Пока не пришёл твой закат

Если и было в Академии место, в равной степени любимое и студентами, и преподавателями, и научными сотрудниками, то это парк. В тот день небо было ярким и безоблачным. Маленькая беседка, в которой расположились Джейс и Виктор, давала желанное укрытие от солнца. Джейс сам предложил ради разнообразия пообедать на улице; правда, знай он заранее, что к ним решит присоединиться самый несносный тип в Академии, остался бы в лаборатории. Он не был против компании Скай, которая устроилась рядом на скамейке, или Розы, знакомой по кузнице, которая уселась скрестив ноги на полу. Но Дмитрия? С этими глубоко посаженными глазками, орлиным носом и дурацкими, стянутыми в хвостик длинными волосами, сидящего на соседней скамейке рядом с Виктором? Да он был занозой в заднице размером с Хексврата. Джейс понятия не имел, с чего этот парень вообще решил вписаться в их компанию, но его присутствие по какой-то неведомой причине выводило из себя. Джейс открыл контейнер, достал два бутерброда и протянул один Виктору. — Нет, погоди, — торопливо произнес он, осознав свою ошибку, когда Виктор уже готов был откусить кусочек. — Это мой. Дай-ка я… — он забрал у Виктора бутерброд и взамен отдал свой. — Вот. Этот точно без солёных огурцов. Виктор благодарно улыбнулся. — Спасибо, Джейс. — Он делает ему бутерброды, — недоумённо протянула Роза. На её лице, частично скрытом длинными чёрными прядями, отразилось удивление. — Поверить не могу. За всё время знакомства мне от него доставались только ожоги и шрамы. Виктор, как ты это делаешь? Виктор проглотил кусочек и невинно улыбнулся. — Ох, понимаешь… У меня свои методы. — У тебя что, есть на него компромат? — Само собой, — вмешался Джейс, чем вызвал у Виктора смешок. — Но, в отличие от тебя, Роза, Виктор — человек благородный и никогда не станет использовать против меня такие грязные средства. — Ой, да брось. Чего тебе стоит приготовить мне бутерброд? — Сначала сделай что-нибудь, что превратит меня в твоего должника по гроб жизни. Тогда я подумаю над этим. — Как будто я и без того не спасаю твою неблагодарную задницу каждую неделю, — прошипела Роза, обвинительно тыча вилкой в сторону Джейса. — Когда в следующий раз приползешь за новой запчастью, даже не жди, что я тебе помогу, если не принесёшь с собой вкусный бутерброд. — Кстати об этом… — начал Виктор, поворачиваясь к Джейсу. — Хммфф, точно, — сказал Джейс с набитым ртом, мгновенно сообразив, к чему клонит Виктор. Он даже не удосужился проглотить еду, прежде чем продолжить: — Рофа, нам нуфен нофый квадрафеффор дфя… — Ещё чего. — Дорогая Роза, — Виктор слегка склонил голову и любезно улыбнулся — ну просто сама галантность — прерывая возмущенное нечленораздельное бурчание Джейса. — Не будешь ли ты так добра предоставить нам новый квадрацессор? Мы были бы крайне признательны. — С превеликим удовольствием, — нарочито слащаво ответила Роза. Она легонько пнула Джейса по голени ботинком. — Видишь, начальник, вот как надо разговаривать с женщинами. Возможно, тебе есть чему поучиться у Виктора, м? Джейс не удержался и издал неприлично громкий смешок. Он тут же шлёпнул себя по губам, но было слишком поздно. Все обратили внимание — включая Виктора. Джейс не осмелился поднять на него взгляд, но знал, что Виктор прекрасно понял, почему он засмеялся: воздух между ними моментально заискрил от напряжения. — Что тут смешного? — поинтересовалась Скай. — Да, Джейс, — Виктор звучал совершенно непринуждённо, но Джейс знал его достаточно хорошо, чтобы уловить в голосе лёгкие озорные нотки, предназначенные только ему и посылающие мурашки по коже, — что смешного? — А ведь Роза права, — вклинился Дмитрий, презрительно глядя на Джейса. — Тебе не повредит поучиться у Виктора манерам. Или ты считаешь себя выше элементарной вежливости? — Я смеялся не потому, что считаю себя выше элементарной вежливости! — возмущённо огрызнулся Джейс. — А потому что… эм… — он замолчал, почувствовав на лице прожигающий насквозь взгляд Виктора. — А знаете что? Не важно. Роза, — сказал он, поворачиваясь к ней, — как думаешь, сколько бутербродов я тебе задолжал? — Примерно миллиард. — Как насчёт двух? Принесу завтра в обмен на новый квадрацессор для Виктора. Что скажешь? — Договор, — ответила она с победной ухмылкой. После этого разговор быстро перетёк в обсуждение технологий, но у Джейса никак не выходило сосредоточиться на беседе. Между ним и Виктором по-прежнему висело звенящее напряжение, от которого вибрировал воздух — что, впрочем, было не так уж и неприятно. Джейс больше не мог этого выносить, поэтому повернул голову. Их взгляды встретились. Виктор смотрел на него с нечитаемым выражением на лице. А затем его губы растянулись в довольной усмешке. Джейс тут же отвернулся. Виктор тихонько рассмеялся. Надо признать, Джейс никак не ожидал, что его партнёр окажется геем. Но теперь, когда он узнал правду, это казалось столь очевидным, будто он наконец отыскал недостающий кусочек головоломки, которой был Виктор, — кусочек, вставший на место как влитой. Виктор никогда не выказывал ни в ком романтического интереса, а ещё Виктор не распространялся о своей личной жизни, а ещё Виктор был геем, и последний факт был просто очередным кусочком головоломки, который никак не менял общей картины, но так естественно её дополнял, что Джейс не понимал, как вообще мог подумать, будто Виктору нравятся женщины. Впрочем, нельзя сказать, что он не почувствовал себя законченным идиотом, узнав правду. О нет. Осознание лишило Джейса способности мыслить на самые долгие в его жизни десять секунд. Ему не удалось скрыть удивления; но, что ещё хуже, первый же вывод, к которому пришёл его сбитый с толку мозг, как только вновь обрёл способность мыслить, был не каким-то рациональным вроде «О, это многое объясняет» или «О, я должен был догадаться». Ничего подобного. Вместо этого перед глазами возникла мимолётная, но яркая картинка: Виктор в объятиях высокого, мускулистого мужчины, чьё лицо скрыто и который целует… Кровь прилила к лицу с такой скоростью, что Джейса слегка повело. Он помотал головой, отгоняя образ, и сделал большой глоток воды, чтобы немного остыть. «Прекрати об этом думать, — уже не впервые отругал себя Джейс. — Это неуместно». Но несмотря на все усилия, его ум продолжал вновь и вновь возвращаться к непрошенному видению. По какой-то неведомой причине, которую он не мог толком сформулировать, оно его и завораживало, и расстраивало одновременно — вероятно, потому что их негласное правило не обсуждать личную жизнь было нарушено. Уже дважды. Хотя Джейс и Виктор дружили почти четыре года, никто из них ни разу не поднимал тему отношений. Не то чтобы Джейсу совсем не было любопытно — по правде говоря, он неоднократно интересовался личной жизнью Виктора, особенно в начале знакомства — но их общая страсть к работе затмила всё остальное. В итоге Джейс просто решил, что Виктор оказался в таком же положении, что и он сам: гетеросексуален, одинок и заинтересован в отношениях меньше, чем в науке. Негласное правило было даже не правилом, скорее следствием отсутствия у них — по крайней мере, у Джейса — какой-либо личной жизни. Да, это наверняка объясняло, почему та картинка вновь и вновь вставала перед глазами. Теперь, когда выяснилось, что его предположения о личной жизни