«Разреши мне быть твоей ошибкой»

Воздух в подземельях казался тяжелее обычного — будто сам замок впитывал чужую злость и не спешил возвращать её обратно. Каменные стены, холодные и влажные, глушили шаги, превращая коридоры Слизерин в замкнутое пространство, где даже мысли звучали громче, чем следовало. Драко шёл медленно, почти на автомате, не разбирая дороги — каждый поворот он знал слишком хорошо, чтобы вообще смотреть по сторонам. В голове всё ещё пульсировал обрывок дня: смех, чужой взгляд, спокойствие, которому не место рядом с ним. И чем отчаяннее он пытался вытолкнуть эти образы, тем глубже они закреплялись, словно впечатываясь под кожу. Он раздражённо сжал челюсть и ускорил шаг, но привычное ощущение контроля давно треснуло, потеряв свою прежнюю прочность. Резко толкнув тяжёлую дверь, Драко буквально влетел в гостиную Слизерин. Камень отозвался глухим эхом, и в следующую секунду он, не сдержавшись, смёл со стола всё, что оказалось на пути — пергаменты, книги, случайные предметы. Грохот на мгновение нарушил вязкую тишину зала, но быстро утонул в привычном спокойствии подземелья. Лишь тяжёлое, сбившееся дыхание Малфоя выдавало, что внутри него ещё что-то не остыло. — Сука… ненавижу… ненавижу их обоих! — выдохнул он сквозь зубы, жадно втягивая воздух. Ненависть для него не была чем-то новым — она давно стала привычным фоном его жизни. Но сейчас она ощущалась иначе. Глубже. Живее. Почти животной. Перед глазами снова всплывали обрывки сцены у ворот: смех, короткие касания взглядов, спокойная уверенность Джона Блеквуда. От самого имени в груди снова неприятно сжалось, и Драко резко выдохнул, будто пытаясь вытолкнуть его из себя вместе с воздухом. — Драко? Ты в порядке? Нежный женский голос разрезал тишину зала. Он обернулся резко, ожидая увидеть Стефани — привычную, предсказуемую, ту, что обычно пыталась заполнить собой его раздражение. Но это была не она. На безопасном расстоянии стояла Хлоя. Ещё одна из тех, кто давно научился понимать его лучше, чем он сам этого хотел признавать. Умная, холодная, чистокровная — она не требовала и не навязывалась, прекрасно зная, когда стоит приблизиться, а когда исчезнуть. — Чего тебе? — холодно бросил Драко сквозь зубы, уже без прежнего взрыва ярости, но с остаточным раздражением. Он прекрасно понимал, зачем она здесь. — Хочешь… пойдём в комнату? — спокойно ответила она, не поднимая лишних эмоций. В её голосе не было ни просьбы, ни давления — лишь уверенность в привычном сценарии. Она знала своё место в его мире. И на мгновение это действительно могло сработать. Драко резко сократил расстояние, вжимаясь в неё поцелуем — жадным, почти злым, как попыткой заглушить всё, что крутилось внутри. Хлоя тихо выдохнула, отвечая ему без сопротивления, и он повёл её в сторону комнаты, не разрывая контакта. Тепло её тела, мягкость движений, знакомый запах — всё это на короткое время глушило шум в голове. Но затем снова возник он. Смех. И это было как удар. Драко резко отстранился, пальцы с силой сжали её плечи — настолько, что на коже могли остаться следы. — Не хочу, — холодно бросил он. И, не задерживаясь ни на секунду, развернулся и вышел. Хлоя даже не успела ничего сказать.