Error in the form

Феликс, забежав в лифт, спиной облокотился со вздохом облегчения на стену, глядя в пустоту. Разъярённый Крис стоял перед глазами, и блондин испуганно дышал, чувствуя, как внизу живота медленно, но верно завязывается позорный узел возбуждения. Совершенно не контролируемые картины вырисовывались в голове. Дëргающийся кадык старшего, его сильные руки, покрытые едва видными венами, сжатые зубы и ненависть, которой он плевался при разговоре. Да что за хуйня?! Феликс взвыл. Приехав на первый этаж, он, шатаясь, вышел из лифта. Ноги, казалось, совершенно не держали его. Он думал, ещё секунда их с Крисом разговора, и сердце бы наверняка пробило грудную клетку и выскочило старшему в руки. Не задумываясь над тем, правильно это вообще, или нет, Феликс добрался до дома, чувствуя неприятное давление в штанах. Хотелось поскорее снять эти ебучие джинсы, которые натирали всё, что можно и нельзя. Лишь перед дверью квартиры он затормозил. Хëнджин уже пришёл домой с работы и наверняка сейчас ждал младшего. Провернув ключ в скважине, Феликс тихо, как только мог, зашёл внутрь. В квартире, как обычно, стоял приятный цветочный запах — старший опять поджёг свечку, как обычно он и делает это каждый вечер, когда рисует эскизы на планшете. — Привет, милый! — донеслось из комнаты, а затем в проходе появился и обладатель голоса. Феликс не ошибся — собранные волосы Хëнджина говорили о том, что он действительно сидит за работой, — Ну, как прошло? — подойдя к младшему, он нежно положил руки Феликсу на холодные щëки и чмокнул в губы, смотря в глаза, — Сильно замёрз? В груди Феликса что-то больно укололо. Он и вправду всю дорогу до дома думал о Крисе, зная, что дома его ждёт любимый человек?! Стряхнув проблемные мысли из головы, младший качнул пакетом и поставил его на пол, стягивая шапку с головы. — Его не было дома, — он шмыгнул носом и, наклонившись, расстегнул один ботинок, — Там вообще с Соном жесть какая-то. Опять какую-то дичь натворил. Он не хотел смореть Хëнджину в глаза. Боялся, что тот поймёт всё лишь по одному взгляду. — Понятно... Чай будешь? Я там как раз с цитрусами заварил, сегодня купил новый, решил попробовать, — старший заботливо убрал шарф Феликса в шкаф. К его огромному сожалению, за всего три с половиной месяца жизни с младшим, Хëнджин научился читать каждый его взгляд, и сейчас ясно понимал, что что-то не так. Не мог понять, что именно, но долю страха в глазах Феликса он разглядел. — Да, давай, — улыбнулся младший и прошёл мимо Хëнджина в ванную, повешав мокрую шапку на батарею. — Что-то случилось? — всë же взволнованно спросил старший, поставив сушиться мокрую обувь Феликса. Феликс посмотрел на него сквозь зеркало взглядом, полным сожаления. — Не-а, — он помотал головой и, убрав волосы с лица, умылся тëплой водой, — За Джисона просто переживаю. Он в сети позавчера был и на звонки не ответил, да и Минхо... Не в самом хорошем состоянии, — решил сказать он, чтобы отвести подозрения Хëнджина, — Ещё и на работу завтра придётся выйти на другую точку. Джун заболел, выйти некому больше. — Кошмар.., — протянул старший, облокотившись о дверь плечом, — Работников же хватает вроде бы. — Ну а что ты хотел. Новый год, никто работать не хочет, — со смешком фыркнул Феликс, вытирая руки о полотенце. Он работал в салоне красоты парикмахером. Благодаря связям Хëнджина, он прошёл нужные курсы ради корочки и быстро вышел на работу. Проблем никаких не было — он всегда находил общий язык с клиентами, и, даже если что-то не получалось из-за отсутствия опыта, Феликсу удавалось выкручиваться каким-то невероятным образом. И, на самом деле, никто его на работу выходить не просил — Феликс только что придумал отмазку, чтобы не находиться с Хëнджином дома в его выходной. Ситуация, казалось, стремительно выходила из-под контроля. А вот Крис выходить из его головы даже не планировал. Он прилип к его мыслям, словно паразит. — У меня завтра выходной, — словно решив добить Феликса, вздохнул старший, — Думал вместе проведём. Младший лишь грустно улыбнулся и прошёл в тëмную, освещаемую лишь светом от ночника, комнату. На столе царил творческий беспорядок, от свечки вверх поднималась тоненькая струйка дыма, разные листы лежали вразброс, где-то виднелись карандаши, а где-то мелки. А на специальной подставке стоял планшет, экран которого рассекала куча серых линий. — Сегодня эскиз заказали, — Хëнджин подошёл к Феликсу сзади и, приобняв, положил голову тому на плечо, — Больше тридцати сантиметров в итоге выйдет, представляешь? Ещё и смешанные стили в одной татуировке, эскиз лепить не меньше недели видимо буду. Феликс тихо угукнул, и попытался расслабиться и согреться в объятиях любимого человека. Но вместо этого его тело лишь нервно сжалось и словно затаилось. Хëнджин прижался сильнее и опалил тëплым дыханием шею младшего, касаясь кожи мягкими губами. — Я скучал по тебе, — почти что промурчал он, одной рукой проскользнув Феликсу под свитер. — Мы не виделись два часа, — произнёс дрогнувшим голосом младший, наклонив голову в сторону и дав Хëнджину больше места для поцелуев. — Знаю, милый, — понизив голос, сказал старший и вновь поцеловал Феликса в шею, рукой нежно скользя по холодному животу. Секса в их отношениях было много, даже очень. Но инициатором почти всегда был Феликс — он любил эксперименты. В этом он видел что-то, слишком похожее