Мост судьбы.

Саске: Три дня назад, когда отец уезжал с Мебеку в загородный дом, он подозвал меня в кабинет. — Саске, — сказал он, глядя мне в глаза. — Пока нас нет, присмотри за девчонкой. — Зачем? — лениво спросил я. — С ней ничего не случится за три дня. Отец помолчал, потом ответил тихо, но жёстко: — Потому что я так сказал. Приставь охрану. Тайно. Чтобы она не знала. Но чтобы следили за ней круглосуточно. Если с ней что-то случится… ты меня понял. Я тогда кивнул, не придав особого значения. Думал, старик перестраховывается. Всё равно что няньку приставить к взрослой девке. Но приказ выполнил. Наши люди караулили под её окнами три дня. Ничего не случилось. Я получал отчёты каждый день. А вот тут начинается самое интересное. Сегодня, когда отец вернулся из загородного дома, он снова вызвал меня в кабинет. Выглядел он серьёзнее обычного. — Саске, — сказал он, затягиваясь сигарой. — Ты ведь уже встречался с дочкой Мебеку до сегодняшнего дня? Я не стал врать. Кивнул. Отец долго молчал. Потом выпустил дым и произнёс: — Её отца звали Кизаши Харуно. Он спас Итачи. Ты знаешь, что это значит. У меня внутри всё оборвалось. Кизаши Харуно. Человек, которого убили из-за нас. Я помнил это имя. Помнил, как отец говорил о нём с уважением, а для Фугаку это редкость. — Тот самый? — переспросил я, хотя уже знал ответ. — Тот самый, — подтвердил отец. — Поэтому её мать теперь под нашей защитой. И она тоже. — Он посмотрел на меня в упор. — Я надеюсь, ты не сделал ничего, о чём придётся жалеть. Я стоял, не проронив ни звука. Внутри никакой дрожи. Ни холодного пота. Только лёгкое, почти приятное удивление. Вот, значит, как. — Нет, — ответил я, глядя отцу прямо в глаза. — Всё в порядке. Даже лучше. Отец прищурился, но переспрашивать не стал. Кивнул, и я вышел из кабинета. В коридоре я остановился и усмехнулся. Ну надо же. Та ночь под мостом. Её слёзы, царапины на моих плечах. И тот момент, когда я почему-то не нажал на курок. Я тогда подумал просто хочу ещё. Хочу сломать её не спеша. А оказалось… интуиция. Или тупая удача. Неважно. Важно другое. Она дочь человека, который спас Итачи. И если бы я её убрал, отец бы меня… ну, не убил. Но по головке точно не погладил, пожалел бы. А я не люблю, когда меня жалеют. Все встало на свои места. Харуно Кизаши был нашим личным хирургом, лучшим в городе. Он штопал наших людей после разборок, не задавая вопросов. Отец доверял ему как себе. Но даже защита Учиха не всесильна. Кизаши убрали враги, которые хотели ослабить клан, лишить нас возможности быстро восстанавливать бойцов. Отец тогда рвал и метал, но найти заказчиков не смог авария, несчастный случай, никаких следов. А потом начались угрозы в адрес вдовы и дочери. Мебеку, умная женщина, затаилась. Растила дочь, работала, делала вид, что смирилась. И ждала. Когда полгода назад отец попал к ней на операционный стол банальный аппендицит, но он принципиально лёг под нож к вдове лучшего хирурга города он узнал её. И что-то в нём щёлкнуло. Я думал, это брак по расчёту. Отец всегда был прагматиком, Мебеку лучший хирург, он получает её навыки и лояльность, она получает защиту. Всё логично. Но когда я увидел, как он смотрит на неё будто она единственный источник света в тёмной комнате, как его голос теплеет при разговоре с ней, как он поправляет волосы перед зеркалом перед её приходом… я почти удивился. Почти, потому что отец никогда не был