Пока не пришёл твой закат

У Джейса и Виктора почти не было друг от друга секретов. И всё же одну тему они никогда не обсуждали — тему, которую Виктор старательно избегал, и которая с каждым днём всё больше беспокоила Джейса. Виктор был болен. Надо отдать ему должное: он очень тщательно скрывал этот факт. Но Джейс всё равно заметил. Сложно было не заметить тёмные круги под глазами и нехарактерно бледную даже для Виктора кожу — симптомы, которые не списать лишь на недостаток сна. Или то, как он, извинившись, мчался прочь из лаборатории так быстро, что наверняка страдала нога, чтобы там, снаружи, разразиться удушающим кашлем. Стены были слишком тонкими, и от Джейса не могли укрыться тревожные утробные звуки, вырывающиеся из горла партнёра. Возвращаясь к работе — со сбившимся дыханием и севшим голосом — Виктор всякий раз вёл себя как ни в чём не бывало. Но Джейс не был слеп: из-за повторяющихся приступов кашля тот казался совсем усталым. Измученным. Таял на глазах. Они никогда об этом не говорили, но стремительно ухудшающееся здоровье Виктора явно сказывалось на его работоспособности, что было особенно некстати в такое время — самое напряжённое для всего Пилтовера и изобретателей в частности. Приближался День Прогресса — а заодно самый главный конкурс инноваций в году. До начала празднеств оставалось каких-то три недели, и предстоящие выставки были отличной возможностью для подающих надежды учёных заявить о себе. Джейс и Виктор не были исключением — даже несмотря на уже достигнутый головокружительный успех. После грандиозного научного прорыва они пользовались большим уважением — но это же означало, что на них возлагались огромные надежды. Не только Совет, но и люди ждали от них чего-то нового, поистине революционного — и с каждым годом соответствовать ожиданиям становилось всё труднее. Джейс и Виктор обязаны были всех удивить — в конце концов, репутацию важно поддерживать. Уже несколько месяцев они работали над роботом, который утилизировал бы опасные отходы в самых загрязнённых районах Нижнего города. Надо сказать, Джейс не сразу проникся этой идеей. В конечном счёте, с чего бы Совету вообще финансировать разработку автоматона для очистки окружающей среды, от которого не будет непосредственной выгоды? С чего бы пилтоверским торговцам инвестировать в технологию, которая не принесёт никакой прибыли? Когда он поделился своими опасениями с Виктором, тот только вскинул бровь. — Что для тебя важнее? — спросил он со своим характерным мелодичным акцентом. — Помогать нуждающимся? Или навариваться на производстве бестолковых безделушек? — Ты прекрасно знаешь, что я работаю не ради денег и славы, — ответил Джейс, задетый тем, что Виктор вообще допустил подобную мысль. — Я хочу помогать другим так же сильно, как ты. Но для этого нужны ресурсы. Деньги. Почему бы нам не попробовать для начала завоевать тех, кто поддержит нас финансово? Сделать их жизни чуточку лучше. Они ведь тоже важны. Ответ Виктора до сих пор не шёл у Джейса из головы. — Видишь ли, — начал он, едва заметно улыбнувшись уголком губ, — помощь тем, кто в состоянии помочь себе сам, мало на что повлияет. Только помогая нуждающимся мы сможем по-настоящему изменить мир. Этого хватило, чтобы Джейс передумал. И раз уж Джейса оказалось так легко переубедить, наверняка было много других богатых великодушных пилтоверцев, которые только и ждали, пока им продадут эту идею. Так ведь?.. Всё, что требовалось от Джейса и Виктора, это продемонстрировать новую гениальную концепцию на Дне Прогресса — и все инвесторы будут у их ног. Наверняка. Нет, совершенно точно. Возможно, про себя Виктор и посмеивался над его самонадеянностью или новоприобретённым энтузиазмом по поводу их проекта — Джейсу было всё равно. Лишь бы Виктор был счастлив. А что, как не сбывшаяся мечта, сделает его счастливым? Когда-то Виктор помог воплотить в реальность его мечту. Отплатить ему тем же — меньшее, что Джейс мог сделать. За ним был должок. К сожалению, работы над автоматоном был непочатый край — шансы успеть ко Дню Прогресса стремительно таяли. Но даже зная, что времени почти не осталось, они изо всех сил старались закончить работу в срок: не вылезали из лаборатории дни напролёт, зачастую работая по многу часов без перерыва. Не то чтобы Джейс жаловался — он обожал работать бок о бок с Виктором — но давление извне высасывало все силы. Виктор же, несмотря на ухудшающееся здоровье, не жаловался вовсе. Однажды Джейс всё-таки решился поговорить об этом — и сразу пожалел. Виктор моментально ощетинился и с нехарактерной для него резкостью ответил, что с ним всё в порядке и это всего лишь кашель. Остаток дня он казался каким-то отстранённым. Джейс намёк понял и больше тему не поднимал. Что, впрочем, не мешало ему время от времени бросать на Виктора обеспокоенные взгляды; а что ещё ему оставалось делать? Не мог же он интересоваться здоровьем Виктора всякий раз, когда тот слишком громко прочищал горло. Кроме того, если бы действительно происходило нечто из ряда вон, Виктор бы ему уже сообщил. Правда ведь? Может это и впрямь был всего лишь кашель. Задним числом Джейс понимал, как же сильно ошибался. Ему следовало догадаться раньше. День, когда Джейс узнал правду, начался так же, как любой другой: с двух чашек приготовленного им кофе; увлекательного обсуждения полученных накануне результатов; Виктора, пожаловшегося на то, что кофе якобы слишком горький, и добавившего в него нездоровое количество сахара; обновления чертежей; Джейса, случайно отпившего из чашки Виктора и поперхнувшегося от того, каким отвратительно сладким оказался кофе; и, наконец, сборки автоматона. Шансы завершить работу вовремя по-прежнему стремились к нулю, но, как заметил Виктор, было бы неплохо успеть показать прототип «Хексбота» Профессору Хеймердингеру, чтобы заранее получить его одобрение. — Ну нет, — категорично