на искусство. Нравилось принимать и давать любовь партнёру, нравилось унижать и быть униженным, быть грубым и ласковым. А Хëнджину просто нравился Феликс, поэтому он молча соглашался со всем, лишь иногда проявляя любовь первым таким способом. Для него были важны другие чувства: ему нужно было разговаривать, тратить время на то, чтобы узнать человека, нужно было знать душу партнёра, его чувства, страхи и переживания. Он был нежным, ласковым и скромным. Феликс же был ярким, ветреным и неоднозначным. Поняв, чего хочет Хëнджин, младший стянул с себя свитер и развернулся к нему. Необходимо было отвлечься. Но стоило ему взглянуть на лицо старшего, как Феликс остолбенел — в мягком свете ночника ему привиделось лицо Криса. Буквально на долю секунды. Но и этой доли было достаточно, чтобы округлить глаза и сделать шаг назад. — Ты чего? — непонимающе спросил Хëнджин, глядя как младший испуганно прижал свитер к себе. — Н-ничего, — Феликс проморгался и облегченно вздохнул, — Прости, давай не будем сегодня.., — ущипнув себя за переносицу, он пронëсся мимо старшего и заперся в ванной. Кинув свитер на пол, Феликс сел на край ванны, открыв кран с водой и прикусив губу. — Твою мать, — прошипел он. Бесило всё. Бесил Крис, бесил Хëнджин. Бесил ебучий стояк. Задумчиво посмотрев на ширинку, Феликс вздохнул и, встав, расстегнул джинсы, выдыхая от облегчения. Упуская из вида все мысли о том, что это неправильно, он, раздевшись, залез в ванну, включив душ. Обжигающие кожу струи ударили его, и Феликс болезненно прошипел, но температуру воды не изменил. Взъерошив светлые волосы, он подставил лицо под горячую воду, задрав голову вверх. Крис... Рука сама опустилась вниз, пальцы коснулись набухшего члена. Феликс вздрогнул — отчего-то всё ощущалось слишком ярко. Может это из-за горячей воды, стекающей по спине, а может из-за того, что чувства это всё вызывало крайне неоднозначные. Стряхнув с лица воду, Феликс опустил голову, следя за тем, как пальцы образуют кольцо вокруг головки члена. Прошипев сквозь зубы, он провёл рукой к основанию, жмурясь и стараясь сдерживать тихие всхлипы, кусая себя за губу. — Ëбаный.., — вырвалось из него ругательство, слившееся со звуками воды. Прислонившись лбом к почему-то прохладной стене, Феликс двигал рукой, то и дело поглаживая большим пальцем чувствительную головку. Хотелось почувствовать тепло тела Криса. Хотелось, чтобы он властно прижался к нему сзади, хотелось видеть его напряжённую руку, покрытую венами, вместо своей. Хотелось той ярости и грубости. Лишь одна мысль об этом вырвалась из рта Феликса стоном, который отразился от стен и вылетел за шторку. Наверняка в постеле Крис был грубым. Наверняка он разбрасывался унижениями и оскорблениями, доминируя. И его голос... Это всё ошибка. Но почему так не хотелось останавливаться? Почему рука продолжала двигаться словно по инерции, пока с губ слетало судорожное «Крис-Крис-Крис...»? Приближаясь к разрядке, Феликс закрыл глаза и открыл рот, дыша рвано и резко. С каждым толчком в собственный кулак под веками разгорались звëзды удовольствия и наслаждения. — Крис! — всхлипнул Феликс, чувствуя, как колени подгибаются. Наконец, пару раз толкнувшись в кулак, блондин мелко задрожал, изливаясь себе в руку и тихо выдыхая, не слыша ничего, кроме собственного сердца. — Боже.., — подставив ладонь под струи воды, Феликс смотрел на то, как его грех смывается в слив. — Крис?.. — тихо произнёс Хëнджин, стараясь не дать слëзам стечь по щекам. Честно, он не собирался подслушивать. Но Феликс вёл себя слишком странно, а Хëнджин просто беспокоился. На кухне щëлкнул чайник, а вместе с ним щëлкнуло что-то внутри. Болезненно щёлкнуло. Хëнджин заставил себя оторваться от двери и пойти в комнату. Всё же слезам удалось рассечь его щёки, и парень, смахнув их, дрожащими руками надел наушники и сел за стол. Мысли о произошедшем лезли в голову. Это была его первая влюблённость. Феликс был для него первым во всём — забрал его первый поцелуй, первый секс и первые чувства. Неужели он был настолько незаинтересованным в Хëнджине? И... Крис, кто это вообще? Что происходит? Слеза упала на рисунок, а сжатый в руке красный мелок сломался под напором. Хëнджин вновь всхлипнул и отвернул от себя рамку с их совместной фотографией. Не должно ведь быть такого в отношениях, верно? Или это он что-то не так понял? Что ему делать? С силой уткнув мелок в лист, Хëнджин провёл линию. Затем ещё, и ещё. Слëзы предательски капали на бумагу, оставляя мокрые капли. Было гораздо проще выражать эмоции с помощью рисуноков. Будь это полноценный пейзаж, или неряшливые кляксы и завитки — неважно. Отчаяние, которое сейчас испытывал Хëнджин, горело на листке поверх скетча эскиза красными линиями и мокрыми пятнами. Отчаяние выглядело, как хаос. Отчаяние и было им. Слишком спутанным, резким и болезненно пробивающим грудь изнутри. Феликс просто пользовался им? Или он тоже чувствовал то же, что и Хëнджин? Тогда о каком Крисе могла идти речь, если Хëнджин даже не думал о том, чтобы смотреть на кого-то, помимо Феликса? Хëнджин так любил его, что даже не смел думать о ком-то другом. Вместе с очередным шмыгом носа вода в ванной выключилась, а шторка со скрипом отодвинулась. Судорожно вытерев лицо краем футболки, Хëнджин включил наушники, которые всё это время были выключены, и нажал на первую попавшуюся песню в плейлисте.