Дверь закрылась за ним с глухим щелчком. Он не знал, куда идёт. Коридоры замка расплывались перед глазами, превращаясь в одно бесконечное пространство. Но одна мысль пульсировала в голове с пугающей ясностью: Он больше не мог избавиться от этого имени. «Джон Блеквуд». И это злило сильнее всего. Несколько последующих дней прошли на удивление ровно. Даже слишком ровно — настолько, что это начинало казаться подозрительным. Для Драко подобное затишье ощущалось почти чужеродно, будто сама реальность на время сбилась с привычного ритма. Возможно, это действительно было затишье перед чем-то куда более неприятным. И всё же в эти дни Блеквуд почти не возникал в его мыслях. Странно притих, растворился где-то на периферии сознания и так же странно исчез с горизонта — не появлялся ни в коридорах, ни в привычных местах, словно намеренно избегал пересечений. До того самого четверга. Когда в расписании значился урок Травологии. Драко ненавидел его — впрочем, как и большую часть учебных предметов. Но пропустить не мог. Вчера его отец вновь провёл с ним «разговор», после которого тело ещё долго отзывалось тупой, тянущей болью в рёбрах. Люциус Малфой умел превращать воспитание в науку, не требующую повторений. Поэтому Драко, скрипнув зубами, всё же покинул гостиную Слизерин и вместе со своей свитой направился к теплицам. По дороге они говорили о чём-то незначительном — громко, лениво, заполняя тишину привычным шумом. И на несколько минут Драко даже позволил себе отвлечься, почти забыв о том плотном, раздражающем комке ярости, который обычно жил где-то под рёбрами. Но это длилось недолго. Едва они приблизились к теплицам, слух резанул знакомый смех. И всё внутри снова сжалось. Драко поднял взгляд. Гарри Поттер стоял неподалёку вместе с Блеквудом. Они о чём-то спокойно разговаривали — легко, почти непринуждённо, как будто весь остальной мир не имел к ним никакого отношения. Зубы Драко сжались до неприятного скрежета. Взгляд потемнел. Он остановился на мгновение, вцепившись глазами в эту слишком спокойную сцену, в эту раздражающе гармоничную пару, и внутри мгновенно поднялась знакомая, густая волна злости. И вместе с ней — желание разрушить. Не просто вмешаться. Не просто испортить момент. А стереть его полностью. — Посмотрите-ка… Поттер нашёл себе подружку, — ядовито бросил Драко, не сводя взгляда с Гарри. Он намеренно игнорировал Блеквуда. Почти демонстративно. Слишком опасно было смотреть прямо на него — слишком легко было выдать то, что он сам пока не хотел признавать. Гарри Поттер повернулся к нему почти сразу. — Малфой, а ты, смотрю, не успокаиваешься, да? Кстати, я не видел тебя на игре. Жаль. Голос Поттера был спокойным, но в нём уже читалась привычная настороженность, словно он заранее готовился к удару. Он явно не собирался терять лицо перед Джоном. Напоминание о Квиддиче ударило резко, почти физически. Драко сделал шаг вперёд и с силой толкнул Поттера в стену. Глухой звук столкновения отозвался в коридоре теплиц. В следующее мгновение его рука уже сжала горло Гарри, заставляя того резко вдохнуть. Очки съехали на бок. — Совсем охренел, Поттер? — прошипел Драко, прижимая его сильнее. — Не зли меня. Блять… пожалеешь. Рука Драко сжалась с новой силой, почти до боли, перекрывая Поттеру доступ к воздуху. В этом движении не было уже ни расчёта, ни контроля — только глухое, нарастающее желание сломать сопротивление, стереть ту дерзость, которую он посмел себе позволить. В глазах Малфоя вспыхнул холодный, опасный блеск — тот самый, что появлялся всегда перед тем, как он переставал себя сдерживать. И в этот момент за его спиной прозвучал голос. Не громкий. Не требовательный. Почти лишённый эмоций — и именно поэтому звучавший так удушающе ясно, что на секунду казалось: воздух вокруг стал плотнее. — Ты правда думаешь, что это впечатляет? Отпусти его. Джон Блеквуд говорил спокойно, почти буднично, словно происходящее его вовсе не касалось. — Ты сейчас выглядишь не опасным. Просто… шумным. Слово повисло в воздухе. Шумным. Оно ударило точнее любого заклинания, любого удара — даже тех, что он когда-либо получал.