглушительным грохотом, Дженнифер не стала тратить время на лишние вздохи. Она решительно поднялась на второй этаж и толкнула дверь в спальню дочери. Кассандра уже спрыгнула с подоконника. Её лицо, обычно бледное и спокойное, сейчас пылало от ярости. Она швырнула подушку в угол кровати и обернулась к матери. — Эта женщина... она просто невыносима! — Кэсс не сдерживалась в выражениях, её голос дрожал от негодования. — Какого черта Элис Купер возомнила себя святой инквизицией Ривердейла? Следить за мной? Выслеживать, с кем я говорю в Саутсайде? Да она сама ведет себя как последняя шлюха, только вместо постели она ложится под общественное мнение и чужие секреты. Лицемерная дрянь! Дженнифер прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она не стала отчитывать дочь за резкие слова. Напротив, в её глазах промелькнуло одобрение. — Она всегда была такой, Кэсс. С самого выпуска. Пытается вычистить город от грязи, хотя сама по локоть в ней завязла, — Дженнифер подошла к дочери и внимательно посмотрела ей в глаза. — Меня не волнуют её бредни про «дурное влияние». Но она упомянула Змей. Кэсс отвела взгляд, собираясь снова начать бухтеть, но мать мягко взяла её за подбородок. — Sois prudente, ma petite, — тихо, но твердо произнесла Дженнифер на французском. — Les serpents sont imprévisibles. Ne laisse pas ton cœur t'entraîner là où tu ne pourras pas ressortir sans cicatrices. Méfie-toi de Forsyth. Кэсс замерла, пораженная тем, что мать, кажется, знала об их связи больше, чем показывала. Она лишь коротко кивнула, проглатывая ком в горле. Тем временем, в доме Куперов тишина была предвестником бури. Элис, решив навести в комнате Бетти «идеальный порядок», разбирала белье. Её движения были резкими, механическими. Но когда она отодвинула стопку джемперов в нижнем ящике комода, её рука наткнулась на что-то тяжелое и холодное. Элис замерла. Сердце пропустило удар. Она медленно вытащила вороненый пистолет мисс Гранди. В её глазах вспыхнул первобытный ужас, который тут же сменился ледяной яростью. В панике она начала рыться в вещах дальше, пока не наткнулась на дневник Бетти. Листая страницы, Элис поглощала каждое слово: «4 июля», «машина у реки», «Дженнифер Гибсон», «Арчи и Гранди». Правда обрушилась на неё, как лавина. Через десять минут Бетти, ничего не подозревая, подошла к крыльцу своего дома. Но не успела она коснуться ручки, как дверь распахнулась. Элис стояла на пороге, бледная, с лихорадочным блеском в глазах. В одной руке она сжимала дневник, а в другой — пистолет. Бетти побледнела, её дыхание перехватило. — Мама... я могу всё объяснить... — прошептала она, делая шаг назад. — О, конечно, ты можешь, Элизабет! — голос Элис был подобен удару хлыста. — Ты объяснишь это всё по дороге. В машину. Живо! Она схватила дочь за локоть и потащила к «Вольво». Элис Купер вышла на тропу войны, и этой ночью Ривердейл должен был содрогнуться от правды, которую она собиралась выплеснуть в лицо Фреду Эндрюсу и этой «учительнице».