Нервы — Слишком влюблён

Скомкав лист, испоганенный красным цветом, он выбросил его в мусорку под столом, положив перед собой планшет и изображая работу над эскизом, которого ещё даже не было. Когда сквозь музыку щëлкнул замок в ванную комнату, Хëнджин вздрогнул и вернул на место их счастливую фотографию, болезненно поморщившись. Сердце бешено билось, почему-то было страшно. Словно это он что-то не так сделал. Делая вид, что ничего не происходит, Хëнджин, задумчиво подперев лицо кулаком, елозил по экрану стилусом, вслушиваясь в посторонние звуки. Феликс вышел из ванной — его босые ноги прошлëпали к порогу комнаты. И замерли там. Когда, пустя несколько секунд движения не повторилось, старший посмотрел в проход. Феликс мялся, словно собирался сказать что-то, но по какой-то причине не мог. — С лëгким паром, — как бы Хëнджин не хотел назвать себя хорошим актёром, он не мог. Непринуждëнности в его голосе слышно не было, как бы он не пытался её показать. Зато вместо этого раздался хриплый дрогнувший полушëпот, смешавшийся с песней из наушников. — Спасибо.., — кивнул младший и, задержав печальный взгляд на Хëнджине, завалился на кровать прямо с мокрыми волосами. — Ты уже спать что ли? — удивлённо спросил старший и посмотрел на время на экране телефона, — Ещё девяти нет... — Устал, — кратко ответил Феликс и отвернулся от парня, кутаясь в одеяло. Безусловно, он мог пойти ночевать в соседнюю комнату, которая и была изначально предназначена для него. Но причины такого поведения он бы точно не смог объяснить, хоть и врёт хорошо. Не хотелось рыть себе яму под названием «Вина перед Хëнджином». Дрочка дрочкой, конечно, но Крис из головы уходить не хотел даже так. Было ужасно стыдно думать о нём, зная, что сзади тебя человек, готовый встать на колени ради тебя. Феликс, лёжа под одеялом, дëрнулся от собственных мыслей. — Ну, спокойной ночи тогда.., — тихо произнёс Хëнджин, глядя на кровать. После этой фразы Феликс всегда говорил три заветных чëртовых слова, и только после этого укрывался одеялом с головой. Всегда. Это был их ритуал. Но сейчас он не дождался ответа. — Ликс, я люблю тебя, — жалко сказал Хëнджин с замершим сердцем. Спустя долгие секунду Феликс ответил: — Я тебя тоже. Ложь. Феликс не врал Хëнджину ещё ни разу. Но сейчас ложь отчётливо витала в воздухе скверным запахом. Старший замер, не веря в то, что происходит. Ещё несколько часов назад всё было иначе. Всё было, как обычно. Феликс привычно цеплялся за Хëнджина в объятиях, привычно дарил лëгкие поцелуи в щёки и в губы, которые ему безумно нравились. А что сейчас? Неужели за те два часа, что младшего не было дома, что-то произошло? Он встретил этого... Криса? Было слишком много вопросов. А ответа не было ни одного. Вспомнив о чайнике, который стоял и остывал, Хëнджин тихо поднялся и вышел из комнаты, взяв с собой телефон. Кинув в кружку пакетик зелёного чая, он залил его кипятком и... Не нашёл в себе силы вернуться обратно в комнату. Он чувствовал себя преданным и брошенным, а неясность ситуации лишь пугала. Феликс явно не хотел сейчас обсуждать что-либо, а в себе найти силы на разговор Хëнджин даже не попытался. Упав на стул, он уставился на холодильник, на котором висел магнитик, купленный младшим на какой-то барахолке. Рядом же висел его сертификат с работы и их фотографии из фотобудки. Хотелось сорвать полосу былых воспоминаний, но слабая надежда на завтрашний разговор, который всё прояснит, внезапно появилась внутри Хëнджина. Глотнув чай, он поморщился — случайно взял не тот пакетик. Бергамот он терпеть не мог. Время, на удивление, пролетело незаметно — посмотрев на часы, Хëнджин хмыкнул. Уже почти четыре. Сполоснув кружку, парень умылся, по привычке подняв за Феликсом одежду, разбросанную по полу, и тихо зашёл в комнату, на секунду заколебавшись. Младший сопел, как ни в чём не бывало — его светлые выжженные волосы были разбросаны по подушке, губы чуть приоткрыты, а брови слегка нахмурены. Хëнджин аккуратно залез под одеяло, потянув его на себя. Феликс, почувствовав движение, резко перевернулся и закинул руку на грудь старшего, что-то пробормотав во сне. Старший дëрнул уголком губ и, задержав дыхание, поцеловал блондина в лоб. Вновь в глазах скопились слëзы, а уснул Хëнджин с неприятным чувством в груди.