заявил Джейс. — Ни за что. Так мы его не назовём. Он лежал на спине внутри огромного сферического корпуса, свесив ноги из круглого люка. Они с Виктором работали над автоматоном всю вторую половину дня, и сейчас Джейс пытался (пока безуспешно) перенаправить энергию из кристалла хекстека в основные узлы, избежав перегрузки, — другими словами, запустить робота, не взорвав. — Почему? — спросил Виктор. Из-за толстой металлической обшивки его голос звучал приглушённо. — Хорошее же название. Подходящее. Кряхтя, Джейс кое-как согнул руку, чтобы выдернуть кабель. Долго лежать в такой позе было чертовски неудобно. Всякий раз, когда он шевелился — чтобы затянуть гайку или просто почесать нос — какая-нибудь особо острая деталь так и норовила впиться в кожу. — Виктор, не обижайся, но названия, которые ты придумываешь… как бы так сказать… не вдохновляют. Ай, — Джейс вскрикнул и дёрнул ногой, ощутив, как что-то легонько ткнуло его в лодыжку — этим чем-то, ясное дело, была трость. — За что? — Извини, — ответил Виктор с улыбкой в голосе. — Не заметил тебя. — Фух. Я-то уж подумал, что ты пнул меня, потому что не умеешь воспринимать критику. Какое облегче… эй. — Упс. Ещё раз извини. Я случайно. — Ну конечно. Так вот, если когда-нибудь мне захочется лишиться уважения научного сообщества, я позволю тебе придумать название… погоди, — Джейс замер с концом кабеля в руке. На панели перед ним была по меньшей мере дюжина разных разъемов, а голубое свечение отполированного кристалла хекстека, встроенного в испещрённый рунами центральный узел, было слишком слабым, чтобы разглядеть подписи. — Напомни, куда вставляется РК-кабель? Голос Виктора прозвучал издалека. — В левый квадрацессор. Джейс замешкался. — Во что? — Работающий на квадраниуме процессор, — на этот раз голос Виктора раздался ближе. — Прошу заметить, название придумал не я. А Профессор Хеймердингер. — Ну ещё бы. Ты бы точно не смог придумать такое хорошее названи… ой! — очередной тычок в ногу оказался ощутимее предыдущих, и Джейс преувеличенно громко застонал от боли. — Дай угадаю, это тоже было случайно? — О, нет. Специально. Ты заслужил. Джейс было рассмеялся, но тут же охнул, потому что спину прострелило. Смеяться оказалось больно. Да даже просто лежать было больно. Чем скорее он выберется, тем лучше. Ещё раз удостоверившись, что все детали на своих местах и как следует соединены, Джейс вставил свободный конец кабеля в квадрацессор. По всей конструкции прокатился низкий рокот, кристалл хекстека вдруг ожил, и вокруг него, ослепляя Джейса голубым мерцанием, заплясали руны. Радостные возгласы Виктора потонули в собственных болезненных стонах: тряска корпуса отнюдь не убавила дискомфорта, к тому же один участок металла — прямиком под левой ягодицей — немилосердно нагревался. Спустя секунду Джейс выскользнул наружу и, недовольно сопя, скатился на пол. Виктор, широко улыбаясь, подал ему руку — тонкую, бледную. Янтарные глаза блестели, несмотря на залегшие под ними тени, а непослушные пряди каштановых волос небрежно упали на лоб. — Говорил же, что всё получится, — радостно произнёс он. — Я и не сомневался, — Джейс улыбнулся в ответ и взял Виктора за руку, поднимаясь на ноги. — Хотя на секунду мне показалось, что я вот-вот спалю одну бесценную часть тела. Виктор искоса взглянул на него и игриво заметил: — Не переживай. Твои волосы не пострадали. — Ха-ха, — невесело усмехнулся Джейс, и Виктор прыснул. Потянувшись, он пару раз хрустнул шеей, упёр руки в бедра и гордо провозгласил: — Да начнётся эра Великого Парового Голема. Послышался сдавленный смешок. Джейс покосился на Виктора. Тот поджал губы, изо всех сил стараясь не расхохотаться, но подрагивающие плечи выдавали его с головой. — Что? — спросил Джейс. — Ты когда-нибудь слышал старую присказку о котелке и чайнике? — непринуждённо поинтересовался Виктор. — Рекомендую. Уверенность Джейса лопнула, как мыльный пузырь. — Тебе не нравится название? — Ну, оно… как бы так сказать… вводит в заблуждение. Он выглядел таким неприлично довольным собой, что Джейс на секунду пожалел, что у него нет своей трости — сугубо для того, чтобы пинать Виктора по здоровой ноге. — Заблуж… Но, Виктор, это же правда голем. И он великий. И работает на паровом двигателе. — Не весь, а только вспомогательные системы, — заметил Виктор. — Люди всё равно не поверят, что основа — не хекстек. Более того, людям нравится хекстек. Он изменил их жизнь к лучшему. Не представляю, как можно дать нашему изобретению не связанное с хекстеком название, — и Совет, к слову, тоже. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — неохотно признал Джейс. — Тогда что если нам назвать его Великий Хекстековый Голем? — Или просто Хексбот. — Непревзойдённый Хекстековый Титан тоже неплохо звучит… — Или просто Хексбот. Джейс запрокинул голову и издал полный разочарования стон, чем вызвал у Виктора довольный смешок. — Чисто из любопытства, — спросил Виктор, — чем тебе не угодил мой вариант? Джейс почесал шею. — По мне, ему не хватает немного… скажем так, щёгольства. Наши изобретения должны воплощать самые смелые мечты. А ты называешь их так, будто это какие-то скучные бытовые приборы. Губы Виктора растянулись в насмешливой ухмылке. — Хочешь сказать, на твой вкус мои идеи недостаточно пилтоверские. — Я хочу сказать, — громко произнёс Джейс, демонстративно игнорируя комментарий Виктора, — что когда создаёшь что-то, что изменит мир, стоит придумать название, в котором есть хоть капля величия. А не, ну знаешь, просто обозвать это очередной Хексштукой. Акцент на последнем слове не укрылся от Виктора, который тихо присвистнул и как бы между прочим заметил: — Кое-кто все ещё бесится из-за Хексврат. — Даже не начинай! — возмущённо воскликнул Джейс, вызывая у Виктора искренний смех. — Величайшее изобретение века, и Совет предпочёл твой вариант моему? О чём они вообще думали? — он