***

Ночь опустилась на Ривердейл, тяжелая и душная, как грозовое небо. Над «Сумеречным драйв-ином» в последний раз возвышался огромный экран, на котором Джеймс Дин в красной куртке воплощал всё то одиночество и бунт, что бурлили в душах зрителей. Джагхед сидел в своей крошечной будке киномеханика. Это было его убежище, его крепость, которая через несколько часов превратится в груду строительного мусора. Он методично следил за тем, как пленка бежит через проектор, стараясь не думать о том, что завтра ему некуда будет идти. Внизу, на парковке, шериф Келлер медленно патрулировал территорию, свет его фонаря периодически разрезал темноту. Кевин и Вероника сидели в кузове пикапа, закутавшись в один плед. Им было не до поцелуев — атмосфера прощания с местом давила на всех. Неожиданно рядом раздались шаги, и к ним, как видение в красном, подсела Шерил Блоссом. Она не язвила, не бросалась колкостями. Она просто сидела рядом, глядя на экран пустыми глазами, в которых отражались отблески старого кино. В этот момент дверь будки тихо отворилась. Джагхед не обернулся — он узнал этот шаг. — Последний сеанс, — тихо произнесла Кассандра, подходя к окну. Джагхед мельком взглянул на неё и нахмурился. Кэсс всегда была воплощением ледяного спокойствия, но сегодня... сегодня она выглядела непривычно растерянной. В её движениях сквозила странная неуверенность, а взгляд постоянно соскальзывал с экрана на Джагхеда и обратно. — Ты сегодня какая-то не такая, Фицджеральд, — заметил Джагхед, поправляя шапку. — Обычно ты выглядишь так, будто у тебя есть план по захвату мира, а сейчас — будто ты заблудилась в собственном доме. Что-то случилось после визита Куперов? — Естественно, он уже знал об этом. Но он не знал подробностей. Кэсс вздрогнула. Она, конечно, не собиралась рассказывать ему о том, как Элис выслеживала её в Саутсайде, и уж тем более о предостережении матери на французском. Мысли о Ф.П., о его тяжелом взгляде и о том, что она влюбилась в парня, чей отец — лидер банды, разрывали её изнутри. — Просто... меланхолия, Джонс, — она попыталась вернуть на лицо маску безразличия, но вышло неубедительно. — Смотрю на «Бунтаря без причины» и понимаю, что мы все тут — бунтари без будущего. Ривердейл пережевывает нас одного за другим. — Ты всегда была слишком умной для этого города, — Джагхед подошел ближе, вглядываясь в её лицо в полумраке кабинки. — Но сегодня ты выглядишь просто... уязвимой. Кэсс ничего не ответила. Она лишь сделала шаг к нему и на мгновение прислонилась плечом к его плечу, глядя, как на экране Джим Старк пытается найти свое место в мире. Она знала, что за стенами этой будки её ждет хаос, секреты матери и опасные связи с Саутсайдом, но здесь, под стрекот проектора, ей хотелось просто замереть. Джагхед продолжал смотреть на экран, но его мысли были далеко от сюжета фильма. Кассандра чувствовала это кожей. В кабинке было тесно, и запах старой кинопленки смешивался с едва уловимым ароматом её духов. — Завтра здесь будут только обломки, Джаг, — тихо произнесла Кэсс, не поворачивая головы. — И я знаю, что «Сумерки» были для тебя не просто подработкой. Это был твой дом. Она помедлила, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. Слова давались с трудом, но она всё же решилась: — Если тебе... если тебе некуда будет идти сегодня ночью или завтра... приходи к нам. Мои родители будут только рады. Лиам вообще в восторге от твоих теорий, а мама... мама ценит умных людей. У нас есть свободная гостевая комната. Джагхед замер. На мгновение в его глазах промелькнула искра благодарности, смешанная с чем-то похожим на надежду, но он тут же заставил себя отстраниться. Гордость Джонсов была его благословением и проклятием. — Спасибо, Кэсс. Правда, — его голос звучал глухо. — Но я справлюсь. У меня есть план. И я не хочу впутывать твою семью в свои... сложности. Особенно сейчас. В воздухе повисло тяжелое, почти осязаемое молчание. Кэсс почувствовала, как по телу пробежал холодок от его отказа. Она вдруг резко осознала, насколько близко стояла к нему, и поспешно отступила на шаг, делая вид, что увлечена игрой Джеймса Дина на экране. Напряжение, только что натянутое как струна, медленно пошло на спад, оставляя после себя лишь неловкость. — Да, конечно. План — это хорошо, — она поправила куртку, чувствуя, что в кабинке стало невыносимо душно. — Пойду подышу свежим воздухом. Здесь слишком много призраков прошлого. Она вышла, оставив Джагхеда наедине с его угасающим кинотеатром. На другом конце парковки, в кабине старого грузовика Фреда Эндрюса, атмосфера была пропитана ностальгией. Фред и Гермиона сидели плечом к плечу, глядя на экран через лобовое стекло. — Помнишь наш выпускной? — Фред слабо улыбнулся. — Мы смотрели «Кэндимена». Ты тогда так вцепилась в мою