Виктора ошибочны, было совершенно естественно снова ею заинтересоваться. Как и естественно было расстраиваться, представляя, что Виктор целуется с другим мужчиной, — ведь сам Джейс был до боли одинок. Пускай это и было ребячеством. В общем, совершенно нормальная реакция. И хотя Джейс был польщен, что Виктор доверил ему свою тайну, было в этом открытии нечто (кроме мельтешащего перед глазами образа Виктора, целу… не думай об этом, не думай об этом), что… не давало ему покоя. В плохом смысле. Ноги у этого чувства росли не из предубеждений или невежества. Если быть с собой честным, скорее из чистейшей глупости и себялюбия. Во время их разговора Виктор признал, что влюблён слишком сильно, чтобы выбросить этого человека из головы. Именно тогда тот факт, что Виктор влюблён в мужчину, окончательно уложился в голове — и принёс с собой самую нелепую мысль на свете. Джейса не могло не беспокоить то обстоятельство, что Виктор, самый важный мужчина в его жизни, влюблён в другого парня. Ведь это означало, что Джейс не является самым важным мужчиной в жизни Виктора… …и это было ужасно глупо. «Эгоистично, — поносил себя Джейс, вгрызаясь в бутерброд и сердито жуя. — Нарциссично». Он сравнивал то, что сравнению не подлежало. Какого же размера было его эго, раз его задевало то, что он не был так важен для Виктора, как Виктор — для него? Виктор свободен любить кого захочет. Это не моё дело. Не его дело… Вот только обличительное свидетельство собственного лицемерия прямо сейчас лежало во внутреннем кармане жилета. Обычный лист бумаги, обжигающий кожу раскалённым металлом. Лист со списком имён. Среди которых — имя возлюбленного Виктора. Джейс напрягся, нервно покусывая щёку. Ему стоило оставить список в урне — там, где ему самое место. Но выбросить его означало отказаться от самого действенного способа спасти партнёра — Джейс попросту не мог заставить себя так поступить, пускай Виктор и настаивал, что это бессмысленно. Джейс придумал ещё один возможный подход к лечению Виктора — который собирался преподнести ему после обеда — но всё равно посчитал, что безопаснее будет на всякий случай сохранить список. Ну и что, что он уже выучил его наизусть. В конце концов, если больше ничего не сработает, язык во рту у любимого человека… Джейс сделал ещё один глоток воды. — ...я оставил Скай и Профессора Хеймердингера одних буквально на минуту, — голос Дмитрия вырвал Джейса из потока мыслей, — и, пока меня не было, Скай как-то умудрилась поджечь его усы. Все обернулись на Скай, которая держала бутерброд у лица, чтобы скрыть расцветающий на щеках румянец. — Серьёзно, Скай? Ты правда это сделала? — хмыкнул Виктор, склоняясь к ней с озорной улыбкой. Она покраснела ещё сильнее — если такое вообще было возможно. — Это… это вышло случайно! Я не хотела… — Правда? — Джейс оживился. — И как так получилось? Скай поправила огромные очки. — Ну… На днях я работала над одним проектом в теплице… Она начала замысловатый рассказ, в котором фигурировали Профессор Хеймердингер, работающие на хекстеке лампы для растений и перевозбуждённый поро, а Джейс тем временем в очередной раз подумал о том, как за последние дни удивительным образом изменилось его к ней отношение. Он не мог объяснить почему, но с тех пор, как Виктор признался, что она ему не нравится, Джейс обнаружил, что желание придираться к ней по мелочам куда-то улетучилось. Ему всегда казалось, что раздражение в адрес девушки связано с её робкой, стыдливой манерой общения с Виктором, а заодно с её неспособностью признаться в романтических чувствах. Но раздражение ушло, а Скай была, ну… всё той же Скай. Стало быть, он ошибся. Но никак не мог взять в толк, в чём именно. Ему хотелось лезть на стенку от того, как она порхала вокруг Виктора, точно летящий на свет мотылёк; как она нервно заламывала руки и дрожащим голосом спрашивала Виктора, может ли он на секунду взглянуть на её наработки, если ему не трудно; как она предпринимала тщетные попытки остаться с ним наедине, но её надежды всякий раз рассыпались в пух и прах, ведь у неё не хватало смелости даже предложить. Сколько раз Джейсу хотелось встряхнуть её за плечи и сказать: будь смелее, скажи, что он тебе нравится, да как ты вообще можешь бездействовать и замалчивать свои чувства? «Сделай уже что-нибудь или забудь его!» — мысленно кричал он на неё. Вся эта ситуация его иррационально бесила. Что озадачивало ещё сильнее после того как его раздражение испарилось без всякой причины. Он бы ещё понял, если бы его реакция на происходящее оставалась нейтральной, если бы досада уступила место простому безразличию. Вот только раздражение не просто ушло: на смену ему пришло нечто намного, намного хуже. Правда была слишком неловкой, чтобы о ней задумываться. Скай оказалась первой в списке по множеству причин. Она была красивой, умной и доброй; она дружила с Виктором задолго до их с Джейсом встречи; у них были общие интересы и, что самое важное, она искренне о нём заботилась. Окажись она возлюбленной Виктора, она могла бы спасти его и осчастливить. Это должна была оказаться она. Было бы лучше, окажись это она. Он не должен испытывать облегчение от того, что это не она. В этом и состояла основная проблема. Ну кто в здравом уме будет испытывать облегчение от того, что лишился чуть ли не единственного способа вылечить лучшего друга? Что может служить оправданием столь недостойным мыслям? Много вопросов и мало ответов. Тем не менее, загадочное исчезновение раздражения в адрес Скай помогло Джейсу кое-что осознать. Во-первых, негодование мешало ему разглядеть её личные качества. Она была хорошим лаборантом, трудолюбивым и преданным делу, — Джейсу было стыдно, что он думал иначе без веских причин. Во-вторых, её безнадёжной любви не позавидуешь, но, в отличие от Виктора, она могла жить дальше без риска задохнуться под гнётом собственных чувств — если она так и поступит, будет лучше для всех. Какая-то глубинная часть Джейса надеялась, что Виктор её отвергнет — для её же блага. Чтобы уберечь от дальнейших разочарований. Наконец, — этот урок он усвоил благодаря Виктору — то, что он, влюбившись, не способен держать свои чувства при себе дольше трёх секунд, вовсе не значит, что все вокруг ведут себя так же. Его настроение рядом со Скай резко улучшилось. Не то чтобы Джейс до этого вёл себя с ней некрасиво — в конце концов, он был джентльменом — но держался чуть прохладно. Теперь же он регулярно спрашивал, как прошёл её день, привлекал к обсуждениям и вообще чувствовал себя с ней куда более непринуждённо. Ему по-прежнему было немного не по себе, когда она бросала на Виктора влюблённые взгляды, он он просто заталкивал неловкость поглубже и наслаждался странно-приятным чувством облегчения при мысли о том, что могло бы быть, но никогда не случится. Даже сейчас он с содроганием думал о том, во что могла бы превратиться их с Виктором дружба, если бы его партнёр и Скай начали встречаться. — ...