Голоса

      Зима пришла и покрыла горы Цанцюн лёгкой снежной пылью. Ло Бинхэ был усерден в своих ежедневных наблюдениях за каждым вздрагиванием и движением на лице и теле Шэнь Цинцю. Несмотря на то, что Система заслужила право быть величайшим отморозком из всех возможных существ, она также позволила Ло Бинхэ проникнуть в таинства, о которых он мог только мечтать.       Шэнь Цинцю…       Если ему что-то не нравилось, его правая бровь почти незаметно дёргалась.       Не знал, что делать с собой или с ситуацией, в которой оказывался? Немного наклонял голову влево.       Стеснялся, смущался или был чрезмерно доволен? Быстрое сокрытие лица одним из его бумажных вееров решало проблему!       Чувствовал себя неловко? Лёгкий удар закрытым веером по другой ладони. Он чувствовал себя по-разному неловко рядом с Юэ Цинъюанем, особенно когда глава школы называл его Сяо Цзю! О чём он много раз говорил: его нельзя называть так!       Ло Бинхэ старательно готовил все любимые блюда учителя и милостиво принимал добрые слова и редкие поглаживания по голове. Многое можно было сказать об этом однажды двуличном повелителе пика, который приказывал бить своих учеников и сбрасывать с горы, но, по-видимому, проливал реки слёз в своих мыслях.       Самым очевидным было то, что Шэнь Цинцю шёл против желаний Системы. Он проявлял благоразумие и действовал по-своему, пока это не сказывалось плохо на его образе бессмертного. Но это был медленный и утомительный процесс.       Из-за всего этого потребовалось много месяцев, чтобы Ло Бинхэ наконец получил самую важную информацию о Шэнь Цинцю. И какая информация! Оказывается…       Шэнь Цинцю с радостью проводил бы свои дни за чтением дешёвых любовных романов, если бы только мог! Эти книги он прятал среди своих бестиариев — у всех на виду! Нужно было лишь перебрать груды литературы и действительно прочитать названия, чтобы осознать, сколько дешёвых книг заполняло его коллекцию. Только смелые души осмеливались прикасаться к вещам учителя, и Ло Бинхэ был из числа настойчивых, поэтому, конечно, он тайно пролистывал его книги.       Однако самое важное — и как же Ло Бинхэ ненавидел себя за то, что не понял раньше — Шэнь Цинцю не любил насилие! Не любил драки! Он избегал их как чумы.       Столкновение с бандитами, которые осмеливались беспокоить его учеников? Устранение насильника, убивавшего своих жертв? Разбирательство с пьяным заклинателем, который приставал к молодым девушкам?       Отвращение и ненависть Шэнь Цинцю были настолько осязаемы, что они скручивали Ло Бинхэ в спираль каждый раз, когда он был свидетелем этих гадких слов, которые их сопровождали. Ему приходилось с усилием напоминать себе, что Шэнь Цинцю не направлял ни одной из этих эмоций на него. Поэтому Ло Бинхэ удвоил свои усилия, чтобы втереться в доверие своего учителя.       Помогать ему одеваться по утрам и раздеваться по вечерам? Поскольку повелитель пика нерешительно позволял это, изо всех сил стараясь скрыть своё замешательство, пусть будет так! Стыд? У Ло Бинхэ его не было!       Помогать учителю расчёсывать и смазывать волосы маслом, укладывать их в хвост и распускать по вечерам? Поскольку тот осторожно разрешал это, кто посмел бы, кроме Ло Бинхэ?       Снимать с учителя напряжение, массируя эти твёрдые плечи, шею и руки? Поскольку учитель, запинаясь, давал на это согласие, Ло Бинхэ вцепился в эту возможность, как бешеная собака, трогал и разминал его нефритовую кожу, пока учитель не начинал вздыхать и тихо стонать, обмякнув во власти чужих рук.       Позже, в те глухие ночи, когда Шэнь Цинцю спал, Ло Бинхэ обхватал свой небесный столп и яростно тёр, представляя иной вид стонов в постели своего учителя. Всё, чего хотел Ло Бинхэ, так это сосать эту гладкую шею, прижимать к кровати этого могущественного мужчину и толкаться в него, пока тот наполняется его семенем. Обладая мощью бессмертных заклинателей, они могли бы заниматься этим снова и снова, всю ночь до самого восхода солнца.       Иногда требовалось два или три раза, чтобы Ло Бинхэ мог наконец избавиться от дразнящего ощущения стройных мышц и изысканного вида нефритовой кожи.       В Бамбуковой хижине у Шэнь Цинцю, похоже, напрочь отсутствовало чувство приличия. И дело было не в том, что он не пытался его соблюдать. Ло Бинхэ воочию видел и слышал его неуверенность всякий раз, когда хитростью выманивал у учителя согласие на следующий дерзкий шаг в своём плане соблазнения. И Шэнь Цинцю неизменно сдавался, словно наивная девственница.       Кто распространял эти лживые слухи о его постоянных визитах в бордели?! Пустозвонство насчёт домогательств к младшим ученицам?!       Ло Бинхэ не ходил бы со стояком большую часть дня, если бы имелись хоть какие-нибудь намёки на страстную акробатику в постели учителя. Или на полу. Или на столе. Или у стены. Ло Бинхэ интересовало не место.       Увы, Ло Бинхэ пришлось прибегнуть к созданию сложной тканевой конструкции, чтобы подвязывать свой небесный столп так, чтобы головка касалась живота. Таким образом, он не опозорил себя тем, как часто возбуждался. Он был уверен, что со временем массаж распространится на спину, ступни, икры учителя и в конечном итоге вверх по бёдрам к более многообещающим местам.       Ло Бинхэ был настойчив.