руку, что у меня остались синяки. Гермиона тихо рассмеялась, и этот звук напомнил Фреду о временах, когда всё было намного проще. — А потом я тебя поцеловала. Короткий, сумасшедший роман. Иногда мне кажется, что это было в другой жизни, Фред. Идиллия была прервана резким вибросигналом телефона. Гермиона достала мобильный, быстро просмотрела пару уведомлений, и её лицо мгновенно стало непроницаемым. — Прости, Фред. Это... по поводу Пембрука. Кое-какие бумаги требуют моего внимания немедленно. Мне нужно выйти, сделать пару звонков. Она выскользнула из машины, оставив Фреда в тишине. Он откинулся на спинку сиденья, погруженный в свои мысли, пока резкий, яростный стук в боковое стекло не заставил его подпрыгнуть. Снаружи стояла Элис Купер. Её лицо, искаженное гневом и тревогой, выглядело пугающе в свете проектора. — Фред! Выходи немедленно! — кричала она, продолжая колотить по стеклу. Фред поспешно открыл дверь, едва не сбив Элис с ног. — Элис, ради всего святого, что случилось? На тебе лица нет! — Дело в детях, Фред! — Элис схватила его за рукав, увлекая за собой в сторону здания кинотеатра. — Твой сын, моя дочь... это безумие должно закончиться прямо сейчас. Иди за мной, и молись, чтобы мы успели остановить этот кошмар! Фред, не задавая лишних вопросов, бросился вслед за ней, чувствуя, что ностальгический вечер окончательно превратился в катастрофу. Ночь в «Сумерках» окончательно перестала быть томной. Пока на экране бушевали страсти пятидесятых, на задворках парковки закипал современный Саутсайд. Молодые «Змеи», явно решившие, что прощальный вечер — отличный повод для дебоша, устроили в своей машине настоящий филиал ада. Гул, хохот и летящие из окон пивные банки мешали Кевину сосредоточиться на классике. Кевин обернулся, пытаясь изобразить строгость сына шерифа, и встретился взглядом с одним из байкеров — молодым парнем с вызывающим прищуром. — Ребята, потише, люди фильм смотрят! — крикнул Кевин, но ответом ему был лишь издевательский свист. Вероника Лодж, чей лимит терпения был исчерпан еще в Ист-Виллидж, медленно повернулась. Её взгляд был острее, чем лезвие гильотины. — Знаете, что бывает со змеей, когда на нее наступает каблук от «Лабутена»? — её голос прозвучал тихой, ядовитой сталью. — Заткнитесь к чертовой матери, или узнаете на собственной шкуре. Байкеры, не ожидавшие такой атаки от хрупкой брюнетки, на секунду опешили и, ворча, притихли. Кевин сидел с открытым ртом, пораженный тем, что Вероника только что в одиночку усмирила банду. — Ты... ты угрожала «Змеям»? — прошептал он. — Кевин, я видела вещи и похуже в три часа ночи в метро, — отрезала она, а затем перевела взгляд на Шерил. — Блоссом, попкорн закончился. Будь лаской, наполни ведерко. Шерил даже не повела бровью. — Кевин, будь добр, обслужи даму, — она изящно переложила пустую тару в руки Келлера. Как только Кевин выбрался из кузова, Вероника заметила в тени подсобки знакомый силуэт. Её мать, Гермиона, стремительно проскользнула внутрь вслед за тем самым массивным Змеем, которого Шерил запечатлела на фото. Сердце Вероники пропустило удар. Тем временем Кассандра, стоявшая неподалеку, лишь брезгливо поморщилась. Она знала порядки Саутсайда: люди Ф.П. старой закалки никогда бы не позволили себе такой дешевой клоунады. Это была молодежь — дерзкая, неуправляемая и не знающая рамок. Кэсс аккуратно, стараясь не попасть в поле зрения Джагхеда, прильнувшего к окну будки, подошла к машине зачинщиков. — Вам напомнить, что шуметь неприлично? — её голос был ледяным. — Или вы забыли, что ваш лидер четко дал понять: сегодня здесь должно быть тихо? Ослушаться Ф.П. — плохая стратегия для долгой жизни, мальчики. Один из парней, разгоряченный выпивкой, выскочил из машины, сокращая дистанцию. — А ты кто такая, чтобы нам указывать, принцесса? — он замахнулся, и в воздухе пахнуло неизбежной дракой. Другой его дружок подкрался к Кэсс сзади. Но кулак так и не опустился, а второй парень так и не набросился на девушку. Тяжелая рука легла на плечо парня, буквально вдавливая его в землю. Из тени вышел Ф.П. Джонс. Его взгляд не обещал ничего хорошего. — В машину. Живо, — прорычал Ф.П., и парней как ветром сдуло. Он повернулся к Кэсс и, взяв её за локоть, отвел в сторону, подальше от лишних глаз. — Больше не лезь к ним, Фицджеральд, — негромко, но властно произнес он. — Это мои псы, и я сам устрою им разбор полетов. Тебе здесь не место. Возвращайся к Джагхеду. И не заставляй меня повторять. Кэсс лишь кивнула, ощущая себя дурочкой и чувствуя исходящую от него силу, и побрела обратно к будке. У стойки с попкорном Кевин Келлер замер. Наполняя ведерко золотистыми зернами, он внезапно обнаружил, что стоит плечом к плечу с тем самым Змеем, с которым столкнулся взглядом в машине. Атмосфера накалилась до предела.