тоскливо вздохнул. — Подумать только, а ведь они могли называться «Астральными Окнами»… — Мир оказался не готов к такому величию, — протянул Виктор, картинно покачав головой. — Не переживай, Джейс. Придёт и твоё время. — Время Великого Парового Голема. — Я хотел сказать, когда-нибудь придёт и твоё время. Джейс пихнул его локтём в бок. Виктор тихонько фыркнул и тепло улыбнулся. — Не важно, как мы его назовём, — сказал Джейс, — он в любом случае будет великолепен. Ты только посмотри! — воодушевлённо воскликнул он, с почти отеческой гордостью глядя на полусобранного робота: внутренние механизмы на виду, вместо конечностей — пучки проводов. — Красавчик, правда? Ну просто чудо инженерной мысли! Люди будут в восторге, отвечаю! Неожиданно раздался громкий треск, и из золотистого металлического корпуса вырвался сноп голубых искр, за которым последовала тонкая струйка чёрного дыма, сопровождаемая слабым, но отчётливым запахом горелых схем. Джейс и Виктор переглянулись. — Кхм, — Джейс потёр висок, — так и задумывалось? Виктор скорчил гримасу. — Нет. — Слишком высокая проводимость? — Несомненно. — Как насчёт усиленных ограничителей вокруг кристалла? — И нового квадрацессора. — Принято. Что-нибудь ещё? Виктор мрачно улыбнулся. — Лишних шесть недель? — Уф… — Джейс ненадолго замолчал. Его плечи поникли. — Нам ни за что не успеть ко Дню Прогресса. Виктор опустил голову. — Похоже на то. При виде опечаленного партнёра у Джейса болезненно кольнуло в груди. Одно дело — подвести Совет; но подвести Виктора? Немыслимо. — Мы ещё можем попытаться, — спешно заверил Джейс, желая во что бы то ни стало разгладить складку меж бровей Виктора. — Если я пропущу репетиции церемонии открытия… — Не вздумай пропускать репетиции, — строго произнёс Виктор. — Ты обязан подготовиться к открытию. Кроме того, если не пойдёшь, то выиграешь нам, ну сколько, пару дней? А нужно несколько недель. — Если я пропущу репетиции, — упрямо повторил Джейс, пропуская слова Виктора мимо ушей, — и попрошу Розу и Акселя самостоятельно подготовить выставку… — Не выйдет, — запротестовал Виктор. — Ты им нужен. — Тебе я нужен больше. Низкий хрип вырвался из горла Виктора, когда он попытался подавить кашель. Его щёки заалели, создавая поразительный контраст с обычно бледной кожей. — Джейс, — просипел Виктор, — ты Человек Прогресса. Люди на тебя рассчитывают. Эта роль слишком важна, чтобы ты… — Не так важна, как это, — перебил его Джейс, мотнув подбородком в сторону автоматона. — Наша работа и наша мечта. Какой из меня партнёр, если я брошу тебя в такой ситуации? Старательно сдерживаемый кашель всё-таки вырвался наружу, и Виктор отвернулся, надсадно кашляя в кулак. Джейс ощутил, как смутное беспокойство, неделями сидевшее в уголке сознания, вспыхнуло с новой силой — точно какой-то монстр обвил сердце холодными щупальцами. Он не задумываясь шагнул вперёд, потянувшись было к плечу партнёра, но не успел дотронуться, как тот отшатнулся. К Виктору постепенно возвращалось самообладание — вот только свободная рука судорожно цеплялась за красный шейный платок, явно пытаясь ослабить узел. — Джейс, — как ни в чём не бывало хрипло проговорил Виктор, — я бы не… Ты же знаешь, я бы не стал держать на тебя зла. — А ты знаешь, что я не смог бы потом смотреть тебе в глаза, если бы бросил. Виктор уставился на него неверящим взглядом. — Джейс… — Не переживай, — прервал его Джейс, полный решимости поступить правильно. — Я что-нибудь придумаю. Поговорю с Профессором Хеймердингером. Посмотрим, чем он сможет помочь. Виктор, мы справимся. Доведём начатое до конца и сделаем мир лучше — как и обещали. И мы сделаем это, — Джейс ободряюще опустил ладонь Виктору на плечо, — вместе. Вот тогда-то всё пошло наперекосяк. Из горла Виктора вырвался жуткий задушенный хрип, будто что-то попало в дыхательные пути. На его лице отразилось нечто среднее между болью и ужасом: глаза широко распахнуты, рот раскрыт, а рука, до этого цеплявшаяся за платок, напряжённо сжалась в кулак на груди. Прежде чем Джейс успел среагировать, Виктора крупно затрясло, он отпрянул и, пошатываясь, ринулся было к двери — но очередной приступ не дал ему этого сделать. Он содрогнулся так резко, что выронил трость и завалился прямо на стол, попутно смахивая на пол стопки документов и чертежей. — Виктор! — закричал Джейс и кинулся к другу, охваченный неподдельным ужасом. — Боже мой, Виктор! Не раздумывая ни секунды, Джейс обхватил Виктора поперёк живота, поднимая, и с силой постучал ему между лопаток. Дважды. Трижды. На четвертый раз с губ Виктора сорвался сдавленный всхлип — он всё кашлял и кашлял, упёршись ладонями в стол. Плечи судорожно поднимались и опускались в отчаянной попытке исторгнуть что бы ни блокировало дыхательные пути… Пока наконец, наконец его не вырвало на стол… чем-то; чем именно — Джейс не понял, но, как только оно покинуло организм Виктора, тот, кашляя и отплевываясь, набрал полные лёгкие воздуха — и это было единственное, на что Джейс обратил внимание. Единственное, что имело значение. В комнате воцарилась пугающая тишина, нарушаемая лишь рваным затруднённым дыханием. — Виктор, — нерешительно прошептал Джейс, словно малейшее слово могло ухудшить и без того плачевное состояние партнёра. — Виктор, ты как? Виктор помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. Его плечи бесконтрольно подрагивали; от уголка губ к подбородку протянулась ниточка слюны с кровью. Всё ещё пытаясь отдышаться, он вытер рот тыльной стороной ладони и опустил голову. — Я… в порядке, — прохрипел он. Джейс осторожно потянулся к его руке, но Виктор повёл плечом, уворачиваясь. Это было неожиданно — столь же неожиданно, сколь и жгучий укол разочарования в сердце. Джейс вдруг почувствовал себя отвергнутым — но руку, тем не менее, убрал. Меньше всего на свете ему хотелось сделать партнёру хуже. — Что… что это