Сын Дьявола

Комната была поглощена ночной тьмой, сквозь которую пробивался лишь одинокий луч фонаря. Он выхватывал из мрака бледное лицо одного юноши, освещая его взлохмаченные светло-зеленые волосы и такого же оттенка глаза. На нем был просторный зеленый джемпер, потертые голубые джинсы и потрепанные кроссовки. Юноша сидел, подогнув ноги на ковре в центре небольшой, затемненной комнаты. — Однажды мы с Грейс наткнулись на огромный мрачный замок, — его голос снизился до зловещего шепота. — По легенде там властвовал демон, питающийся кровью своих жертв. Мы переглянулись, нервно сглотнув комок, что встал в горле, и двинулись ко входу замка, ощущая на своих спинах невидимые, цепкие взгляды. Внутри замка царствовал не просто мрак, а густая, вязкая темнота, пахнущая пылью, плесенью. Я включил камеру на телефоне, чтобы засечь нечто потустороннее. Грейс прижалась ко мне плечом. Она всегда говорила, что тонко чувствует духов и их негативную энергию. — Может… уйдем отсюда, пока не поздно? — запаниковала она, крепко хватая меня за рукав. — Да мы ж только вошли, — Отрезал я. — Надо успеть здесь заснять все, прежде чем мы свалим. Идем. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Раздался резкий скрип — мы оба вздрогнули, а Грейс издала испуганный писк. Я тут же прошептал: — Тише, будь спокойней. Я тебя защищу! И изображал себя, как отважного белого рыцаря на коне. И она безоговорочно кивнула, прижавшись ко мне еще больше. И тут на фоне зловещей тишины грянул чей-то совсем не приглушенный, жизнерадостный хохот. — Эй, Августина, — Тодд сердито опустил фонарь, прерывая свое повествование. — Не порть впечатления своим ржачом. Тут сейчас такое будет! — Пфф, какой джентльмен. «Защитит он ее», ха-хах! — не унималась Августина, катаясь по полу. Она откинулась на локти, и ее серебристо-белые волосы, похожие на лунную паутину, рассыпались по плечам. Ярко-зеленые, озорные глаза, как у ведьмы, смеялись. Небрежно наброшенный розовый кардиган сполз с одного плеча, открывая ремешок от майки, а длинная черная юбка в пол была собрана вокруг ног складками. — Ох, мой рыцарь, — простонала она с нарочитой, почти пародийной страстностью. — Раздвинь мои ножки... Я сейчас кончу. Губы ее, прикрытые ладонью, тут же изогнулись в усмешке, глазами ловля реакцию Симмонса. Грейс от услышанного, залилась ярким, предательским румянцем, и спрятала свое миловидное личико. — Тшшш, тихо, извращенка! — воскликнул Тодд, вновь поднимая фонарик к лицу. — Свои развратные мыслишки оставишь на потом. Итак, продолжим. — Внезапно Грейс замечает чей-то бледный силуэт, — снова заговорил Тодд, сделав шепот еще более зловещим. На пороге двери в черной глубине зала стояла маленькая девочка. Она громко, надрывно плакала, и этот звук резал слух, как битое стекло. — Тодд, там девочка! — Где? — я нахмурил брови, водя камерой по темному пространству. — Она… она что-то говорит… — шептала Грейс, вслушиваясь в неразборчивый шепот. Вдруг ее будто током ударило. — Он здесь, — выдавила она дрожащим голосом. — Она говорит, что ОН здесь. Мы оба замерли. И поняли о ком была речь. О Демоне. С улицы донесся оглушительный удар грома, и вспышка молнии на миг осветила окно! И мы увидели его — темный, огромный силуэт! Прямо за спиной той девочки! И не успеваем мы с Грейс опомниться, как… — Тодд сделал эффектную паузу, а затем вскричал: —…запись на моем телефоне прерывается, и он нас всех убивает. Коне-е-е-ец! Едва он произнес последнее слово, как за окном, словно по заказу, грохнул настоящий гром, и синяя молния осветила на миг все лицо Тодда, искаженное счастливой, почти безумной улыбкой. Он выжидающе смотрел на всех присутствующих, ожидая хорошую оценку . — Серьезно, блять, конец? — разочарованно протянула Августина, развалившись напротив Симмонса. Ее розовый кардиган съехал уже совсем. — А экшен? Хэппи-энд? Побег? Хотя бы попытка борьбы? — Хэппи-энд? — Тодд фыркнул. — В моих страшилках нет хэппи-эндов! Тебе надо — сама додумывай. — Я согласна… конец получился скомканным, — тихо, слегка смущаясь, добавила Грейс. Она сидела рядом с