потом я почувствовала странный запах жжёных волос, услышала вопль, а когда обернулась, усы Профессора уже горели! Вся компания покатилась со смеху. Джейс схватился за живот и хохотал так сильно, что чуть не завалился набок. — Как ты… — выдохнул он между приступами смеха, — как ты сбила огонь? — Ну… Я… — Скай смущённо склонила голову. — Я схватила лейку… Джейс снова загоготал. Девушка спрятала лицо в ладонях. — Это было ужасно, — тихонько захныкала она, отчего все снова рассмеялись. — До сих пор не могу переварить… Самое загадочное, что когда я столкнулась с Хеймердингером на следующее утро, его усы уже отрасли. — Некоторые тайны простым смертным лучше не знать, — протянул Виктор назидательным тоном. Джейс едва сдержал очередной смешок. Виктор в ответ криво улыбнулся. — А о каком проекте речь? — спросила Роза Скай. — Я думала, твой проект ко Дню Прогресса уже готов. Скай взволнованно заломила руки. — О, хм, вообще это… кое-что другое. Сюрприз. К торжественному вечеру на День Прогресса. Её взгляд на секунду метнулся к Виктору, щёки слегка порозовели. Джейс моментально пришёл в себя. — Что за сюрприз? — поинтересовался он. Скай закусила губу. — Такой, о котором пока нельзя говорить. — Ой, да ладно тебе, Скай, мне ты можешь сказать, — Джейс одарил её своей самой убедительной улыбкой. — Я умею хранить секреты. Виктор громко многозначительно кашлянул. Джейс бесцеремонно пихнул его локтем в рёбра. — Я никому ничего не скажу. Простите, — с извиняющейся улыбкой ответила Скай. — Вам придётся дождаться праздника. — Кстати, насчёт Дня Прогресса, — вклинился Дмитрий, — Виктор, как продвигается твой проект? Я слышал, что ты столкнулся с некоторыми… техническими затруднениями. Джейс не дал Виктору и рта раскрыть. — Наш проект идёт по графику. Спасибо, что спросил, — он вежливо, но холодно улыбнулся. Джейс тут же пожалел о своей импульсивной реакции. Он потеплел к Скай, но не к Дмитрию, который, напротив, стал казаться ещё более невыносимым, чем раньше. Но Джейс знал, что ему придётся приложить усилия, чтобы быть с ним если не дружелюбным, то хотя бы приветливым. В конце концов, Виктор любил Дмитрия. Точнее, Джейс предполагал, что Виктор любил Дмитрия. Партнёр не говорил этого прямо (назвать Дмитрия высокомерным и невыносимым в диалоге с Виктором было не самым умным поступком Джейса), но все признаки были налицо. По каким-то недоступным пониманию Джейса причинам Виктор находил этого типа «дружелюбным» и «привлекательным». Более того, он настоял на том, чтобы включить Дмитрия в список, де факто делая его главным подозреваемым. Виктор растерянно взглянул на Джейса. — Да, возникли небольшие трудности. Но ничего такого, с чем мы бы не справились. — Если хочешь, могу помочь, — предложил Дмитрий. — Я закончил свой проект две недели назад. У меня много свободного времени. Взгляд Джейса бегал от Виктора к Дмитрию и обратно. Если Виктор любил Дмитрия — Джейсу поплохело от одной мысли об этом — разве не стоило порадоваться, что Дмитрий проявляет интерес к Виктору? Разве он не должен быть благодарен за реальную возможность спасти жизнь партнёра? Разве он… не должен поощрять их общение? — А это… неплохая идея, — медленно произнёс Джейс, надеясь, что никто не услышит в его голосе сопротивления. Он повернулся к Виктору и ободряюще — как ему казалось — улыбнулся. — Что скажешь? В ответ Виктор приподнял бровь и наградил Джейса вопросительным взглядом. Не обращая внимания на неприятный комок в животе, Джейс едва заметно кивнул на Дмитрия. Ты же его любишь. Не упускай возможность. На долю секунды Джейсу почудилось, что на лице Виктора промелькнуло нечто похожее на смирение пополам с обидой; но затем выражение его лица переменилось, будто он принял какое-то решение. Его твёрдый взгляд резанул Джейса ножом по сердцу. «Он скажет “да”, — Джейс ощутил дыру в животе, точно пронзивший сердце нож скользнул ниже, вспарывая внутренности. — Он попросит меня оставить их наедине, — нож вошёл глубже, вгрызаясь в плоть. — В нашей лаборатории. Чтобы работать над нашим проектом». И одним богам известно, чем ещё заниматься… — Очень любезно с твоей стороны, — мило ответил Виктор, поворачиваясь к Дмитрию, — но, боюсь, я вынужден отклонить предложение. Извини. Шок. Неверие. Непонимание. Облегчение. Джейс глубоко вдохнул через нос. Мысли превратились в мешанину странных эмоций и вопросов без ответов. Что означала реакция Виктора? Почему он отверг предложение Дмитрия? Разве Виктор не любил его? Разве не поэтому Виктор отказался отвечать, когда Джейс напрямую спросил его о чувствах к этому парню? — Уверен? — настаивал Дмитрий. — Мне только в радость. В голосе Виктора не было ни капли сомнения или сожаления. — Совершенно. Не переживай. Мы с Джейсом справимся, — он улыбнулся Джейсу уголком губ. — Правда, Джейс? Джейс не сразу совладал с голосом. — Ага, — сказал он. — Ага, точно. Дмитрий лишь пожал плечами. Остаток обеденного перерыва прошёл за непринуждённой болтовнёй. После чего компания разделилась: Роза направилась обратно в кузню, Дмитрий — в главный корпус. Джейс поднялся, перекинул сумку через плечо, вышел из беседки и потянулся. — Виктор? Стоявшая чуть в стороне Скай решительно глядела на Виктора, крепко прижимая к груди блокнот. Её голос звучал как ни в чём не бывало, но нервная улыбка и напряжение в плечах выдавали волнение. — Можно тебя на минутку? Виктор и Джейс переглянулись — Я тебя подожду, — шепнул Джейс. — Иди. Виктор направился к Скай, а Джейс отошёл на пару шагов, неловко встал позади и невольно повернул голову, чтобы их видеть. — Да? — Виктор мило улыбнулся девушке. Та опустила глаза, теребя в руках блокнот. — Я… я начала работать над новым хексдравлическим прототипом, пока безуспешно — слишком много переменных не сходится — и подумала, может, ты мог бы взглянуть? Думаю, мне не помешает помощь. В смысле твоя помощь. Если ты не против. Боги. Эти нервные смешки, полный надежды взгляд, порозовевшие щёки… Как Виктор умудрился ничего не заметить? Ведь обычно он такой проницательный… Очевидно же, что девушка от него без ума. На это было практически больно смотреть… Джейс сглотнул скопившуюся во рту горечь. Происходящее не должно его волновать. Так почему тогда волнует? — Скай, мне очень жаль, — мягко начал Виктор, — но на сегодня у нас с Джейсом уже есть планы, — прочитав разочарование на её лице, поспешил добавить: — Может, в другой раз? — О, — Скай просияла. — С удовольствием. Когда тебе удобно? Из горла Виктора вырвался странный звук — нечто среднее между вздохом и скулежом. — Ну, эм, то есть… давай вернёмся к этому после Дня Прогресса, ладно? — пробормотал он. — Я… видишь ли, я сейчас немного занят… — Отлично, — с улыбкой ответила Скай. — Увидимся позже. Она убежала прежде, чем Виктор нашёлся с ответом. Парни глядели ей вслед, пока она не скрылась из виду. Затем Виктор медленно обернулся с таким растерянным видом, что Джейс едва удержался от смеха. — А ведь Роза была права, — поддразнил он, когда Виктор подошёл. — Ты и впрямь знаешь, как разговаривать с женщинами. Знаешь, как заставить их улыбнуться, как соблазнить, не прилагая усилий, и особенно как отвергнуть… Он отпрыгнул как раз вовремя, чтобы избежать пинка тростью по щиколотке. — Ты невозможен, — проворчал Виктор, пока Джейс трясся от смеха. — И она не звала меня на свидание. Просто хотела, чтобы я взглянул на её наработки… — Ага. Только вы, одни в лаборатории… — Чтобы поработать. — ...