｡･:*:･ﾟ’☆

Интуиция его не подвела — проснулся Хëнджин от странных шуршащих звуков. Голова болела, в горле пересохло. Приподнявшись на локтях, старший с недопониманием уставился на сидящего к нему спиной перед открытым чемоданом Феликса. Он, словно ни в чем не бывало, аккуратно впихивал какой-то пакет во внутренний карман, стараясь не шуметь. — Ты... Что делаешь? — хрипло спросил Хëнджин, сев на край кровати и поправив футболку, спавшую с плеча. Феликс замер. Плечи его мгновенно напряглись. Заторможенно развернувшись к старшему, блондин столкнулся с ним взглядом. — Вещи собираю. — Я вижу. Ëнбок, что, блять, происходит?! — Хëнджин редко матерился. Крайне. И редко называл своего... Парня так. Обычно «Ликс», «Ликси», «милый». Но ещё ни разу он не использовал настоящее имя парня. Ни разу. Феликс даже дрогнул — никак он не ожидал услышать это из уст старшего. В глазах его читался гнев. Ни намёка на сожаление или грусть — он был зол. — Пока поживу у Джуна. Или у Чанбина. Или не знаю, у кого, — он словно плевался злостью. Даже ненавистью. — Что?.. Что происходит?! — Я тебя больше не люблю, — фыркнул Феликс с каким-то пренебрежением, а на лице его на долю секунды появился оскал. Хëнджина словно ударили и растоптали. Моментально потеряв слух, он сидел с широко открытыми глазами, которые сразу же заслонила пелена жгучих слëз. — Не любишь?.. — вторил он за младшим, мотая головой и начиная дрожать. Выдержав паузу, Феликс вздохнул и встал, открывая шкаф и вытаскивая из него свои вещи. — Что смогу, заберу с собой. С остальным можешь делать, что захочешь, — говорил он с полным безразличием даже не смотря на убитого им же Хëнджина. — Крис? — спросил старший так тихо, что Феликс даже не сразу понял, что вопрос был адресован ему. — Что? — Всё из-за Криса? — Хëнджин чувствовал себя щенком, которого сначала подарили на день рождения в качестве подарка, а потом этот самый подарок так наскучил, что его без сожаления выставили на улицу, в дождь и слякоть. Феликс удивился и даже перестал запихивать в чемодан штаны. — Откуда ты знаешь? — блондин посмотрел на старшего так холодно, что по телу пробежали мурашки. Его взгляд изменился. До неузнаваемости. Глаза словно потемнели, наполненные ненавистью и злобой. Но Хëнджин не понимал, из-за чего. — Так я прав? — старший не собирался отвечать на вопрос Феликса, — Ты... Влюбился? — Тебя не должно это касаться! — вспыхнул младший, дëрнув плечом, — Какая тебе, блять, разница?! — Ты... Я ничего не понимаю. Ты правда оставишь меня? — Хëнджин не сдерживал слëзы, которые уже замочили ворот футболки, стекая по шее вниз, — Что я сделал не так? Что?! Он унижался. Но он не знал, что делать. Его чувства то никуда не делись. — Ничего ты не сделал, — цыкнул Феликс и продолжил собирать вещи, выдернув из розетки зарядник и скрутил его. — Но... — Что «но»?! Хëнджин, ты ебучий...Тормоз! Я разлюбил тебя, разлюбил! — младший крикнул и швырнул зарядник в чемодан, — Мне скучно с тобой! Ты, сука, пассивный до невозможности! Мне нужны яркие эмоции, а ты мне этого дать не можешь! — Тормоз?.. — пробормотал Хëнджин, не понимая, что несёт Феликс. Всё это звучало настолько безумно, что было даже немного смешно, — Пассивный?.. Я не понимаю тебя, Ëнбок. — «Я не понимаю тебя, Ëнбок», — младший передразнил его, фыркнув и кинув в чемодан очередную футболку с полки, — Ты не тот человек, который мне нужен. Просто прими это, и всё! — Что ты несёшь?! Почему ты не хочешь просто поговорить со мной?! — вскрикнул Хëнджин и подскочил на ноги, — Почему ты ведëшь себя, сука, так эгоистично?! Зная, что я люблю тебя?! Феликс сжал кулаки и грузно вздохнул. — Зато я тебя больше нет. Хëнджин, просто дай мне собрать вещи и уйти. Всё было бесполезно. Феликс выстроил между ними огромную, колоссальную железную стену, даже не желая объяснять, как и зачем. Хëнджин рвал кулаки в попытках продырявить её, но младший лишь отходил от неё всё дальше и дальше, в конце концов перестав слышать крики и слëзы старшего по ту сторону стены. Хëнджина трясло. Он замер, глядя как Феликс, задержав на его мокрой футболке взгляд, принялся закрывать чемодан, не собрав и половины вещей. Не мог же Феликс так жестоко шутить? Тот Феликс, который ласково гладил Хëнджина по голове, когда тот приходил с шумной работы, который стряпал разное печенье, зная, что старший любит шоколад. Который с таким блеском в глаза признавался в любви и клялся, что никогда не бросит. Который между вздохами шептал имя старшего, когда Хëнджин дарил ему ту любовь, которая ему нравилась особенно сильно. Сейчас перед ним был Ëнбок — жестокий, холодный и совершенно незнакомый. В его некогда солнечных веснушках сейчас виднелись капли крови, в глазах, наполненных ледяным океаном, можно было утонуть, а в теле читалась настороженность и готовность напасть, если оно понадобится. Даже в тишине, которую любил Хëнджин, сейчас он был готов повеситься и услышать громкую музыку, которую часто включал Феликс. Зная, что старший не любит шум. Хотелось поцеловать Феликса в губы. И Феликс наверняка бы стал кусаться, углубляя поцелуй, зная, что Хëнджин любит аккуратные и нежные объятия. По спине пробежали мурашки, а осознание пришло, даже подкралось неожиданно. Казалось, все их отношения зависели от желаний Феликса. Хëнджин был лишь тем, кто их исполнял. Кому-то в отношениях важна страсть, кому-то — нежность и ласка. И это нормально. Ненормально лишь то, что Хëнджин пытался подстроиться под младшего, полностью забыв про себя. Слеза прокатилась по щеке, когда чемодан с силой откатили к выходу из квартиры. Это действительно конец? Такой жестокий, спонтанный и неожиданный? Не будет никакого разговора, объяснений? Это и называют «поматросили и бросили»? — Я же делал всё для тебя, — прошептал Хëнджин, глядя, как Феликс обувает ботинки, которые старший поставил сушиться вчера вечером. Да, их любовь отличалась. Хëнджин любил вниманием и мелочами. Феликс любил... А Феликс любил? — Прощай, Хëнджин, — отрезал Феликс, держась за ручку