Тоддом, одетая в аккуратную черную юбку, розовую кофту и светлые кроссовки. Ее нежные черты и небесно-голубые глаза выдавали добрый нрав. — Грейс, ты вообще на чьей стороне? — Тодд изобразил обиду. Она лишь слабо, виновато улыбнулась ему в ответ, и эта улыбка была настолько милой и неуверенной, что притворное недовольство Симмонса растаяло. — Не, на наш форум такая страшилка не пойдет, — с апломбом заявила Августина, скрестив руки на груди. Тодд лишь недовольно хмыкнул. — Эй, Эдмунд, — девушка повернулась к парню, лежавшему чуть поодаль, в тени. — Может, твой черед? Ты вроде как мастер мрачных депрессивных концовок. Эдмунд лежал на спине, уставившись в потолок. Тот был одет с головы до ног в черное: худи, рваные джинсы, грубые берцы. Его темные волосы падали на лицо, скрывая взгляд странных, будто стеклянных, сиреневых глаз. — Эй, блять, ты спишь, что ли?! — Августина пнула его ногой по берцам. — Отвали, — промямлил он, даже не повернув головы. Потом медленно, с неохотой приподнялся на локтях. — Ваши страшилки настолько однообразны и предсказуемы, что мой мозг в целях самосохранения предпочел отключиться. Я ненароком задремал. — Тогда удиви меня, Герхэрд, — уперлась подбородком в кулак Ким, и ее глаза загорелись любопытством. — Я вся во внимании. Тодд и Грейс тоже переключились на него. Грейс задержала на Эдмунде взгляд чуть дольше, чем того требовала вежливость. Он был другим — не таким шумным, не таким открытым, и это незаметно притягивало. Эдмунд холодно, оценивающе осмотрел всех и едва заметно усмехнулся одним уголком губ. — Ладно. Есть у меня одна страшилка. Называется «Мальчик и чудовище». У Грейс на слове «чудовище» по коже побежали мурашки — на сей раз самые настоящие. Тодд навострил уши. Августина молча протянула Эдмунду фонарик. Он взял его и, не включая, какое-то время просто водил холодным цилиндром по ладони. Потом резко направил свет снизу прямо на свое лицо. Сиреневые глаза в этом резком свете потеряли всякий цвет и стали похожи на две слепые, мерцающие льдинки. Тени легли под скулы, сделав лицо изможденным и не по-юношески старым. — В одном злополучном домике, — начал он тихо, и его голос звучал не как рассказ, а как констатация факта, — жил мальчик. Для него этот домик был не домом. Это была ловушка. Настоящий ад. Стоило нечаянно издать звук, уронить карандаш, заплакать или просто дать знать о своем присутствии — и оно слышало и начинало искать мальчика. И тогда раздавался крик. Не просто громкий. Разрывающий, ядовитый. Оно кричало его имя. Он сделал паузу, дав всем услышать в воображении этот крик. — Однажды мальчик издал громкий шум, желая сбежать отсюда. Он собирался спрыгнуть из окна своей комнаты. Но оно услышало. Он быстро спрятался. Под кроватью, в пыли и паутине. Он вжался в пол, затаил дыхание так, что в висках застучало. И почувствовал — нутром, животным ужасом, — что оно вошло в комнату. Чудовище ходило, швыряло вещи. Издавало звук — низкий, грудной рык, полный слепой ярости. Мальчик молился, сжимая веки, молился любым богам, лишь бы его не нашли. И вдруг… тишина. Оно ушло. Казалось, пронесло. Мальчик выбрался из-под кровати и на цыпочках пополз к выходу из комнаты, надеясь сбежать. Спускаясь по лестнице и придерживаясь за стену, он вдруг понял, что не один. На ступенях ниже, в гостиной, из темноты на него смотрели. Другие чудища, которые молча сверлили его тяжелыми, ненавидящими взглядами. Эдмунд замолчал, будто забыв, что рассказывает. Его сиреневые глаза смотрели куда-то сквозь ребят. — Он в ужасе бросился к входной двери, но та была наглухо заперта. И тогда он почувствовал. Дыхание. Теплое, тяжелое. Прямо у него за спиной. Он медленно, скелетно скрипя каждым позвонком, обернулся. И увидел его. Пустые, как дыры, глаза уже смотрели на него. И мальчик завопил от ужаса.. Он так и не смог выбраться оттуда, оставив там свою душу навсегда. Он выключил фонарик. Комнату поглотила темнота, гуще прежней. Несколько секунд стояла полная, оглушающая тишина. — Ну что, сойдет? — его обычный, слегка ленивый голос прозвучал в темноте как выстрел. Словно