Больше одного

      Высокая трава мягко шелестела под ногами, пока он пересекал долину. Сделанный наскоро факел освещал путь в ночи. Спасибо новообретенному «гостеприимному» родственнику: дядюшка Морфин успел выбить из рук Тома лампу перед тем, как оглушающие чары достигли цели. Та упала на пол и разбилась. Сначала Том хотел ее починить, но потом решил, что так даже и лучше. Мало кто из маглов обратит внимание на фигуру с факелом, бредущую ночью мимо Литтл-Хэнглтона.       Ладонь второй руки неприятно шкрябала волшебная палочка Морфина. Грязная, липкая, в каких-то мелких заусенцах — она не вызывала в Томе ничего, кроме отвращения.       Он прошел уже половину подъема и теперь лучше мог разглядеть дом Риддлов на холме. Перед особняком раскинулась обширная территория с садом и газоном. Даже при свете одной лишь луны было ясно: дом явно был самым величественным зданием во всей округе.       Том тихо пересек границу участка, миновал притаившийся сбоку садовый флигель, из трубы которого поднималась тоненькая струйка дыма, и направился в особняк. В душе вдруг проснулось волнение: как отреагируют на него родственники? Быть может, в отличие от дяди, Риддлы с радостью примут его в семью? За это Том даже простил бы им то, что они простые маглы.       Преодолев ступеньки к крыльцу, он громко постучал кулаком по дереву и сделал шаг назад. Поднялся небольшой ветер, и пламя факела задрожало под порывами воздуха, но все же устояло. По ту сторону послышались небыстрые шаги, и хриплый женский голос спросил:       — Кто?       — Я путник! — спокойно соврал Том. — Прошу у вас пристанища на одну ночь! Откройте!       Человек за дверью определенно колебался, но затем раздался скрежет отпираемых замков, и полотно медленно и со скрипом отворилось. В тускло освещенном проеме стояла сгорбленная седовласая женщина лет шестидесяти. На ней было слегка старомодное платье с белым передником, плечи укрывала легкая шаль.       Старуха прищурилась в попытке разглядеть неожиданного гостя, а потом громко ахнула, будто увидела призрака. Она попятилась назад, со страхом глядя Тому прямо в глаза и бормоча что-то неразборчивое.       — Мэри, кто там заявился в такой поздний час? Фрэнку неймется что ль с кустами? — раздался сердитый мужской голос из комнаты дальше по коридору.       Задавший вопрос человек вышел к ним, и Том увидел лысеющего старика в домашнем костюме с заметной седой щетиной. Даже несмотря на глубокие морщины можно было догадаться, что в молодости этот мужчина был очень хорош собой.       — Святые угодники! — воскликнул старик. — Что за напасть? Или это сон? Ты… Том?       — Да, я Том, — ответил он, еле скрывая вспыхнувшую в душе надежду. — Здравствуйте. Я сын Меропы.       — Отец небесный! — вскинула руки старуха и сделала шаг от него. — Это невозможно! Лжец!       Внутренний огонек надежды, подобно факелу чуть ранее, начал дрожать. Том застыл на пороге.       С лестницы, ведущей на второй этаж, послышались торопливые шаги.       — В чем дело? — Еще один недовольный мужской голос, удивительно похожий на первый.       Том не отрывая глаз наблюдал за тем, как к ним присоединился… его отец. Сомнений не было: он будто смотрел на самого себя, только лет на двадцать старше. В памяти ожили слова Морфина: «прямо копия».       Отец, похоже, тоже заметил их сходство, но радости на его лице это не вызвало.       — Кто вы? — все же спросил он Тома, хотя в голосе чувствовалось волнение.       — Меня зовут Том Марволо Риддл. Я сын Меропы Гонт.       Все трое Риддлов сразу помрачнели и переглянулись.       — Мать скончалась в родах, — продолжил Том, не давая надежде угаснуть окончательно. — Я рос в приюте, а потом… Поступил в одну школу-пансионат.       — За деньгами приперся, щенок?! — резко спросил дед. — Ничего мы тебе не дадим! Поди докажи еще, что эта нищенка тебя нагуляла от нашего сына!       — Вот именно! — поддержал его отец. — Откуда нам знать, что мерзавка действительно мертва? Может, она тебя специально подослала через столько лет.       Его слова, подобно остро наточенному ножу, отсекли последние светлые порывы в душе юного Тома. Теперь он окончательно убедился, что все, абсолютно все маглы были презренными ничтожествами.       Он крепко сжал в руке палочку дяди и нацелил ее на отца. Один взмах — и мужчину откинуло назад, на пол. Бабка вскрикнула, но и ее Том повалил заклинанием. Дед развернулся и попытался скрыться в комнате, но Том остановил и его.       Ничтожные маглы заплатят за все.