чемодана и глядя на старшего из темноты коридора. — Пожалуйста... Не уходи, — Хëнджин шагнул к блондину, запнувшись об угол кровати и поморщившись. Ноги не хотели идти, а сердце — биться, — Феликс, пожалуйста... — Не цепляйся за меня, — в его дрогнувшем голосе старший услышал сожаление. Что заставило его остановиться и с надеждой всмотреться в тень на лице Феликса, — Мне... Нужно идти. Ëнбок сверкал слезами, Хëнджин не верил в это. — Почему?.. Ликс, давай поговорим, пожалуйста. Что происходит? — старший медленно шёл к Феликсу, — Объясни мне, что случилось? — Нет, Хëнджин, — блондин лишь сильнее обхватил ручку чемодана и щëлкнул замком, открыв дверь, — Прощай. И прости. И, не дав Хëнджину сообразить, Феликс вылетел в подъезд, захлопнув дверь прямо перед носом старшего. Сердце разорвалось в груди, Хëнджин отбил колени, упав на пол в тихом плаче. Обхватив себя руками, он всхлипывал и трясся, то и дело жадно глотая воздух ртом. Хлопком двери Феликс поставил точку. Вот и всё? Так быстро и больно ушла из его жизни любовь? А любовь, тем временем, кусала губу в попытках не выпустить слëзы наружу. Феликс знал, прекрасно знал, что творит полную чушь. Но уж лучше Хëнджин просто считает его мразью, чем знает настоящую причину. Феликс влюбился в другого, и это было ужасно. Он влюбился в того, с кем виделся лишь однажды, но чувства его вспыхнули так ярко, что влюблённость в Хëнджина казалась ему тусклой и блеклой. Всего за один вечер он сделал выбор, который испоганил жизнь близкого человека. Решив залечь на дно, Феликс вызвал такси и поехал в самое дешёвое общежитие, которое только смог найти. Он ненавидел себя, но и вернуть всё, как было уже никогда бы не смог. Оставалось двигаться дальше, зная, что позади израненная душа Хëнджина, а в голове Крис, с которым нет ни единого шанса. Феликс остался без всего в один миг. Но он знал, на что идёт.

｡･:*:･ﾟ’☆

— Здравствуйте! Это компания «The Red Thread of Fate», чем могу помочь? — в трубке раздался мягкий женский голос. Хëнджин нервно перебирал пряди чëрных волос, глядя на до сих пор незаконченный эскиз. Почти неделю он пытался прийти в себя, пытался принять и отпустить. И, к его счастью, у него это получалось — все мысли о Ëнбоке в его голове были наполнены ненавистью и гневом. Болезненной скорби и печали расставания уже и след простыл. Все вещи младшего, которые он не забрал, оказались на помойке в тот же день, как и совместные фотографии и рисунки Хëнджина. Квартира сверкала от чистоты, чего не было с Ëнбоком — он был ходячим ураганом. Не хотелось задерживаться в этом периоде своей жизни. Хотелось забыть, стереть и жить дальше, понимая, что он не виноват. Такое, к сожалению, бывает. Но и расстаться надо было по-человечески, а не так, как это сделал Ëнбок. Но... Уже ничего не поделаешь — он сам решил, выбрав такой путь. Ëнбок живёт дальше, так почему Хëнджин не может? — Здравствуйте, я хотел бы уточнить кое-что, — брюнет вздохнул, — Мой... Бывший партнёр... В общем мы расстались. И я бы хотел попытаться ещё раз. Это возможно? Сквозь звуки клацанья клавиатуры, Хëнджин услышал мычанье. — Так, поняла. Да, это возможно, сейчас я вас соединю с другим отделом, специализирующимся по подобным вопросам. Ожидайте! Не успел Хëнджин даже пискнуть, как в трубке раздалась лёгкая мелодия флейты. Вздохнув, брюнет взъерошил волосы и, зажав телефон между ухом и плечом, взял в руки планшет. Надо бы начать работать... — Добрый день, меня зовут Ким Чэвон, — парень вздрогнул, когда флейта затихла, а вместо неё послышался голос, — Мне уже объяснили вашу проблему. Чтобы я смогла вам помочь, вам нужно назвать мне ваше имя и дату рождения, чтобы я нашла вас в базе. Назвав ей всё необходимое, Хëнджин уставился в окно, вслушиваясь в тихое шипение в трубке. — Хван Хëнджин.., — девушка задумчиво протянула и вновь начала печатать, — Двадцатого февраля, за месяц до вашего дня рождения, вам на почту придёт новая анкета, которую вам необходимо заполнить. Анкета точно такая же, которую вам уже высылали в прошлом феврале. Двадцатого марта, в ваш двадцатый день рождения, за вами приедут наши люди и заберут вас в новое место. Вам необходимо заранее подготовить вещи и ключи, а также вернуть квартиру в первоначальный вид. Если такой возможности, по каким-то причинам, нет, нужно будет заплатить нашей компании. — Только двадцатого марта?.. — Хëнджин сжал телефон пальцами, — Неужели пораньше никак? — Таковы правила, — вздохнула Чэвон, — Единственное, чем я могу помочь прямо сейчас — скинуть вам на почту анкету для заполнения собственных характеристик. — Но... Зачем? — не понял брюнет. — Если в промежутке между днём заполнения этой анкеты и вашим днём рождения, то есть двадцатым марта, найдётся человек, под чью анкету вы подойдёте по характеристикам, наша компания, как бы, «забронирует» вас для этого человека. — А если такого человека не будет?.. — Хëнджин встал со стула и стал бродить по комнате, лениво перебирая ногами, — Или он будет, но он не подойдёт мне? — В таком случае вас привезут в новое место, где вы будете дожидаться своего партнёра. — Какой тогда в этом смысл? — вздохнул парень. — Тут уже как повезёт. Мне скинуть вам анкету для личных характеристик? — мягко спросил голос. — Хорошо, давайте... — Отлично! И... Мне жаль, что с вами такое случилось, — Чэвон вздохнула, — Если у вас появятся ещё какие-то вопросы, звоните в любое удобное для вас время. — Спасибо.., — Хëнджин задëрнул штору и почувствовал вибрацию телефона. — Всего хорошего, Хëнджин. Доброго дня! И девушка отключилась, заставив парня медленно убрать телефон от лица. Анкету и вправду отправили моментально — в строке уведомлений красовалось одно единственное новое сообщение. Заполнить её не было чем-то трудным. Эмпатия, спокойствие, ответственность, скромность, интроверсия, честность гомосексуальность. Что-то ещё? Посидев над включённым телефоном ещё несколько минут, Хëнджин вздохнул и отправил анкету, так ничего и не добавив. Должно же ему хоть когда-нибудь повезти?..