заколдованные, все молчали. У Грейс на глазах выступили слезы — от жути, которая явно ощущалась не выдуманной. Для нее это явно была не просто страшилка, а настоящая история, со скрытым подтекстом. — Ахринеть, — наконец выдохнул Тодд. — Это… это же чистый психологический триллер. У тебя, блин, талант. — Очень мощно, Эдмунд! Обязательно добавим это на форум! — восторженно сказала Августина, хлопнув его по плечу. — Учитесь, детишки! Тодд лишь закатил глаза. — А не пора ли домой «детишкам»? — устало посмотрел на них Эдмунд, всем видом показывая, как ему все это надоело. — Ой, и правда! — встрепенулась Грейс, смахнув украдкой слезу. — Мне надо уже идти, иначе мама убьет. — А мне моя дорогая сестра опять лекцию прочтет про комендантский час, — вздохнул Тодд, поднимаясь и потягиваясь. — О боже, я вам не завидую, — фыркнула Августина, но уже без прежнего смеха. Все вышли на улицу. Ночь впитала в себя грозу и теперь была тихой, влажной и черной, как смола. Тодд и Грейс, перекидываясь короткими фразами, скрылись в темноте переулка, ведущего к их домам. Эдмунд стоял на крыльце, доставая из кармана потрепанную пачку сигарет. Он собирался в другую сторону — в сторону своего общежития. — Ты мог бы остаться, — сказала Августина, выходя следом. Она взяла у него из пачки одну сигарету и ловко прикурила от его зажигалки. Дым клубился в холодном воздухе, смешиваясь с паром от дыхания. — Как-нибудь в другой раз. Хочу пройтись. Развеяться, — он затянулся, и кончик сигареты осветил его лицо на миг — усталое, закрытое. Его холодный взгляд был устремлен в пустоту улицы. Девушка знала это состояние. Оно накатывало на него волнами, и в такие моменты он был абсолютно недосягаем. Ей оставалось только не лезть. — Ты только дойди до общежития, ладно? Просто… дай знать. — Не парься, — он уже поворачивался к ней спиной, собираясь уходить. — Я пока не собираюсь умирать. Это слово — «пока» — повисло в воздухе, маленькое, колючее, полное невысказанной горечи. Августина мрачно смотрела ему вслед, пока его темная фигура не растворилась в сгущающейся тьме между редкими фонарями. Эдмунд шел, не замечая дороги. Горечь от рассказанной истории стояла во рту, горче табачного дыма. Он уже начал жалеть, что поведал эту дурацкую страшилку, которая была придумана из головы не просто так. На уровне ощущений она явно перекликалась с тем, через что он прошел раньше. Эта грусть была тяжелой и физической, как камень на груди. Она наводит мысли на то, как хочется со всем этим покончить. Его шаги глухо отдавались по асфальту пустынной улицы. Пройдя мимо одного из грязных переулков, он внезапно замер. Оттуда доносился звук — тихий, прерывистый всхлип. Обернувшись, он увидел девушку. Она сидела на земле, прислонившись к мусорному контейнеру, закрыв лицо руками. Плечи ее мелко и часто вздрагивали. «Вечно эти духи ноют», — с раздражением подумал он. Он уже сделал шаг, чтобы пройти мимо, но что-то заставило замедлиться. Не звук, а атмосфера. Весь этот переулок был пропитан чем-то тяжелым и липким. В воздухе висел запах — металлический, сладковато-приторный. Запах крови. Старой, запекшейся, но оттого не менее отвратительной. Точно так же пахли его самые плохие воспоминания. Сжав зубы, Эдмунд закурил следующую сигарету и пошел дальше, инстинктивно ускорив шаг. И когда звук его шагов окончательно затих в ночи, плач девушки в переулке внезапно оборвался. Она медленно убрала руки от лица. Ее глаза, полные нечеловеческого ужаса, были прикованы не к тому месту, где она сидела, а к глубокой тени в глубине арки. И оттуда, из этой тени, на нее смотрели. Две точки света, ало-красных, как раскаленные угли. Они не мигали. Просто сверлили ее призрачную сущность. Затем из темноты послышался звук. Глухой, сочный, влажный. Точно так же звучит мясо, когда из него медленно вытаскивают клинок. Дух девушки снова задрожал, но теперь не от плача, а от беззвучного, леденящего ступора. Ее шепот был едва слышен даже в мертвой тишине переулка: — Пожалуйста… прекрати… пожалуйста… прекрати… А в ответ из тени донесся тихий, скрипучий звук. Как смех. Или