В племени волка

      Дорога до новой деревни пока ещё неизвестного Изуку племени проходила достаточно спокойно. По пути они дважды видели рысей, которые наблюдали за стаей из далека, провожая их настороженными янтарными глазами, а потом быстро скрывались прочь в лесной чаще. Ещё Изуку заметил двух зайцев, которые бегали в поле друг за другом, они явно играли. Зайцы уже давно сменили зимнюю шкурку на летнюю, но зоркий взгляд Изуку всё равно их рассмотрел в траве. Волки тоже их заметили и сразу бросились в погоню со всех ног, но резкий свист Кацуки остановил их, и волки тут же развернулись обратно. Их морды были довольные, они выпустили языки и задирали хвосты, будто всё так и задумывалось, и их никто на самом деле не контролировал. Эта картина позабавила Изуку. Волки были похожи на детей в такие моменты. Каждый раз замечая за ними подобные черты, Деку всё меньше и меньше испытывал к ним страх. Такие мысли приятно удивляли его.       Дорога была не самая простая из-за груза, который приходилось тащить за собой на волокушах, волков почти не использовали для этой задачи, они патрулировали территорию и выступали в качестве охраны. И действительно, глядя на их количество, не возникало сомнений, что альфы и их добыча в полной безопасности. Только самое измученное до отчаяния голодом животное отважилось бы напасть.       К утру следующего дня стая дошла до племени Тодороки. Ещё на подходе Кацуки держался рядом с Изуку и шепнул ему на ухо предостережение:       — Никому не смотри в глаза. Ни с кем не разговаривай. И не отходи от меня.       Изуку слабо кивнул в ответ. Запах, который исходил от Альфы, настораживал его: в нём чувствовалось сильнейшее беспокойство, и Изуку не осознанно начал готовиться к худшему.       Сама деревня почти ничем не отличалась от деревни Кацуки, разве что пейзаж был несколько иным. Деревня стояла у самого устья реки, вигвамов было меньше по количеству, но они были намного крупнее, в них жило сразу несколько семей. У побережья альфы собирали какое-то растение, из которого, как стало известно, они делали некоторые элементы одежды, которые хорошо подходили для летней носки. У этого племени волков было значительно меньше, но недостаток в количестве они компенсировали высоким уровнем агрессии. Ещё до встречи с Кацуки Изуку предполагал, что именно так и ведут себя альфа-волки — как мифологическое зло.       Запахи здесь ощущались пугающе необычными и опасными. Проходя в глубь деревни, Изуку всё меньше ощущал себя в безопасности. Внезапное прикосновение к плечу напугало его, но, как оказалось, это был Кацуки. Альфа приобнял его, он уверенно шёл вперёд, готовый защитить Омегу от любого, кто направил бы в его сторону неприличный взгляд. Изуку невольно жался к Кацуки ближе.       Волки остались за пределами деревни. Деку начал переживать, что между волками может завязаться драка, но Кацуки будто прочитал его мысли и произнёс ровным, успокаивающим тоном:       — Не волнуйся, они знают друг друга и не будут драться, к тому же метки их сдерживают. — Однако через пару секунд он добавил с усмешкой: — Но потрепать друг друга могут.       Изуку не нашёл в этом ничего смешного, но ничего не сказал.       Кацуки шёл следом за Шото и придерживал Деку за плечо. Они прошли в одно из строений племени, вход в которое закрывала необычного белого цвета шкура, Изуку сразу понял, что животное, которому она принадлежала когда-то, было невероятно редким, и убийство его говорило о высоком статусе альфы и его навыках охотника.       Ещё по дороге в это место Кацуки сообщил Омеге, что этой деревней заправлял отец Шото — альфа по имени Энджи, также здесь жили его мать, брат и сестра; других подробностей о семье Шото сказано не было, были упомянуты только весьма строгие правила поведения, которые нельзя было нарушать в пределах территории племени Тодороки. Изуку оставалось только следовать им. Как и было велено, он просто повторял за Кацуки.       