На долю секунды в этом было что-то почти физическое: будто сама реальность слегка качнулась, отказываясь принимать такую формулировку в его адрес. Драко медленно повернул голову через плечо.Блеквуд стоял чуть в стороне, не приближаясь. Без палочки, без видимой угрозы, без попытки вмешательства силой — и именно в этом было что-то раздражающе уверенное, почти оскорбительное. Как будто он уже заранее знал, чем всё закончится. Рука Малфоя на горле Поттера дрогнула — едва заметно, на короткое мгновение.Этого хватило. Гарри Поттер резко вдохнул, захлебнувшись воздухом, и сполз чуть в сторону по холодной стене. Но Драко уже не смотрел на него.Всё внимание сузилось до одной точки. — Ты вообще понимаешь, к кому лезешь? — рявкнул он, и голос прозвучал жёстко, почти сорвано. Блеквуд чуть наклонил голову, будто действительно рассматривал вопрос, а не просто отвечал на него. — К тебе, — спокойно произнёс он. — И пока это не выглядит сложным. И в этот момент что-то внутри Малфоя сдвинулось. Не вспышкой. Не взрывом. А неприятным, медленным треском — как если бы тонкий слой контроля дал первую, едва заметную трещину. Он ненавидел это чувство больше всего.Не страх. Не злость. А осознание, что ситуация перестаёт подчиняться ему — не потому, что кто-то сильнее, а потому, что кто-то просто не играет по его правилам. Пальцы Драко разжались резко, почти рывком — так, будто прикосновение к Поттеру стало физически лишним. Гарри закашлялся, судорожно втягивая воздух, а Малфой уже не смотрел в его сторону. Всё внимание окончательно сосредоточилось на Джоне. Блеквуд стоял там же. Неподвижный. Спокойный. Слишком собранный для этой сцены. Драко сделал шаг. Затем ещё один. Камень под ногами казался непривычно громким, будто сам коридор теплиц наблюдал за ним в ожидании. — Ты, кажется, слишком много себе позволяешь, — холодно произнёс он, сокращая расстояние. Голос звучал ровно, но в нём больше не осталось ничего от прежнего контроля. Джон Блеквуд не отступил. Не напрягся. Даже не сменил позу. Лишь слегка скрестил руки на груди, и прядь тёмных волос лениво качнулась от движения воздуха, когда Драко приблизился. — А ты, кажется, слишком привык, что все молчат, когда ты злишься, — спокойно ответил он. И этот тон — ровный, лишённый эмоций — ударил почти болезненно. Не громкостью. Не угрозой. А полным отсутствием реакции, которой от него ждали. В коридоре теплиц повисла тяжёлая тишина. Даже звуки вокруг будто отступили, оставив узкое, замкнутое пространство, где всё свелось к этим двоим. Ученики держались в стороне, но не расходились — слишком явной была сцена, слишком очевидным напряжение. — Думаешь, ты особенный? — прошипел Малфой, наклоняясь ближе. — Нет, — спокойно ответил Джон. — Я думаю, ты сейчас не контролируешь себя. И этого оказалось достаточно. Драко дёрнулся вперёд — резко, инстинктивно, уже не думая. Удар пришёлся точно в скулу. Звук был глухим, коротким. Джон пошатнулся, и из уголка его губ показалась тонкая капля крови. И на мгновение Драко застыл. Словно сам факт результата на секунду захватил внимание сильнее ярости.Но затем Блеквуд лишь медленно усмехнулся.И в этот момент Малфой окончательно потерял контроль. Он сбил его на пол, садясь сверху и снова обрушивая удары — резко, жёстко, без пауз. Но ответа не было. Ни страха, ни просьбы, ни того, чего он ожидал больше всего — ни звука слабости. И именно это выводило его сильнее каждого удара. Когда он замахнулся снова, Джон резко перехватил его движение. И в следующее мгновение перевернул.