и возможность провести время вместе за чашечкой кофе, обсудить общие интересы и узнать друг друга получше… — Мы с тобой именно этим и занимаемся, причём постоянно, — возразил Виктор. Он резко втянул воздух, прочистил горло и торопливо добавил. — Именно этим и занимаются друзья. — Виктор, — произнёс Джейс тем же самым тоном, каким Хеймердингер обычно указывал на его ошибки в темах, в которых Джейс плохо разбирался. — Друзья не должны так сильно нервничать, предлагая провести вместе время. И друзья точно не должны смотреть так, как она смотрит на тебя. Говорю же, ты ей нравишься. Неужели в это так трудно поверить? — Не то чтобы трудно, — признал Виктор. — Просто… — он осёкся. — Что? — Просто я знаю, каково это, — сдержанно произнёс Виктор. Он не договорил, но Джейс понял, что он имел в виду. Я знаю, каково это — любить того, кто никогда не ответит взаимностью. — И не хочу её ранить. — Ох. Джейс поскрёб затылок. Естественно, Виктор сопереживал Скай. Плохо, что он сопереживал ей слишком сильно. В конечном счёте, её положение было безнадёжным; его — нет. Пока не доказано обратное. Виктор так не считал. Неудивительно. По его мнению, любовь к мужчине резко снижала вероятность взаимности. Джейс понимал, откуда у него такие убеждения, однако не разделял их. Он отдавал себе отчёт, что это совершенно нелогично, но ничего не мог поделать: глубоко укоренившаяся уверенность отказывалась покидать его разум. Он просто не мог поверить, что на свете найдётся человек, который не будет в восторге от мысли, что Виктор его любит. Глядя прямо перед собой, Джейс произнёс: — К сожалению, я не знаю, как разрешить эту ситуацию, так или иначе не ранив её чувства. — Полагаю, ты прав, — Виктор смиренно вздохнул. — Но если вдруг знаешь, как отказать ей помягче, я весь внимание. — Скажи, что тебе нравится кто-то другой, — Джейс пожал плечами. — Или — ещё лучше — что ты женат на науке. — Женат на науке? — с усмешкой повторил Виктор. — Что за дурацкая отмазка? — Спроси у Советницы Медарды. Это она придумала. Сказала, что для моего имиджа полезнее отвергать поползновения фанаток вот так, чем говорить, будто моё сердце занято. Виктор сдавленно усмехнулся. — Значит ли это… — он несколько раз кашлянул, зачем будничным тоном продолжил. — Значит ли это, кто Человеку Прогресса нравится кто-то конкретный? «Что за глупый вопрос», — рассеянно подумал Джейс. Они с Виктором проводили вместе буквально всё свободное время. Если бы Джейс в кого-то влюбился, Виктор заметил бы первым. Впрочем, не ему судить: ведь за четыре года дружбы он так и не понял, что Виктор влюблён. — Честно? Любовь — последнее, о чём я сейчас думаю. У меня есть дела поважнее. Виктор вопросительно вскинул бровь. — Например? Джейс развернулся на каблуках, зашагал перед Виктором спиной вперёд и подмигнул. — Ты. Несколько минут спустя Джейс плюхнулся на свободную лавочку и прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу. В парке было шумно — в хорошем смысле. Никакого гула техники; только шелест листьев на ветру, жужжание насекомых и пение птиц над головой. Деревянная скамейка скрипнула и следом послышался тихий стон. Теперь единственным звуком, на котором мог сосредоточиться Джейс, было дыхание Виктора. Тихое, спокойное, размеренное. Умиротворяющее. — Приятно иногда выбраться из лаборатории, — сказал Джейс, потянувшись. — Нам стоит делать так почаще. Виктор хмыкнул. — Не самое продуктивное времяпрепровождение, но… приятное. — Мы здесь не для того, чтобы терять время. Мы здесь, чтобы сделать кое-что важное, забыл? — Нет, — Виктор порылся в сумке. — Я принёс заметки, как ты и просил. — Дай взглянуть. Нахмурившись, Джейс принялся молча просматривать блокнот Виктора, остановившись на записи, датированной несколькими месяцами ранее. Он мгновенно узнал аккуратный почерк, но некоторые чересчур сложные уравнения и графики были нацарапаны непривычно грубо. Целое предложение («попробовать уменьшить колебания?») было выведено с таким нажимом, что на паре страниц остались вмятины. — Я несколько раз заходил в тупик, — прокомментировал Виктор, пока Джейс листал заметки. — Извлечь магическую составляющую из субъекта не так сложно, как кажется — если конечно его не обязательно оставлять в живых. — Давай сделаем вид, что обязательно, — ответил Джейс, улыбнувшись уголками губ. — Дальше? Виктор вздохнул. — А вот это уже совсем другое дело, — он перевернул страницу и указал на схему человеческого тела с кучей пометок. — Вот, видишь? Чисто технически, в каждом живом существе в той или иной степени содержится магия. Значит, полное извлечение магии его непременно убьёт. — Но мы не хотим выжимать из тебя всю магию. Только ту её часть, что причиняет вред. — Ну, видишь ли, — принялся угрюмо объяснять Виктор, — искра магии, отвечающая за ханахаки, — по сути просто искра магии. Она вплетена в само моё естество, точно так же, как энергия, поддерживающая во мне жизнь. Извлечь эту искру — и только её — всё равно что отделить каплю чернил от воды в озере. Невыполнимая задача. — Не невыполнимая. Просто время- и ресурсозатратная. На это Виктор только печально фыркнул. — Не хочу тебя разочаровывать, но обязан напомнить, что не располагаю ни тем, ни другим. — У тебя есть я, — рьяно возразил Джейс. — Значит, о ресурсах тебе волноваться не нужно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Не задумываясь. Он принялся сверлить Виктора взглядом, словно желая донести серьёзность своих намерений: что он сделает ради него что угодно, что все сомнения и страхи Виктора касаемо его верности и преданности беспочвенны. Янтарные глаза Виктора расширились, и скрытое в них сомнение превратилось во что-то иное — в кисло-сладкую смесь надежды, благодарности и той необъяснимой боли смирения, что Джейс заметил ранее. Затем Виктор отвернулся и закашлялся. — Я очень благодарен тебе за помощь, — его дыхание было неровным, дрожащим. — Но всё ещё не понимаю, как ты собираешься впихнуть годы исследований в несколько недель. — А я и не собираюсь. Это невозможно. — О, — на лице Виктора отразилось разочарование. — Стало быть, надежды нет. — Этого я не говорил, — поучительным тоном возразил Джейс. — Просто мне кажется, что пытаться извлечь или уничтожить магию — не выход. Думаю, нам нужен другой подход. Виктор моргнул. — А есть другие? — Полно. С губ Виктора сорвалось очередное «о», на этот раз удивлённое. Джейс улыбнулся. — Начнём с самого начала. Исходя из того, что мы знаем о ханахаки — магии, которая питается чувством безответной любви и вызывает рост цветов внутри носителя, — какие есть закономерные пути решения проблемы? — Избавиться от магии, — тут же ответил Виктор. — Как? — Ну, мы могли бы извлечь… — Мы только что отбросили такую возможность. Ещё варианты? — Полагаю, мы могли бы её уничтожить. — Это тоже отбросили. Есть другие идеи? — Избавиться от безответной любви, — проворчал Виктор. — Как? — Тот, кого я люблю, нежданно-негаданно в меня влюбится, — фыркнул Виктор. — Чего, если тебе интересно, не произойдёт. — Останемся каждый при своём мнении, — спокойно ответил Джейс. — Что-нибудь ещё? — Ну, полагаю, я мог бы попробовать его забыть… Почему-то эта идея показалась Джейсу весьма соблазнительной. Только теперь он начал понимать, как удобно было бы, переболей Виктор предметом своей страсти: отпала бы необходимость искать лекарство, отпала бы потребность во взаимности. Всё вернулось бы на круги своя: Виктор, здоровый и счастливый, над которым не довлеет угроза болезни; они вместе, работают над новыми проектами, подначивают друг друга, смеются