Голоса

      Оказывается, повелитель пика Байчжань Лю Цингэ был вполне себе жив и здоров.       Он ворвался в гущу сражения, словно осенний вихрь, и разобрался с демоническим вторжением сразу после поединка Ло Бинхэ против Старейшины Тяньчуй. Если бы на этом всё и закончилось, то он не попал бы в топ-3 списка «Самых раздражающих придурков». Но здоровье бога войны было настолько великолепным, что он занял первое, второе и ТРЕТЬЕ места!       Да, Шэнь Цинцю попытался спасти Ло Бинхэ от яда Старейшины Тяньчуй — «Неисцелимого». Но затем, чудесным образом, бурное появление Лю Цингэ в итоге спасло самого Шэнь Цинцю. И ладно бы вся эта клоунада закончилась, так нет! После этого повелитель пика Байчжань продолжал появляться на Цинцзине каждые два или три дня, чтобы маниакально выбрасывать перед Бамбуковой хижиной шкуры мёртвых зверей всех мастей.       Ло Бинхэ был уверен, что, хотя Шэнь Цинцю и чувствовал отвращение к этой падали, он также был очень очарован всеми видами монстров. Иначе зачем бы он всё продолжал и продолжал рассказывать Системе об их способностях, привычках и среде обитания? Некоторые из его фактов были неполными или ошибочными, но поток изречений, вытекающий из его мыслей, лился бесконечной рекой и в голову Ло Бинхэ!       Лю Цингэ — эта коварная мразь — активно заискивал!       Ло Бинхэ должно быть всё равно. Но по прошествии недель наблюдения за этими разговорами, подслушивания необузданного волнения в мыслях учителя, созерцания блеска в его глазах, когда он прикрывал нижнюю половину лица своим бумажным веером… И вспоминая, как учитель чуть не пожертвовал своим ядром, своей жизнью ради Ло Бинхэ… Ло Бинхэ практически чувствовал вкус уксуса на языке.       И правда говорят, что любовь и ненависть — две стороны одной медали. Потому что Ло Бинхэ ненавидел Шэнь Цинцю так много лет, что теперь, казалось, забота этой значительно улучшенной версии учителя околдовала его. Он бы не стал заходить так далеко, называя свои чувства любовью, но он, безусловно, признавал желание.       И это желание возрастало очень стремительно, потому что на занятиях учитель постоянно отпускал небрежные комплименты, такие как…       «Бинхэ, твои мазки кистью весьма изящны.»       «Бинхэ, твои навыки владения мечом заметно улучшились.»       Или тот раз на занятии по игре на цине, когда Ло Бинхэ намеренно сделал несколько ошибок, и Шэнь Цинцю наклонился у него за спиной, чтобы руками переместить чужие ладони в правильные позиции, прежде чем самому перебрать струны. Ло Бинхэ был бы идиотом, если бы не признал свои желания уже тогда.       Он чувствовал запах уксуса и от других учеников. Как будто владыка пика чиркнул спичкой рядом с озером, полным торфа, и каждый ученик, жаждущий одобрения, яростно соревновался за его внимание с остальными, крича: «Учитель, посмотрите!», «Учитель, мне нужна помощь», «Учитель, что вы думаете?»       Шэнь Цинцю уделял внимание каждому запросу одинаково. Ло Бинхэ чувствовал себя мелкой сошкой в мире, полном таких же отчаившихся, как и он, — ничем не примечательным в любом виде или форме. Борьба за внимание учителя отнимала больше времени, чем самосовершенствование!       Список «Топ-3 Самых Раздражающих» увеличился до «Топ-5 Самых Раздражающих» с Лю Цингэ на первом месте, ничтожеством по имени Сяо И на втором, ничтожеством номер два Ван Сун на третьем, мелкой Нин Инъин на четвёртом и самым старшим учеником Мин Фанем на пятом.       Ло Бинхэ проводил бесконечные дни, сражаясь изо всех сил со своими братьями и сёстрами по ученичеству, чтобы удержать внимание учителя. Цвет листьев начал меняться, холод ветра усилился. Он был не совсем уверен, что делать со своим разочарованием. Но наконец всё достигло апогея, когда однажды, пока ученики сражались на мечах и отрабатывали боевые стойки, Шэнь Цинцю отвёл его в сторону.       Все разговоры на тренировочном поле мигом стихли, и только звуки скрещивающихся клинков играли свою боевую мелодию.       — Бинхэ, — мягко начал учитель.       