как скрежет зубов. И эти две красные точки вдруг изогнулись, сложившись в нечто, что должно было быть улыбкой. Улыбкой полного, безудержного, ужасающего безумия. И это было началом новых бедствий. *** Следующий день выдался серым и дождливым. В студенческой столовке царила привычная суета — гул голосов, звон посуды, запах подгоревшего масла и жареных котлет. В углу, у высокого окна, за которым струились мутные потоки воды, сидели двое, составлявшие разительный контраст с этой шумной, беззаботной жизнью. Августина, откинув свои белоснежные волны волос, с озабоченным видом листала ленту новостей на телефоне. Эдмунд, напротив, был погружен в себя, его сиреневые глаза были пусты, а пальцы медленно вращали картонную упаковку с недопитым молочным коктейлем. Внезапно Августина замерла, уставившись в экран телефона. Ее пальцы застыли над стаканом сока. — Срочные новости! — выдохнула она. — Этой ночью на улице Вайн-Стрит… обнаружено тело девушки. Тридцать восемь ножевых ранений. Полиция просит жителей быть осторожнее. Убийца на свободе. — Вайн-Стрит? — нахмурилась она. — Это же в двух шагах от моего дома! Эдмунд лишь равнодушно потягивал молочный коктейль через трубочку. Новость, от которой у других мурашки бежали по коже, не вызвала в нем ничего, кроме горькой, привычной досады. — Жаль, что я не стал его жертвой, — пробормотал он, не отрываясь от телефона. — Мне как всегда не везет. — Ага, размечтался, — фыркнула Августина, отодвигая тарелку с чизбургером и картошкой фри. — Лучше поешь что-нибудь нормальное. Вечно ты пьешь эту сладкую жижу. От нее сил точно не прибавится. — Здесь есть нечего. Коктейль — оптимальный вариант, — парировал Эдмунд. — Ну да, а вечером — бухло и травка. Заебись рацион, — съязвила она, но в голосе сквозила скорее забота, чем злость. Их дружба со стороны казалась всем странной и непонятной. Они были неразлучны, как тень и свет — такие разные, но следующие друг за другом повсюду. Вместе ходили на пары, вместе убивали время в пустых разговорах, и со стороны их легко было принять за влюбленную пару. Но на деле все было иначе. Все началось с конфликта, с колких фраз и недоверия. Но постепенно Эдмунд привык к Августине — к ее дурацким шуткам, вечному баловству и громкому смеху. Она была первым человеком, который не назвал Эдмунда сумасшедшим, когда тот признался, что видит духов, когда некоторые воспринимали его слова, как о бреднях сумасшедшего. Это и сблизило их. Да и Августине самой по себе, нравится Эдмунд. С ним интересно проводить время, особенно когда напьются в стельку. И хулиганят как маленькие детишки, устраивая сплошной хаос. Эдмунд под кайфом, Августине весело. Разве это не жизнь? На телефоне Августины всплыло уведомление из группового чата «Фантом». — О, детишки проснулись, — сказала она. Ким называла Тодда и Грейс «детьми», потому что те были еще школьниками, заканчивающими последний класс. Тодд Симмонс: Привет! Видели новости? Августина Ким: Ага, какую-то девку убили, и что? Тодд Симмонс: Как думаете, замешано ли в этом какая-нибудь мистика? Мы обязаны это проверить! — Что скажешь, Эдмунд? — девушка повернулась к нему. — Тоддик считает, что дело пахнет мистикой. — В том переулке вчера была жуткая атмосфера. И вонь.., — скривился он, будто снова ощущал тот запах. — Хах, странно, я даже не подумал, что там кого-то убивают. — Ты значит был там и молчишь?! — глаза Ким расширились от изумления. — Я просто мимо проходил, чего взъелась? — лениво взглянул на нее Герхэрд. Августина Ким: Скорее всего, да. Эдмунд подтверждает. Встретимся там, поугараем. «Фантом» был их собственным клубом по интересам. Они исследовали заброшенные места, искали призраков и рассказывали страшилки. Эдмунда беловолосая ведьма втянула туда почти насильно, но со временем он стал их главным «сенсором». Его необычная чувствительность к потустороннему делала его незаменимым. Тодд Симмонс: Грейс этой ночью видела жуткий сон. Грейс Сандерс: Мне приснилось что-то… с горящими красными глазами. Я проснулась вся в холодному поту. — Чудовище с красными глазами… Что-то новенькое, — задумчиво