Драко оказался на спине. Камень холодно ударил в лопатки.Руки были зафиксированы над головой. Слишком легко. Слишком быстро. — Сука! Отпусти меня! — рявкнул он, дёргаясь, но хватка не ослабевала. И на долю секунды Драко почувствовал это снова — не злость, не ярость. А странное, неприятное ощущение потери опоры. Как будто впервые за долгое время он оказался не тем, кто контролирует происходящее. Руки Джона сжали его запястья чуть сильнее. И по телу Драко прошла короткая, необъяснимая дрожь, осевшая где-то глубоко в животе. Дыхание сбилось. Во рту пересохло. И всё, что он видел сейчас — это холодные карие глаза, смотрящие прямо на него. Казалось, сам воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, когда до Драко окончательно дошло: Джон Блеквуд вовсе не собирается его отпускать. Что-то беспокойное, почти животное, шевельнулось под кожей — желание вырваться, перевернуть, вцепиться и разорвать того, кто осмелился оказаться сверху. И всё же карие глаза напротив удерживали его не хуже рук: в них не было ни злости, ни спешки — только раздражающе ровное спокойствие, от которого дыхание Драко сбилось, стало неровным, рваным. Джон продолжал удерживать его без усилия, не позволяя худощавым запястьям выскользнуть из хватки. Время словно растянулось; секунды текли медленно, вязко, пока, наконец, Блеквуд не наклонился ниже, почти к самому уху. — Ты всегда так реагируешь, когда не получаешь желаемого? Слова прозвучали почти шёпотом. Драко на мгновение замер; кожу у виска обдало жаром, и где-то глубже, под рёбрами, неприятно отозвалось напряжение, от которого невозможно было просто отмахнуться. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка осталась достаточно крепкой, чтобы удержать, и в то же время уже не причиняла боли. Это было хуже. Куда хуже. Потому что в этом не было борьбы. Блеквуд не давил, не подавлял — он просто удерживал его, спокойно, будто это было чем-то само собой разумеющимся, не требующим усилий или доказательств. — Отпусти меня, — выдохнул Драко сквозь зубы. Голос прозвучал тише, чем он рассчитывал, и это раздражало не меньше самого положения. Он не имел права дать слабину, не имел права показать, что этот парень действует на него иначе, чем остальные. Он должен был удержать лицо — хотя бы для себя самого. Джон наклонился ещё ближе. Расстояние между ними стало почти невыносимо малым. Драко ощущал его дыхание у своей щеки — тёплое, чужое, от которого холодная кожа отзывалась неприятным жаром. — Я бы отпустил, — спокойно произнёс он, — если бы ты действительно этого хотел. На мгновение Драко забыл, как дышать. Слова прошлись внутри резким, почти болезненным движением, а напряжение под рёбрами стало глухим, навязчивым. Он жадно втянул воздух, готовясь ответить — резко, зло, как всегда. Но в следующий же миг хватка исчезла. Джон поднялся первым, будто ничего особенного не произошло. — Вот это ты и не контролируешь, — бросил он, засовывая руки в карманы мантии. И этим он забрал куда больше, чем просто преимущество в драке. Забрал взгляд, который до этого был прикован только к нему. Блеквуд подошёл к Гарри , помог ему подняться. Тот всё ещё держался за горло, пытаясь восстановить дыхание. Они не обернулись. Просто ушли к теплицам, оставив Драко стоять посреди коридора, среди притихших учеников, которые не решались ни приблизиться, ни заговорить. — Блять… что это было, — тихо, почти сквозь зубы выдохнул он. Опершись на локти, Малфой медленно поднялся и упрямо впился взглядом в удаляющиеся силуэты.