над одним им понятными шутками и историями из жизни, не спят допоздна, меняя мир к лучшему. И никто не стоит между ними. Лишь они одни в целом мире. Мог ли Джейс как-нибудь это устроить? Уехать из Пилтовера вместе с Виктором, только вдвоём? Увезти его куда-то, куда угодно, главное, подальше от него, пока романтические чувства Виктора не угаснут? — Этого тоже не произойдёт, Джейс, — его размышления прервал голос Виктора. Он одарил Джейса печальной, почти извиняющейся улыбкой. Обычно сияющие глаза потухли, полные вины и угрызений совести. — Я пытался, — начал он севшим голосом, точно отчаянно хотел, чтобы Джейс ему поверил. — Забыть его. Правда пытался. Но не думаю, что смогу. Только не так. Не при таких обстоятельствах. Не… — он прервался на полуслове. Щёки покраснели, будто он чуть было не сказал что-то смущающее. Потом помотал головой и продолжил: — Не за то короткое время, что мне осталось. Плечи Джейса поникли. Конечно, это было ожидаемо. Он и так всё это знал — и даже не рассчитывал на иной исход. Тогда откуда такое разочарование? — Ничего страшного, — сказал Джейс, пряча собственные чувства поглубже. — Ещё идеи? — Ну… — Виктор скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел вдаль. — Раз ты спрашиваешь, видимо, есть и другой способ. Но… — он вздохнул, — не понимаю, какой. — На самом деле есть целых два варианта. Виктор резко выпрямился. В его глазах промелькнул интерес. — Первый, — начал Джейс. — Мы можем воздействовать на магию в тебе таким образом, чтобы она перестала провоцировать рост цветов. — Слишком много переменных, — отрезал Виктор. — А ещё это опасно. Мы столкнёмся с теми же проблемами, что и при извлечении. — Пожалуй. Второй вариант: мы убедимся, что искра магии в тебе не получает подпитки. Если сможем нейтрализовать магию ханахаки — хотя бы частично — подходящими рунами, вероятность летального исхода значительно снизится. Это не «лекарство» в привычном понимании, но… если уменьшим количество растущих в лёгких цветов, ханахаки станет не опаснее простуды. Виктор задумчиво почесал подбородок. — Да… Это может сработать… Только для начала придётся провести полный тауматургический анализ ханахаки… а такое обычно занимает месяцы… — Теперь переходим к самому интересному, — ответил Джейс с широкой улыбкой. — У нас уже есть все необходимые данные. Виктор вскинул голову. — Есть?.. — Однозначно. Вот, сейчас объясню. Джейс открыл блокнот на чистой странице и нарисовал длинную горизонтальную стрелку. — Это наша хронология. Вот сегодня, — он нарисовал короткий отрезок перпендикулярно стрелке и подписал буквой t, — а вот ближайший День Прогресса, — он прочертил ещё один отрезок рядом с предыдущим, — а вот для сравнения предыдущие два Дня Прогресса. Он добавил ещё два отрезка перпендикулярно основной линии. — Мы знаем, что магия крайне нестабильна — если только у неё нет подходящего сосуда. Мы также знаем, что магию ханахаки притягивает любовь. Это наводит меня на мысль, что когда магия за тебя зацепилась, ты уже был влюблён. Согласен? — Пока да, — сказал Виктор с лёгкой улыбкой. — Отлично. Теперь предположим, что ты влюбился шесть месяцев назад… Виктор издал глухой смешок. Джейс вопросительно взглянул на него. — Что? — Ничего. Пожалуйста, продолжай. — Итак. Как я говорил, предположим, что ты влюбился шесть месяцев назад, — Джейс добавил на график ещё несколько отрезков, — а первые симптомы появились месяц назад. Итого, мы получаем промежуток в пять месяцев, в течение которого фрагмент магии ханахаки мог попасть в твой организм. Предположительно, во время одного из наших экспериментов. Виктор заёрзал на скамейке. Его глаза светились воодушевлением. — И если нам удастся определить, после какого эксперимента я заболел… — Мы получим всю нужную информацию, — радостно закончил Джейс. — Колебания, вибрацию, частоту, параметры сонастройки — всё, — он обнадёживающе улыбнулся. — Всё уже есть в наших блокнотах. Все данные для разработки лекарства. Надо просто понять, с какого эксперимента всё началось. На лице Виктора расцвела полная надежды улыбка, но уже через секунду угасла. — Есть проблема. — А именно? — Если хочешь провести хотя бы частичный анализ ханахаки, нужно исключить влияние других источников магии. Но цветы в моих лёгких — не просто цветы, Джейс. Они тоже обладают магией. И исказят результаты. — Об этом я тоже подумал. Джейс извлёк из кармана аккуратно сложенный носовой платок и осторожно развернул его на коленях, демонстрируя содержимое. Маленькую, ничем не примечательную горстку пыли. В глазах Виктора мелькнуло узнавание. — Это…? — Твои ночецветы, — мрачно подтвердил Джейс. — Вернее, то, что от них осталось. — Но… как ты… — Когда ты на днях убежал из лаборатории, — принялся объяснять Джейс, внутренне содрогнувшись от кошмарных воспоминаний, — я ушёл следом через пару минут. Они всё ещё светились. Но когда вернулся вечером после нашего разговора, от них осталось только это, — он сложил платок и убрал обратно в карман. — Как быстро они рассыпаются? — Минут за десять, иногда быстрее, — пробормотал Виктор. — Надолго их не хватает. — Этого более чем достаточно. Если удастся начать эксперимент сразу после того, как ты их, эм, исторгнешь, с помощью подходящего набора рун сможем запечатать их внутри самоцвета. Так они продержатся сколь угодно долго — достаточно, чтобы сделать все замеры, чтобы, в свою очередь, провести тауматургический анализ ханахаки. Виктор немного помолчал, задумчиво хмуря лоб. Джейс знал, что он как обычно мысленно просматривает каждый шаг в поисках изъянов. Им предстояло подобрать набор рун, который ослабит ханахаки и замедлит рост цветов в лёгких. А для этого — провести всесторонний анализ ханахаки. А для этого — измерить живущую в Викторе магию. Но поскольку в его лёгких полно волшебных ночецветов, которые могут повлиять на результат, их тоже нужно будет принять в расчёт, а значит, измерить магию самих ночецветов — то есть найти способ запечатать их в самоцвете, иначе через несколько минут они обратятся в пыль и изучать их станет невозможно. А если на основе имеющейся информации им удастся определить, из-за какого эксперимента Виктор заболел, всё это может даже не потребоваться: они тут же получат готовый тауматургический анализ ханахаки и смогут сразу приступить к созданию лекарства. На губах Виктора снова заиграла полная надежды улыбка. — А ты хорошо всё продумал, — восхищённо заметил он, и на мгновение Джейсу послышалась в его голосе дрожь. Что-то болезненно шевельнулось внутри — дикая смесь негодования и теплоты. Было нечто невыносимое в том, как Виктор сдержанно удивился, что кто-то поставил его на первое место. — Конечно, — Джейс опустил руку партнёру на плечо и успокаивающе сжал. — Меньшего ты не заслуживаешь. Смех Виктора перешёл в сухой шелестящий кашель. — О, спасибо. Я тронут, правда, — саркастично протянул он. Но улыбка его была полна нежности. Он отвернулся и тихо закашлялся, прикрывая рот локтём. — Я не… я подходил к проблеме совсем иначе, — сказал Виктор, после того как кашель стих. — Думаю, я так отчаялся, что слепо сосредоточился на извлечении магии, хоть и прекрасно понимал, что это бессмысленно. Мысль о том, что есть и другие способы, даже не приходила мне в голову. — Тут нечего стыдиться. — Я стыжусь не этого. Я… — Виктор