Как только они вошли в вигвам вслед за Шото, Изуку первым столкнулся взглядом с молодой девушкой, которая внешне была похожа на Шото, Деку сразу догадался, что это была его сестра. Обитатели вигвама встали и склонили головы, произнося приветственные слова по случаю приезда гостей. Шото поздоровался со своей семьёй, помимо сестры, которую представили как Фуюми, здесь находился и его брат по имени Нацуо, а также парочка других более дальних родственников. Изуку представил сам Кацуки и по тону его голоса присутствующим сразу стало ясно, что приближаться к Омеге он никому не позволит.       Запахи здесь были совсем иные, и говорили они об удивлении в большинстве своём, однако первое впечатление прошло достаточно быстро, потому что Шото уведомил родных о Деку заранее, отчего они были готовы к этой встрече. И всё же Нацуо едва скрывал свою обеспокоенность Омегой, к тому же импульсивность его характера мешала ему здраво мыслить, отчего пришлось выйти из вигвама, чтобы проветрить голову и не злить Кацуки. Фуюми вела себя гораздо осторожнее и была крайне почтительна и дружелюбна с новым знакомым, но даже на неё Кацуки смотрел с подозрением. Эта молодая женщина была альфой, но пахла при этой необычно и даже несколько знакомо, но Изуку пока не знал, с чем это было связано.       Большую часть времени вплоть до самого ужина Деку не выходил из вигвама и находился под постоянным наблюдением Альфы. Это надоедало и нервировало его, но окружение подсказывало, что ему лучше держаться рядом. Здесь было слишком много незнакомых альф, и все они испытывали опасное для омеги любопытство. Только о Фуюми нельзя было сказать подобного: по её поведению можно было полагать, что её отношение к Омеге ограничивалось одной лишь дружбой, и запах её только подтверждал это ощущение. Изуку она очень понравилась.       Общение между альфами проходило в достаточной мере спокойно, но общее настроение всё равно напрягало Изуку. Очередная мысль, что ему здесь не место, завладела им и гнала прочь из вигвама. Ещё не было поздно, но желание уединиться для сна усиливалось в нём с каждой минутой.       Заметив напряжение Омеги, Фуюми предложила сопроводить его в вигвам родителей, где в данный момент находилась только их с Шото мать; девушка сказала, что отец прибудет лишь завтра утром.       — Ты знаешь нашу матушку, Кацуки, рядом с ней твой спутник будет в полной безопасности.       Шото холодно, но без какой-либо агрессии взглянул на Альфу.       — Я попрошу её рассмотреть возможность, чтобы и ты смог заночевать вместе с ней и Деку.       — Ну уж нет, — отказался Кацуки. — Я терпеть не могу дух твоего папаши. Да и он вряд ли будет доволен, если почует мой запах в своём доме.       — Пожалуй ты прав, — согласился Шото.       — И всё же, — произнесла Фуюми, — я думаю, что Деку, — она чуть опустила голову, проявляя уважение к нему, — будет лучше остаться с матушкой. Никто не посмеет зайти к ним внутрь, и она позаботиться о нём лучше любого из нас.       Кацуки на это фыркнул, но не стал спорить.       Изуку обычно молчал и не участвовал в разговорах, даже если говорили непосредственно о нём самом, потому что его ограничивали не только цепи стереотипов, но и языковой барьер, и он просто опасался выразиться слишком грубо или неприлично, но сейчас решился сказать:       — Если моё мнение кого-то интересует, то я не против.       Кацуки посмотрел на него с нечитаемыми эмоциями в глазах. Голос Омеги отличался от прочих, к тому же он говорил с акцентом, но по мнению альф звучал всё равно очаровательно — так когда-то сказала ему Момо. Изуку это смущало, но он не собирался молчать вечно.       Взглянув на Фуюми, он спросил:       — Можно?       Она же посмотрела на Кацуки, желая получить от него разрешения, и тот, фыркая, проворчал:       — Пошли.       По дороге Фуюми сказала, что её мать зовут Рей, что она очень спокойная и добрая женщина, и с ней ему будет хорошо. Кацуки шёл рядом и никак не дополнял речь альфы.       Вигвам главы племени Тодороки выглядел намного богаче, чем остальные, он был высокий с узорами, которые, очевидно, пришлось многие месяцы плести из нитей, вырашенных ими растений. Внутри было также красиво, но самым выдающимся элементом предстала женщина. Это была та самая Рей.       — Матушка, позволь представить тебе супруга Кацуки, Деку.       Один только её взгляд и запах поразили Изуку до глубины души. Эта женщина не была альфой, однако…       — Рада познакомиться, — она склонилась в приветствии. — И тебя, Кацуки, я тоже рада видеть.       Он тоже с ней поздоровался. После некоторых любезностей и короткого обмена новостями Фуюми предложила оставить Деку отдыхать. Она простилась с матерью и остальными, и ушла, а Кацуки перед тем, как выйти, обратился к Изуку:       — Я буду в соседим вигваме, в том, что немного выше по склону. Иди туда, если что-то случится.       Изуку ему кивнул, его губы дрогнули в скромной улыбке. Взгляд Кацуки задержался на нём несколько дольше, чем обычно, а потом он ушёл.       Рей заботливо указала Омеге на его временную постель, сказала, что здесь есть вода в сосуде у костра, которой он может пользоваться в любой момент, если ему захочется пить.       Она была так мила, что сразу полюбилась Изуку. Это была красивая невысокая женщина, хрупкая и нежная, словно подснежник, а волосы у нее были белые точно снег, но взгляд казался немного грустным и задумчивым, тем не менее это никак не сказывалось на её гостеприимстве.       Изуку довольно быстро понял, что она не только не альфа, но и не омега, а просто человек, прям как его собственная мать Инко. Теперь ему стало ясно, что это был за запах, который он уловил от Фуюми при первой встрече. Обычный человеческий запах.       Это наблюдение шокировало Изуку и первое время он ничего не мог сказать, а просто слушал, что ему говорила Рей, рассказывая, что где лежит, чем можно пользоваться, а к чему лучше не прикасаться.       Когда они расположились у костра, на котором женщина собиралась приготовить для них известный Деку напиток, она спросила:       — Прости за наглость, но ты… омега?       Слушая её голос, Изуку улавливал в нём знакомые особенности произношения некоторых слов, и это натолкнуло его на логичную мысль:       — Вы понимаете меня? — спросил он на своём языке, а не на языке альф, на котором только что с ним общалась Рей.       Женщина округлила глаза от удивления и прошептала:       — Боже мой…       Изуку испугала её реакция.       — Простите?       Она отложила посуду, в которой собиралась готовить, и с каким-то грустным восхищением посмотрела на Деку. Спустя некоторое время она наконец произнесла:       — Последний раз я слышала этот язык больше двадцати лет назад…       Знакомые слова на знакомом языке пробудили в Изуку радость и тоску, ему было так приятно слышать знакомую речь от кого-то другого, что глаза защипало от слёз. Она ему улыбнулась:       — Думаю, нам много о чём удастся поговорить.       И они говорили. Несколько часов подряд. Никакая усталость не могла заставить Изуку перестать задавать новые вопросы. Рей знала слишком много, у неё имелся несоизмеримый опыт совместной жизни с альфами, и чтобы обо всём рассказать не хватило бы и нескольких суток.       Рей выразила искреннее сочувствие, когда узнала, что племя Изуку приковало его в лесу совсем одного, рассчитывая завладеть его потомством, которое должен был обеспечить случайный альфа. Она сказала, что слышала о таком явлении ещё в своей деревне много лет назад, но всегда хотела верить, что это неправда. Сами альфы, с её слов, в своих речах нередко обожествляли омег, для них эти создания были священны и одновременно подвергали их низменному желанию плоти, которому мало кто мог сопротивляться. Омеги были особенными для них, великой наградой, но при этом всё равно оставались собственностью. Эта дуальность по сей день возмущала Изуку, но он решил не задерживать их разговор на этом, он только заметил, что ему, должно быть, очень повезло, раз его в лесу встретил Кацуки, а не кто-то другой, ведь тот ни разу не причинил ему боли. Женщина была крайне удивлена, что омега пострадал не так сильно, как она в своё время. Это были болезненные воспоминания для неё, но она всё же поделилась ими с Изуку.       