сентиментальным. Женщины для него были как хороший виски, не больше. После того как мать бросила нас, он вообще перестал верить в отношения. А тут, за пятьдесят лет, глава клана, и вдруг тает как мальчишка. Любовь действительно отбивает мозги. Я усмехнулся про себя. Но спорить не стал. Пусть будет счастлив. И теперь, когда старые враги снова активизировались, узнав о предстоящей свадьбе, отец сделал единственное, что мог привёл Мебеку и Сакуру в наш дом. Под нашу защиту. И сейчас, глядя, как она входит в наш дом бледная, испуганная, но с гордо поднятой головой, я понимал, я не ошибся. И мне наплевать, кто был её отец. Плевать на всё и всех. Она моя. Не потому, что я её хочу. Не потому, что она мне нравится. А потому, что так распорядилась судьба. Ну что, Сакура, началась твоя весёлая жизнь? Я спустился вниз. В гостиной уже ждали моё новое семейство и отец во главе. Я натянул маску добродушия. Подошёл к ним. Сакура смотрела на меня загнанным зверем. Её пальцы сжимали лямку рюкзака так, что костяшки побелели. На её лице усталость, печаль, в глазах страх. И что-то ещё. Ненависть. Я прожигал её взглядом. Она отвернулась, подошла ближе к матери, встала за ее спиной, будто пыталась спрятаться. Забавно. — Саске, покажи, пожалуйста, Сакуре её комнату, — вежливо попросил отец. — Конечно, — улыбнулся я. Отец посмотрел на меня с подозрением. Он знал меня как облупленного. — Давай отойдём. Сакуре комнату покажет Сесилия, — добавил он громче. — Дамы, мы отойдём. Мы подошли к камину. Отец скрестил руки на груди. — В чём дело, сын? — Не понимаю, о чём ты. Отец прищурился. — Не создавай проблем. Хочешь кого-то трахнуть езжай в клуб. Эту девчонку оставь в покое. Да, она симпатичная, но она дочь Мебеку. Мы перед ними в долгу. Я намерен дать им свою фамилию и полную защиту. Давай не будем всё усложнять. Я чуть не рассмеялся. Он правда просит. Меня просит. — О чём ты говоришь? Я не против. Но то, что она станет мне сестрой… Мне не пять и не пятнадцать. Давай закроем тему. И буду честен, если захочу кого-то трахнуть, найду. А если захочу её… вы никогда об этом не узнаете. Я улыбнулся во все тридцать два. Лицо отца вытянулось. — Шучу, отец. Трогать её не буду. Он не поверил. Я это видел. Но спорить не стал. А я и не собирался трогать. Пусть сама приходит. А она придёт. Куда она денется? И я, не откажусь. За ужином все сидели молча, как на похоронах. Сакура ковыряла вилкой в тарелке, почти не ела. Взгляд в стол. Плечи напряжены. Мать то и дело бросала на неё тревожные взгляды. Первым тишину нарушил отец. — Сакура? Тебя всё устраивает? — Вполне. Спасибо, — сухо ответила она. — Если что-то нужно, поменять обои, сделать ремонт, просто скажи. — Ничего не нужно. Комната хорошая. Просторная. Ничуть не хуже моей прежней, в которой я хотела остаться, — она сделала акцент на последних словах. — Сакура! — возмутилась Мебеку. — Мебеку, не нервничай, — отец взял её за руку. — Сакура, говори, что хочешь. Не бойся. — Всё хорошо, — неуверенно ответила она. И вдруг резко положила вилку та звякнула о тарелку так, что вздрогнула даже Мебеку. — Скажите, тут ходят маршрутки? — Да, — подал я голос. — А тебе зачем? — Мне завтра на учёбу. Надо узнать расписание. — В этом нет необходимости. Завтра я еду на работу подвезу. С понедельника по пятницу работаю. В субботу с шофёром. — Спасибо, но не нужно. — Сакура, Саске прав, — перебила Мебеку. — На маршрутках не