Ученики, стоявшие вдалеке, изо всех сил напрягли уши. Ученики, поближе — Мин Фань, Сяо И, Ван Сун и Нин Инъин, — явно подслушивали, как учитель с любовью хвалил работу Ло Бинхэ. Казалось, что каждый из учеников пика Цинцзин боялся того, что грядёт.       — После занятий собери свои вещи и приходи ко мне в Бамбуковую хижину. Этому мастеру будет очень приятно, если ты переедешь в боковую пристройку.       Шэнь Цинцю покинул тренировочную площадку, оставив это место в оцепенении. Ло Бинхэ посмотрел на Мин Фаня в упор и самодовольно усмехнулся, когда лицо мальчика покраснело от обиды. Вопрос о том, кто теперь был любимчиком учителя, отпал сам собой. Ло Бинхэ весь день ходил, слегка подпрыгивая на месте. Это, решил он, было очень неплохой расплатой за инцидент с подвеской Гуаньинь. Ло Бинхэ был в таком приподнятом настроении, что даже позволил себе приготовить ужин для учителя!       Это была простая рисовая каша с рыбным филе, но когда он выложил её перед учителем в Бамбуковой хижине…       «Система?!» — воскликнул Шэнь Цинцю. — «Мне сейчас преподнесли божественное блюдо от главного героя?! Реально?! Бингэ!!! Я мог бы умереть от счастья прямо сейчас! Ты сладкий, белый лотос. Этот скромный слуга благодарит тебя за твою доброту!»       Ло Бинхэ смотрел, как учитель бесстрастно откусил первый кусочек, затем второй.       «Должно быть, так и ощущается рай! Если бы только я имел право плакать от счастья! В такие времена стыдно поддерживать этот образ отстранённого бессмертного. Если бы Бинхэ готовил мне еду каждый день… Я был бы самым счастливым человеком на свете!»

***

      Ло Бинхэ выжидал, погрузившись в своё Царство Снов. Его иллюзия была идеальным воспроизведением пика Цинцзин и Бамбуковой хижины, окружённой летним, зеленеющим бамбуком. Он сидел на настиле в своём прежнем теле, алая огненная метка ярко светилась на гладком лбу. Его чёрно-красные одеяния с изысканными серебряными узорами резко контрастировали с простой зелёно-белой ученической формой пика Цинцзин.       И вдруг Мэнмо, Старейшина мира Снов, появился из маленького шарика красного тумана.       — Хо-хо, — усмехнулся демон. — Спасибо, что дал мне это тело. Я все удивлялся, почему не могу увидеть твои воспоминания. Кто бы мог подумать, что мальчишка уже занят. Как давно ты здесь?       — Достаточно давно. Буду откровенен, Мэнмо: через несколько лет я сниму печать со своего демонического наследия. Затем я покорю три мира. Откуда я знаю? Потому что я уже прожил эту жизнь. У меня есть годы опыта укрепления своего разума против тебя. У тебя есть два варианта. Первый: ты можешь сейчас поклясться в верности мне и слушаться каждого моего приказа. Таким образом, я дам тебе сосуд для твоего сознания, и у тебя будет шанс вернуть свою истинную сущность. Второй: ты можешь попытать счастья и найти нового носителя. У тебя есть время подумать, пока я пью этот чай.       Ло Бинхэ щёлкнул запястьем, и перед ним появился прекрасный глазированный бело-голубой чайный сервиз. Он налил себе чашку и сделал небольшой глоток.       — Ха-ха-ха! — рассмеялся Мэнмо. — Воздалось же мне за все годы страданий. Как я могу посметь отказаться от этого предложения? Ты переполнен силой! Только дурак отказался бы. Этот старейшина, Мэнмо, клянётся тебе в верности. Если я когда-либо предам тебя, небесный гром поразит меня и разобьёт мой дух на тысячи осколков. Каково твоё первое задание?       — Мудрый выбор, — надменно похвалил Ло Бинхэ и поставил почти нетронутую фарфоровую чашку на стол. — Отправь меня в сны Шэнь Цинцю. Позволь мне увидеть его величайшие страхи.       Мэнмо зловеще усмехнулся, и по созданной Ло Бинхэ иллюзии пробежали чёрные потоки демонической энергии. Ло Бинхэ почувствовал рывок, и затем его погрузило в сны Шэнь Цинцю.       Он парил в кромешной тьме над одинокой, бесконечной дорогой, сделанной из серебряного света. Юноша с короткими волосами, облачённый в белую ночную рубашку, бежал босиком по дороге, задыхаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Ло Бинхэ скользил вокруг худого юноши и с удивлением увидел мальчишку, во многом похожего на Шэнь Цинцю.       — Нет, нет, нет, нет, нет, — молил юноша.       Тень следовала за ним, почти настигая. Молодой человек превратился в Шэнь Цинцю, став на полголовы выше прежнего, плечи стали более широкими, а одежды сменились на накидку повелителя пика. Его бег не прекратился ни на мгновение.       [Предупреждение! Если Ло Бинхэ не завершит квест «Бесконечная бездна», будет вычтено 10 000 очков.]       — Нет, нет, нет! Я не могу этого сделать. Как я могу отправить моего белого лотоса в кромешный ад! Это неправильно. Это неправильно! Почему я не могу жить в мире?! Я хочу обычную, спокойную жизнь!       Тень оторвалась от дороги и превратилась в большие красные, светящиеся слова, мигающие и отбрасывающие зловещий оттенок на крошечную фигуру Шэнь Цинцю.       [Предупреждение! Предупреждение! Предупреждение! Важные вещи нужно повторять трижды!]       [Запускаю наказание.]       Шэнь Цинцю взвыл от ужаса, когда другая, взрослая версия Ло Бинхэ материализовалась в небе позади него. Император мира демонов и людей упал, словно молот, проделав небольшую выбоину в земле. Шэнь Цинцю успел отскочить, прежде чем Ло Бинхэ прижал его ботинком к спине.       — Нет, пожалуйста, не надо—!       Ло Бинхэ раскатисто рассмеялся, схватил его левую руку и с наслаждением вырвал её из сустава. Кровь брызнула в стороны, подобно бурной горной реке, орошая лежащие на дороге серые камни. Нечеловеческий вопль ужаса пронёсся сквозь мир снов, а слова «Запускаю наказание» мерцали в такт паническим вздохам и отчаянным всхлипам.       — Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не надо, ПОЖАЛУЙСТА—!       Они не утихали, даже когда Ло Бинхэ вырвал другую руку. Шэнь Цинцю громко рыдал и стонал от боли, а его ученик сжал пригоршню его волос и откинул его голову назад, поднеся пальцы к красным, слезящимся глазам Шэнь Цинцю.       Настоящий Ло Бинхэ закричал Мэнмо:       — Вытащи нас отсюда!       Он резко открыл глаза, уставившись невидящим взглядом в потолок Бамбуковой хижины и страшно дрожа в холодном поту. Под бешеный стук сердца он пытался примирить это жестокое напоминание о своём прошлом со своей нынешней жизнью и нынешними намерениями. Схватившись за деревянный каркас кровати, он поднялся и вышел из своей комнаты.       Учитель тоже уже проснулся и выглядел еще хуже, чем Ло Бинхэ.       [Поздравляем с завершением арки «Царство Мэнмо»! Система награждает вас +20 очками притворства! Пожалуйста, продолжайте усердно работать!]       Шэнь Цинцю несчастно улыбнулся своему ученику, прежде чем с трудом сесть в постели. Казалось, он испытывал такую мучительную боль, что даже не обращал на беспорядочный вид своей одежды. Ло Бинхэ почувствовал тошноту. Дрожащим голосом он спросил:       — Учитель, все ли демоны порочны? Все ли демоны должны гореть в аду?       Ведь Система, должно быть, была демоном высшего ранга, сошедшим на землю, чтобы охотиться на людей. Какой же истинный Бог нашёл бы время пытать людей, а затем раздавать очки, словно это какая-то валюта? Демоны, несомненно, заслужили все страдания мира! Ведь даже Ло Бинхэ сделал именно то, что хотела от него Система.       Шэнь Цинцю на мгновение задумался, а затем откашлялся, прочищая пересохшее горло. Медленно и мягко он проговорил:       — Люди могут быть хорошими или плохими, так что, естественно, демоны имеют на это право. Они охотятся на людей, но это не значит, что люди не причиняют вреда тем демонам, которые не совершали зла. Они ведь от природы одарены духовной силой, и если её можно использовать во благо и посвятить помощи простым людям, разве это не благое дело? Ло Бинхэ, что бы ни случилось, ты должен всегда помнить: в этом мире нет ничего, что было бы непростительно для небес. Это верно для любого существа.       Ло Бинхэ опустился на колени у кровати учителя и схватил его руку. Система была абсолютно невыносима.       — Я понимаю, — прошептал он. — Это… я определённо не позволю случиться подобному во второй раз. Этот ученик посвятит всего себя служению учителю. Всем сердцем.       Ло Бинхэ уничтожит Систему.