Рей поведала, как давным-давно её семья отправилась в деревню, находившуюся настолько далеко, что на дорогу должно было уйти не меньше нескольких дней. Из-за сильнейшей пурги они заблудились, и это привело их в засаду альф. Энджи — так звали её супруга — охотился в тот момент, и его волки напали на их упряжку, гонимые голодом и яростью. Они загрызли большую часть собак и уже были готовы съесть и людей, но альфа вовремя их остановил. Рей не стала уточнять детали, что заинтересовало в ней альфу и что было потом, только сказала, что он заявил права на неё и забрал себе, а родителей отпустил одних в степь. Не было сомнений, что они погибли, без упряжки и припасов, не зная толком дороги, но об этом Изуку подумал про себя, с огромным сочувствием слушая женщину дальше. Она стала женой альфы вопреки собственным желаниям, упомянула, что их первый ребёнок, имя которого она умолчала, погиб в лесу, предполагалось, что он замёрз насмерть, но она в это не верила. На фоне этого события её отношения с супругом становились сложнее с каждым днём, пока в конце концов он полностью не сломил её дух. С того момента, как он забрал её у родителей, прошло почти двадцать четыре года, а она до сих пор была здесь — рядом с этим человеком, который причинил ей столько неописуемых страданий.       — Я очень долго не чувствовала себя в безопасности, — завершила она свою речь, — но уже давно смирилась со своей судьбой.       — Мне… так жаль…       — Не стоит переживать обо мне. Я научилась жить с ними и больше не вижу себя где-то в другом месте. Здесь мой дом, здесь мои дети, которых я очень люблю, здесь люди, которые обо мне заботятся.       Изуку не был уверен, что она в полной мере честна сама с собой. Она была беспомощна, подавлена, унижена, и всё, что ей оставалось, это искать плюсы своего заключения. Но в одном она точно не обманывалась: она и правда любила своих детей — плоды сношения со зверем, — и эта любовь чувствовалась в каждом упоминании о них. Больше не было загадкой и то, почему Шото — младший из её детей — выглядел таким задумчивым, он переживал за свою мать и терпеть не мог отца. Вскользь Рей упомянула их сложные отношения, сказала, что они даже пару раз дрались, но победа всегда была за Энджи. Думая об этом, Изуку боялся себе представить, как должен был выглядеть этот человек, если даже Шото — объективно сильный альфа — не мог его одолеть.       — Я даже не знаю, как выразить своё сочувствие вам, мне очень хочется хоть чем-нибудь помочь…       — Я благодарна тебе, — сказала она, прикоснувшись к его руке, со слабой улыбкой на губах, — но ты должен думать о себе.       — Я планировал вернуться в свою деревню, Кацуки обещал отвезти меня.       Она чуть помолчала, прежде чем ответить:       — Надеюсь, он сдержит слово.       — Вы… Вы лучше меня его знаете, думаете, он может мне врать?       — Я знаю его не настолько хорошо, как ты думаешь, но я бы не хотела в нём сомневаться. Я знаю, что Кацуки непростой человек, но обычно он делает то, что говорит, и не пытается казаться тем, кем не является.       Эти слова обнадёжили Изуку, но последняя реплика Рей была насквозь пропитана тревожной уверенностью, укреплённой личным опытом:       — Но я на твоём месте не спускала бы с него глаз, — произнесла она серьёзно. — Он — альфа, а все альфы — животные, которые добиваются своего любыми способами; они жестокие и опасные.       Изуку растерялся и не смог на это ничего ответить. Ему с одной стороны, хотелось заступиться за Кацуки, а с другой, она озвучила именно то, чего он сам боялся. Но в одном Рей была несомненно права: ему не стоило расслабляться даже рядом с Кацуки.       Вскоре они легли спать, но Изуку не мог сомкнуть век и не верил, что ему удастся вздремнуть хотя бы пару часов. Он очень долго думал, собирая воедино всю полученную информацию. Встречая наступающее утро, Деку решил, что ему нужно немедленно уходить из племени альф и возвращаться к себе. Он заверил сам себя, что, как только встретится с Кацуки, поставит того перед фактом — он уходит.