опустил голову и уставился в землю. — Должен признать, ты подошёл к делу обстоятельнее, чем я думал. Не то чтобы я сомневался в твоих способностях, — быстро поправился он, — но искренне считал, что ты пытаешься сделать невозможное. Мне не следовало в тебе сомневаться, — он улыбнулся и, хотя его голос звучал напряжённо, взгляд оказался на удивление мягким. — Если что-то кажется невозможным, значит, ты просто пока не докопался до сути. Джейс почувствовал в животе трепет, быстро сменившийся предвкушением. — Так ты веришь в мою задумку? Думаешь, сработает? — Да, думаю, может сработать, — глаза Виктора вновь сияли решимостью. — Я верю, что у нас получится. — Правда? — Да. Вместе мы всегда справляемся. Иначе и быть не может. — Вот это я понимаю настрой! — Джейс с энтузиазмом хлопнул Виктора по спине. — Тогда начнём с пары вопросов? Виктор дёрнул уголком губ. — Пары вопросов? Зачем? — Чтобы понять, из-за какого эксперимента ты заболел? Казалось, эта перспектива почему-то не обрадовала Виктора. — Разве не стоит сначала заняться рунами? Теми, которые помогут запечатать ночецветы в самоцвет? — О, на этого у нас будет весь вечер. Предлагаю сначала разобраться с вопросами. Это займёт всего несколько минут Виктор нахмурился, размышляя. В конце концов кивнул. — Пока за мной остаётся право не отвечать любой вопрос без объяснения причин — конечно, начинай. — Отлично. Итак! — Джейс хлопнул в ладоши, закатал рукава, приготовил ручку и выжидательно посмотрел на Виктора. — Первый вопрос: когда ты осознал свои чувства? Виктор снова нахмурился и крепко задумался. — Хмм… Думаю… — тонкие пальцы мягко пробежались по графику справа налево, миновали отметку прошлого Дня Прогресса и предшествующего ему… затем рука скользнула за пределы блокнота и зависла в воздухе над коленом Виктора. — Мм, да. Думаю, где-то здесь. — Прости, что? — недоумённо спросил Джейс. — Сколько ты в него влюблён? — Четыре года, плюс-минус пару месяцев. — Четыре года? При мысли о том, что Виктор влюблён в кого-то почти столько же, сколько они знакомы, внутри поднялось странное, непонятное чувство утраты. — А ты… — Джейс тяжело сглотнул. — Ты случайно не помнишь точную дату? Это была, ну, любовь в первого взгляда или… — Не помню, — Виктор пожал плечами. Они немного помолчали. От Джейса не укрылось, что Виктор увильнул от второго вопроса. — Ничего, — Джейса это не остановило. — Уверен, мы ещё сможем сузить круг поисков. Тогда следующий вопрос. Когда ты впервые решил, что тебе с ним ничего не светит? В ответ Виктор расхохотался. — А какое это имеет отношение к делу? — Помнишь мою теорию? Виктор фыркнул. — Ты опять? — Знаю, ты в ней сомневаешься, но попробуй вспомнить. Если я прав, навязчивые мысли о невзаимности могут быть первым симптомом. — Если ты прав — а ты, вероятно, не прав. — Сделай одолжение, — попросил Джейс. — Пожалуйста? Он бросил на Виктора умоляющий взгляд, выпятив нижнюю губу. Тот беззлобно закатил глаза. — Ладно. Но просто предупреждаю: ответ тебе не понравится. — Удиви меня, — ответил Джейс. — Ну так? Когда ты впервые решил, что тебе ничего не светит? — Четыре года назад, — со смехом сказал Виктор. Джейс стукнул его блокнотом по плечу. — Ты не помогаешь. Виктор ухмыльнулся. — Знаю. Извини. — Ты никогда не думал, что у вас что-то выйдет? Вообще ни разу? Виктор с кислым видом покачал головой. — Если не знаешь, где именно искать, то проще по умолчанию считать всех натуралами, пока не убедишься в обратном. Любовь к недосягаемому мужчине… — он немного помолчал, глядя расфокусированным взглядом, и глубоко вздохнул, — по моему опыту, приносит одно разочарование. — Может, он не так уж и недосягаем, — отметил Джейс. Желудок скрутило от воспоминания о том, как Дмитрий рвался оказаться наедине с Виктором. Виктор сердито засопел. — Ага. Ты поэтому пытался свести меня с Дмитрием? Из горла Джейса вырвался нелепый задушенный звук. Виктор озорно улыбнулся. — Что? Скажешь, я не прав? — Я не… в смысле… я хотел… Я просто не хотел, чтобы ты отказывался только из-за меня, — сбивчиво пробормотал Джейс. Щёки и заднюю поверхность шеи обдало жаром. Улыбка Виктора тут же померкла. Столкнувшись с его напряжённым взглядом, Джейс добавил: — Если бы потребовалось, я бы уступил ему место в проекте. — Не смеши, — возразил Виктор. — Это и твой проект тоже. Настолько же, насколько и мой. — Знаю-знаю, просто… если бы ты хотел побыть с ним наедине, я бы не задумываясь оставил вас одних. Вот что я пытался сказать, — сказал Джейс. Вышло неубедительно — он чувствовал себя ужасным лицемером. — Как предусмотрительно, — голос Виктора был низким и тихим. На минуту-другую повисла гнетущая тишина. Краем глаза Джейс поглядывал на Виктора. Тот, тяжело дыша, водил пальцами по бороздкам на трости. Его плечи поникли, глаза были опущены. Джейс не мог отделаться от мысли, что партнёр выглядит подавленным. Это из-за Дмитрия? Тогда, если Виктор влюблён в него, почему отказался от помощи? Или… Виктор влюблён не в Дмитрия? — Я слышу, как ты думаешь, — вдруг сказал Виктор, искоса глядя на его. — Ты хочешь о чём-то спросить. — Возможно. — Так спроси. — Ты не ответишь. — Всё равно спроси. Джейс неловко поёрзал на скамейке. Ему очень хотелось выяснить, любит Виктор Дмитрия или нет, но если станет снова допытываться, Виктор сочтёт это неуважением. Покопавшись у себя в голове, Джейс выбрал первый вопрос, который пришёл на ум. — Ты сказал, что проще по умолчанию считать всех натуралами, если только не знаешь, «где именно искать». Выходит, есть какие-то особые места, где… — он замялся, сомневаясь, как лучше сформулировать вопрос. Виктор приподнял бровь. — Где? — Ну… Ты понял. — Не уверен, что улавливаю мысль. — Мне кажется, улавливаешь, — укоризненно сказал Джейс. — А ещё мне кажется, что тебе нравится надо мной издеваться. Виктор ухмыльнулся, но промолчал. Аргх! Несносный. Джейс тяжело вздохнул. — Есть… — он запнулся, почувствовав, как щеки начинают гореть, — есть какие-то особые места, где… можно встретить… эм… мужчин с похожими наклонностями, чтобы… эм… — Чтобы? — …кончай. — Чтобы кончить? — Виктор! — воскликнул Джейс, отчаянно краснея. Прошло несколько минут, прежде чем Виктор наконец перестал хохотать, — и ещё несколько, прежде чем лицо Джейса перестало пылать. — В Нижнем городе есть такие бары, — объяснил Виктор, наконец успокоившись. — Некоторые из них довольно популярны. Там даже можно встретить парней из Верхнего, — игриво добавил он. — Их очень легко распознать. Безукоризненно одеты — даже если не слишком богаты — и говорят с резким, выхолощенным пилтоверским акцентом. Любят угощать дорогими напитками. Джейс отвёл взгляд. Мозг живо нарисовал сцену: Виктор сидит в одиночестве за барной стойкой, и тут какой-то привлекательный мужчина, подозрительно напоминающий Дмитрия, с очаровательной улыбкой предлагает ему изысканный коктейль. Внутренности скрутило так, как будто его вот-вот вырвет; и всё же какая-то его часть отчаянно хотела узнать больше, подстёгиваемая странным, нездоровым интересом к доселе неизвестной стороне жизни Виктора. — Ты… ты часто туда ходишь? — нерешительно спросил он. И тут же мысленно отвесил себе пощёчину. С тем же успехом можно было спросить «И часто ты трахаешься?». По лицу и шее снова расползся стыдливый румянец. К счастью, на этот раз Виктор не стал