проговорила Августина, откусывая бургер. — Как думаешь, стоит ли нам…Эдмунд? Она замолчала, заметив, что он застыл. Его взгляд был устремлен в пустоту за ее спиной, лицо стало застывшей маской. Секунду, другую он не реагировал, будто уйдя в себя. — Эдмунд? — дотронулась до его руки Августина. Он вздрогнул и медленно перевел на нее взгляд. — Да так… ничего, — пробормотал он, снова делая глоток коктейля. Иногда на периферии зрения мелькал силуэт — расплывчатый, но до жути знакомый. До такой степени знакомый, что по телу пробегала дрожь, а сознание в этот момент внедряло мысль, которую Эдмунд избегал больше всего. Их уединение нарушил звонкий голос: — Йоу, народ! — К их столу подошел темнокожий красавец с русой косичкой и теплыми янтарными глазами. Его взгляд, как всегда, небрежно скользнул по Эдмунду. — По мне не скучали? Николас Форден - всеобщий любимец универа. Обаятельный и харизматичный спортсмен, любящий играть в баскетбол. Многие не понимали, что этому лучезарному красавцу нужно в компании двух мрачных «отбросов». Августина бесцеремонно закатила глаза. — Тебя еще не хватало, секси-мальчик. Пришел покрасоваться? — Просто узнать, как у вас дела, — мягко улыбнулся Ник. — Я не до такой степени мудак. — В том-то и дело, что ты тот еще мудак, — парировала Августина. — Эдмунд, скажи ей! — с наигранной обидой обратился Ник к Герхэрду. — Так и есть, — невозмутимо ответил он. — Даже призраки так считают. Что уж говорить о нас, грешных. Августина рассмеялась. — Пха-ха-ха! И почему я не удивлена! — Да пошли вы оба! — Ник на секунду изобразил обиду, но тут же смягчился. — Но не думайте, что от меня так легко избавиться. Он незаметно подмигнул Эдмунду, который сделал вид, что не заметил. Августина, заметив это, исказила гримасу раздражения. «Не на того запал, придурок», — промелькнуло у нее в голове. — Ну так какие планы? — не унимался Ник, снова глядя на Эдмунда. — Вечеринка у бассейна сегодня. Придете? — Не, у нас другие дела, — резко перебила его Августина, вставая. — Опять ваш «Фантом» собирается на поиски привидений? — усмехнулся Ник. — А это тебя не касается, — фальшиво улыбнулась она. — Эдмунд, пошли. Покурим. Они молча вышли из столовой, оставив Ника одного. Тот проводил их долгим заинтересованным взглядом, ухмыляясь уголком губ. — Этот придурок заебал, — безразлично прошипел Эдмунд, уже в коридоре. — Вечно он к нам лезет. — Не то слово, — согласилась Августина, но внутри у нее все сжалось от дурного предчувствия, которую вызвал придурковатый Форден. Она так задумалась, что не заметила, как кто-то грубо толкнул ее в плечо. — Эй! Смотри куда идешь! — крикнула она. Пепельноволосый парень, столкнувшийся с ней, испуганно вздрогнул, что-то пробормотал и, бросив взгляд за спину Августины, пулей умчался прочь. — Что с ним? — удивилась она и тут же увидела причину его паники. По коридору шел Тони Тейлор. Его лицо было искажено злой гримасой. У него короткие волосы, с диким цветом аквамарина и темно-синие зрачки, с отблеском хищности. Главный задира университета. Он наводил страх на многих, но только не на эту парочку. — О, Тейлор! Какими судьбами? Опять пугаешь первокурсников? — голос Эдмунда внезапно стал ядовито-сладким, и на его губах появилась та самая, циничная ухмылка. Тони напрягся, увидев его. Этот тип всегда портил ему всю малину. — Пошел к черту, Герхэрд, — прошипел он. — Не попадайся мне на глаза, иначе… — Иначе что? — тихо переспросил Эдмунд, сделав шаг навстречу. Его сиреневые глаза, обычно пустые, теперь сверлили Тони с леденящей интенсивностью. — Убьешь? Ну так давай же. Сделай это. Если, конечно, кишка не тонка. В коридоре воцарилась тишина. Все знали их давнюю вражду. Но все также знали, что Тони, при всей своей жестокости, боялся Эдмунда. Не его силы, а той абсолютной, леденящей безразличности, с которой тот смотрел на мир. Эдмунд не блефовал. Он действительно ждал, чтобы Тони что-то с ним сделал. И это было страшнее любой драки. — Чертов псих, — глухо процедил Тейлор и, опустив глаза, обошел их стороной. — Опять его донимаешь? — спросила Августина, когда