***

Музыкальный класс был наполнен золотистым светом закатных ламп, когда Арчи протянул Джеральдине узкий длинный футляр. Внутри лежал великолепный смычок для виолончели из бразильского дерева — вещь, о которой она могла только мечтать. — Арчи... — выдохнула она, касаясь полированной поверхности. — Он же стоит целое состояние. Ты не мог себе этого позволить. — Я заложил одну из своих гитар, — честно ответил он, не отводя взгляда. — Это меньшее, что я мог сделать. Вы верили в меня, когда никто другой не верил. Джеральдин покачала горой, её голос дрожал: — Тебе не нужно меня благодарить. Совсем не нужно. — Я знаю. И я не хочу, чтобы наши занятия заканчивались, — Арчи замялся, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Но так будет правильно. Считайте это... подарком на память. Обо мне. О лете. Они потянулись друг к другу для короткого, болезненного объятия, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. Элис Купер ворвалась в класс подобно фурии, за ней в замешательстве следовали Фред и Бетти. Арчи и Гранди отпрянули друг от друга, но было поздно — лицо Фреда, полное разочарования и шока, сказало всё. Элис уже успела вывалить на него содержимое дневника Бетти по дороге в школу. — Гранди — педофилка, и она должна гнить в тюрьме! — выплюнула Элис, её глаза горели праведным огнем. — Фред, ты видишь это? Она совратила твоего сына! — Я сам этого хотел! — Арчи встал перед Джеральдиной, закрывая её собой. — Папа, пожалуйста, вмешайся! Это не то, что она думает! — О, это именно то, что я думаю, — Элис уже доставала телефон. — Шериф Келлер будет здесь через пять минут. Весь город узнает, какая змея пригрелась в нашей школе. — Мама, зачем ты это делаешь? — Бетти шагнула вперед, её голос дрожал от напряжения. — Зачем тебе этот суд? Элис обернулась к дочери, её лицо на миг смягчилось, но голос остался жестким: — Я делаю это для тебя, Элизабет. Чтобы ты увидела, какой Арчи на самом деле. Глупый, эгоистичный мальчишка, который не стоит твоей дружбы. — Я никогда не перестану с ним дружить! — выкрикнула Бетти, и в классе повисла тяжелая тишина. Арчи опустил голову, его плечи поникли. — Я эгоист. Я глупец. Я всё испортил. Но умоляю, миссис Купер, не впутывайте её. Она просто хотела помочь мне с музыкой. Элис лишь холодно усмехнулась: — Я обязана поступить правильно. Ради безопасности этого города. Все соседи узнают, кто жил рядом с нами. — Если ты это сделаешь, — голос Бетти стал пугающе спокойным, — я расскажу всем, что ты взломала машину мисс Гранди, чтобы ограбить её. Я скажу, что ты выдумала всю эту историю с романом, потому что окончательно сорвалась. Как Полли. Все и так думают, что у Куперов не всё в порядке с головой. Ты хочешь подтвердить это, мама? Хочешь стать городской сумасшедшей? Элис замерла, её рука с телефоном медленно опустилась. Удар попал в самое больное место. Джеральдин, бледная как полотно, сделала шаг к выходу. — Хватит, — тихо произнесла она. — Я уволюсь. К утру меня не будет в Ривердейле. Это устроит всех? Фред, до этого хранивший тяжелое молчание, коротко кивнул. Элис, поверженная собственной дочерью, лишь поджала губы. Гранди направилась к двери. У самого порога она остановилась и обернулась. Их с Арчи взгляды встретились в последний раз — долгий, полный невысказанных слов и разбитых надежд момент. Она уходила, забирая с собой его лето, его первую запретную любовь и его смычок.