было? — пробормотал он, все ещё отходя от шока. — Всё же было нормально, а потом раз — и… Что с тобой? Что… Окончание фразы замерло у Джейса на губах. Он вдруг кое-что заметил: что именно Виктор сплюнул на стол. Зрелище оказалось настолько обескураживающим, что он застыл, не веря своим глазам. По столу рассыпались нежные лепестки цветов. Невероятного багрового оттенка. Джейс отстранённо подумал, что они, должно быть, волшебные. Не потому, что они появились из лёгких Виктора — что само по себе красноречиво намекало на магическое происхождение, — а потому что они сияли. Испускали тёплое свечение, напоминающие летний закат, — такое яркое, что Джейс невольно задумался, окажутся ли они тёплыми на ощупь. Лепестки были продолговатыми и на вид мягкими, с загнутым кончиком; ярко-оранжевыми по краям и испещрёнными багровыми крапинками в середине. Даже запятнанные кровью, они были так прекрасны, что захватывало дух. Иронично. Ведь Виктор из-за них чуть было не задохнулся. Джейс впал в такой ступор, что на мгновение даже забыл о тревоге. — Это… это что, цветы? Повисла напряжённая тишина. Джейс взглянул на Виктора. Партнёр оцепенел. Его тяжелое дыхание резко затихло; и без того слабый румянец сполз с лица. Широко раскрытые глаза смотрели не мигая, словно он был… напуган. Нет, не просто напуган: в ужасе. Не говоря ни слова — и не глядя на Джейса — Виктор подхватил трость и зашагал к двери. — Виктор, — взмолился Джейс, — нет, Виктор, прошу, погоди… Оглушительный стук, с которым захлопнулась дверь, прозвучал как приговор. Джейс застыл, уставившись перед собой невидящим взглядом, — и отчего-то почувствовал себя потерянным и очень, очень одиноким.

* * *

Найти Виктора оказалось несложно. Куда сложнее было подобрать слова, чтобы заговорить о случившемся. Прождав час, чтобы дать партнёру немного времени (а заодно обдумать, с чего начать разговор), Джейс отправился к водоочистной станции на окраине. На секунду он испугался, что там никого не окажется; но при виде Виктора, сидящего в привычном месте, страх, занозой засевший внутри после того как тот сбежал, наконец ослаб. Подойдя ближе, Джейс прочистил горло, давая знать о своём присутствии. Виктор слегка повернул голову в его сторону, но взгляд остался прикован к оазису внизу. Восприняв молчание как согласие, Джейс опустился рядом, упёрся локтями в колени и невидящим взором окинул пейзаж вдалеке. Долгое время оба молчали. Тишину нарушал лишь шум воды, непрекращающийся ритмичный лязг механизмов и слабый — если бы не непривычное молчание, Джейс бы даже не обратил внимания — шелест плюща на ветру. Но из всех окружающих звуков его интересовал лишь один — дыхание Виктора. Медленное, ровное и всё же слегка затруднённое, будто что-то невидимое сдавливало его грудь. — Итак, — заговорил Джейс, когда беспокойство наконец стало невыносимым. — Ты болен. — И что же меня выдало? — медленно ответил Виктор. Тонкие губы тронула слабая, печальная улыбка. — Нескончаемый кашель или цветы, которыми меня вырвало на твой стол? Его голос прозвучал не как обычно — грубо, скрипуче, надломленно. Приступ кашля, несомненно, был тому виной. — Угу, цветы выдали тебя с головой, — Джейс старался звучать непринуждённо, но явственно слышал тревожные нотки в собственном голосе. Затолкав беспокойство поглубже, он спросил: — Как себя чувствуешь? Виктор поморщился. — Как будто попытался проглотить букет. — Очень смешно. Честно говоря, я догадывался. Виктор усмехнулся — и это ощущалось маленькой победой — но смех тут же уступил место громкому надрывному кашлю. Снова повисла густая, давящая тишина. Джейс то и дело поглядывал на Виктора, терпеливо ожидая, пока тот заговорит сам; но партнёр упорно молчал, глядя на оазис внизу пустым расфокусированным взглядом. — Это ведь не просто кашель, — осторожно заметил Джейс. Виктор фыркнул. — Мягко сказано. — И ты знаешь… знаешь, что это за болезнь? Виктор весь напрягся, словно собираясь с духом. — Она называется ханахаки. Джейс похолодел. — Кажется, я слышал о ней. В каких-то ионийских сказках, — стоило ли говорить, что сказки о волшебных болезнях обычно плохо заканчивались? — Выходит, из-за неё… в лёгких растут цветы? — Суть такая, да. — И давно ты болен? Напряжённое молчание. — Несколько месяцев. — Месяцев, — повторил Джейс. Ну конечно. Как он и подозревал. — Насколько всё серьёзно? — уточнил Джейс. Виктор не ответил, и он повторил настойчивее: — Виктор? Насколько? На сей раз молчание затянулось. Виктор взглянул на него с горькой улыбкой, и Джейс заранее понял, каким будет ответ. — Серьёзно, — наконец признал он. — Понятно, — тупо кивнул Джейс. За их спинами раздался громкий металлический лязг, и в небо сорвалась стая птиц. Джейс равнодушно наблюдал за тем, как они улетают прочь. Узнав правду, он должен был почувствовать себя опустошённым. Сломленным. Убитым горем. Должен был почувствовать хоть что-то — только не пустоту, не жуткую чёрную дыру в груди, что высосала все эмоции до последней капли. Джейс нахмурился. С ним что, что-то не так? Может, и впрямь не так. Может, он чудовище. Может, его действительно не волнует, что Виктор скоро… В груди застрял безмолвный вопль. — Я не хотел, чтобы ты узнал обо всём вот так, — выпалил Виктор, по-видимому, почувствовав его смятение. — Прости. — Ничего, — сипло ответил Джейс. — Я собирался тебе сказать, честно, я… — Всё в порядке. Виктор слабо улыбнулся. — Вот только ничего не в порядке, — мягко сказал он. Что-то в его голосе подсказывало Джейсу: речь не только о случившемся сегодня. Ему нечего было на это ответить. Джейс спрятал в лицо в ладонях и глубоко вдохнул через нос. Он понимал: нужно спокойно проанализировать ситуацию, иначе ему нипочём не совладать с эмоциями. Поэтому заставил себя на время забыть о чувствах и сосредоточиться исключительно на фактах. Виктор был болен — смертельно болен. Это просто факт; жестокий, беспощадный — но, тем не менее, факт. Другой важный факт: ханахаки — не обычная инфекция, а магическая болезнь. Значит, как и любую другую магию, её можно обуздать. Взять под контроль. Уничтожить. Когда он заговорил, собственный голос показался чужим. — Как ты её подхватил? Виктор вздохнул. — Полагаю, слишком много взаимодействовал с Аркейном. — Нет, только этого мало, — сказал Джейс. Не в силах усидеть на месте, он встал и принялся расхаживать туда-сюда, размышляя вслух, — как делал всякий раз, когда сталкивался с очередной головоломкой. — Чтобы магическая болезнь укоренилась… прости, то есть… чтобы она поразила живое существо, Аркейну требуется катализатор, что-то, за что можно зацепиться и чем питаться. Если ему нужен физический источник энергии… — Джейс насупился. — Ну, тогда тело и есть топливо. Подобные заболевания протекают быстро и заканчиваются плохо. Но если магия питается от нематериального источника энергии, им может оказаться что угодно. Мысль, идея, мечта… — Чувство, — как бы между прочим бросил Виктор. — Чувство, да, точно! Вот почему эти болезни нечасто встретишь в Пилтовере: нужно, чтобы были соблюдены оба условия. Искра первозданной магии с одной стороны, — Джейс перестал расхаживать взад-вперед и вытянул обе руки перед Виктором, — и подходящий источник энергии с другой. Если мне не изменяет память, в случае с ханахаки источник — это… — Безответная любовь. — Именно! Безответная любовь! Нескончаемый источник энергии для Аркейна, который выливается в, — Джейс изобразил обеими руками взрыв, — растущие в лёгких цветы. Поэтому я и не могу понять, как ты умудрился заболеть. Да, из-за специфики наших исследований ты плотно взаимодействуешь с Аркейном, но ты не… погоди-ка. Второй раз за день Джейс почувствовал себя так, будто его приложили по голове отцовским молотом. В голове сложилось два и два — и открывшаяся ему истина оказалась столь грандиозной, что клин клином начисто вышибла тревогу. Ему потребовалась пара мгновений, чтобы остановить бешеную круговерть мыслей — и, наконец приведя их в порядок, Джейс пришёл к выводу столь простому, столь очевидному и в то же время столь поразительному, что мозг закоротило. Джейс ткнул в Виктора дрожащим пальцем. — У… у тебя ханахаки, — произнёс он, затаив дыхание. Виктор насмешливо улыбнулся одними уголками губ. — Ты весьма проницателен. — Но это значит… значит, ты в кого-то влюблён. Виктор отвёл взгляд, но на его щеках безошибочно угадывался румянец. — Очевидно. Очевидно. Ещё один клин, ещё один удар. Виктор… Прямиком в голову. Виктор в… Истинный смысл этих слов — и всего, что они за собой влекли, — наконец дошёл до Джейса, вызвав резкий приступ головокружения. Виктор в кого-то влюблён! — оторопело подумал он. Ошеломляющее открытие повергло его разум даже в больший хаос, чем сама новость о недуге Виктора. В своё оправдание Джейс подумал, что все признаки болезни были налицо: повторяющиеся приступы кашля, нездоровая бледность, синяки под глазами… Но признаки влюблённости? Как он умудрился ничего не заметить? За долю секунду перед глазами Джейса пронеслись все взаимодействия Виктора с другими людьми за последние несколько месяцев: за обедом, в аудиториях и коридорах Академии, на бесчисленных мероприятиях, куда они вместе ходили. Ничего примечательного. И всё же определённо был кто-то — кто? — к кому Виктор испытывал чувства; кто-то, кого Виктор любил столь сильно, что в лёгких прорастали цветы, медленно убивая его изнутри. Кто-то, кто по какой-то непостижимой причине не ответил ему взаимностью. — В кого? — выпалил Джейс. Вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел подумать. — В кого ты влюблён? Виктор нервно усмехнулся. — Это… моё личное дело. Тебе не стоит задавать… — Виктор, ты болен. Это касается не только тебя. — С чего бы? — С того, что я так сказал. Губы Виктора изогнулись в попытке сдержать улыбку. — Всё ещё не понимаю, зачем тебе знать… — Затем, — перебил его Джейс, отчеканивая каждое слово, — чтобы спасти тебе жизнь. — Каким образом? Строя из себя сваху? — Виктор насмешливо, даже презрительно фыркнул. — Не важно, кого я люблю. — Мне важно, — горячо воскликнул Джейс, и сам удивился тому, с какой лёгкостью вырвались у него эти слова. Только произнеся их вслух, он понял, что это была чистая правда. — Я разыщу этого человека и потребую, чтобы он тебя полюбил. На мгновение воцарилось гробовое молчание. Виктор перевёл на Джейса широко распахнутые от удивления глаза. И расхохотался. В текущих обстоятельствах искреннее веселье казалось настолько неуместным, что Джейс даже задумался, не привиделся ли ему весь их диалог. Абсурдно, но он вдруг почувствовал себя лишним: словно Виктор наслаждался какой-то шуткой, понятной лишь ему одному. — Я сказал что-то смешное? — раздражённо бросил Джейс. — Нет, — усмехнулся Виктор — но в янтарных глазах по-прежнему плясали странные смешливые искорки. — Ничего смешного. Я ценю твое рвение, но, боюсь, второй пилот тут не поможет. — Откуда тебе знать? — Знаю и всё тут, — произнёс Виктор бесцветным голосом. Он не казался расстроенным — скорее смирившимся. Джейс задумался, может, Виктор уже признался в чувствах объекту своей симпатии, и был отвергнут? Сама мысль вызвала прилив иррациональной неприязни к этому человеку — кем бы он ни был. Словно прочитав его мысли, Виктор одарил Джейса усталой улыбкой. — Человека, которого я люблю, не за что винить, Джейс. Джейс фыркнул. — Позволь не согласиться. — Некого винить в том, что со мной происходит. Некого, — Виктор немного помолчал и добавил: — И помочь мне тоже некому. — Я могу помочь, — тут же парировал Джейс. — Могу и помогу. — Я уже пробовал найти лекарство, — с горечью ответил Виктор. — Поверь мне, ничего не поделать. — Ты делал это без моей помощи. — Она ничего не изменит. Эти слова ранили сильнее, чем Джейс думал. — Ты… ты считаешь, я не в состоянии