Тони скрылся за углом. В ее голосе звучала легкая усмешка. — Ты видела его лицо? — Эдмунд повернулся к ней, и ухмылка стала еще шире. — Пытаться напугать таких, как он, — Это лучшее развлечение дня. Они пошли дальше, не заметив, что за всей сценой из-за угла наблюдал Форден. Его янтарные глаза блестели неподдельным интересом, а на губах играла загадочная улыбка. *** Улица Вайн-Стрит днем была не примечательной — ряд старых кирпичных домов, мокрый асфальт после недавнего дождя, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Но один переулок, перетянутый желтой полицейской лентой, выделялся мрачным пятном. Лента хлопала на ветру, словно предупреждая об опасности. Но компания проигнорировала предупреждение. Пригнувшись, они прошли под лентой и оказались в узком, грязном проходе между зданиями. Воздух здесь был тяжелым и застоявшимся. Августина, лениво потягиваясь, окинула взглядом грязный асфальт и закопченные стены. — Ну, и что будем искать? - зевая, говорит она. Эдмунд, закуривая сигарету, внимательно осматривался. Место было пустым. Слишком пустым. Духа той девушки, который плакал здесь прошлой ночью, не было. — Тут была душа девчонки, — он ткнул сигаретой в сторону мусорного контейнера. — Она сидела вот здесь, плакала. — И куда же она подевалась? — спросила Августина с притворной серьезностью. — Не могла же она просто взять и испариться. — А может, ушла? — тихо предположила Грейс, ежась от холода, что шел не от воздуха, а от самого места. — Духи не «уходят», — лениво пояснил Эдмунд, выпуская струйку дыма. — Они привязаны к месту, где умерли. Особенно если не получили покоя. Так они говорят. Грейс и Эдмунд молча чувствовали энергию этого места — тяжелую, давящую энергетику. Возможно, это была часть их дара, данного с рождения. Только в отличие от Эдмунда, Грейс не видела духов. Ее дар проявлялся иначе — в вещих снах. И подобный сон она видела этой ночью. — Смотрите, тут следы крови! — взволнованно крикнул Тодд, фоткая все на телефон. — И на стенах брызги! Охренеть не встать! — Ты поменьше орал бы, — шикнула на него Августина. — Нас тут не должны видеть. Это же место преступления. — Мне тут нехорошо, — прошептала Грейс, обнимая себя за плечи. — Может, уйдем? — Тут явно было что-то еще, — пробормотал Эдмунд, присев на корточки у пятна. Его взгляд скользнул по асфальту и зацепился за едва заметные, стершиеся линии. — Что это? Он протянул руку, чтобы коснуться одной из линий, и мир вокруг поплыл. В голову ворвались обрывки образов: размытый силуэт в длинном, развевающемся плаще; сверкнувший в темноте клинок; искаженное ужасом лицо девушки-призрака и пару ало-красных точек света. Видения сменяли друг друга с болезненной скоростью. Эдмунд резко замер, а затем схватился за голову, сдерживая стук в висках. — Эдмунд? — тревога в голосе Августины заставила остальных насторожиться. — Что случилось? Он не отвечал. Из носа у него потекла струйка крови, алая на фоне бледной кожи. — Эдмунд! — Да помолчи ты! — наконец он пришел в себя, с трудом переводя дыхание. — Странно… Я что-то увидел. — Что именно? — тут же оживился Тодд. Компания окружила его, лица вытянулись от беспокойства. Эдмунд поднялся, слегка пошатываясь, и вытер кровь рукавом. — Кажется, я видел убийцу. — Каким образом? — выдохнул Тодд. — Не знаю. Просто… увидел. Разглядеть сложно — он был в темно-бордовом плаще, красные глаза… Ему явно нравилось то, что он делал. — Красные глаза? — округлила глаза Грейс, вспомнив про свой жуткий сон. — Вау, то есть ты увидел фрагменты прошлого, — с фальшивым восхищением протянула Августина. — Что ты еще умеешь, Эдмунд? — Ой, заткнись, пожалуйста, — проворчал он. — У меня теперь голова раскалывается. Вы видите этот меловой след? Все внимательно посмотрели под ноги. На грязном асфальте, почти стертые дождем и ногами, угадывались кончины ровного круга, нарисованного чем-то белым. — Это же… круг? — прищурился Тодд. — А что, если тут проводили какой-то ритуал?! — Или какой-то психопат решил развлечься, — была уверена Августина. — Это было точно жертвоприношение какому-то демону! — не