***

Ночь, которая должна была закончиться мирным затишьем после последнего киносеанса, обернулась для семьи Келлер новым кошмаром. Когда патрульная машина шерифа мягко затормозила у дома, Кевин первым заметил неладное. — Пап... дверь приоткрыта, — шепнул он, чувствуя, как внутри всё похолодело. Шериф Келлер мгновенно преобразился. Вся усталость рабочего дня исчезла, уступив место профессиональной сосредоточенности. Он резким жестом велел Кевину оставаться за машиной, а сам привычным движением извлек из кобуры табельное оружие. — Назад, Кевин! Вызывай подкрепление по рации, если услышишь шум, — скомандовал он низким, напряженным голосом. Шериф вошел в дом, держа пистолет перед собой. Внутри царила оглушительная, мертвая тишина. Половицы не скрипели, воздух был неподвижен. Он быстро проверил гостиную, кухню и, наконец, ворвался в свой домашний кабинет — святая святых расследования дела Джейсона Блоссома. — Боже мой... — выдохнул он, опуская пистолет. Кевин, не выдержав ожидания, вбежал следом и замер на пороге. Кабинет выглядел так, будто через него пронесся лихорадочный смерч. Но это не был обычный погром — это была хирургически точная зачистка. Главная улика — огромная пробковая доска, на которой шериф месяцами выстраивал связи, прикреплял фотографии подозреваемых, отчеты коронеров и карты передвижений — была пуста. Фотографии сорваны, нити связей обрезаны, а сами записи... Кевин увидел в углу металлическое ведро, из которого еще шел тонкий, едкий дымок. Там догорали последние клочки бумаги с именами и датами. — Всё уничтожено, — прошептал шериф, подходя к пустому столу. — Сейф вскрыт. Протоколы допросов, улики с места преступления на реке... ничего не осталось. Злоумышленники знали, что искать. Они не тронули серебро или технику. Они пришли за правдой о смерти наследника Блоссомов. Кто-то в Ривердейле очень сильно не хотел, чтобы шериф довел дело до конца, и этот «кто-то» обладал ключами не только от его дома, но и от всех тайн города. Кевин посмотрел на отца. В глазах шерифа Келлера читалось не просто поражение, а осознание того, что враг находится гораздо ближе, чем он думал.

***

Рассвет над «Сумерками» был серым и холодным. Туман стелился по пустой парковке, где еще вчера кипела жизнь, а сегодня царило кладбищенское спокойствие. Джагхед медленно собирал свои немногочисленные пожитки в потрёпанный рюкзак. Среди книг и старых тетрадей он бережно устроил помятую фотографию, на которой он и маленькая Джеллибин смеялись, еще не зная, что их семья рассыплется в прах. Кассандра была рядом. Она не проронила ни слова, понимая, что сейчас любые утешения будут звучать фальшиво. Она помогала ему складывать вещи, её движения были точными и молчаливыми. Кэсс тоже была не рада закрытию автокинотеатра — для неё это место стало редким островком искренности в городе, помешанном на фасадах. Джагхед достал из кармана баллончик с черной краской. С резким шипением на стене будки появилось его имя и верная корона-шляпа. — Чтобы знали, что мы здесь были, — глухо произнес он. Кэсс перехватила баллончик. Её рука не дрогнула, когда она чуть ниже, размашистым почерком, вывела: «K.Fitzgerald woz here». — Теперь мы официально часть истории, которая пойдет под снос, — сказала она, возвращая ему краску. В этот момент из теней недостроенных конструкций вышел Ф.П. Джонс. Он выглядел помятым, в его взгляде читалась тяжесть прожитых лет и выпитого виски. Он остановился напротив сына, засунув руки в карманы кожаной куртки. — Значит, всё, Джагхед? — Ф.П. кивнул на будку. — Они снесут это здание, а вместе с ним и нас самих. Сотрут в порошок. — Может быть, они сохранят её, — Джагхед горько усмехнулся, глядя на свою надпись. — Уберут на чердак в ратуше, а через сто лет найдут и будут гадать, кем же мы были. Древней цивилизацией бунтарей в шапках. Ф.П. промолчал, переваривая слова сына. Его взгляд на секунду смягчился. — Где ты теперь будешь жить, Джаг? — Что-нибудь придумаю, — Джагхед закинул рюкзак на плечо. — Я всегда что-нибудь придумываю. Это мой талант. Он развернулся и побрел прочь, не оглядываясь. Кассандра осталась стоять у будки, погруженная в свои мысли. Она разглядывала облупившуюся краску и пустые глазницы окон, не замечая, что Джагхед уже ушел вперед, а Ф.П. остался позади. Тяжелая рука легла ей на плечо, заставив вздрогнуть. Кэсс обернулась и встретилась с пронизывающим взглядом лидера Змей. — Пригляди за ним, Фицджеральд, — тихо, почти доверительно произнес Ф.П. — Ему сейчас это нужно больше, чем он готов признать. Кэсс серьезно кивнула, принимая этот безмолвный приказ. — Я не оставлю его. Она быстро зашагала вдогонку за Джагхедом. Тот остановился у самого выезда, дожидаясь её. Когда она поравнялась с ним, он не сказал ни слова, но чуть заметно замедлил шаг, позволяя ей идти рядом. Два одиночества на фоне руин своего маленького мира уходили в туманное утро Ривердейла, где их ждала новая, еще более опасная неизвестность.