тебе помочь? — выдавил он. — Нет, я… я не это имел в виду, — поспешно ответил Виктор. В хриплом голосе отчетливо звучало сожаление. — Ты уже мне помогаешь. По-своему. Как друг. Но я… — Виктор отвёл взгляд и нервно стиснул рукоять трости. — Ты можешь помочь мне тем, что просто будешь рядом, — пробормотал он, не глядя на Джейса. — Это всё, о чём я прошу. — И ты думаешь, меня это устроит? — возразил Джейс. Руки задрожали. Он с трудом контролировал бушующие внутри эмоции. — Даже пальцем не пошевелить, чтобы тебе помочь? Просто держать за руку, пока ты испускаешь последний вздох?! — Джейс, — с болью в голосе взмолился Виктор, — пожалуйста, послушай… — Она же ТЕБЯ УБИВАЕТ! — воскликнул Джейс так громко, что горло засаднило. Волна отчаяния, которую он до этого кое-как сдерживал, наконец захлестнула его с головой, наполняя лёгкие удушливой тоской и грозясь утопить. — Неужели ты правда решил, что я останусь в стороне и не буду ничего предпринимать? — Джейс… — Нет. Ни за что. Этому не бывать. Должно же быть хоть что-то, что я могу… — Джейс, прошу тебя… — …может быть с помощью хекстека… — Джейс! Крик ударил пощёчиной. Виктор поднялся на ноги. Лицо напряжённо застыло, глаза смотрели твердо, жестоко. Пылающий в радужках огонь прожигал насквозь — Джейс прежде не видел у партнёра такого взгляда. Тот редко повышал голос — если вообще повышал. Наступившая тишина казалась такой оглушительной, что Джейс ощутил себя в эпицентре урагана. Они замерли с выражением боли на лицах, словно оба не могли поверить, что и впрямь друг на друга накричали. — Знаю, ты расстроен, — мрачно произнёс Виктор. Внешне он казался спокойным, но усилившийся акцент выдавал его эмоции. — Я понимаю, что ты чувствуешь. И понимал, что ты так отреагируешь: попытаешься сделать что угодно, чтобы меня спасти, чего бы это ни стоило. Понимал, потому что поступил бы точно так же, окажись я на твоём месте, а ты — на моём. Но, Джейс, мы с тобой разные: у тебя был бы шанс вылечиться, а у меня — нет. Поэтому, пожалуйста, — Виктор склонил голову и зажмурился, словно взывая к разуму Джейса, — поверь мне: ты слишком бурно реагируешь. Джейс не мог поверить своим ушам. — Слишком бурно? Сначала ты заявляешь, что надежды нет, а потом говоришь, что я слишком бурно реагирую? — В каком-то смысле, да. — Ну и что тогда прикажешь делать? Просто сидеть сложа руки и смотреть, как ты… — Джейс зажал рот рукой, не в силах продолжить мысль. Произнести это вслух было бы немыслимо. — Зачем вообще быть Человеком Прогресса, быть твоим партнёром, если ты не позволишь помочь? — Ты уже помогаешь. — Не так, как стоило бы! — Так, как тебе по силам, — произнёс Виктор неожиданно твёрдо. — Так, как нужно мне. — Да почему? Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помогал? — Потому что не хочу провести отведённые мне дни в одиночестве, пока ты тратишь время и силы на то, что уже предрешено, — выпалил Виктор. Его словно прорвало — и теперь слова лились быстро, отчаянно. — И потому что не хочу, чтобы ты мучился чувством вины, когда я… Джейс содрогнулся; невысказанное поразило выстрелом в сердце. Боль казалась такой осязаемой, что он отшатнулся. Ужас выбил воздух из лёгких, затуманил рассудок, и он ощутил острое желание ухватиться за стену, чтобы устоять на ногах, потому что привычный мир рушился от осознания, что Виктора — его лучшего друга, его партнёра — скоро не станет. Не станет. Когда Джейс наконец взял себя в руки, он увидел в глазах Виктора отражение собственной тоски. Тот поднял взгляд на Джейса и улыбнулся — слабо, печально. Надломленно. — Ты ничего не можешь сделать, — произнёс он извиняющимся тоном, и сердце Джейса, которое, казалось бы, уже разбилось от новости, что его лучший друг умирает, рассыпалось на части окончательно. — Ничего. Не можешь спасти меня, Джейс. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Просто прими это. Джейс моргнул. Уголки глаз неприятно защипало. — А ты? Принял? Виктор повернулся к горизонту. Его взгляд смягчился, губы тронула тёплая, но печальная улыбка, и сердце Джейса болезненно сжалось. — Давным-давно. Какое-то время оба молчали, погружённые в свои мысли. Над Пилтовером заходило солнце, закатные лучи окрашивали небо яркими оттенками оранжевого и алого, а у самого горизонта лениво протянулись сиреневые облака. По всему городу вспыхивали подобно падающим звёздам ночные огни — и каждый оседал тяжестью на сердце Джейса. Казалось немыслимым, что всё шло своим чередом: люди жили своей жизнью, будто ничего не случилось. Люди, которые даже не знали Виктора и не заботились о его судьбе. Обречённо вздохнув, Джейс подошёл к обрыву и остановился у самого края. Из-под подошвы посыпались мелкие камешки. Он глядел, как они падают вниз — и отвратительное, выворачивающее наизнанку чувство бессилия вонзало в сердце ледяные когти. Что-то похожее он ощущал, стоя в разрушенной мастерской почти четыре года назад. Тогда именно Виктор спас ему жизнь. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Джейс встретил Виктора — в день, когда лишился всего: дела жизни, лаборатории, покровителя, места в Академии и уважения сверстников. Всё рухнуло в мгновение ока. Это был, без преувеличения, худший момент в его жизни. И вот, когда он уже готов был на всём — включая самого себя — поставить крест, этот сдержанный и в то же время амбициозный, талантливый, поистине гениальный молодой человек пришёл в его жизнь, вернув ему всё утраченное — и подарив много больше. Успех. Славу. Признание. Дружбу. Последнее, несомненно, стало самой кардинальной переменой в жизни Джейса. До Виктора он ни разу не встречал человека, который понимал бы его с полуслова, даже среди хороших знакомых — вроде Кейтлин, которая тоже не вписывалась в своё окружение и которую Джейс считал другом и (хоть никогда не говорил этого прямо) младшей сестрой. Но она была всего лишь подростком