унимался Симмонс. — Или над кем-то решили пошутить, но все вышло из под контроля и… - сделав паузу, продолжает Ким - В убийцу вселился демон! Иначе я не могу объяснить странные видения Эдмунда и Грейс. Пока эти двое продолжали рассуждение, а Эдмунд приходил в себя, Грейс пристально разглядывала контуры. И вдруг ее осенило. Она знала, где видела этот символ. — Ребята! — ее голос зазвучал громче, чем она планировала. — Я видела этот круг. Спор мгновенно стих. Все взгляды устремились на нее. — В том сне… помимо глаз, был старый двухэтажный дом. И на его стенах… были нарисованы такие же круги. — И ты только сейчас вспомнила?! — не удержался Тодд. — Простите! — Грейс смущенно опустила глаза. — Я не подумала, что это важно… — Ничего страшного, детка, — неожиданно мягко сказал Эдмунд. Его безжизненные сиреневые глаза на миг смягчились. — Тебя никто не винит. Грейс покраснела от его слов и тона. — Эй, вы! Грубый, но писклявый голос заставил всех вздрогнуть. Из-за угла вышла невысокая девушка с двумя русыми хвостиками, больше похожая на школьницу. Она смерила их гневным взглядом. — Вы что здесь делаете? Это место оцеплено! Совсем слепые, желтую ленту не видите? Компания опешила на секунду, разглядывая эту яростную, но крошечную фигурку. И тогда Августина фыркнула. — Это еще что за маленькое бедствие? — усмехнулся Эдмунд. — Эй, девочка, тебе сколько лет? Может, тебе леденец купить? — уже открыто рассмеялась Августина. — Да как вы смеете! Кучка малолетних дебилов! — взвизгнула незнакомка. Эдмунд и Августина переглянулись и рассмеялись еще громче, слушая ее возмущенные выкрики. — Хватит лаять, маленький шпиц, — наконец, сказал Эдмунд, делая последнюю затяжку. — А то как бы тебя на поводок не взяли. — Я сейчас полицию вызову! — пригрозила девушка, хватаясь за телефон. — Мы уже уходим, уходим, — поспешно сказал Тодд, мило улыбаясь и беря за руки смеющихся друзей. — Простите за беспокойство! — шепотом он добавил: — Быстро валим, мы узнали, что хотели. Молли Бейкер, так звали девушку, гневно смотрела им вслед, пока они не скрылись за углом. Когда переулок опустел, ее выражение лица сменилось. Злость ушла, уступив место холодной сосредоточенности. Она снова посмотрела на землю, на едва заметный круг. Ее глаза сузились. Она быстро достала телефон и написала сообщение: Молли Бейкер: Нашла их след. Вайн-Стрит. Затем она снова уставилась на таинственные знаки, начиная свое тайное расследование. *** Вечер заглядывал в окна, окрашивая комнату в теплые оранжевые тона заката. Компания собралась у Тодда. Его комната была точным отражением его увлечений: хаотичный микс из мистики и подросткового беспорядка. На стенах вместо обоев висели распечатанные фотографии «аномальных зон», неясные силуэты, вырезанные из газет, и плакаты с фильмов ужасов. Книжные полки прогибались под тяжестью сборников городских легенд, справочников по паранормальному и потрепанных комиксов. Повсюду валялись провода, пульты, жесткие диски и пачка чипсов. Воздух пах пылью, старой бумагой и едва уловимым ароматом дешевого освежителя, пытавшегося перебить все остальное. Тодд щелкал мышкой, листая на мониторе фотографии старых домов в округе через Google карты. — Грейс, вот этот? Похож? — он показал на экран. Девушка, сидевшая на краю заваленного бумагами кресла, внимательно посмотрела и покачала головой. — Нет. Тот из сна был двухэтажным, но не таким разрушенным. — Ладно, ищем дальше, — пробормотал Тодд, углубляясь в поиски. В это время Августина, развалившись на кровати и роясь в стопке журналов под прикроватной тумбой, хихикнула. — Ой-ой, Симмонс! А это что у тебя тут за «научная литература»? — она помахала в воздухе ярким глянцевым журналом откровенного содержания. Тодд, попивавший газировку, поперхнулся и залился краской. — Ну, знаешь… Я же парень простой, — пробормотал он, пытаясь отобрать находку, но Августина ловко увернулась, весело хихикая. Грейс, смутившись, отвела взгляд. Ее глаза сами нашли Эдмунда. Он сидел на широком подоконнике с открытой створкой, свесив одну ногу на улицу. В руке догорала сигарета. Закатный