｡･:*:･ﾟ’☆

— Джи, — в комнату медленно вошёл Чонин в любимом полосатом свитере. Джисон сидел за столом в наушниках — учёба, к сожалению, никуда не делась, и, как выяснилось, она отлично помогает отвлечься от внутреннего пиздеца. Вытащив наушник Чонина из уха, старший вопросительно промычал, оторвавшись от тетради с конспектом, который он написал сегодняшней ночью. Тетрадь ему, кстати, тоже отдал Чонин. За те дни, что Джисон жил у младшего, они сблизились невероятно сильно. Чонин понимал, когда старшему нужно побыть одному и когда его трогать не нужно. Понимал и обратное — Джисон часто нуждался в разговоре, но не был силён попросить об этом напрямую. Чонин искренне гордился старшим. Несмотря на свой страх, он много времени провёл в размышлениях. И наконец понял — всё же его чувства к Минхо действительно существуют. Они реальны и не навязаны. — Да короче... Мама позвонила. Сказала они уже к городу подъезжают. — Бля, уже.., — Джисон втянул воздух сквозь зубы и откинулся на спинку стула, — Всё, пора в путь? — Ну.., — Чонин неловко улыбнулся, — Они в целом не против. Я просто поставил тебя в известность. Да и, думаю, тебе уже пора... К Минхо. Домой. — Выгоняешь? — уточнил Джисон, дëрнув губами в измученной полуулыбке. Он и сам несколько раз за последние дни порывался наконец вернуться туда, где всё и началось. Но уже на пороге он передумывал и оставался у Чонина до последнего. — Конечно, — с сарказмом фыркнул Чонин, — Нет, если тебе нужно, можешь остаться ещё... — Нет, — твёрдо отрезал старший, захлопнув тетрадь и вытащив второй наушник из уха, — Вечно убегать не получится. Надо хоть раз доказать хотя бы самому себе, что я что-то могу. Чонин с гордостью улыбнулся и похлопал Джисона по плечу. — Красава. Если что, я всегда на связи. — Цифры знаю — наберу, — подмигнул Джисон и вздохнул. В его голове томилось несколько сюжетов. Как он приходит домой, а там Минхо... Встав со стула, он переоделся в тёплые штаны, которые ему дал Чонин. — Короче, я тебе еды немного подкинул, — младший протянул Джисону свой рюкзак, — И одежда там твоя домашняя. — Да... Не стоило, — старший смущённо взял рюкзак в руки. — Оставь мне пару сижек только, — Чонин усмехнулся, протянув руку вперёд. — Пачка на подоконнике, — Джисон пожал плечами, закинув в рюкзак тетрадь. Поняв, что младшего переубедить не получится, он просто смирился с тем, что он стал курить. Не маленький, сам разберётся, — Перед мамкой не спались только, пепельницу вытряхнуть не забудь. — Опа, благодарствую, — младший хитро улыбнулся и привалился плечом к стене, когда Джисон взял куртку из шкафа, надевая её, — Эх... — Ты чего вздыхаешь? — Скучать буду по тебе, — Чонин поджал губы, — Спасибо за Новый год. — Да ты чего! Это я благодарить должен! — Джисон взмахнул руками, — Ты меня буквально спас! — Как и ты меня однажды, — младший подошёл к старшему, поправив ему капюшон. — Квиты? — Квиты. Обув ботинки, Джисон закинул на плечи рюкзак, поправляя лямки. — Ну, ещё раз спасибо, — старший раскрыл руки в ожидании объятий. Чонин слегка поморщился, но подошёл, прижимаясь к Джисону и смыкая руки на его спине. Не особо ему нравился весь этот скиншип, но пару раз исключение сделать можно. — Пиши. Мои двери всегда открыты для тебя, — пробурчал он в куртку. — О, кстати. Сегодня же восьмое? — вдруг спросил старший, отодвинув от себя Чонина за плечи. — Ну... Да. — Анкету ещё не прислали? — Не-а. Скорее всего вечером, — младший пожал плечами, — А что? — Внимательно заполняй, — Джисон усмехнулся, — Чтоб как у меня не было. — Услышал, — фыркнул Чонин, — Я тебе отпишусь, если хочешь. Чтоб не волновался. — Хорошо. Ну, давай. Кивнув, младший открыл дверь, выпуская старшего в подъезд. — Удачи с Минхо! — крикнул он, когда Джисон исчез из виду. — Спасибо! — ответил старший, зайдя в лифт. — Жду вас на новоселье! — донеслось от Чонина, когда двери лифта уже захлопнулись. Было страшно. И отрицать это было глупо и бессмысленно. Хоть и думал об этом моменте Джисон долго и много, ничего толком так и не удалось придумать. Как Минхо его встретит? Что говорить? Как себя вести? Захочет ли вообще Минхо разговаривать с ним? Есть ли у Джисона шанс всё исправить? Когда Джисон наконец включил свой телефон, единственным, от кого он ждал сообщение, был Минхо. Но, как и ожидалось, их диалог сверкал прошлогодней пустотой. Оно и понятно — уж явно не Минхо должен Джисону писать. Зато ему писал Феликс. Вернее звонил, но, так и не сумев дозвониться, судя по всему забил и сам пропал из сети, что было странным учитывая то, что телефон в его руках был круглосуточно. Что-то случилось? Вообще с Феликсом крайне интересно получалось — в той парикмахерской, куда Джисона записал Чонин, Ликс и работал. Правда старший узнал об этом не от своего друга, а случайно подслушал разговор работников, которые обсуждали коллегу. Да и сертификат о каких-то заслугах прямо перед лицом всю стрижку висел. Трудно не догадаться было. Джисон конечно думал написать ему, но сейчас проблемы поважнее есть. Писал и Чанбин, поздравлял с праздником и рассказывал об их с Нами