наездишься. Она не сказала больше ни слова, только недобро посмотрела на меня. — Ты работаешь? — спросил я. — Да, — с тяжёлым вздохом. — Где? — В ресторане. — Официантка? — Да. — Как ресторан называется? Она посмотрела на меня так, будто готова превратить мои яйца в яичницу. Я улыбнулся. — Не думай, что это допрос. У меня скоро прилетает подруга, думаю, куда её сводить. Если у тебя вкусно, может, приведу. Она упорно молчала. Настало неловкое молчание. Мебеку вмешалась: — Это прекрасный ресторан. «Русская сказка» называется. Всё в русском стиле. Господи, храни эту женщину. Спалила дочь, сама не зная. Отец кивнул: — Точно, помню. Хорошее место. Я посмотрел на Сакуру, улыбнулся простодушной улыбкой. Одними глазами показал, тебе крышка. Она выдохнула и закрыла лицо рукой. — Доча, с тобой всё хорошо? — Да, мам. Всё прекрасно, — с сарказмом. — Можно я пойду? — Да, конечно. Она кинула на меня убийственный взгляд и ушла. Я проводил её усмешкой. — Ну, я тоже пойду, — сказал я. Я поднялся на второй этаж. Возле моей комнаты резко хлопнула дверь. Ах, мы ещё и соседи. Я улыбнулся своей самой коварной улыбкой. Ну что ж, веселье только начинается. Я разделся, лёг в кровать. За стеной было тихо. Интересно, она спит? Или так же смотрит в потолок? Закрыл глаза и воспоминание накрыло само, без спроса. Флешбэк: Она пыталась вырваться, царапалась, даже укусила меня сильно за запястье, до крови. Я зажал её между собой и стеной, прижал руки над головой. Она сжала зубы, отвернулась, зажмурилась. Я не стал её трахать. Только пальцы. Один, потом два. Она выгибалась, кусала губы до крови, старалась не издавать ни звука. Не хотела, но тело ломалось подо мной. Когда она кончила, то резко всхлипнула, будто от удара. Я вынул пальцы и, глядя ей прямо в лицо, облизал их медленно, смакуя. Её вкус, её запах, её унижение. Она отвернулась к стене. Прижалась лбом к холодным обоям, плечи задрожали. Плакала молча, только слышно было её частое, рваное дыхание, такое, будто её сейчас вырвет. Она вжалась лицом в стену, прячась от меня, от себя, от всего. — Уйди, — прошептала она в обои. — Пожалуйста. Уйди. Я стоял и смотрел на её спину, на позвонки, проступающие сквозь тонкую водолазку, на то, как она дрожит. И вдруг внутри что-то кольнуло. Не жалость нет, я почти забыл это чувство. Что-то другое. Неловкость. Желание сказать, " Прости. Я не должен был ". Слова встали в горле комом. Я не сказал ничего, просто вышел из комнаты. Конец флэшбэка: Я открыл глаза. Темнота. Тишина. Только сердце бьётся чаще, чем нужно. Прошло уже почти часов шесть с того момента. Потом был ужин. Я сидел напротив и чувствовал на языке её вкус. Он не выветрился до сих пор. Чистил зубы, пил виски, заедал лимоном, всё равно. На языке оставался этот привкус, сладковатый, чуть солёный. И запах на пальцах, я мыл руки раз десять, но казалось, что он въелся в кожу. Этот запах преследовал меня. Он заставлял член твердеть. И даже сейчас, когда я лежу в кровати, а за стеной Сакура, я снова его чувствую, будто только что облизал пальцы. Чёрт бы побрал эту девчонку! Плевать. Завтра я отвезу её в колледж. А вечером, возможно, загляну в "Русскую сказку". Если кто-то посмотрит на неё слишком долго он пожалеет. Потому что Сакура Харуно теперь под моей защитой. А то, что под моей защитой, принадлежит мне. Я усмехнулся в темноту и закрыл глаза. Сон пришёл быстро. Впервые за долгое время, без сновидений.