свет золотил его профиль, но в его сиреневых глазах не было ни тепла, ни интереса. Только привычная, глубокая усталость и какая-то пустота. — Эдмунд, ты в порядке? — спросила Грейс, не подумав. И сразу почувствовала, как по щекам разливается тепло. — Ась? — он медленно повернул к ней голову. Уловив ее смущение, уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. — Переживаешь за меня? — Ну… — она растерялась. — К нему вообще иногда лезть не стоит, — вставила Августина, не отрываясь от «исследования». — У него в голове свой целый зоопарк тараканов, и все злые. Грейс слабо улыбнулась, но не могла отвести глаз. Он был для нее странным, отстраненным, даже пугающим. Но в этом была какая-то горькая притягательность. Ей хотелось понять, что скрывается за этой маской равнодушия. Какие у нее секреты? История про мальчика и чудовище… она до сих пор звучала у нее в ушах. Была ли это просто страшилка или что-то большее? Августина, заметив, как Грейс смотрит на Эдмунда, ехидно ухмыльнулась про себя. «Интересненько». — Грейс! — позвал Тодд, и его голос вернул девушку в реальность. — Пожалуйста, скажи, что это он! На мониторе был старый двухэтажный особняк из темного кирпича. На его облупленных стенах кто-то белой краской или мелом нарисовал те самые символы — неровные, но узнаваемые круги с внутренними линиями. — Да, — тихо подтвердила Грейс, поежившись. — Это он. — Отлично! — Тодд сиял. — Он в старом районе. Не так далеко. Выдвигаемся, народ? В комнате повисла неловкая тишина. — Ребят? — Тодд обвел взглядом Эдмунда и Августину. — Тодд, — наконец сказала Августина, откладывая журнал. — Я не думаю, что нам стоит туда лезть. Давай завяжем с этим и займемся чем-нибудь менее… смертоносным. Мы уже для себя решили, что это одержимый убийца-психопат, творящий всякую ритуальную телеберду. — Но это же уникальный шанс! - не унимался Симмонс. — Шанс на что? Умереть от рук того психа? Если верить снам Грейс и видениям Эдмунда, соваться туда - плохая идея. Это может быть реальная мистическая хрень, которая может стоить нам жизни. Исследовать призраков еще можно, но демоны и всякая связанная с ними жуть - даже тебе, Тодд, стоит держаться от этого подальше. — Я тоже пас, — глухо сказал Эдмунд, докуривая сигарету и бросая окурок в открытое окно. — Чую, что ничего хорошего там нет. Да и вообще, вся эта тема уже поднадоела. — Вот видишь? Мы — за здравый смысл, — поддержала друга Августина. — Ну пожалуйста… — Тодд попытался сделать жалобное лицо. — Если бы мы могли заснять эту мистическую хрень на камеру… — Как хотите, а я пошел, — Эдмунд ловко спрыгнул с подоконника на улицу. — Кстати, где там сегодня та вечеринка у бассейна? Надо спросить у того засранца Фордена. — Ты серьезно? — нахмурилась Августина, прихватив свою куртку. — На эту гламурную пьянку? — Какая разница, где бухать? Пошли. — Ладно уж, — вздохнула она, покорясь. — Ну покеда народ, увидимся завтра. Она махнула рукой и скрылась в сгущающихся сумерках следом за Эдмундом. Грейс немного постояла, глядя им вслед, потом тоже поднялась. — Мне тоже, наверное, пора… Но Тодд быстро встал и мягко взял ее за запястье. — Грейс, а мы можем… сходить вдвоем? — Тодд, я не знаю… — Я прошу тебя! Это будет быстро! Тебе даже заходить туда не надо будет. Просто побудь у входа, на подстраховке. Я заскочу, быстренько все осмотрю, несколько кадров сделаю — и сразу назад! Обещаю! — в его голосе звучала настоящая мольба. Для него это было действительно важно. Грейс колебалась. Холодный страх из прошлого сна сжимал ее сердце. Мысль о том темном доме и алых глазах пугала до дрожи. Но Тодд был ее другом. Она видела, как горит его энтузиазм, и не хотела его подводить. — Ладно, — наконец сдалась она, тихо вздохнув. — Но только быстро. Очень быстро. — Конечно! Быстро-быстро! — обрадовался Тодд, уже хватая куртку и сумку с фотоаппаратом. — Я слово даю! И так, под покровом наступающего вечера, двое друзей отправились в путь — к тому самому дому из кошмаров Грейс, не подозревая, что их «быстрая вылазка» может затянуться куда дольше и опаснее, чем они думали.