и, хотя ей явно нравилось время от времени помогать ему с экспериментами, ей быстро наскучивали мудрёные научные теории. Для неё его работа была не более чем развлечением. Но не для Виктора. Он первым смог оценить красоту его научных изысканий; первым понял, что движет Джейсом, ведь они оба стали учёными с одной и той же целью: помогать людям. В тот миг, когда Виктор вернул Джейсу браслет, который тот всегда носил в качестве напоминания о преданности делу, мечта Джейса стала мечтой Виктора. Вместе они добились успеха там, где не смогли поодиночке, — и тех пор не расставались. Когда вы вместе меняете мир, это сближает. Джейс вдруг осознал, как же быстро они с Виктором подружились. Насколько он помнил, за последние четыре года они не провели порознь и дня. Если бы тем судьбоносным утром кто-то сказал ему, что он отыщет родственную душу в том самом человеке, которому поручили задержать его и прикрыть его мастерскую, он бы покрутил пальцем у виска. А теперь он не представлял жизни без него. В их дружбе Джейс ценил не только доверие и взаимопонимание — которые сложились несмотря на столь разное происхождение — но и множество других мелочей, которые делали её особенной. Беззлобное подшучивание, неизменно сопровождавшее их работу. Вызывающее зависимость чувство предвкушения грядущего прорыва, бегущее по венам в ходе очередного эксперимента, когда они пытались разгадать загадки Аркейна, — и безудержный смех, наполняющий лабораторию всякий раз, когда результат упомянутого эксперимента взлетал на воздух. Занимательные беседы до глубокой ночи — о конкретных идеях или просто ни о чём. Спокойные, тихие утренние минуты, когда они работали бок о бок в уютной тишине. Быть рядом с ним было так легко и естественно. Будь Джейс хорошим другом — таким, в каком Виктор нуждался, — он бы уважал его решение. Он бы принял, что Виктору осталось недолго, принял, что ничем не может помочь, принял неприемлемое и неизбежное. Принял бы. Вот только ему претила сама мысль о мире, в котором нет Виктора. — Ну, а я не могу, — наконец произнёс Джейс голосом, полным вновь обретённой уверенности. — Не могу принять. И не приму. Ни за что. Мысленно сделав выбор, он повернулся к Виктору. Расправил плечи, вздёрнул подбородок. На лице застыла железная решимость, граничащая с упрямством. — Я не дам тебе умереть, — заявил Джейс и, произнеся это вслух, буквально почувствовал, как целеустремлённость крепнет в каждой клеточке тела, пропитывает каждый атом и молекулу его существа. Виктор будет жить. Другого исхода Джейс не приемлет. — Я спасу тебя. Обещаю. Виктор фыркнул — не то удивлённо, не то раздражённо. Кажется, всё-таки раздражённо. Он приподнял уголок рта — так, как всегда делал, когда Джейс, по его словам, вёл себя слишком по-пилтоверски, что, как Джейс уже усвоил, означало «напыщенно». Джейс бы посмеялся, не будь ситуация настолько серьёзной. — Прошу, — взмолился Виктор севшим голосом, — забудь. Ничего не выйдет. — Я не спрашиваю разрешения. Глаза Виктора расширились. — Джейс… Но прежде чем Виктор успел что-то сказать, Джейс подошёл и опустил руку ему на плечо — знакомым, столь же естественным, как дыхание, жестом. Виктор стоял ссутулившись, тяжело опираясь на трость и смотрел на него широко раскрытыми остекленевшими глазами. — Виктор, прости, — сказал Джейс, бережно сжимая его плечо. — Знаю, ты не это хотел услышать, но придётся немного потерпеть вмешательство в твою жизнь. Если тебе от этого станет легче, знай: если я даже не попытаюсь тебя спасти, то буду мучиться куда сильнее, чем если попробую и не смогу. Ты думаешь, что у тебя нет шансов, но это ничего не меняет. Я сделаю для тебя всё возможное. При этих словах плечи Виктора напряглись, и Джейс ощутил, как его грудь судорожно вздрагивает в попытке подавить кашель. Носовой платок, который Виктор прижимал ко рту, был забрызган кровью. От этого зрелища в груди болезненно кольнуло — что лишь укрепило его решимость. — Однажды ты спас меня, — сказал Джейс, снова стискивая плечо Виктора. — Позволь отплатить тебе тем же. Сдерживаемый кашель наконец взял своё. Виктор тяжело закашлялся в кулак; из горла вырывались задушенные звуки, а плечи вздрагивали с каждым болезненным вдохом. Джейс тут же обвил его плечи рукой и принялся успокаивающе поглаживать дрожащую спину, но это ничуть не помогло унять кашель; казалось, он только усилился. Виктор резко вскинул руку — Джейс понял намёк и попятился, беспомощно наблюдая, как партнёр снова заходится кашлем и хватает ртом воздух. Через несколько мгновений Виктор сплюнул что-то в платок. При виде сверкающих пламенных лепестков, окрашенных кровью, у Джейса засосало под ложечкой: он кристально ясно осознал, что медлить больше нельзя. Ему осталось меньше, чем я думал. Джейс тяжело сглотнул. Он может злиться на меня — и будет прав. Но когда Виктор наконец поднял взгляд, в янтарных глазах не было обвинения — лишь сложная смесь смирения, удивления и чего-то ещё — чего-то мягкого, тёплого, глубокого — чему Джейс не мог подобрать названия. — Ты как всегда преувеличиваешь, — прохрипел Виктор. Несмотря на суровый тон, губы тронула кривая усмешка. — Я не спасал твою жизнь. Я просто… ну, знаешь, — Виктор неопределённо махнул рукой, — дал тебе возможность себя показать. — А ты всегда недооцениваешь свой вклад, — парировал Джейс тем же укоризненно-игривым тоном. — Мы оба прекрасно знаем, что если бы не ты, я бы до конца своих дней ковал молоты. Или просто распластался на мостовой. Виктор усмехнулся. — Ладно-ладно, беру свои слова обратно. Я и впрямь спас тебе жизнь. Непрестанный гул механизмов где-то на фоне утонул в звонком смехе. Небо приобрело полуночный синий оттенок. Мерцающие в ночи фонари превратили Пилтовер в настоящую феерию света и огней, которую Джейс видел множество раз. Вот только сегодня она не радовала глаз. Поэтому он перевёл взгляд на Виктора. Его