поездке. Звонил отец, аж семь раз. Но Джисон перезванивать никому не хотел. Сейчас на первом месте был Минхо. Вжав голову в плечи, Джисон медленно поплëлся в сторону дома. С каждым шагом тревога росла, а руки, укутанные в тëплые пушистые варежки, подаренные старшим, начинали трястись всё сильнее. Забежав в табачку, Джисон купил сигареты, за раз выкурив две сразу. Сердце ужасно билось, а в животе словно ножами скребли — страшно. Перебежав дорогу, чуть не подскользнувшись на льду, Джисон встал, словно вкопанный — зайти на территорию комплекса было чем-то невозможным. Но, шмыгнув носом и сделав глубокий вдох, из-за которого прокуренные лёгкие заледенели, он шагнул по нетронутому снегу. Пройдя мимо шлагбаума, Джисон заставлял себя идти прямо к подъезду. Но что-то заставило его задрать голову вверх. Найдя взглядом свой балкон, он остановился. Осознание его ситуации пришло слишком резко. На балконе стоял тот, кого Джисон хотел увидеть больше всего на свете. Но и встречаться с ним он тоже не хотел совершенно — парадокс! Они столкнулись взглядами. Минхо курил. Даже отсюда было видно, как сильно изменился его взгляд. Он потускнел. Выцвел. Остался без того озорного блеска. А всему виной был Джисон. Они молча смотрели друг на друга, это было чем-то странным и пугающим. Минхо даже не шелохнулся, как и Джисон. Проморгавшись, младший мысленно отругал себя за те слëзы, которые Минхо увидит в ближайшее время. Ну, если конечно пустит его домой. Докурив, старший выбросил бычок на улицу. Он приземлился возле ноги Джисона, утонувшей в январском сугробе. Минхо болезненно поджал губы и задвинул окно, оставшись на балконе ещё на пару секунд и задержав на Джисоне взгляд сквозь покрытое инеем окно. Когда хлопнула балконная дверь, Джисон отмëрз и вздрогнул. То ли от холода, то ли от слезы, рассëкшей его щëку. Хватит бегать. Хватит скрываться. Хватит притворяться и быть кем-то другим. Решительно сжав ладони в кулаки, Джисон шагнул к подъезду. Обратного пути уж точно нет. Нужно признаться Минхо и самому себе. Лифт, казалось, ехал целую вечность. Со скрипом остановившись на нужном этаже, он открылся, выпуская Джисона в неизвестность. Да, именно она и пугала парня больше всего. Прошаркав к двери, он остановился, сжав ключи в ладони. Пора. Но дверь оказалась открытой. Прикусив нижнюю губу, Джисон почувствовал колючий ком в горле и жжение в глазах. В квартире было темно. Дверь в его комнату была открыта точно также, как и была, и даже с порога виднелся весь пиздец, который Джисон оставил. Стоял запах сигарет — Минхо опять курил прямо в квартире. Темнота пугала, а на улице уже давно потемнело, свет фонарей не спасал. Раздевшись, Джисон кинул куртку прямо на пол, перешагнув через неё и замерев перед дверью в комнату Минхо. Не дав себе сделать и шага назад, младший зажмурился и еле слышно постучался. Ответа, как и ожидалось, не послышалось. Словно никого за дверью и не было. Но еле видная полоса света, просачивающаяся из-под двери, твердила об обратном. Вздохнув, Джисон опустил ручку двери, аккуратно заходя в комнату. Минхо сидел в кресле к нему спиной перед включённым ноутбуком — он и был единственным источником света. Свет от монитора путался в тёмных волосах парня, его силуэт словно светился. Сердце Джисона пропустило удар, когда он осознал, как сильно скучал по старшему. Как сильно его не хватало... Убегая от него столько времени, Джисон пришёл к тому, что сейчас целенаправленно бежал обратно. На полу лежал плед, виднелись окурки и пустые бутылки — Минхо пил, и, судя по количеству, очень много, на кровати — синтезатор. Ковёр, подаренный Джисоном, словно не трогали — он был абсолютно чист, на нём не было ни мусора, ни вещей. На него словно даже и не наступали. — Минхо, — тихо прошептал младший, чувствуя, что без слëз долго не продержится. Они уже размыли всё, что Джисон видел, образовав мыльную пелену на глазах. Минхо даже не шелохнулся. Неподвижно сидел на кресле, даже не касаясь мыши или клавиатуры. Лишь слабо двигались плечи от дыхания. Помявшись на пороге, Джисон сделал шаг, стараясь ничего не задеть. — Минхо, — вот и всё. Голос дрогнул, и слëзы покатились из глаз, — Давай поговорим. Пожалуйста. Минхо тихо вдохнул. — Говори, — хрипло донеслось от него, — Мне говорить нечего. Он хотя бы ответил. Уже что-то. — Я.., — все слова, которые Джисон готовил, или хотя бы о которых думал, вылетели из головы в одно мгновение, — Мне безумно жаль. Я очень виноват перед тобой. Он всхлипнул и размазал слëзы по щекам. Джисон чувствовал, как дрожат его ноги, как растёт ком в груди. Его всхлипы сопровождала мерзотная, противная тишина, тяжёлым облаком осевшая на комнату. Минхо вздрогнул и медленно развернулся к младшему. Из пустых глаз вытекала боль. А причина этой боли сейчас старательно раскаивалась пред ним. — Прости меня, пожалуйста, Минхо. Наверное это невозможно. Я очень много боли причинил тебе, — Джисон вздохнул и отвëл взгляд, Минхо сглотнул, — Я даже представить не могу, что ты чувствуешь. Сердце билось, щëки горели от стыда. Минхо хотелось смеяться от боли. Он ждал, безумно