***

      Надрывный стон разнесся по гостиной. Том Риддл-старший захрипел и тяжело задышал. В это время его сын с помощью магии залечивал ожог на животе собственного отца.       — Пощади… — взмолился мужчина.       Том скривился от отвращения и гнева:       — Ты бросил законную жену, которая к тому же еще и была беременна. Отказался от законного ребенка. Жалкий предатель! Смерть моей матери на твоей совести. Пощада — невиданная роскошь для такого грязного отродья, как ты!       Огонь снова начал жечь кожу мужчины, отчего тот истошно завопил. Убрав факел, Том обернулся на деда и бабку: они были привязаны путами к стульям и с ужасом смотрели на развернувшуюся картину. Черствые и равнодушные люди, еще полчаса назад они готовы были объявить его самозванцем и выставить за порог. И они сами решили свою судьбу, не проявив ни капли тепла.       Том приблизился к ним и склонился ближе. Опухшее от слез лицо бабки выдавало ее страх и отчаяние. Дед же просто смотрел на него как на чудовище. Стало тошно. Он не хотел больше тратить свое время и даже марать руки об эту магловскую грязь.       Переместив отца к деду и бабке, он взял в руку палочку дяди Морфина. Древко не принимало его до конца, хоть и чувствовало кровное родство. Том посчитал, что этого должно быть достаточно для сотворения самого серьезного из непростительных.       Он направил палочку на бабку и, помедлив всего мгновение, произнес:       — Авада Кедавра!       Яркая изумрудно-зеленая вспышка вырвалась из кончика древка и ударила ее в грудь. Старуха так и замерла с гримасой ужаса. Том перевел палочку на деда и повторил заклинание, ощущая приятное тянущее покалывание в кончиках пальцев. Старик тоже умер с отпечатком полнейшего ужаса на лице. Последний из трех — Том Риддл-старший — обреченно замычал и заметался на стуле.       — Это тебе за все мои страдания, — процедил сквозь зубы Том, дрожа всем телом, и наставил палочку на отца. — И за страдания моей матери!       Эмоции от пережитого отвержения родственниками смешались со странным упоением от использования убивающего проклятия. Произнесенное в третий раз, оно вобрало в себя весь внутренний гнев, всю жажду мести Тома.       — Авада Кедавра!       Он даже не узнал свой собственный голос. Но тот, новый, ему понравился: в нем ощущалось величие, могущество, угроза. То был голос Волдеморта, а не Тома Марволо Риддла.       Он поднял руку и внимательно посмотрел на фамильное кольцо, снятое с пальца дяди ранее этим вечером. Реликвия теперь принадлежала ему. Но только лишь обладания казалось мало. Он хотел большего, гарантии, что кольцо отныне останется с ним навсегда.       Нечто темное шевельнулось в груди. Дерзкая мысль удивила и одновременно взбудоражила. Волдеморт не был уверен, что у него получится, но прямо сейчас в мире не нашлось бы ни одного человека, кто мог бы помешать ему сделать это.       Сняв кольцо, он аккуратно положил его на паркет перед тремя убитыми. Выпрямился, сделал глубокий вдох и сконцентрировался. Слова ритуала вспыхнули в памяти, отозвавшись мурашками по коже. Росчерк рун палочкой в воздухе, тихий голос — и вот вокруг кольца начинает клубиться черная дымка! Та самая, что появлялась в первый раз.       Волдеморт замер в предвкушении, но внезапно зажмурился от острой боли, полоснувшей по груди будто раскаленное лезвие меча. Все же открыв глаза, он успел заметить, как дымка впиталась в кольцо, и оно завибрировало на полу.       Второй. Он создал свой второй крестраж. Осознание этого факта разлилось по телу странной негой. Волдеморт хищно улыбнулся, призвал кольцо магией и надел его обратно. Настанет день — и он вернет и фамильный медальон.       Когда адреналин немного отпустил, он переместил три тела на диван и кресла, избавив их от пут и любых следов физического насилия. Кинув последний взгляд на перекошенное от ужаса лицо отца, он покинул особняк, захватив свой факел.       Обратный путь до халупы Гонтов занял не так уж много времени. Вновь оказавшись в убогом жилище, Том подошел к дяде, который по-прежнему валялся без сознания посреди грязной комнаты. Задув факел, Том оставил палочку дяди рядом с ним на полу, и уже своим древком наложил на Морфина чары, меняющие воспоминания:       — Ты давно хотел отомстить этому грязному маглу за поруганную честь сестры. Ты пришел к Риддлам поздно вечером и убил всех троих с помощью непростительного заклинания…       Описав достаточные детали произошедшего, которые теперь должен был помнить дядя, Волдеморт поспешил покинуть хибару. Отойдя пару шагов по дорожке и не обернувшись, он остановился, накинул на голову капюшон мантии и аппарировал прочь.