измываться над Джейсом — лишь насмешливо улыбнулся. Казалось, беспардонный вопрос его вообще не смутил. — Когда-то ходил. Сейчас — почти нет. — Почему? — Потому что это стало… бессмысленным. Просто способом отвлечься. Причём неэффективным. — Ты имеешь в виду отвлечься от… — Да, — отрезал Виктор и замолчал. От его приподнятого настроения не осталось и следа. В голове у Джейса вертелась ещё тысяча вопросов: откуда ты узнавал о подобных местах? Во сколько лет впервые пришёл туда? Сколько у тебя было партнёров? Но ни один из них не имел отношения к поиску лекарства, поэтому задавать их казалось неуместным. Кроме того, Джейс предчувствовал, что Виктор не обрадуется допросу. Лучше спросить что-нибудь безобидное. — Когда ты начал кашлять? Плечи Виктора заметно расслабились. — Месяцев шесть назад? Не уверен. Тогда я не придал этому значения. — А когда начал откашливать цветы? — Четыре месяца назад, — после секундного колебания он добавил: — В вечер проведения конкурса Выдающихся Инноваторов. Джейс застыл и резко втянул носом воздух. Дмитрия на мероприятии не было. Джейс был в этом уверен, потому что Советница Медарда настояла, чтобы он запомнил каждого гостя в лицо и по имени, ведь пилтоверские аристократы любят, когда их узнают с первого взгляда. Была велика вероятность, что Виктор начал откашливать цветы из-за чего-то, что его возлюбленный сказал или сделал, поэтому это могло означать лишь одно. Виктор не был влюблён в Дмитрия. Джейс почувствовал неожиданный прилив удовлетворения, который мигом подавил. Да что с ним не так? Он не должен чувствовать облегчение от того, что Виктору не нравится Дмитрий. Если бы Виктор любил его, тот мог бы спасти ему жизнь. Неуместное удовлетворение сменилось жгучим любопытством. Что такого произошло тем вечером, что спровоцировало у Виктора первый приступ кашля ночецветами? Насколько Джейсу помнилось, вечер был довольно обыденным. В памяти всплывали лишь долгие нудные разговоры, ноющая боль в щеках от фальшивой улыбки и то, как во время коротких перерывов между танцами ему приходилось бороться с желанием рухнуть на стул рядом с Виктором, чтобы скрыться от особо навязчивых поклонников. Он постарался придать голосу безразличия. — Там что-то случилось? Виктор уставился на собственные руки, сжимающие трость. — Не то чтобы. Точно что-то случилось. — Хочешь… хочешь об этом поговорить? Виктор слабо улыбнулся. — Твой вопрос имеет какое-то отношение к нашей насущной проблеме? — Не то чтобы, — со смехом вторил Джейс. — Но мне интересно. Виктор хмыкнул, но ничего не сказал. Джейс тоже молчал. Любопытство сжирало его изнутри, но он чувствовал, что если надавит, Виктор закроется и вообще ничего не расскажет. С трудом сдерживаясь, он терпеливо ждал, рассматривая разноцветные клумбы — ярко-жёлтые, кораллово-розовые, лавандово-сиреневые — утопающие в море густой зелени, плавно покачивающиеся на вечернем ветру. После долгой паузы Виктор вздохнул. — Ничего такого не случилось, — произнёс он. — Просто я… увидел, как он танцует… — он умолк, отстранённо глядя перед собой, точно вспоминая тот вечер. Джейс тоже мог его представить: Виктор, в своём привычном чёрном костюме-тройке, тихонько стоит поодаль и озирается вокруг, будто ищет кого-то в толпе танцующих… — Думаю, именно тогда я окончательно осознал, что он никогда не видел — и не увидит — меня в подобном ключе. Джейс заелозил на твёрдой деревянной скамье. Тема инвалидности Виктора была весьма деликатной сама по себе; а с учётом невзаимности чувств превращалась в крайне щекотливую. Но Джейс просто не мог промолчать — только не когда его партнёр выглядел таким невыносимо печальным. — Я не знаю, кто он или что он за человек, — медленно начал Джейс, осторожно подбирая слова, — но ни за что не поверю, что его это заботит. Для людей из Пилтовера это не так уж важно, — Виктор недоумённо свёл брови, но Джейс продолжал: — Даже больше скажу: если этого человека беспокоят подобные мелочи, большинство сочтёт его узколобым и претенциозным — я в том числе. Складка между бровей Виктора углубилась. — Подобные мелочи, — повторил он с сомнением. — Потому что это действительно мелочи. Находятся же люди, которые слепо судят о тебе только по тому, откуда ты, хотя ничегошеньки о тебе не знают. Нет, ну серьёзно? Кого вообще волнует, что ты вырос в Нижнем? Ты сделал для Пилтовера и его жителей больше, чем все они вместе взятые! Честное слово, если этот парень не хочет с тобой водиться только из-за твоей хромоты, он полный придурок, который вообще не стоит твоего вре… — Джейс, — прервал Виктор. В его голосе промелькнули странные нотки. Джейс взглянул на Виктора. Тот слегка покраснел и сжал губы в тонкую линию, но рассерженным не выглядел, напротив: казалось, ещё чуть-чуть и он разразится смехом. — Хочешь сказать, — Виктор говорил спокойно, но с каждым словом акцент становился всё более явным, — ты думаешь, будто мой возлюбленный не взглянет на меня только потому, что я не в состоянии танцевать? — Ээ… — Джейс стушевался, с каждой секундой всё больше ощущая себя идиотом. — Да? Виктор расхохотался. Искренне, от всего сердца — и вовсе не глумливо, хотя мог бы. Более того, он казался довольным. Джейса поразило, каким здоровым выглядел Виктор. Щёки вдруг показались не такими впалыми, лёгкий румянец расцветил вечно бледную кожу, глаза засияли радостью, а тени под ними стали не так заметны. Что-то тёплое и мягкое поселилось в груди Джейса. А потом Виктор подавился смехом. — О, нет, нет, нет… — Джейс в панике рванулся к Виктору и положил ладонь ему на спину. С тех пор, как партнёр чуть было не задохнулся у него на глазах, Джейс пообещал себе всегда быть наготове. Мозг судорожно вспоминал порядок действий: позволить человеку кашлять, если не может — постучать по спине, если всё ещё не может — надавить на живот. По крайней мере Виктор кашлял — хороший знак, если так подумать. — Ты как? Дышать можешь? Виктор, ты можешь дышать? Через несколько невыносимо долгих секунд кашель утих. — Всё нормально, — пролепетал он, выставляя между ними руку. — Я в порядке. Всё нормально. Джейс откинулся назад, издав вздох облегчения. Виктор коротко усмехнулся. — Тебе разве не нужен был образец? — спросил он скрипучим голосом. — Я что, брошу тебя одного? Какой из меня тогда партнёр? — Джейс сердито посмотрел на него и снова вздохнул. — И вообще, я всё равно ничего не успею сделать, пока они не завяли. Пока добегу до лаборатории, он них останется одна пыль. Виктор согласно промычал, затем прочистил горло. Его дыхание выровнялось, но руки всё ещё подрагивали. Джейс нахмурился. — Хочешь передохнуть? — Нет, — Виктор покачал головой. — Нет, всё нормально. — Ладно. Так на чём мы остановились? — Мне кажется, — несмотря на улыбку на лице, в голосе Виктора звучало раскаяние, — что мы собрали всю нужную информацию. — Ладно, тогда давай подытожим. Джейс постучал ручкой по блокноту и, задумчиво хмурясь, уставился на график. — Ты влюбился четыре года назад. Начал кашлять где-то шесть месяцев назад. Первые цветы появились четыре месяца назад. Итого, получаем промежуток в три с половиной года — возможно, чуть больше, — в который ты заболел, — он с раздосадованным стоном откинулся на скамейке. — Что ж, ограничить круг поисков не вышло. — Я же говорил, что это пустая трата времени. Лучше займёмся рунами. Начнём собирать данные и рано или поздно выясним, что это был за эксперимент. Следующие несколько часов они провели, подбирая экспериментальный набор рун, с помощью которого можно заключить ночецветы в самоцвет. Только когда Виктор наконец отложил ручку, Джейс понял, сколько прошло времени. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая на парк глубокие оранжевые тени. Вдалеке слышался беззаботный смех студентов, покидающих кампус после долгого учебного дня. — Отличная работа, — Джейс поздравил Виктора и принялся собирать раскиданные по скамейке записи, чтобы сложить их в сумку. — Эти руны сотворят чудеса. Осталось дождаться, пока ты, ээ, предоставишь образец. — Долго ждать не придётся, — сказал Виктор, когда они медленно побрели к главному корпусу. — Несколько месяцев назад я откашливал ночецветы раз в два-три дня. Теперь — почти каждый день. — Звучит обнадёживающе, — мрачно ответил Джейс. — Может, если мы поймём, как безопасно спровоцировать приступ, мы… погоди, — он кое-что вспомнил. — Ты так и не рассказал, что спровоцировало первый приступ. — Опять за своё? — Виктор усмехнулся. — Я решил — поверить не могу, что ты вынуждаешь меня говорить это вслух, — я решил, что у меня нет шансов, потому что видел, что он танцует только с женщинами. — Бессмыслица какая-то, — в замешательстве сказал Джейс. — Ты же к тому моменту ты и так уже считал, что у тебя нет шансов? — Да. — Тогда почему из-за того, что он танцевал с женщинами, ты… Джейс осёкся, потому что ответ был столь очевиден, что он почувствовал себя круглым дураком. — Ты ревновал, — недоумённо выпалил Джейс. На скулах Виктора расцвёл лёгкий румянец. — Долго же до тебя доходило, — он с любопытством взглянул на Джейса. — Ты, кажется, удивлён. — Ты не похож на ревнивца. Виктор склонил голову, пряча тёплую смущённую улыбку. — Ну, полагаю, что когда дело касается его… Реакция Джейса была столь сильной, сколь и неожиданной. Желудок скрутило от невыносимого гнева и горечи, и он вдруг почувствовал потребность что-нибудь — или кого-нибудь, желательно его — ударить, такую острую, что практически ослепляла. Он не мог смотреть, как Виктор расстраивается из-за таких пустяков. Не мог смотреть, как Виктор страдает из-за какого-то придурка, в которого влюблён. Он неловко усмехнулся. — Виктор, тут совершенно не из-за чего ревновать. Зря он это сказал. — Тебе когда-нибудь приходилось ревновать того, с кем ты не можешь быть? — выплюнул Виктор. При этих словах в голову Джейса закралась странная мысль, но ему было некогда над ней раздумывать, потому что Виктор продолжал: — Нет, не думаю. Иначе ты бы никогда такого не сказал. Не скрывая раздражения, Виктор ускорил шаг. Джейс несколько мгновений растерянно наблюдал за тем, как он удаляется. — Нет… Виктор, постой… Услышь меня, пожалуйста, — позвал Джейс, нагоняя Виктора. — В Пилтовере, особенно если ты из благородного дома, танцы — это социальное обязательство. Серьёзно, — продолжал настаивать он, невзирая на гневный взгляд Виктора. — Знаешь пословицу о том, что самые лучшие воспоминания рождаются во время танцев? Так вот, в Пилтовере лучше сделки тоже случаются во время танцев. Не важно, любишь ты танцы или нет, их не избежать, если не хочешь лишиться возможностей. — А я уж было подумал, что лишён возможностей, потому что окружающие видят во мне никчёмного калеку, — хмыкнул Виктор. — Оказывается, я просто не осмеливался никого позвать на танец. Какая жалость. — Любой, кто видит тебя таким, — просто кретин, — резко ответил Джейс. Он искося взглянул на Виктора и нерешительно спросил: — Так, а ты можешь танцевать? Если захочешь? — Думаю, да. Хотя придётся поискать внимательного и покладистого партнёра, который не боится… физической нагрузки. Внутри взыграло нечто, что Джейс мог бы описать только как патологическое любопытство. — Если бы он пригласил тебя на танец, ты бы согласился? — Какой смысл обсуждать невозможное. — Но… — Дай угадаю, — Виктор остановился и смерил Джейса холодным взглядом. — Сейчас ты скажешь, что он возможно и хотел пригласить меня на танец, но не решился, потому что думал, будто я сочту это за оскорбление. Скажешь, что я ничего не заметил из-за болезни. А потом скажешь, что это подтверждает твою дурацкую теорию, — на хмуром лице появилась ухмылка. — Я прав? Джейс промолчал, вдруг смутившись. На самом деле он и думать забыл о своей теории, слишком поглощённый — в плохом смысле — мыслью о танце Виктора с возлюбленным. Он не знал, что на это ответить. — Я понимаю, почему ты так делаешь, — сказал Виктор, возобновляя шаг, — но ситуация — по крайней мере, с такого ракурса — безвыходная. — Не бывает безвыходных ситуаций. Ты сам меня этому научил. — Эта — безвыходная. Джейс испустил громкий, полный отчаяния вздох. Виктор раздражённо запрокинул голову. — Джейс, — ожесточённо выдохнул он, — он бы позвал меня на танец, если бы захотел. Он обожает танцевать, — он насупился и сердито взмахнул рукой. — Как и все в Пилтовере. — Ну, я — нет. Джейсу потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что Виктор остановился. Когда он обернулся, тот стоял в нескольких шагах позади с приоткрытым ртом и округлившимися от удивления глазами. — Ты… ты не любишь танцевать? — Не особо, — признался Джейс, внезапно смутившись. — Ну то есть в целом мне нравится танцевать с приятными людьми, но в последнее время такое случается нечасто. Приходится натягивать улыбку, притворяться, что мне интересны чужие проблемы, танцевать с людьми, которых я не знаю и к которым равнодушен… короче говоря, вести себя так, как от меня ожидают. Как Человек Прогресса. Мне не нравится такой расклад, но не то чтобы у меня был выбор, — он скривился. — Видимо, нужно поддерживать репутацию. Советница Медарда на этот счёт весьма… категорична. Виктор сверлил взглядом собственные ноги. — Я даже не думал, что для тебя это такое испытание. — Ага, — Джейс неловко потёр шею. — Конкурс Выдающихся Инноваторов был одним из самых долгих и унылых вечеров в моей жизни. Честное слово. Ты не представляешь, как сильно мне хотелось улизнуть оттуда и вернуться с тобой в лабораторию. Виктор молча обдумывал его слова. Когда он снова посмотрел на Джейса, на его лице светилась счастливая улыбка. — Мне стоит организовать твоё похищение перед балом на Дне Прогресса? — О, да, да, пожалуйста, — взмолился Джейс, и оба рассмеялись. — Для друга — что угодно, — Виктор дразняще улыбнулся. — В конце концов, я тебе должен. За помощь и за, эм, непрошенную, но бесценную моральную поддержку. — Так это было полезно? — спросил Джейс, с надеждой глядя на Виктора. — То, что я сказал насчёт танцев? В глазах Виктора мелькнуло нечто похожее на веселье. — Как ни странно, да, — ответил он с загадочной улыбкой. Пока они шли к главному корпусу Академии, Джейс никак не мог перестать думать о вопросе, который Виктор задал ранее. Тебе когда-нибудь приходилось ревновать того, с кем ты не можешь быть? Неожиданное облегчение, которое он испытал, узнав, что Виктору не интересна и никогда не будет интересна Скай; жжение где-то в глубине живота при мысли о том, что Виктор и Дмитрий останутся наедине; странная боль в груди от осознания, что Виктор никогда не переболеет своим возлюбленным… Могло ли быть такое, что он и впрямь ревн… Разум захлопнул двери перед этой мыслью.