ждал Джисона. Но он был зол на него, доверия к нему больше не осталось. Но он ждал... Минхо не ожидал, что Джисон будет извиняться перед ним, отчего не знал, как себя вести, видя его слëзы и искренность. Джисон вдруг упал на колени, что заставило старшего вжаться в кресло, и громко всхлипнул. — Ты нравишься мне, блять, — произнëс он надломленно и зарыдал. Минхо показалось, что кресло куда-то пропало, а сам он полетел вниз. — Что ты сказал?.. — медленно прошептал он, сжав подлокотник. Ему показалось? Джисон захлëбывался, закрыв лицо ладонями, мокрыми от слëз. Лёгкие отказывались принимать воздух, а трахея сжалась. — Ты нравишься мне, — повторил он еле как спустя долгие минуты. Хотелось исчезнуть от страха, стыда и неизвестности, — Все эти ëбанные дни я думал только о тебе. О том, какая я мразь! Ты снился мне несколько раз! И везде ты страдал из-за меня! Минхо, мне очень жаль, прости меня! Минхо медленно замотал головой в неверии, прикрыв рот ладонью. В комнате, прокуренной до ужаса и пропитанной болью и страданиями, один признавался в чувствах, которые отрицал с безумной силой, а второй ему не верил, хоть безумно хотел и мечтал об этом. Каламбур, и только! — Я постоянно думал об этом, — продолжил Джисон, уткнувшись лбом в пол, — Пытался разобраться в себе. Блять, да что бы я что-то чувствовал к парню?! — он истерично хохотнул, — Как выяснилось, да. И ещё как. Знаешь, почему я ударил тебя? Да потому что я испугался того, что мне, блять, понравилось! Мне было страшно и мерзко от того, что мне понравилось! Минхо дрожал и едва слышно скулил из-за слëз. Крики Джисона эхом разносились по комнате, вылетая в приоткрытое окно. — Наверное ты мне не веришь, да и я бы, честно, сам себе не верил. Да что уж тут говорить — я бы нахуй сам себя сразу отправил! А ты... Ты блять мне даже дверь входную открыл... — Я ждал тебя.., — непонятно зачем прошептал Минхо. Так, мысли вслух. Джисон рвано вздохнул, ворс ковра впитал в себя его признания. — Ты... Дашь мне шанс? Ты сможешь простить меня? Ответом послужила долгая тишина. Джисон не смел отрываться от пола, напрягшись в ожидании. Скрипнуло кресло, а затем Минхо опустился на пол перед младшим, сев на ковёр. Спустя долгие секунды он мягким касанием положил ладонь на плечо Джисона. Младший задержал дыхание. — Прости меня, прости, — он шептал, словно мантру, — Я просто ужасен... Сердце разрывалось. — Посмотри на меня, — тихо попросил Минхо, убрав руку с плеча. Джисон медленно сделал то, о чëм его попросили, — Повтори... Глядя мне глаза. Пожалуйста... Джисон смотрел в измученные глаза старшего, лишь сейчас заметив тëмные круги под ними и сухую кожу лица. — Ты мне нравишься, — повторил он, не смея даже моргать, — Мне очень жаль. За всё, что я сделал. Минхо, ты нравишься мне... Губы старшего задрожали, и выдохнул он словно с каким-то облегчением. Джисон смотрел и не мог поверить — Минхо улыбался. Еле видно, но улыбался. Измученный, бледный, похудевший за последние дни. Кроме стыда, покрывшего с ног до головы, Джисон чувствовал ещё и детскую радость и восторг. Он... Правда признался? Он признался в чувствах парню?! — Ещё раз такую хуйню сделаешь, — Минхо вдруг слëзно засмеялся, — Домой можешь не приходить, — он смеялся и лил слëзы. Так... Просто и честно. — Ты прощаешь меня? — Джисон прошептал тихо-тихо, замерев в ожидании ответа. — Нет, — старший помотал головой, — Но шанс даю. — Можно тебя обнять? — скомкано спросил младший, прикусив губу и с надеждой глядя на Минхо. Старший кивнул, и Джисон, не теряя времени сжал его в спутанных объятиях. — Спасибо, — он всхлипнул в плечо Минхо, марая одежду слезами, — Прости меня пожалуйста... Крепкие объятия на полу казались ему чем-то нереальным. Он не мог поверить в то, что происходит, прижимаясь к Минхо ещё сильнее. Старший, немного погодя, неловко приобнял Джисона, положив руки ему на спину. Он чувствовал биение его сердца, чувствовал, что всё это было честно и искренне. Минхо было страшно, что это всё большой розыгрыш, большая ошибка. Но то, какой у Джисона был взгляд... Он доверился. В последний раз Минхо решил довериться, надеясь, что хоть в этот раз его чувства не растопчут, а сердце не вырвут из груди с корнями. — Ты нравишься мне.., — тёплый шёпот раздался из уст Джисона. Он и сам не верил, что сможет сказать подобное однажды. Но чувства, поселившиеся в нём, были настолько яркими и тëплыми, что о них хотелось рассказать. И не только Чонину, который и стал свидетелем осознания этих чувств. Но и тому, кому эти чувства были посвящены. Джисону стало тепло. Он и вправду вернулся домой. Дома хорошо, дома Минхо. — Ты тоже мне нравишься... Очень, — тихо-тихо сказал старший. Ему хотелось верить Джисону, несмотря на всю ту боль, что он от него получил. Право на ошибку есть у каждого, важно вовремя эту ошибку осознать и измениться. Хоть Джисон не сделал этого вовремя, сейчас его раскаяния витали в воздухе. Ему и вправду было жаль, безумно жаль — это читалось в глазах. А Минхо... Минхо был просто слишком влюблён. Поэтому и дал Джисону шанс, надеясь, что не пожалеет.