глаза были закрыты. Порывы ветра играли с растрёпанными каштановыми волосами; упавшие на лицо пряди лишь немного смягчали острые очертания скул и челюсти. Виктор лениво приоткрыл глаза, посмотрел вдаль, и сияние города отразилось в его янтарных глазах, зажигая в них искорки цвета золота и мёда. Джейсу вдруг отчаянно захотелось остановить время, чтобы подольше насладиться мгновением. Сколько раз они с Виктором стояли вот так, рядом, на этом самом месте? Сколько беззаботных минут Джейс провёл с другом, принимая его как должное? Не понимая, что отведённое им время утекает, как песок сквозь пальцы? Растворившись в моменте, Джейс медленно, глубоко вдохнул, стараясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку Виктора, каждую родинку и каждую ямочку… а потом напомнил себе, что срочности нет. Что у них в запасе всё время мира. Что они встретят несчётное множество таких же закатов — вместе, ведь Виктор проживёт ещё очень и очень долго. Виктор заглянул ему в глаза, и хотя Джейс тут же отвёл взгляд, партнёр, казалось, прочитал его мысли. — Ты же понимаешь, что между упрямством и отрицанием очень тонкая грань, — мягко заметил Виктор. — Конечно. — И я считаю, что ты её перешёл. Если вдруг ты ещё не понял. — Я догадался. — Хотя я верю в твою способность совершать невозможное — в конце концов, однажды тебе уже удалось… — Тогда мне немного помогли, — сказал Джейс, толкнув Виктора плечом. Тот коротко усмехнулся, а затем вздохнул. — И всё же… вылечить меня от этого... — Виктор смял окровавленный платок в кулаке, — непростая задачка. — Как бы то ни было, я справлюсь. — Не переусердствуй, — глухо отозвался Виктор. — А то дашь мне ложную надежду. — Так в этом и смысл. Виктор напрягся, и на мгновение Джейс испугался, что его настигнет очередной приступ кашля. К счастью, спустя несколько секунд плечи Виктора снова расслабились. — Уверен, что справишься? — спросил он, недоверчиво глядя на Джейса. — Учитывая, сколько всего ещё надо сделать ко Дню Прогресса. — Эй! — нарочито обиженно воскликнул Джейс. — Я же Человек Прогресса, забыл? Я справлюсь с чем угодно! — взглянув на Виктора, он едва удержался, чтобы не добавить «и я уже расставил приоритеты». Тот громко многозначительно кашлянул, и на сей раз звук оказался подозрительно похож на «Хексбот». Они обменялись косыми взглядами — и едва не покатились со смеху. — Всё ещё не согласен, — ухмыльнулся Джейс, удивлённый тем, как Виктору, несмотря на обстоятельства, удаётся заставить его от души посмеяться. — И вообще, я думал, мы сошлись на Великом Паровом Големе. — Ах да. Мы именно так и решили — прямо перед тем, как ты согласился варить мне вкусный кофе каждое утро до конца моих дней. — Я и так варю тебе кофе каждое утро. Виктор озорно улыбнулся. — Я сказал вкусный кофе, Джейс. — Ха-ха. Очень смешно, — фыркнул Джейс. Виктор прыснул. — Отвечая на твой вопрос: я справлюсь. А если нет, то к чёрту Совет. Виктор открыл было рот, собираясь запротестовать, но Джейс ему не позволил. — Виктор, всё нормально. Правда. Всё обойдётся. Мы как обычно со всем разберёмся. Вместе, — Джейс опустил руку Виктору на плечо в знак поддержки. — Не бойся. Ты будешь жить. Обещаю. И вот опять: в глазах Виктора мелькнуло что-то мягкое, тёплое и столь полное доверия, что на долю секунды мир вокруг Джейса покачнулся. — Ловлю на слове, — Виктор искренне улыбнулся. Он легонько стукнул Джейса по плечу рукоятью трости. — Уже поздно. Пойдём обратно? Чтобы потратить бесценные часы на сон? Вместо того, чтобы как следует изучить болезнь Виктора? — Я… я, пожалуй, побуду тут ещё немного, — уклончиво произнёс Джейс. — Просто, ну… полюбуюсь пейзажем. Виктор подозрительно сощурился. — Ладно. Не засиживайся допоздна. — Это не в моём стиле. Увидимся завтра? — Как обычно. Доброй ночи, Джейс. — Доброй ночи, — отозвался Джейс. Характерное цок, цок, цок трости эхом отражалось от стен и тонуло в бесконечном лязге металла, и, прежде чем Виктор окончательно скрылся из виду, Джейс не удержался и окликнул его: — Виктор? Тот обернулся. — Да? В груди разлилось тепло при виде Виктора, который стоял, облокотившись на трость, — странно очаровательный в своей коричневой рубашке в тонкую полоску и белом жилете, слегка мятых брюках, потёртых туфлях, с непослушными каштановыми волосами и однобокой улыбкой. Слова встали поперёк горла. Я с тобой. Я спасу тебя. Я всегда буду рядом. Вместо этого Джейс произнёс: — Как насчёт «Могучего Хекстекового Гиганта»? Наградой ему стал искренний смех. На несколько драгоценных мгновений Джейсу показалось, будто все по-прежнему и их жизни не перевернулись с ног на голову. — Надеюсь, завтра у тебя будет больше вдохновения, — поддразнил Виктор. — Надеюсь, — с улыбкой отозвался Джейс. Он смотрел вслед партнёру, пока тот не скрылся за углом, а затем сел, уронив голову в ладони, и тяжело вздохнул. Он чувствовал себя выжатым. Всё, чего ему хотелось — это забраться в постель и проспать до утра. Но он не мог позволить себе прохлаждаться. У него были дела. Джейс дал себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями, затем встал, в последний раз окинул взглядом Пилтовер и направился прямиком в Академию. В голове постепенно формировался план, и он ускорил шаг. Иди в библиотеку. Возьми все книги и документы, в которых есть упоминание ханахаки. Тщательно их изучи. Выпиши всё, что покажется важным. Для начала. И пока мозг лихорадочно перебирал все возможные варианты, все идеи, все меры, которые только можно принять, чтобы вылечить партнёра от смертельной болезни, она мысль затмевала собой все прочие, не давая Джейсу покоя. Составь список людей, к которым у Виктора могут быть чувства. Отыщи того, в кого он влюблён. Схвати этого человека за плечи и тряси, пока он не ответит взаимностью. Спаси Виктору жизнь. Пальцы сомкнулись на браслете, который он по сей день носил на запястье. Спаси Виктора.