***

      Странное дело — Ло Бинхэ вдруг обнаружил, что засматривается на своего учителя, словно тот был небесной феей, что упала в их насквозь пропитанный дерьмом мир. Он горько сожалел о тех годах, когда пытал этого человека. Какой же проёб! Идти по пути завоевания, набирать девиц в свой огромный гарем и умереть одинокой смертью, как плешивый пёс, выгнанный из собственной норы. И вы хотите сказать, что он мог бы потратить всё это время, купаясь в заботе учителя?       С годами его убеждения лишь укреплялись.       Телу Ло Бинхэ исполнилось семнадцать, когда Шэнь Цинцю отправил его на миссию в город Юйлинь с поддержкой в виде Сяо И и Ван Суном. Единственное достижение этих двоих заключалось в сохранении своих мест в списке «Топ-5 Самых Раздражающих Убюдков». Вот это да! Его же самым большим достижением было то, что он смог стиснуть зубы и принять эту миссию.       Они втроём оседлали лошадей и верхом отправились в город Юйлинь. Это была далёкая поездка, поэтому им часто приходилось отдыхать в деревнях, что располагались по пути. Населения в Юйлинь было немного, а находился он на границах между горой Цанцюн и дворцом Хуаньхуа. Ни одна из школ не горела желанием вмешиваться первой, если с этим городом случится какое-нибудь несчастье, из страха спровоцировать войну с другой сектой.       Ло Бинхэ своими глазами увидел гнев Шэнь Цинцю, когда тот узнал об этом. Люди есть люди, независимо от того, где они жили, и ни одному месту не должно быть отказано в помощи, особенно если они отчаянно умоляли месяцами. Если бы Шэнь Цинцю узнал об этом несколько недель назад, до того как был обременён своими текущими обязанностями, он сам бы спустился с горы, чтобы избавить этот город от любого демона, что его терзал.       Ло Бинхэ и его братья по ученичеству прибыли к сломанным деревянным воротам города. Улицы были пустынны. Клочки соломы носились туда-сюда с переменчивым ветром. То, что когда-то было рынком, сейчас представляло собой опрокинутые лотки, рваную ткань, гниющие травы и сломанные товары, разбросанные по грязи.       Скорее всего, они опоздали.       Сяо И заговорил первым.       — Шиди Ло, шисюн Ван, давайте привяжем наших лошадей здесь.       Он слез с лошади и, держа за узду, направил её к ближайшему дереву. Они последовали и спешились, пока он доставал верёвку из своей сумки цянькунь.       — Чувствуете это? — спросил Ван Сун, пока Сяо И быстро привязывал их лошадей к дереву. — Моё тело чувствовало тяжесть раньше, и я думал, что просто устал от верховой езды. Но теперь я… я… я…       Ван Сун замер и тут же свалился на землю в глубоком обмороке, Сяо И упал следом, повиснув на лошадиной уздечке, и изо всех сил цеплялся за сознание.       — Шиди Ло!       — Жди! — выплюнул он, закрывая глаза и с трудом сводя руки у нижней даньтяни.       Успокойся. Сосредоточься. Изгони чужеродную ци.       Когда Ло Бинхэ смог дышать, он достал несколько талисманов из своей сумки цянькунь и швырнул их широким кругом вокруг дерева. Сформировался защитный барьер, и почти немедленно чужеродная сущность, которая тяготила их, рассеялась. Сяо И задыхался и кашлял, с трудом опускаясь на колени. Ван Сун проснулся, и его тут же скрутил такой же приступ кашля.       — Вы в порядке? — спросил их Ло Бинхэ. — Ничего не сломали?       — Не думаю, — ответил Ван Сун и похлопал себя по телу, проверяя целостность костей. Сяо И отрицательно покачал головой.       — Спасибо, — поблагодарил Сяо И.       — Не за что, — пробормотал Ло Бинхэ.       Вблизи город выглядел еще более старым и изношенным, хотя соломенные крыши были в приличном состоянии. Никаких признаков разрушения зданий или окружающей среды. Их единственной зацепкой был пустынный рынок, где произошла очевидная борьба. Ван Сун потер лоб и нахмурил брови.       — Я никогда не чувствовал такой злобы! В таком сильном чувстве просто обязана клубиться демоническая энергия, но скажите, я один ее не чувствую?!       — Не один, — ответил Сяо И. Он уселся на землю в позе лотоса и обыскал свою сумку цянькунь, затем достал пустые талисманы и киноварные чернила и отложил их в сторону. Следом из мешочка были выложены бумага, палочки туши, тушечница, кисть и бутылка с водой. — Мы не сможем войти вот так. Дайте мне время что-нибудь придумать.       Ван Сун начал растирать тушь, пока Сяо И добавлял воду.       — Шиди Ло, у тебя самая сильная стойкость против демонической энергии Мне придётся попросить тебя вести нас, как только я найду решение, как нам туда попасть.       — Ну естественно, — тихо фыркнул он, затем сел и прислонился к дереву, скрестив руки.       «Мэнмо», — мысленно позвал он. — «Ты знаешь, что это за демон?»       «Нет… Ты действительно не чувствуешь никакой демонической энергии?»       «Верно. Не менее одного раза сталкивался с каждым демоном в прошлой жизни. Полагаю, если уж я смог переродиться, то в этом мире могут быть вещи и страннее.»       Как только Ло Бинхэ убьёт его, то запишет его в книгу монстров, которую создавал для своего учителя.